Содержание
Кто бы победил, если бы Суворов и Наполеон сошлись в битве
Александр Суворов ни разу не был побеждён, Наполеон очень долго не знал поражений. Оба были полководцами-новаторами.
Им так и не довелось сойтись в битве, хотя такой вариант теоретически был возможен, несмотря на то, что Суворов был старше Бонапарта на 39 лет. Конечно, невозможно сказать, кто из них победил бы другого в сражении.
Тем более, что многое зависело бы от объективных условий встречи двух армий. Но можно попытаться сравнить качества обоих полководцев и возглавлявшихся ими войск.
Обратите внимание
Взгляды Суворова и Бонапарта на стратегию, тактику, подготовку войск обнаруживают много сходства. Тот и другой отдавали безусловный приоритет наступлению. Оборона признавалась ими лишь как вынужденное средство, необходимое только для того, чтобы потом перейти в наступление.
Оба полководца видели в решительной атаке с целью полного разгрома противника единственный путь к победе. И Суворов, и Наполеон придавали важнейшее значение быстроте и инициативе действий, ошеломлению противника, а в особенности – фактору внезапности при нападении на врага.
Тот и другой стремились к быстрому достижению победы и не любили долгих военных кампаний. Это происходило отнюдь не из-за какой-то гуманности и стремления победить «малой кровью». Отнюдь. Великие полководцы (а Суворов и Бонапарт были ими) не отягощены подобными сантиментами.
Они прекрасно понимали, что забота о наименьших потерях есть верный путь к поражению и, как следствие, к наибольшим потерям. Они знали, что в решающий момент сражения нельзя думать о «цене победы», а необходимо добиваться её любой ценой. В такие моменты они не щадили солдат.
В прочее время они их берегли как тот инструмент, который всегда должен быть в исправности для достижения победы.
«Глазомер, быстрота, натиск» – в такой афористичной форме изложил свою наступательную тактику Суворов. Наполеон вполне мог бы подписаться под этими словами. Сам он выразил примерно ту же максиму несколько иначе: «Простота есть первое условие хорошего манёвра».
Между двумя величайшими полководцами эпохи были и различия во взглядах на тактику. Суворов придавал решающее значение атаке там, где противник слабее всего.
Бонапарт, напротив, стремился к массированию своих сил для сокрушения, прежде всего, самого сильного места в обороне противника.
Это проявилось у него уже в его первом выигранном сражении – при взятии мятежного Тулона в декабре 1793 года.
Важно
На практике, однако, то и другое приводило к одинаковым результатам. На войне практически всегда невозможно точно определить самую слабую или сильную позицию противника. Прежде всего потому, что для правильной оценки обычно не хватает времени.
Суворов подчёркивал необходимость для военачальника соображать и принимать решения быстро, а приняв – немедленно приводить в исполнение. Бонапарт старался ослабить силы противника, последовательно атакуя то один его фланг, то другой, а потом пытаясь внезапно прорвать центр.
Оба стремились к концентрации сил на направлении главного удара.
Оба полководца придавали большое значение выносливости войск и воспитывали в них способность совершать длительные марши. Оба признавали возможным и даже необходимым отрыв от тылов, от громоздких обозов.
Это тоже было одним из важнейших условий их побед. Армии Суворова и Бонапарта превосходили противников в манёвренности.
Правда, достигалось это разными путями: во французской армии – самоснабжением прямо на местности, в русской армии – за счёт неприхотливости русского солдата.
Суворов и Наполеон руководили разными армиями, поэтому готовить их к победам приходилось тоже по-разному.
Дело тут не в различиях пресловутого «национального менталитета», а в том, что армия Суворова состояла из профессиональных солдат, насильно взятых в армию практически на всю жизнь, армия Наполеона – из временно призванных сыновей крестьян и мелких буржуа.
Для русских солдат конца XVIII века армия становилась родным домом на всю оставшуюся жизнь, новобранцы Бонапарта планировали после победы вернуться домой и пользоваться её плодами уже как мирные обыватели. Правда, характер наполеоновских войн – долгих и непрерывных – также вынудил многих из них служить всю оставшуюся жизнь.
Совет
Обычно пишут, что наполеоновские солдаты – по крайней мере, в конце XVIII века – были ещё солдатами революции и сознательно сражались против армий тиранов, за свои права и свободы (точнее сказать – за свою землю, которую они получили в результате буржуазной революции). А русские солдаты были забитыми крепостными крестьянами и оставались такими же в армии. Это очень поверхностный и однобокий взгляд.
Становясь солдатами, русские крестьяне, подобно римским легионерам, также служившим по двадцать лет, становились членами особой воинской корпорации, пропитываясь её профессиональной этикой.
Французская же революционная армия, основанная на новом принципе поголовного вооружения всех свободных граждан, такого не предусматривала – напротив, исходно настраивала на мирный лад, на то, что война это временное явление, это не занятие на всю жизнь.
Профессионализм приходил со временем, но вначале эти французские войска проигрывали рекрутским армиям европейских монархов. Перелом произошёл только тогда, когда генералами французской армии начали становиться революционные выдвиженцы, вроде Бонапарта, воевавшие не по шаблону.
Тогда начало сказываться преимущество этих новых военачальников над руководившими войсками по старинке.
Следует отметить ещё такое различие в положениях двух полководцев. Бонапарт был одним из целого поколения молодых генералов-новаторов, выдвинутых революцией – Моро, Оше, Марсо.
В каком-то смысле – дело случая, что изменения в военном деле в конце XVIII – начале XIX вв. оказались связанными с именем Бонапарта благодаря его приходу к власти. Его принципы были принципами нового общественного строя.
Напротив, подходы Суворова резко выделяли его из среды европейских военачальников феодальных государств.
Обратите внимание
Так кто бы победил, если бы, скажем, Суворова летом 1799 года не отозвали из Италии, а Бонапарта, наоборот, отозвали из Египта раньше, или если бы Бонапарт ещё продолжал командовать французскими войсками в Италии, когда начался Итальянский поход Суворова? Любой ответ будет совершенно непроверяемой гипотезой, сколько аргументов за него ни приводи. Ясно одно: кто-то из двоих был бы побеждён первый раз в жизни.
Интересно, что Суворов отдавал должное военным талантам Бонапарта и указывал на растущую от него опасность европейскому порядку. «Далеко шагает! Пора унять молодца!» – сказал русский полководец ещё во время Первой Итальянской кампании Бонапарта в 1796 году. Сам же Бонапарт невысоко ставил Суворова, назвав его раз «вздорным старикашкой».
Как знать, не сыграла бы эта недооценка противника роковую роль с Наполеоном? Ведь в следующем, 1800 году, он едва не был разбит во время своей Второй Итальянской кампании, в битве при Маренго, австрийским фельдмаршалом Михаэлем фон Меласом, союзником Суворова в Итальянских походов, а ведь Мелас был старше Суворова на год.
Кто бы победил, если бы Суворов и Наполеон сошлись в битве
Кто бы победил, если бы Суворов и Наполеон сошлись в битве
Александр Суворов ни разу не был побеждён, Наполеон весьма долго не знал поражений. Оба были полководцами-новаторами.
