Содержание
Тимофей Ящик. Личный телохранитель императрицы Марии Фёдоровны
Тимофей Ящик.
Личный телохранитель императрицы Марии Фёдоровныbolivar_s wrote in hist_etnolApril 21st, 2017В запасниках музея Вооруженных сил в Копенгагене бережно хранится необычная коллекция, которая, казалось бы, имеет очень мало общего с остальными экспонатами, которые типичны для подобных музеев во всем мире — с оружием разных стран и эпох, униформой и наградами выдающихся офицеров и полководцев. Речь идет о личных вещах русского казака Тимофея Ксенофонтовича Ящика: шашка, револьвер, кинжал, черкеска, столовый набор с гербами датского королевского дома и его документы. В Дании Тимофей Ящик скромный телохранитель (камер-казак) императрицы Марии Федоровны, матери последнего русского царя приобрел уважение и славу, которые были несопоставимы с его скромной должностью.Он заслужил уважение своей верностью и преданностью российской царской семье. Именно верность стала тем качеством, которое объединило людей, оказавшихся после революции 1917 года в Дании, рядом с вдовствующей императрицей Марией Федоровной. Таких людей было очень мало и с большой долей вероятности о них бы сегодня мало что было известно, если бы не оставленные ими воспоминания, в том числе и воспоминания самого Тимофея Ящика.
Стоит отметить, что это был человек богатырского роста и комплекции. Об этом в частности свидетельствуют и его столовые приборы, хранящиеся в музее: серебряные ложка, вилка и нож, которые поражают своими размерами. Они больше похожи на садовый инструмент, чем на изящное столовое серебро. По словам сотрудников музея Вооруженных сил в Копенгагене, Ящик был человеком очень большого роста — под два метра, и руки у него были соответствующих размеров. Они были более привычны к шашке и плугу, чем к изысканным столовым приборам, которые использовались на званных обедах и ужинах. Говорят, казак никогда ничего не просил у Марии Федоровны, однако отважился пожаловаться ей на то, что он не в состоянии управляться «игрушечными» приборами, которые имелись при дворе. Поэтому его оснастили личным столовым «инструментом».
Тимофей Ксенофонтович Ящик родился 20 апреля 1878 года в станице Новоминская Ейского уезда на Кубани. Кроме него в семье было четверо мальчиков и две дочки. Его отец был потомственным казаком, а мать занималась домашним хозяйством и воспитанием детей. Семья его была большой, но по воспоминаниям Ящика, ни в чем не нуждалась, еды в их доме всегда было вдоволь. Главной мечтой любого мальчишки в станице тогда была служба в армии. Все детство проходило у них в военных играх, а на лошадях они учились ездить еще до поступления в школу, с 18 лет начиналась допризывная подготовка. 15 сентября 1900 года Тимофей Ящик был зачислен в Ейский полк, находившийся в Тифлисе (сегодня Тбилиси). Из-за своей представительной внешности, практически сразу же молодой казак был назначен в конвой командующего войсками Кавказского военного округа генерал-адъютанта князя Е. С. Голицына.Первым местом прохождения службы Ящика был Кагызман, небольшой город Карсской области. Затем он 4 года служил непосредственно в Тифлисе. Служба здесь не всегда проходила спокойно. Однажды казакам пришлось спасать князя Голицына из рук похитивших его армян. После покушения Голицын вынужден был оставить свой пост. Покидая Тифлис, в качестве благодарности за отличную службу он помог Тимофею Ящику перебраться вместе с собой в Петербург и поступить на службу в императорский Собственный конвой (Собственный Его Императорского Величества Конвой — формирование русской гвардии, осуществлявшее охрану царской особы) во Вторую Кубанскую сотню.
Стоит отметить, что слово «конвой» сто лет назад имело совершенно другое значение, нежели в наши дни. Казаки из конвоя были не просто телохранителями императора и членов его семьи, они также выполняли разные поручения Романовых, казаков из конвоя они знали по именам.
Какой-то специальной подготовки при приеме они не проходили, так как подразумевалось, что казак уже прирожденный воин и верный слуга своего царя. При этом с ними, разумеется, постоянно проводились занятия, они занимались несением караульной службы.
Обратите внимание
В подготовку казаков здесь входила джигитовка, стрельба и ориентирование на местности, их даже обучали правилам этикета. За первый год службы в лейб-гвардии Тимофей Ящик получил звание унтер-офицера.