Им так и не довелось сойтись в битве, хотя такой вариант теоретически был возможен, несмотря на то, что Суворов был престарелее Бонапарта на 39 лет. Конечно, невозможно сказать, кто из них победил бы другого в сражении.
Тем более, что многое зависело бы от объективных условий встречи двух армий. Но можно попытаться сопоставить качества обоих полководцев и возглавлявшихся ими войск.
Сходства взглядов
Взгляды Суворова и Бонапарта на стратегию, тактику, подготовку армий обнаруживают много сходства. Тот и другой отдавали безусловный приоритет наступлению. Оборона признавалась ими лишь как вынужденное средство, необходимое лишь для того, чтобы потом перейти в наступление.
Оба полководца видели в решительной атаке с целью полного разгрома противника один-единственный путь к победе. И Суворов, и Наполеон придавали важнейшее значение быстроте и инициативе действий, ошеломлению противника, а в особенности – фактору внезапности при нападении на неприятеля.
Тот и другой стремились к быстрому достижению победы и не любили долгих военных кампаний. Это происходило отнюдь не из-за какой-то гуманности и стремления победить «небольшой кровью». Отнюдь. Великие полководцы (а Суворов и Бонапарт были ими) не отягощены подобными сантиментами.
Они прекрасно понимали, что забота о наименьших утратах есть верный путь к поражению и, как следствие, к наибольшим потерям. Они знали, что в решающий момент сражения нельзя думать о «стоимости победы», а необходимо добиваться её любой ценой. В такие моменты они не щадили солдат.
В прочее время они их берегли как тот инструмент, какой всегда должен быть в исправности для достижения победы.
«Глазомер, быстрота, натиск» – в такой афористичной форме изложил свою наступательную тактику Суворов. Наполеон вполне мог бы подписаться под этими словами. Сам он сформулировал примерно ту же максиму несколько иначе: «Простота есть первое условие хорошего манёвра».
Различия
Между двумя величайшими полководцами эпохи бывальщины и различия во взглядах на тактику. Суворов придавал решающее значение атаке там, где противник слабее всего.
Бонапарт, напротив, влёкся к массированию своих сил для сокрушения, прежде всего, самого сильного места в обороне противника.
Это проявилось у него уже в его первом выигранном сражении – при взятии мятежного Тулона в декабре 1793 года.
Важно
На практике, однако, то и иное приводило к одинаковым результатам. На войне практически всегда невозможно точно определить самую слабую или сильную позицию противника. Прежде итого потому, что для правильной оценки обычно не хватает времени.
Суворов подчёркивал необходимость для военачальника соображать и принимать решения скоро, а приняв – немедленно приводить в исполнение. Бонапарт старался ослабить силы противника, последовательно атакуя то один его фланг, то иной, а потом пытаясь внезапно прорвать центр.
Оба стремились к концентрации сил на направлении главного удара.
Оба полководца придавали большое смысл выносливости войск и воспитывали в них способность совершать длительные марши. Оба признавали возможным и даже необходимым отрыв от тылов, от громоздких обозов.
Это тоже было одним из значительнейших условий их побед. Армии Суворова и Бонапарта превосходили противников в манёвренности.
Правда, достигалось это разными путями: во французской армии – самоснабжением ровно на местности, в русской армии – за счёт неприхотливости русского солдата.
Различия армий
Суворов и Наполеон руководили разными армиями, потому готовить их к победам приходилось тоже по-разному.
Дело тут не в различиях пресловутого «национального менталитета», а в том, что армия Суворова состояла из профессиональных боец, насильно взятых в армию практически на всю жизнь, армия Наполеона – из временно призванных сыновей крестьян и мелких буржуа.
Для русских боец конца XVIII века армия становилась родным домом на всю оставшуюся жизнь, новобранцы Бонапарта планировали после победы вернуться домой и употреблять её плодами уже как мирные обыватели. Правда, характер наполеоновских войн – долгих и непрерывных – также вынудил многих из них служить всю оставшуюся житье.
Обычно пишут, что наполеоновские солдаты – по крайней мере, в конце XVIII века – были ещё солдатами революции и сознательно воевали против армий тиранов, за свои права и свободы (точнее сказать – за свою землю, которую они получили в результате буржуазной революции). А русские бойцы были забитыми крепостными крестьянами и оставались такими же в армии. Это очень поверхностный и однобокий взгляд.
Становясь солдатами, русские крестьяне, подобно римским легионерам, также служившим по двадцать лет, становились членами персоной воинской корпорации, пропитываясь её профессиональной этикой.
Французская же революционная армия, основанная на новом принципе поголовного вооружения всех независимых граждан, такого не предусматривала – напротив, исходно настраивала на мирный лад, на то, что война это временное явление, это не занятие на всю жизнь.
Совет
Профессионализм приходил со порой, но вначале эти французские войска проигрывали рекрутским армиям европейских монархов. Перелом произошёл только тогда, когда генералами французской армии начали становиться революционные выдвиженцы, вроде Бонапарта, воевавшие не по штампу.
Тогда начало сказываться преимущество этих новых военачальников над руководившими войсками по старинке.
Следует отметить ещё такое отличие в положениях двух полководцев. Бонапарт был одним из целого поколения молодых генералов-новаторов, выдвинутых революцией – Моро, Оше, Марсо.
В каком-то резоне – дело случая, что изменения в военном деле в конце XVIII – начале XIX вв. оказались связанными с именем Бонапарта благодаря его приходу к воли. Его принципы были принципами нового общественного строя.
Напротив, подходы Суворова резко выделяли его из среды европейских полководцев феодальных государств.
Чья-то слава пострадала бы в веках
Так кто бы победил, если бы, скажем, Суворова летом 1799 года не отозвали из Италии, а Бонапарта, навыворот, отозвали из Египта раньше, или если бы Бонапарт ещё продолжал командовать французскими войсками в Италии, когда начался Итальянский поход Суворова? Произнести сложно, но скорей всего победил бы Суворов.
Во-первых, присутствие Суворова в войсках вселяло в его солдат бесстрашие, а высокий военный дух — это половина победы.
Во-вторых, стоит помнить, что во время Отечественной войны 1812 года окончательное поражение войскам Наполеона нанес Михаил Илларионович Кутузов. А он был “лишь” учеником Суворова, желая и очень талантливым.
При легендарном штурме Измаила Суворов высказался так: “Кутузов шел на моем левом фланге, но был моей правой дланью”.
Суворов против Наполеона, кто бы победил? — Альтернативная История
ти два выдающихся полководца жили, практически, в одно время. Но судьба так и не свела их на поле боя. Поэтому, так на все времена и остался без ответа вопрос — кто же из них более талантлив, кто же лучше – Суворов или Наполеон.
Коллега, ljuser-name_serjio1972 lj:user=serjio1972 style=white-space: nowrap; score=1.25>попытался дать ответ на этот вопрос и смоделировать такую битву. Читайте что из этого получилось. Далее текст автора:
Как то, на одном тематическом форуме, зашел на рубрику альтернативной истории. Там один из форумов посвещен теме, а что если бы Суворову довелось в Италии столкнуться с Наполеоном.