Основными критериями отбора камер-казаков были, прежде всего, внешние параметры. В этом плане Тимофею Ящику, конечно, повезло. Природа наградила его богатырской силой и строевой выправкой, да и роста он был немаленького — под два метра. Черная, как смоль, борода и густая шевелюра сочетались в его внешности с удивительно безмятежными голубыми глазами, одним словом Ящик был казаком видным.Его служба при дворе продлилась три года, после чего в 1907 году он уволился и уехал домой на Кубань, где обзавелся семьей. Здесь он занимался земледелием, налаживал хозяйство и быт. У него появились дети: три сына и шесть дочерей. В родной станице он прожил до 1912 года, после чего его снова призвали на службу в императорский Собственный конвой. Срок его службы должен был закончиться в 1914 году, однако в апреле император Николай II назначает его своим телохранителем, выбрав из многих претендентов на должность второго камер-казака. Свои обязанности, которые, по словам Тимофея Ящика, не отличались особой сложностью, он считал формальными. Камер-казаки должны были круглосуточно находиться при императорской особе. При Николае II он прослужил 9 месяцев.
В 1916 году Тимофей был откомандирован вторым личным телохранителем в распоряжение вдовствующей императрицы Марии Федоровны, которая перебралась из Петрограда в Киев. В Киеве он прожил с 1 мая 1916 года по 23 марта 1917 года.
Именно здесь его настигли известия о произошедшей в стране революции и отречении императора Николая II от престола. После свержения в России монархии Тимофей Ящик остался верен императрице Марии Федоровне и оставался рядом с ней, продолжая охранять ее уже в Крыму.
Более того, в условиях неразберихи, которая творилась на юге России в условиях начавшейся гражданской войны, Ящик в 1918 году вывез в родную станицу дочь императрицы и младшую сестру Николая II великую княгиню Ольгу Александровну.
В станице в 1919 году у нее родился второй сын Гурий и долго еще в Новоминской ходили слухи о том, что у казаков «жила царица». Великая княгиня Ольга Александровна Романова стала одним из немногих членов императорской семьи, которым удалось спастись после Октябрьской революции.
Тимофей Ящик и императрица Мария Федоровна в Копенгагене
После Октябрьской революции большая часть членов императорской фамилии была арестована. Мария Федоровна объявила всей прислуге и казакам, что любой из них волен теперь уйти, однако Тимофей Ящик остался при императрице, защищая ее в это смутное время. Он ни на шаг не отходил от императрицы в Крыму. Лишь 11 апреля 1919 года Мария Федоровна после долгих уговоров согласилась покинуть Россию, приняв предложение своей сестры королевы Великобритании, уехать за границу. Мария Федоровна постаралась взять с собой в дорогу всех желающих из состава ее небольшого двора. Среди них был и ее личный телохранитель Тимофей Ящик. Пасху изгнанники встретили в пути на борту английского крейсера «Мальборо», на котором они отплыли из Крыма. Сначала они отправились в Великобританию, а затем на родину императрицы — в Данию.Стоит отметить, что дочь императрицы Ольга Александровна и ее муж полковник Куликовский остались в Ростове-на-Дону, так как верили в победу Деникина и рассчитывали на то, что советская власть скоро падет. Однако как-то только Мария Федоровна прибыла в Лондон, сюда пришли вести о том, что войска Деникина терпят одно поражение за другим, стремительно откатываясь на юг. Обеспокоенная за судьбу своей дочери вдовствующая императрица посылает за ней обратно в Россию Тимофея Ящика. Он сумел справиться с ее заданием, разыскал и вывез Ольгу Александровну, посадив ее с семьей на военный корабль в Новороссийске. Корабль доставил Романовых в Югославию, где их прекрасно принял король Александр. После чего Ящик сопроводил великую княжну к ее матери в Копенгаген.
«Бодигард» — телохранитель, именно так был записан Тимофей Ящик в выданном ему во время пребывания в Великобритании паспорте. Он оставался неразлучным молчаливым спутником императрицы Марии Федоровны на протяжении 13 лет. Он охранял императрицу в Дании до самой ее смерти в 1928 году.
Все это время он поражал европейцев тем, что даже спать ложился у дверей ее покоев, раскинув на инкрустированном дворцовом паркете свою бурку и положив в изголовье изготовленный к стрельбе револьвер.