Кто бы победил? Еще раз перичитал компании Суворовы и Наполеона и пришел к выводу что Суворов бы напподдал бы корсиканцу ))). Аргументы как правило такие, все конечно в сравнении: 1.Суворов взял Измаил, Наполеон не взял Акру. 2.
Суворов не терпел поражений у Наполеона были Маренго, Малоярославец, Ватерлоо.
3. Суворов выигрывал у франузов будучи сильно в меньшенстве (Треббия, Мутенская долина). Наполеон так у Русских не выигрывал.
А как бы это могло произойти, я позволил себе пофантазировать.
Допустим силы 14 тыс на 14 тыс. Наполеон:
планы сторон:
Обратите внимание
Наполеон: Проведя ложную атаку (допустим) на левом фланге обрушится всей массой на правый. При этом сосредоточить всю мощь артилерии на реализации разгрома русского левого фланга. Перенося ее огонь с лева на право.
Чтобы довершить разгром русских дивизию Даву он посылает в обход русского левого фланга. Одна дивизия в резерве. Лан командует ударным правым флангом, Ней левым, Мюрат концетрированно держит кавалерию. Ожеро в центре.
Суворов:
В общем планирует атаку по всему фронту, с обходом допустим Багратионом левого фланга французов, но после того как французы истощаться в контр атаках. Пока же Багратион в резерве за своим правым флангом. Левым флангом командует Кутузов, правым Розенберг, в центре Ермолов.
Чуть более подробно по расстановки сил. За основу беру классические планы на бой Наполеона перед Бородинским сражением, Прейсиш –Эйлау, Ватерлоо. А у Суворова сражение при Нови и в Мутенской долине.
Еще раз расклад:
Суворов
14 тыс. (12 тыс пех, 2 тыс кав. 42 орудия)
4 отряда по 3500 чел в каждом, Допустим 4 пех. дивизии при 1-м кав. полке по 500 кавалеристов в каждом при поддержке 8 орудий. 10 орудий — артилеристкий резерв.
Левый фланг Кутузов, центр Ермолов, правый фланг – Розенберг, Багратион в резерве.
Наполеон
14 тыс. (12 тыс пех, 2 тыс кав. 42 орудия)
6 отрядов по 2 пех (бригада) в каждом каждая бригада при поддерже эскадрона кавалерии 100 чел. И при 5 орудиях. + 17 орудий – центральной батареи. + кав бригада Мюрата в 1500 сабель.
Левый фланг Ней, центр Ожеро, правый Лан (2 бригады), резерв Жюно. Бригада Даву в обход левого русского фланга.
Местность — равнина.
Планы сторон описаны выше.
Сражение.
Правый русский фланг:
При поддержке 17 орудий центральной батареи Ней традиционным образом начинает атаку. Впереди цепи застрельщиков потом 1-я линия 2-х развернутых батальенов. Во второй линии 3 батальена в колоннах. Орудия на передке в 1-й линии. Эскадрон кавалерии в резерве.
Розенберг: Русская цепь ведет активную перестрелку не уступая пространства врагу, в атаку идут 2 развернутые линии русской дивизии с дистанией . По флангам гарцуют по 2сотни казаков 1 в резерве.
Сблизившись на 50 шагов 1-е линии дают друг по другу залп и русские несутся в стремительную рукопашную, причем 2-я линия имея пулю в ружье стремится обогнать первую. Французы поначалу, судорожно патаются перезарядить ружья, но появление казаков на фланге заставляет их сбиваться в подобие каре.
50 шагов не большое для кавалерии расстояние и не все французы 1 –й линии успели попасть в каре, 1 треть порублена, орудийная прислуга прячется в каре, пушки брошены.
2-я линия из 3-х батальенов поспешно так же выстраивает каре, оставляя без поддержки 1-ю линию, на поддержку коей бросается эскадрон кавалерии, но он вязнет в многочисленных казачих сотнях и с потерями отступает за 2- линию.
Русские добираются до рукопашной и подавляющим большинством 3-4 к 1 опрокидывают французкую 1-ю линию, захватывают 5 орудий. И добираются до 2-й. Французы пытаются отстреливаясь отступать.
Но казаки их четко удерживают в каре.
Русские перестриваются в линии, вывозят вперед на прямую наводку картечью орудия и расстреливают оставшиеся 3 батальена Нея который храбро пытается отстреливаться и удержать позицию.
Наполеон посылает полк кавалерии при 2-х батальенах резерва спешит на помощь левому флангу, но успевает спасти лишь остатки.
Важно
Через 30- 40 минут левого фланга Наполеона практически нет. Кто остались в живых, то деморализованы и вместе с прибывшим подкреплением, что вызволили их из смертельных каре, отступают под почти втрое превосходящими силами противника.
Центр и левый французский фланг:
Тем временем собиравшееся наступать Ожеро и Лан сами подверглись нападению русских. В общем при почти при равных силах, но с небольшим преимуществом русских в артиллерии и более значительном кавалерии драка идет на равных.
При этомимя 2 бригады Лан держится превосходно, а вот Ожеро держится с трудом. Еще более трудные обстоятельства у него появились с обнажением левого фланга.
Чтобы не быть обойденным ему пришлось закруглить его и ему стало еще труднее.
Наполеон тем временем бросает оставшееся 2 батальена и 2 кав полка Мюрата на поддержку отступающего левого фланга, 17 орудий резерва сосредоточены на нем же и французы наконец останавливаются. Идет жаркий бой.
Суворов меняет планы обхода левого фланга французов т.к. он и так отступает, а направляет удар резервной дивизии Багратиона по еле державшемуся Ожеро.
Этого бригада Ожеро не выдерживает и бежит. (Слишком большое преимущество у русских в численности и во всех родах войск.). Сам Ожеро раненный и привязанный к лошади пытается удержать центр от повального бегства. Но русский гренадер стаскивает его с лошади.
В момент удара Багратиона, на левый фланг Кутузова выходит Даву и наносит жестокий удар. Соотношение французов 2 к 1. Русские обескровлены атаками на Ланна. Русские частью побежали частью обороняясь отступают.
Суворов лично приехал на левый фланг и носясь среди бегущих русских кричал » Заманивай, заманивай, шибче, шибче….». Через метров 150 командует «Стой! Стройся. Отступающие и бегущие русские солдаты в недоумении останавливаются и строятся. В это время резервная батарея встречает французов преследователей картечью.
А Суворов воодушевляет войска на контр атаку. Это временно востанавливает положение дивизии Кутузова. Но и Даву с Ланном останавливают свой натиск на русских (из за прорыва центра) и сами организованно переходят в отступление. На левом французском фланге Наполеон отступает тоже организованно, но в другом направлении.
Центр бежит преследуемый казаками.
Итог: победа Суворова, захват 8-10 орудий противника. Потери французов в 1,5 -2 раза превосходят русские.
Наполеон и Суворов кто кого?
Недавно в ФБ разгорелась дискуссия что, было бы если бы … Наполеон схватился с Суворовым. На эту тему есть масса исследований, но вот что, важно. В военном деле, несомненно, важна харизма полководца. То насколько войска, генералы, офицеры, унтер — офицерский состав верят своему полководцу. Объединяет полководцев именно харизма, способность вселить в войска волю и стремление к победе.
Тем не менее происхождение и «закваска» двух великих полководцев была разной. Суворов происходил пускай и не из знатного, но довольно старого дворянского рода, а ближайшие предки его были царедворцами. Дед Александра Васильевича служил генеральным писарем в Преображенском полку и крестником его сына Василия был сам царь Пётр. Василий не блистал военными дарованиями, но был приближен ко двору, и закончил службу в чине обер – прокурора (полковника по Табели о рангах). Многие исследователи говорят, что, Суворовы были не богаты, но это не совсем верно. Они условно не были «олигархами», но имели достаток выше среднего, в частности отец Суворова владел 300 душами, «мужеского полу», а мать его получила по разделительной записи, имения и имущество в частности дом в Москве, что по меркам того времени уже говорило о состоятельности семьи. Для сравнения масса дворян того времени владели 10 – 15 душами.
Семья Бонапартов не имела крепостных, но была второй семьей на Корсике. Отец Наполеона был адвокатом, а вот матушка обладала весьма жгучим и боевым темпераментом, и будучи беременной умудрилась сражаться за свободу Корсики. Так что, будущий великий полководец еще в утробе матери услышал гром выстрелов и бой барабанов. В отличие от Суворова, который начал свою службу в полку имея за плечами домашнее образование, Бонапарт являлся королевским стипендиатом и получил весьма внушительное по объему, отличное по качеству фундаментальное образование. Наполеон был артиллеристом и математиком, и опирался на трезвый расчёт. Суворов был пехотинцем и имел огромную интуицию. На Востоке говорят: «Логике мы противопоставляем интуицию, а точному расчёту целеустремлённость». Примерно также было и с Наполеоном и Суворовым. Два абсолютно разных подхода к военному делу. Гений Наполеона заключается в том, что он очень быстро просчитывал результат сражения с точностью математика вычленяя количество и соотношение сил на направлении главного удара, заставляя противника играть по его правилам. Кто хотя бы немного умеет играть в шахматы, знает, что, в этой игре есть ситуации, когда противник не может совершить иного хода нежели тот который ему навяжет соперник. Проблема у ведущего игрока, может возникнуть тогда, когда его соперник изучит его ходы и поймёт шаблон действий. Именно шаблонность действий оказалась причиной поражений Наполеона в конце его карьеры императора и полководца. Наполеон был не плохим стратегом, в плане перемещения войск. Он, пожалуй, первым в истории придумал армейские корпуса, которые двигались порознь, но сражались вместе. Каждый корпус имел в своём составе все рода войск и мог самостоятельно выполнять крупные стратегические операции. Суворов тоже разделял армию на похожие соединения. Оба полководца заставляли войска делать не возможное на марше, проходя по 50 км в день. Но в плане тактики Суворов действовал иначе. Имея высокую связь с войсками на уровне посыльных и адъютантов, он стремился чтобы каждый солдат постоянно видел его. Отличительный знак – белая рубаха. От него исходила почти мистическая сила, которая передавалась каждому солдату. Тактика боя всегда менялась исходя из условий боя. Но в основе лежала непрерывная атака, с давлением по всему фронту. Суворов уподоблялся боксёру, который имея в арсенале мощную технику осыпает противника градом ударов, выискивая слабое место. Нащупав слабое место, Суворов не медлил, а атаковал всеми резервами. А в резервах иногда находилось до 40% всей армии. Сравним кульминационные сражения великих полководцев. Наполеон битва при Бородино, Суворов – сражение при Нови. Начнём с Наполеона. Я не буду пересказывать ход сражений, вы сможете сами найти их в литературе, я остановлюсь на принципиальных моментах. При Бородино, Наполеон использовал ломовую тактику пытаясь сломать противника в районе оборонительных позиций. Наполеон, как всегда, делал ставку на артиллерию, но и артиллерия русских была традиционно не хуже. Корсиканец ударил по флангам, чтобы скрыть удар в центр, и потом нанёс его силами пехоты и кавалерии.
Колонны шли в мясорубку. Наполеон не смог предотвратить фланговый удар русской лёгкой конницы, и не смог развить успех в её преследовании. Армия в течении всего сражения таяла на глазах.
По официальным данным, которые Наполеон тем не менее решил засекретить потери французов при Бородино составили — 49 генералов, 37 полковников и 28 000 прочих чинов (6547 убитых и 21 453 раненых). Однако граф де Сегюр говорит о 40 тыс. убитых и раненых.
Совет
Одним из показателей служит гибель всего 30 пехотного полка французов в котором к началу сражения было 3321 чел. Этот же автор написал «Если уцелевший неприятель отступил в таком блестящем порядке, гордым и не теряющим мужества, что значило для нас приобретение какого-то поля битвы?» И в этом главный смысл.
Еще в сражении при Прейсиш – Эйлау для Наполеона прозвенел первый тревожный звонок. Он сошёлся с противником, понёс огромные потери, противник отошёл в полном порядке, и цель сражения достигнута не была. Сражение можно считать полностью выигранным, когда полководец достигает в нём всех поставленных целей.
Очевидно, что, для любой войны генеральное сражение имеет значение тогда, когда, в нём вражеская армия оказывается полностью разгромленной. Как при Эйлау, при Бородино цель сражения не была достигнута. Русская армия отступила в полном порядке. А что же Суворов при Нови? Суворову досталась отвратительная наступательная позиция.
Моро командовавший французами, занимал позицию на холмах, опираясь флангом на город Нови, жители которого были якобинцами и в последствии стреляли в спину русским и австриякам. Местность позволяла развернуть боевые порядки только в колоннах, которые Суворов построил уступом. Простора для действий кавалерии не было.
В одном сражении которое длилось беспрерывно 15 часов, Суворов испробовал все тактические приёмы, включая штурм самого города Нови!
Багратион несколько раз атаковал центр, упорно сковывая силы французов. Несмотря на то, что русские беспрерывно атаковали, потери пехоты были не велики, около 2 тыс. человек. Это достигалось быстротой натиска, и отличной артиллерийской поддержкой.
Как только Моро понял, что, центр прорван, а дивизия Ватрена сдалась он дал приказ отступать. Но ужас французов перед Суворовым, оказался настолько силён, что французы бросились бежать.
Потери французов составили от 7 до 10 тысяч убитыми (последняя цифра более достоверна), и 4600 пленными. Ещё 4000 человек на следующий день под натиском преследовавших их двух русских батальонов, бросив оружие, обратились в беспорядочное бегство и были рассеяны.
Обратите внимание
Общие безвозвратные и санитарные потери французов достигали 20 тысяч солдат и офицеров. Вся артиллерия (от 37 до 39 орудий из 40) была потеряна.
Ну как, сравним с Бородино? Все сражения Наполеона с русскими обращались в бойню. При Прейсишь – Эйлау Наполеон потерял целую дивизию в самом начале боя. Её просто выкосили картечью и батальным огнём пехоты. А теперь посмотрите на Суворова, пять атак, две тысячи убито и ранено! Суворов умел и победить врага и сберечь солдат. Наполеон был просто мясником, который укладывал десятки тысяч в атаках глубоких батальных колонн. Разгром при Ватерлоо, был обусловлен именно шаблонностью и не гибкостью тактики Наполеона. Веллингтон отлично его просчитал и заготовил сюрпризы. Но увы это не тема моего поста. Возможно, я сделаю публикацию о кавалерии при Ватерлоо там и обсудим эти события.