Он допускал мысль о том, что большевики могут попытаться пробраться и в достаточно тихий Копенгаген, для того чтобы расправиться с Марией Федоровной, как они сделали это с ее старшим сыном и его семьей в Екатеринбурге.
Станица Новоминская, весна 1919 года. Рисунок Великой Княгини Ольги Александровны
Казак-телохранитель закончил свою бессрочную службу у императрицы только после ее смерти в 1928 году. При этом он отстоял у ее гроба последний трехсуточный караул. «Когда я клал Марию Федоровну в гроб, она так высохла, что казалась практически невесомой», — вспоминал казак прощание с императрицей. Именно своей верностью Тимофей Ящик и привлек внимание музея Вооруженных сил в Копенгагене. Он был очень близок к императрице Марии Федоровне (урожденной датской принцессе Дагмар). Для жителей Дании Ящик стал настоящим символом воинской верности и безоговорочного следования присяге. Иногда в музее устраиваются выставки, посвященные лейб-казаку, их основная цель напоминать жителям страны о том, что значит «служить до конца».Повинуясь своему долгу, Ящик оставил в охваченной гражданской войной стране свою жену и девять детей. Вывезти их в Данию, как он не пытался, у него не получилось. При этом его жена Марфа Самсоновна в 1922 году была расстреляна большевиками. Не сумев вывести их к себе, он не переставал оказывать помощь своей семье, отправляя им до самой смерти посылки с одеждой и деньги. Их получал и передавал один из его родственников — Александр Ящик одноногий инвалид Первой мировой войны и очень храбрый человек.
Спустя три года после известий о смерти жены Ящика Мария Федоровна благославила его на брак с датчанкой Агнес Аабринк, которая приняла православие и взяла себе при крещении имя Нина. После смерти Марии Федоровны Ящику досталось небольшое наследство, оставленное императрицей.
Важно
На эти деньги он открыл небольшой магазин — бакалейную лавку в городке Валби, от которого Тимофей и Нина кормились. Всю свою оставшуюся жизнь он провел в Дании. При этом Тимофей Ящик так и не выучил датский язык, а вот его жена хорошо усвоила русский.
Она же записала многие рассказы Ящика, которые были записаны на датском языке и предназначались главным образом датским читателям. В 2004 год они вышли в России очень небольшим академическим тиражом.
Тимофей Ксенофонтович Ящик ушел из жизни 17 июля 1946 года в возрасте 68 лет. Он успел застать триумф русского оружия в войне с Германией, которую он ненавидел так же сильно, как и императрица Мария Федоровна, которая будучи датчанкой по рождению никогда не забывала, как при Бисмарке Пруссия отторгла себе часть датских земель. Тимофей Ящик был похоронен на русском кладбище в Копенгагене, там же покоится его датская жена.
По материалам из открытых источников
Царский телохранитель казак Тимофей Ящик
slavynka88Обеспечением безопасности российских императоров на протяжении XIX – начала XX вв.
занималось несколько подразделений государственной охраны: Собственный Его Императорского Величества конвой, Дворцовая полиция, 1-й железнодорожный полк, Собственный Его Величества сводный пехотный полк и ряд других подразделений.
Вместе с тем наряду с этими подразделениями, насчитывавшими тысячи нижних чинов, были и личные телохранители, непосредственно отвечавшие за безопасность императоров, так называемые телохранители-«личники».
По традиции, безопасность императорской семьи доверялась отборным казакам, входившим в состав императорского конвоя. Впервые из состава Собственного конвоя для службы при дворе в качестве комнатного «камер-казака» Николаем I был взят урядник Подсвиров в 1836 г. Фактически это был личный телохранитель царя, сопровождавший его повсюду.
Имена некоторых из камер-казаков остались в истории. Так, в кадрах кинохроники, посвященной торжествам по поводу столетнего юбилея Бородинской битвы в августе 1912 г.
, можно увидеть следующего сразу за Николаем II рослого казака с черной окладистой бородой в форме Собственного конвоя, бережно несущего на руках больного цесаревича Алексея. Это вахмистр Пилипенко, ординарец и телохранитель царя от Собственного Его Величества конвоя.