Мой вывод таков. Если бы Суворов встретился бы с Наполеоном он бы его «унял» без всякого сомнения.
7 фактов, которые разрушают мифы вокруг Суворова
Гречневая «Суворовская каша» на полках магазинов, музей Суворова в Кобрине, телепередача, где о Суворове сказали, что этот талантливый полководец не проиграл ни одной битвы… Что все это значит? Почему вдруг появляются какие-то «суворовские каши», причем в стране, где Суворов не являлся ни защитником, ни сеятелем гречки? И правда ли, что он никогда не проигрывал? Особенно если учесть, что личность легендарного полководца не меньше перегружена мифами, чем и все остальные знаменитые люди русской истории.
НЕПОБЕДИМЫЕ
В новой истории Европы есть всего два полководца, которых смело можно назвать непобедимыми. Первый – это, без сомнения, юный гений войны шведский король Карл XII.
Он уже с 17 лет громил всех своих врагов, а проиграл всего лишь одну битву – под Полтавой, которая, впрочем, так и не сломила грозного нового Александра Великого (Македонского), как за молодость и успехи прозвали Карла.
Впрочем, некоторые шведские историки объясняют неудачу под Полтавой тем, что армия там была слишком мала, с одной стороны, и уже практически не шведской – с другой. В ней были собранные с разных мест и порой плохо обученные украинские казаки, беларуские добровольцы, молдоване, немцы, финны, прибалты.
Через 12 лет после смерти Карла, которого явно застрелил наемный убийца, в 1730 году родился еще один славный полководец со шведской кровью – Александр Васильевич Суворов. Его дед Сувор был шведом на русской службе.
Как и Карл XII, Суворов прославился своими заграничными «командировками», где в основном бил турок.
Историки говорят, что очень часто численность разбитых турок Суворов завышал, дабы придать победам больше величия, ибо турки не славились как современная сильная армия.
Тем не менее, немногочисленная армия Суворова, отлично тактически подготовленная, является явно лучшей за всю историю России.
Переход Суворова через Альпы
Но военную карьеру Суворова венчала явно провальная Швейцарско-итальянская кампания против революционной Франции. Все слышали о переходе Суворова через Альпы, но практически мало кто представляет, а куда он шел и чего хотел. И почему этот переход приравнивают чуть ли не к какому-то спортивному рекорду?
Переход Суворова через Альпы – очередной исторический миф о некоей якобы славной виктории русского оружия. Эта мифическая виктория строится еще на двух мифах: Суворов преодолел НЕПРОХОДИМЫЕ горы и ПОБИЛ преследующих его французов. О непроходимости Альп чуть ниже. Сейчас про сам план похода.
ПРОВАЛЬНЫЙ ПЛАН
Известно, что, готовя очень рискованный для иностранной армии план перехода через Альпы для соединения с армией Римского-Корсакова против революционной Франции, войск молодого и дерзкого Наполеона, Суворов опирался на диспозицию, подготовленную союзным австрийским полковником Вейройтером, весьма хорошим теоретиком, но ужасным практиком. Почему ужасным? Потому, что именно Вейройтер подготовил совместно с Кутузовым весьма неудачную диспозицию печально известного Аустерлицкого сражения против все того же Наполеона.
Важно
План, предложенный Вейройтером Суворову, был весьма хорош чисто на бумаге. Он предусматривал окружение и уничтожение французских войск в Швейцарии силами трех автономно действующих группировок союзников. Причем двух – русских. Предполагалось при этом, что французы будут вести себя крайне пассивно. Почему? Не ясно.
Но план, построенный без учета особенностей боевых действий в горах и предусматривающий наличие странно пассивного противника, был провальным с самого начала.
Опять же составлен он был штабным методом, без разведки местности и по весьма условным картам, где, как позднее выяснилось, ряд дорог существовал лишь на бумаге.
И что самое удивительное: этот горький урок мало кому пошел впрок, и Вейройтер еще раз «отличился», но уже не в горах, а на чешских равнинах в 1805 году на ниве нового русско-австрийского военного сотрудничества. Опять провального.
СТРАННАЯ «ПОБЕДА»
Когда некоторые историки говорят о «славном переходе через Альпы», то они минуют чисто стратегическую сторону всей кампании, говоря лишь о геройском поведении и терпении русских солдат в непривычно тяжелых боевых условиях горной войны и сосредотачиваясь лишь на том, что солдаты-таки ушли из Альп. Это, конечно, было почти подвигом, и всех унтеров после этого даже перевели в офицеры (тем более что офицеров стало резко не хватать). Кажется, почти победа?
Однако за рамками всей информации по этой кампании осталось то, что вся операция против Франции провалилась.
Армию Римского-Корсакова французы разгромили, и Суворову объединяться было более не с кем. Суворов теперь банально уходил, отступал.
Шел по горным тропам, которые оставили у самого Суворова горькие воспоминания о месте, где он похоронил четверть всего своего войска.
Совет
После этого похода самая боеспособная на то время армия Европы – корпус Суворова – вообще перестала существовать. Суворов в январе 1800 года стал уводить потрепанное войско из Австрии в Чехию, чтобы потом маршировать в Россию. В Кракове он передал командование Розенбергу и вконец больным и разбитым, через Кобрин, добрался до Санкт-Петрбурга только 20 апреля 1800 года.
Однако Павел I его даже не принял. Никаких торжеств! Причина до сих пор толком не ясна.
Однозначно лишь то, что в 1800 году в Санкт-Петербурге все были в ярости и никто не считал переход через Альпы победой или чем-то героическим.
Отвергнутый царем, пролежав после этого больным три недели, Суворов 6 мая умер, бросив в конце нелицеприятные слова в адрес царя графу Кутайсову: «… а о государе я теперь и думать не хочу».
Примечательно, что еще в ноябре 1796 года царь Павел I освобождает из тюрьмы и лично за руку ведет к выходу из Петропавловской крепости Андрея Тадеуша Костюшко, беларуского генерала польской армии, которую разбил Суворов за полтора года до этого.
Костюшко и его соратники покинули Россию. Литвинскому генералу Павел пожаловал на дорогу 12.000 рублей, карету, соболевую шубу и шапку, меховые сапоги и столовое серебро.
Ну а к победителю Костюшко Суворову даже не вышел, даже спасибо не сказал, даже не извинился за все эти Альпы…
Все выжившие суворовские солдаты были тоже либо больны, либо морально истощены, списаны за инвалидностью, и на этом победоносная история славных суворовских побед закончилась.
«НЕПРОХОДИМЫЕ» АЛЬПЫ
Обратите внимание
На самом деле – о чем историки всегда молчали – Альпы на то время были вполне проходимым местом со множеством хороших дорог и троп.
Эти горы относительно невысокие, и еще в Римскую эпоху там были проложены прекрасные дороги, по которым осуществлялось торговое и военное сообщение Рима с провинциями к северу от Альп.