С сентября 1914 г. Николай II регулярно выезжал в Ставку, в действующую армию, на заводы. Его сопровождали помимо ординарца-телохранителя вахмистра Пилипенко команда в составе одного офицера и до взвода казаков Собственного конвоя.
Вахмистр Пилипенко был единственным казаком конвоя, который сопровождал Николая II в марте 1917 г. в его последнем рейсе после отречения из Ставки в Царское Село.
Из числа казаков-телохранителей Собственного конвоя известна биография казака Тимофея Ящика, который с 1912 г. являлся телохранителем Николая II, а с 1916 г. – вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Он и сопровождал ее в эмиграцию, и верно служил императрице вплоть до ее смерти в 1928 г. То есть выполнял обязанности телохранителя первых лиц на протяжении 16 лет.
Тимофей Ящик родился 20 апреля 1878 г. на Кубани в станице Новоминской Ейского отдела. Его отец Ксенофонт Иванович вел свою родословную из запорожских казаков Черниговской губернии, переселенных на Кубань. Тимофей Ящик был рослым, статным, голубоглазым казаком с черной бородой. В 1900 г.
он был призван в Первый Ейский полк, расквартированный в Тифлисе. Видного казака и меткого стрелка сразу назначили в конвой командующего войсками Кавказского военного округа генерал-адъютанта князя Г. С. Голицына. В1904 г. князь взял Т.
Ящика с собой в Санкт-Петербург: ежегодно атаман всех казачьих войск на Кавказе князь Голицын представлял царю доклад о положении дел на Кавказе, и во время этих визитов Николай II устраивал охоту. Там Т. Ящик впервые увидел царя. Когда Г. С. Голицын по возрасту подал в отставку, он за верную службу наградил Т.
Совет
Ящика в числе других серебряными часами с дарственной надписью: «Адъютанту его превосходительства генерала Голицына – Тимофею Ящику, 1904 год».
В Тифлис Т. Ящик больше не вернулся. Он был зачислен в императорский Собственный конвой во Вторую Кубанскую сотню. Три года спустя, в 1907 г., казак Т. Ящик уволился со службы с мундиром и значком за службу в конвое. Пять лет, до 1912 г., Т. Ящик жил в родной станице Новоминской, воспитывая девятерых своих детей. В 1912 г. Т.
Ящика вновь призвали на службу в Собственный конвой. В апреле 1914 г. он был назначен вторым камер-казаком Николая II, выполняя обязанности его личного телохранителя. Жил он непосредственно в Александровском дворце. До нас дошли редкие воспоминания царского телохранителя, судя по которым его выбрал сам царь, обходя строй казаков конвоя. После начала первой мировой войны Т.
Ящик сопровождал Николая II в поездках по фронтам.
В . Т. Ящик был откомандирован вторым личным телохранителем в распоряжение вдовствующей императрицы Марии Федоровны, которая переехала на постоянное жительство из Петрограда в Киев. После свержения монархии в России Т. Ящик остался рядом с императрицей, продолжая охранять ее в Крыму.
Более того, в условиях политической неразберихи на юге России в 1918 Т. Ящик вывез в свою родную станицу дочь императрицы и младшую сестру Николая II – великую княгиню Ольгу Александровну. В хате Т. Ящика она родила своего второго сына Гурия. После того как Мария Федоровна в .
на английском крейсере «Мальборо» была вывезена из России, Ящик продолжал охранять императрицу и в Дании, где она прожила последние годы своей жизни. После смерти Марии Федоровны в . казак Тимофей Ящик навсегда остался жить в Дании. По завещанию императрицы он получил небольшие деньги, на которые открыл магазин.
Умер Тимофей Ящик в . и был похоронен на Русском кладбище вместе со второй женой-датчанкой.
Взято с сайта: http://esaulidruzya.ucoz.ru/load/2-1-0-67
Судьба телохранителя императрицы марии фёдоровны
Из последнего письма сыну Николаю, посланное в Тобольск:
«…Кто поехал с тобой, надеюсь, что хорошие люди? У меня остались только Тимофей Ящик и мой слуга Поляков…» Ай-Тюдор. Ноябрь 1917 года.
Взапасниках музея Вооруженных сил в Копенгагене хранится необычная коллекция, имеющая, казалось бы, мало общего с другими экспонатами собрания, типичного для большинства подобных музеев мира, — с оружием разных стран и народов и униформой блестящих офицеров и генералов.
Это личные вещи русского казака Тимофея Ящика: черкеска с газырями, револьвер, шашка, кинжал, документы и столовый набор с гербами датского королевского дома.
Серебряные вилка, нож и ложка казака поражают своими размерами, более напоминающими садовый инструмент, чем изящные дворцовые приборы.
— Ящик был человеком огромного роста, почти под два метра, и руки у него были соответствующими, более привычными к плугу и шашке, чем к изысканным предметам, украшающим светское застолье, — рассказывает сотрудница музея Вибеке Еневолдсен. — Он никогда ничего не просил у Марии Федоровны, но однажды отважился пожаловаться, что не может управиться игрушечными приборами, имеющимися на дворцовой кухне. Пришлось оснастить его личным «инструментом».
телохранители императора Николая II
Тимофей Ящик (1878-1946 гг) в апреле 1914 г. был назначен вторым камер-казаком Николая II, выполняя обязанности его личного телохранителя. В 1916 г. Т. Ящик был откомандирован вторым личным телохранителем в распоряжение вдовствующей императрицы Марии Федоровны, которая переехала на постоянное жительство из Петрограда в Киев.
«В 1916 году я уехал в командировку с Императрицей Марией Ф. в гор. Киев, прожили с 1 мая 1916-го года по 23 марта 1917-го года. До самой проклятой революции.
Обратите внимание
27-го февраля извесно стало, что в Петрограде начались безпорядки, а 2 марта уже стало извесно, что Государь отрекся от престола. Это самое для меня было больное место.
Узнавше это, я сделался больной, с меня служащие смеялись, но я молчал».
После свержения монархии в России Т. Ящик остался рядом с императрицей, продолжая охранять ее в Крыму. В 1918 он вывез в свою родную станицу дочь императрицы и младшую сестру Николая II – великую княгиню Ольгу Александровну. В хате Т. Ящика она родила своего второго сына Гурия, и долго еще в станице Новоминской ходили слухи о том, что у казаков «жила Царица».
После революции Ящик в 1919 году последовал за своей хозяйкой в изгнание — сначала в Британию, а затем на ее родину, в Данию.
Он был ее неразлучным молчаливым спутником на протяжении 13 лет, поражая европейцев тем, что даже спать ложился у дверей ее покоев, раскинув на инкрустированном дворцовом паркете бурку и положив в изголовье револьвер со взведенным курком.
Ведь большевики могли попытаться проникнуть даже в тихий Копенгаген, чтобы разделаться с его госпожой так же, как с ее старшим сыном и его семьей в Тобольске!
Телохранитель закончил свою бессрочную службу царице лишь после ее смерти в 1928 году, отстояв последний трехсуточный караул у гроба. «Когда я клал Марию Федоровну в гроб, она так высохла, что казалась почти невесомой», — вспоминал казак прощание с императрицей.
Т.К. Ящик и Императрица Мария Федоровна. Копенгаген. 1924 г.
— Тимофей Ящик привлек внимание нашего музея даже не столько потому, что был близок к Марии Федоровне, урожденной датской принцессе Дагмар, — говорит госпожа Еневолдсен.
— Для датчан он стал символом воинской верности, безоговорочного исполнения присяги. Ведь наш музей кроме исторического назначения выполняет еще и воспитательную функцию.
Время от времени мы устраиваем выставки, посвященные лейб-казаку, напоминая нашим соотечественникам, в том числе и людям в погонах, что значит «служить до конца».
Т.К. Ящик 1910
Телохранитель императрицы оставил в пылающей России, на родной Кубани семью, жену и девятерых детей. Вывезти их в Данию, как он ни пытался, ему не удалось. В 1922 г.
Важно
Марфа Самсоновна со своими родными — казаками была взята победившим ревкомом в заложники. На месте казни один из ревкомовцев потребовал отпустить женщину; командир с неохотой согласился. Марфа стала просить за всех заложников.
Командир велел ей уходить, потому что ее простили. «Не за что меня прощать!» — ответила Марфа и осталась со смертниками.
Из девятерых детей Тимофея и Марфы ныне жива одна дочь — 94-летняя Анна, живущая в станице Новоминской. Остались потомки — внуки и внучатые племянники. Все годы своего пребывания за границей Тимофей Ящик не оставлял своей семьи помощью: посылки и даже деньги получал и исправно передавал один из родственников, Александр Ящик, одноногий инвалид мировой войны, отчаянно храбрый человек.