Римские легионы и отряды солдат и купцов шныряли по Альпам туда-сюда чуть ли не ежедневно…
В Средние века военных походов через Альпы было также великое множество, начиная со времен Фридриха Барбароссы и заканчивая Итальянскими войнами между Францией и Испанией. В Альпах есть даже так называемая «дорога немощных», по которой даже человек, не отличающийся крепким здоровьем, может преодолеть эти горы.
Но все хорошие пути в условиях военных действий нередко перекрываются противником, и остается лишь путь по «карнизам», эдаким узким тропам вдоль пропасти. Минимальная ширина «карниза» 50 сантиметров, и если один человек пройдет легко, то для армии с обозом, артиллерией и кавалерией подобный путь чрезвычайно затруднителен.
Лишь три полководца решились на переход через Альпы по «карнизам»: Ганнибал в 218 году до н. э., Наполеон в 1796 году и Суворов в 1799 году.
Два первых полководца добились успеха, в том числе и за счет того, что выбирали очень опасный рискованный путь там, где противник не имел достаточно сильных заслонов.
Можно сказать, что добился успеха и Суворов, но слово «успех» для его потрепанной армии, потерявшей 25 процентов состава, явно не совсем подходит.
ОРДЕН ЗА ЖИЗНЬ СОЛДАТ?
20 сентября 1799 года произошел самый масштабный бой войска Суворова в ходе всего Швейцарского похода.
14-тысячной русской армии, попавшей в окружение, пехоте и казачьим частям (где лишь половина сохранила лошадей) противостояло до 10 тысяч солдат и офицеров французской армии.
После нескольких ружейных залпов русская пехота штыковой атакой, в то время как казаки атаковали противника с фланга, прорвала заслон, выйдя из окружения. Только вот бой этот происходил не в горах, а в долине, там, где суворовские солдаты были хорошо обучены воевать.
Важно
Это сражение в Мутенской долине во многом было уникальным. Во-первых – это единственное сражение в ходе Итальянского и Швейцарского походов Суворова, произошедшее на равнине. Во-вторых, сам ход боя был характерен для суворовской тактики, но проходил без непосредственного участия русского полководца.
Свое поражение французы объясняют тем, что их было намного меньше и что в русской армии было достаточно много французских пленных, и чтобы их случайно не перебить, французы отказались от артиллерийского обстрела. Ну а русским терять было нечего – они массовой атакой прорвали не такую уж и густую цепь французов и ушли из окружения.
Этот бой в самом деле можно записать в актив Суворова – он победил, вырвался из окружения, но тогда надо честно признать и победу Наполеона при переправе через Березину поздней осенью 1812 года.
Он тоже ушел от русской армии, обманув ее ложными маневрами и разбив некоторые части русских генералов Чичагова и Витгенштейна под Борисовом и в самом городе. Однако тут российские историки видят какое-то почти паническое бегство французов, а вот в случае с Суворовым рассмотрели победу.
Но Суворов в Альпах, как и Наполеон в снегах Беларуси, были в равных условиях, и оба, отбившись, ушли. Это по оценке абсолютно равные кампании.
Только разница в том, что в 1812 году Кутузов жаждал непременно разбить Наполеона, пленить, не дать уйти, а Наполеон в 1799 году давал приказы особо не вступать в бои с русскими, щадить пленных французов, особенно воздерживаться от огня из пушек, дать русским уйти из Альп восвояси.
План же действий союзных русско-австрийских войск в 1799 году в Швейцарии полностью провалился. Из трех корпусов два были разбиты, а войско Суворова ценой немалых потерь сумело выйти из ловушки.
ПРОТИВОРЕЧИВОЕ ОТНОШЕНИЕ К СУВОРОВУ В САМОЙ РОССИИ
Памятник Суворову
Тем не менее, историки России, как и СССР, писали и пишут, что «переход через Альпы в условиях численного превосходства противника, отсутствия должного количества провианта и в условиях постоянно меняющейся обстановки позволяют говорить об успехе». Конечно, частично это был успех, если учесть, что были все условия для капитуляции.
Совет
И тут некоторые историки пишут честно, что успех в том и заключался, что не сдались. Для советского историка капитуляция хуже смерти. Но во времена Суворова так не думали. Плен плену был рознь.
В случае капитуляции в Альпах Суворова бы никто не осудил, ибо все понимали – его загнали в ловушку, подставили собственные бездарные союзники и глупый царь Павел.
Суворов, если бы сдался Наполеону, то сохранил бы жизни многих своих солдат. Он прекрасно видел, что кампания проиграна, но думал, увы, не о солдатах, о которых по легенде и мифам только и заботился, но о том, что скажет царю Павлу, если весь такой знаменитый и непобедимый отдаст шпагу молодому пока еще не очень известному французу.
Русские офицеры сдают свои знамёна Карлу XII-ому под Нарвой. Понятия сдачи в плен в 20-ом веке, и в 18-ом были совершенно разными.
И вот фактом является то, что современники не оценили подвига Суворова, но при Александре I произошел резкий пересмотр.
Хотя… Вот Кутузов, этот якобы лучший ученик Суворова, в 1813 году вычеркнул фамилию Суворова из текста поздравления солдат с победой над Наполеоном.
На удивленный вопрос «почему?» Михаил Илларионович ответил, что Суворов никогда не защищал Отечества и является плохим примером защитника.
Обратите внимание
Те, кто учил историю в СССР, должны помнить, что в советских учебниках для старшеклассников черным по белому осуждалось участие Суворова в разгроме восстания в Польше в 1794 году.
Писали, что эта кампания была не популярной у солдат, что они часто переходили на сторону восставших, а самого Суворова царский режим часто использовал в жандармских акциях для подавления то польского восстания, то французской революции.
Тут историки, конечно же, обеляли Суворова.
Они ничего не писали о жестокой резне в Праге (предместье Варшавы), которую устроили жителям гренадеры и казаки Суворова после кровавого захвата этого пригорода польской столицы.
Они не писали о том, что Суворов сам активно просился возглавить армию после неудач генерала Тормасова. Не писали и того, как Суворов кричал «Ура! Варшава наша!» в присутствии императрицы Екатерины.
Резня в Праге (предместье Варашвы — ред.). А. Орловский — 1810.
Советская историография рисовала Суворова эдаким отцом солдат, человеком близким к народу, которому были чужды регалии и чины от царей, которых он не жаловал.
Но и здесь нестыковки с фактами: после присвоения Суворову за взятие Варшавы фельдмаршала, которых до сего момента в России было только 9 человек, счастливый новым назначением Суворов поставил в комнате девять стульев и стал через них прыгать как шут, повторяя: «Обскакал Долгорукова, обскакал Скуратова…» Ну не обскакал, допустим, а всего лишь уравнялся…
Мифом является и то, что Суворов жалел поляков, заступался за них перед царицей. На самом деле пришедших к нему польских панов Суворов принял вновь как шут.
Он на их просьбы о милостях и снисхождениях присел низко на корточки со словами: «Вот какой Суворов маленький», а потом подпрыгнул, сказав: «А вот Екатерина какая большая!» Тем самым отослав поляков обо всем договариваться лично с царицей.
Все это шутовство Суворова показывает, что ему чужды были поляки с беларусами, да и своих солдат он не всегда так уж жалел, а вот чин фельдмаршала – много значил.
СУВОРОВСКАЯ КАША
Важно
Итак, Суворовская гречневая каша… А также Суворовское училище, музей Суворова, улица Суворова… Словно речь идет о нашем национальном герое, словно родился он здесь, в Беларуси, и вырос… Да, Суворовское училище в СССР имело место быть. Претензий здесь нет и быть не может.
Но вот после распада СССР личность имперского Суворова для таких постсоветских стран, как Казахстан, или Эстония, или Молдавия или, скажем, Армения уже потеряла всякий смысл и значимость.
Суворова без сомнения нужно проходить в школах по истории, но только рядом с тем же Карлом XII, Наполеоном, Кромвелем, т.е.
рядом с другими выдающимися полководцами, не хорошими, и не плохими для казахстанцев, эстонцев или армян.
Другое дело – Беларусь. Тут Суворов никакой гречки не выращивал, а был лишь захватчиком и никак иначе. Нет, таких ужасных акций против мирных жителей, как в польской Праге, бравы-ребятушки в Беларуси не совершали.
Но солдаты Суворова пришли сюда именно как захватчики и не крупу раздавали крестьянам, а крепостное право несли на своих штыках – сотни тысяч беларуских крестьян стали крепостными. Солдаты Суворова стреляли по нашим, литвинским солдатам, т.е.
беларуским, с нашими прапрадедами воевали!
Беларуский писатель и историк Владимир Орлов пишет про Суворова:
«Ганьба… што імем карніка Суворава ў нашай краіне па-ранейшаму называюцца дзясяткі вуліц… Прыйдзе час, калі Касцюшка будзе афіцыйна лічыцца нашым нацыянальным героем».
Недаром помнит вся Россия: с Наполеоном сражались Суворов и Жуков, а победил «генерал Мороз», знают граждане
ВСЕ ФОТО
Спустя 200 лет после сражения русской армии с французскими захватчиками при Бородино остается открытым вопрос, кто же одержал верх в той битве.
Обе стороны изначально объявили победителями себя, и за прошедшие два века историки так и не пришли к единому мнению.
Неразрешимыми загадки минувших дней остаются и для простых граждан, с историей знакомых по учебникам средней школы и, судя по всему, склонных быстро забывать пройденный материал.
Совет
Так, опрос Всероссийского центра изучения общественного мнения показал, что в войне 1812 года, оказывается, участвовали Александр Суворов и Георгий Жуков, а также Андрей Болконский (он, впрочем, действительно воевал с Наполеоном на страницах бессмертного романа «Война и мир»).
Респондентов, так ответивших на вопрос о героях войны с Наполеоном, правда, оказалось не много. Большинство (66%) все же помнит, что командовал русской армией Михаил Кутузов.
Назвали россияне и имена Петра Багратиона (20%), Дениса Давыдова (11%) и Михаила Барклая-де-Толли (7%), говорится в пресс-релизе ВЦИОМ.
Не менее интересны и ответы россиян на вопрос о том, что, по их мнению, послужило причиной поражения французов в войне 1812 года в России. Респондентам можно было выбрать два варианта ответа из предложенных. Итак, главной причиной проигрыша Франции назвали суровую зиму (46%) и лишь потом вспомнили о героизме русских солдат (41%).
Заслугой полководцев победу России в войне назвали 32% опрошенных. Четверть высоко оценила труды партизан и патриотический подъем среди населения (26%).
Также среди ответов по поводу причин поражения французских войск звучали такие, как плохие дороги (13%), эпидемия тифа (6%) и неоднородный состав (итальянцы, голландцы, немцы) армии Наполеона (4%).
Что же касается вопроса о том, кто победил в Бородинской битве, то лишь 10% опрошенных справедливо заметили, что триумфаторов не было. 70% заявили о победе русской армии, еще 13% присудили победу Бонапарту.
Кто победил в одном из самых кровопролитных сражений в истории
А ведь за прошедшие 200 лет историки так и не сумели ответить на этот вопрос, отмечает РБК. Действительно, итоги одного из самых кровопролитных однодневных сражений за всю историю человечества очень неоднозначны.
Обратите внимание
Во-первых, несмотря на опыт французской армии, воевавшей под командованием Наполеона больше 15 лет, добиться скорого преимущества ей не удалось. Причина — упорство русской армии, стоявшей действительно насмерть, отмечает издание. И это при том, что на полях Бородино 15 часов царил настоящий ад.
Из пушек в упор стреляли по пехоте, пленных практически не брали, а отдельные позиции по несколько раз переходили из рук в руки, а спустя несколько часов наступления и контрнаступления велись уже по горам трупов.
Люди, обезумевшие от тяжести сражения, кололи, душили друг друга, разрывали рты, рубили головы.
Кстати, точных данных о числе убитых с обеих сторон нет до сих пор. По некоторым оценкам, русская армия потеряла 45 тысяч человек, французы — порядка 40 тысяч. Хоронили людей прямо на поле, так что сегодня Бородинское поле с его многочисленными памятниками является еще и огромной братской могилой для тысяч солдат.
Что же касается победы в сражении, то Наполеон был вправе присудить ее себе: его армии удалось потеснить противника, а сам он продолжил наступление на Москву.
Через два дня (Бородинское сражение, как известно, состоялось 7 сентября или 26 августа по старому стилю) французы прошли Можайск, 11 сентября достигли Кубинки, а 15 сентября Наполеон уже был в Кремле.
В то же время нельзя не учесть, что Кутузов фактически не сдался, а совершил намеренное отступление.
«Французы показали себя достойными одержать победу, а русские заслужили право не считать себя побежденными», — эту фразу, по одной из версий, Наполеон произнес после битвы при Москве-реке (именно так Бородинское сражение именуют во Франции, хотя река на самом деле находится значительно севернее).
Скорее всего, в данном случае можно согласиться с теми историками, которые называют победу Наполеона «пирровой», отмечает РБК.
Вынудив русских отступить и сдать Москву, император при этом остался без войска: в подожженной столице армия, не получившая ни отдыха, ни продовольствия, скатилась к грабежам, пути снабжения были перерезаны партизанами, а попытку двинуться на юг через Малоярославец пресекли русские солдаты. В результате армия Наполеона двинулась назад по разграбленной летом дороге, так что домой вернулась лишь жалкая ее часть.
Наполеон и Единая Европа
.
Мысли о мировом господстве.
Меттерних так писал о Наполеоне:
«Жажда всемирного владычества заложена в природе его. Можно ее видоизменить, задержать, но уничтожить нельзя: Мнение мое о тайных планах и замыслах Наполеона никогда не изменялось: его чудовищная цель всегда была и есть — порабощение всего континента под власть одного».
И ему как бы вторит сам Наполеон:
«Я хотел всемирного владычества, и кто на моем месте не захотел бы его? Мир звал меня к власти. Государи и подданные сами устремлялись наперерыв под мой скипетр».
Но это не просто жажда власти. Наполеон поясняет:
«Мое честолюбие?.. О да, оно, быть может, величайшее и высочайшее, какое когда-либо существовало! Оно заключалось в том, чтобы утвердить и освятить, наконец, царство разума — полное проявление и совершенное торжество человеческих сил».
Всемирное царство разума! И как же его достигнуть?
Наполеон все объясняет:
«Одной из моих величайших мыслей было собирание, соединение народов, географически единых, но разъединенных, раздробленных революцией и политикой… Я хотел сделать из каждого одно национальное тело».
Это, разумеется, только начало. А далее последует «европейский союз народов». Наполеон даже умиляется:
«Как прекрасно было бы в таком шествии народов вступить в потомство, в благословение веков! Только тогда, после такого первого упрощенья, можно было бы отдаться прекрасной мечте цивилизации: всюду единство законов, нравственных начал, мнений, чувств, мыслей и вещественных польз… Общеевропейский кодекс, общеевропейский суд, одна монета, один вес, одна мера, один закон… Все реки судоходны для всех, все моря свободны… Вся Европа — одна семья, так чтобы всякий европеец, путешествуя по ней, был бы везде дома».
Не стоит забывать, правда, что все эти слова Наполеон произносил уже на острове Святой Елены. Нет, чтобы пораньше! Тогда просвещенные европейские народы и сами бросились бы в его объятья.
А так идея единой Европы была отложена почти на двести лет. Эта упрямая Европа не захотела жить ни по французским законам, ни по фашистским, ни по советским.
Важно
Что-то она там такое все же придумала в наше время, но мы несколько отвлеклись от нашего героя.
Так что Наполеон не был искренним даже в изгнании (а у меня даже есть подозрение, что он так и не понял сути случившейся с ним трагедии). Об этом можно судить по его оценке своих поражений:
«Неудача моя произошла не от людей, а от стихий; море погубило меня на юге, а на севере — пожар Москвы и мороз. Так вода, воздух, огонь — вся природа оказалась враждебною всемирному обновлению, которого требовала сама же природа. Неисповедимы тайны Промысла!»
И снова его волнует проблема единой Европы:
«Но как бы то ни было, рано или поздно, это соединение народов произойдет силою вещей: толчок дан, и я думаю, чтобы после падения и крушения моей системы, оказалось возможным в Европе другое великое равновесие, помимо собирания и союза великих народов».
Какой же путь он предрекает?
«…старый порядок рушился, а новый еще не окреп и не окрепнет, без долгих и страшных судорог… Искры, может быть, будет достаточно, чтобы снова вспыхнул мировой пожар».
Прямо Нострадамус какой-то!
В 1807 году на параде французских войск в только что завоеванном Берлине прусский маршал Меллендорф восхищался:
«Какие чудесные войска!»
Наполеон возражает ему:
«Да, чудесные! Если бы еще было можно сделать так, чтобы они забыли о своем отечестве».
Для его грандиозных планов создания единой Европы, под французской, разумеется, гегемонией, из солдат надо было вытравить понятие о Родине, об отечестве. И это ему во многом удалось. О Наполеоне писали современники:
«Он до такой степени извратил природу французской армии, что она утратила всякую национальную память».
Часто для своих солдат Наполеон был больше, чем Франция, ибо там, где Наполеон, там и отечество.
У самого Наполеона к Франции были отнюдь не такие уж сыновние чувства. Он писал:
«У меня одна страсть, одна любовница — Франция: я сплю с нею. Она мне никогда не изменяла, она расточает мне свою кровь и свое золото».
Да, Франция для него совсем не Родина-мать, а лишь инструмент для достижения своих честолюбивых планов.
Помимо идеи о единой великой Европе у Наполеона проскальзывают и совсем иные мысли, ибо его постоянно притягивал Восток:
«Старая лавочка, нора для кротов — ваша Европа! Великие империи основываются, и великие революции происходят только на Востоке, где живет шестьсот миллионов людей».
Еще до египетского похода Наполеона одолевали мысли о всемирной монархии:
«Я вхожу в Константинополь с несметною армией, низвергаю турецкое владычество и основываю великую империю на Востоке, которая обессмертит меня в грядущих веках».
Не вышло… И на Святой Елене он еще продолжал вспоминать о своем плане:
«Если бы Акр был взят, французская армия ринулась бы на Дамаск и Алеппо и в одно мгновение была бы на Евфрате… Шестьсот тысяч человек (христиан) присоединились бы к нам, и как знать, что бы из этого вышло? Я дошел бы до Константинополя, до Индии, я изменил бы лицо мира».
Но, увы! Ему оставались только сплошные «бы».
И он вполне серьезно предлагал совместные походы в Индию сначала Павлу I, а потом Александру I, правда только после Тильзита. В 1811 году, за несколько месяцев до похода в Россию, он мечтает:
«Этот длинный путь есть лишь в конце концов путь в Индию. Александр [Македонский], чтобы достигнуть Ганга, отправляется также издалека, как я из Москвы… С крайнего конца Европы мне нужно зайти в тыл Азии, чтобы настигнуть Англию [в Индии]… Это предприятие, конечно, гигантское, но возможное в XIX веке».
Совет
Между прочим, в императорском обозе, шедшем на Москву, был особый фургон с коронационным набором — диадемой, мечом и порфирой. Поговаривали, что Наполеон собирался вторично короноваться на берегу Ганга, но уже императором Востока и Запада.
Запасливый был дядечка!
А незадолго до Бородина он получил из Парижа портрет своего сына и наследника. Младенец полулежит в колыбели и держит в своих руках императорский скипетр, украшенный маленьким глобусом.
Кто же он? Гений или шизофреник?
В 1811 году он посылает своему морскому министру Декрэ проект [к исполнению!] о постройке в течение трех лет двух огромных флотов — Океанского и Средиземноморского. Первый должен был базироваться в Ирландии [это еще при несокрушенной Англии], а второй — в Египте и на Сицилии.
Предполагалось отправить экспедиции в Суринам, на Мартинику, за Мыс Доброй Надежды и т.п. Флоты должны были распределиться по обоим полушариям, чтобы утвердить мировое владычество Франции уже не только над Европой и Азией, но и над всем земным шаром.
В том же 1811 году Наполеон говорил:
«Через пять лет я буду владыкою мира».
А оказался на Святой Елене.
Декре ужасался:
«Император сошел с ума, окончательно сошел с ума! Вот помяните слово мое: он когда-нибудь отправит всех нас к черту, и все это кончится ужасной катастрофой».
Но вслух такие мысли мало кто отваживался произносить. Полиция все-таки еще действовала.
На Святой Елене Наполеон, обозревая свои кампании, уже хотя бы сознавал, что он
«слишком поспешно кинулся на Москву».
Но тут же оправдывает себя:
«С большею медленностью я все предупредил бы, но мне уже нельзя было оставлять времени на раздумье. С тем, что я уже сделал и еще намеревался сделать, мне нужно было, чтобы в моей судьбе, в моей удаче было нечто сверхъестественное».
Я, конечно, поторопился, но выхода, мол, у меня уже не было. Спрашивается, а кто тебя так уж гнал? Россия ведь не собиралась наносить тебе удар в спину.
Морозы виноваты! А маленькую Испанию ты за несколько лет так и не смог покорить. Там-то что тебе помешало? Но о таких досадных мелочах гении и не вспоминают.
Вот и родилась Единая Европа почти на двести лет позже, чем мечтал Наполеон, но без такого оперативного вмешательства. Может оно и к лучшему!