Спустя три года после трагедии (в 1925 г.) Мария Федоровна благословила Тимофея Ящика на брак с датчанкой Агнес Аабринк, которая перешла в православие и приняла при крещении имя Нина.
«Казак поймал себе жену бородой!» — шутили датские газетчики, рассказывая читателям, что знаменитый на весь Копенгаген огромный казачище не выучил ни слова по-датски, надеясь, что заграничная ссылка вот-вот закончится и он со своей венценосной госпожой вернется в Россию. Агнес засмеялась, случайно повстречав на улице бородача, а попытка выяснить, настоящая у того растительность или приклеенная, в конце концов привела обоих под венец.
Мария Федоровна дала ему денег на покупку небольшой бакалейной лавочки в городке Валби, от которой Тимофей и Агнес кормились. В своем доме Ящик навсегда приютил второго царского лейб-казака, Кирилла Полякова, который в Дании бедствовал.
Ящик скончался в 1946 году в возрасте 68 лет, успев застать триумф русского оружия в войне с Германией, которую он ненавидел так же яростно, как и Мария Федоровна. Незаметная, но значительная деталь: Тимофей Ксенофонтович Ящик скончался 17 июля 1946 г., в день годовщины убиения Царственных Мучеников, его супруга Нина — 7 июня 1952 г., в день рождения Царицы-Мученицы Александры.
В конце 40-х годов, незадолго до кончины, Тимофей поделился с корреспондентом копенгагенской газеты «Berlingske Tidende» своими воспоминаниями, которые наряду с другими рассказами казака легли потом в основу книги, записанной Ниной по-датски и предназначавшейся прежде всего для датских читателей.
Лейб-казак до конца жизни так и не научился датскому языку, зато его датская жена освоила русский. Агнес записала рассказы Тимофея Ящика. В 2004 они вышли крохотным академическим тиражом в России. Выходит, казак Тимофей вернулся на Родину раньше свой госпожи…В 2004 они вышли крохотным академическим тиражом в России.
Выходит, казак Тимофей вернулся на Родину раньше свой госпожи…
Из рассказов тимофея ящика
Отречение Николая II от престола
«На третий день императрица пригласила сына на ужин в свой вагон-ресторан. В четыре часа дня в вагоне неожиданно появились три посланника новой власти, которых было легко отличить от остальных по красным бантам. Вежливо, но твердо они сообщили, что они прибыли, чтобы забрать царя в Петербург, где его присутствие было необходимо.
Царь знал, что игра проиграна, он тут же поднялся и попросил разрешения пойти попрощаться с матерью. Императрица обняла его, нежно расцеловала и благословила. Она очень плакала в этот момент, я раньше никогда не видел, чтобы сильная датская принцесса так рыдала. Царь тоже всплакнул, затем надел шинель, папаху и объявил, что готов ехать.
Это была последняя встреча матери и сына…»
Заточение в Крыму
Через несколько дней Мария Федоровна прибыла в дворцовый комплекс Ай-Тодор, расположенный на берегу Черного моря.
«Это был маленький рай, но в то же время — наша тюрьма.
Мы практически не общались с охраной, но вскоре после нашего приезда императрице четко приказали, по каким дорогам она может передвигаться и как далеко уезжать в своем авто… После того как Керенский потерял власть в ноябре 1917 года, охрану дворца усилили, контроль за нами ужесточился.
Вскоре у императрицы реквизировали машину. Тогда же нам урезали продуктовый рацион до полутора кило хлеба в день на человека. Это была солдатская дневная норма в царское время — власти показывали, что царская семья не должна получать больше, чем солдаты».
Под охраной крымских татар
«Однажды мы пережили беспокойную ночь. Вокруг шли бои, а у нас самих оружия не было. Правда, охрана была сильной, а комендант, хотя и самого разбойничьего вида, оказался настоящим мужчиной. Это был бывший унтер по фамилии Задорожный. Мы понимали, что опасность близка.
Я и Поляков (другой телохранитель императрицы. — А С.) встали у дверей с большими палками в руках, чтобы тепло встретить нападающих. Когда опустилась ночь, вокруг дворца разбили лагерь толпы крымских татар, вооруженных чем придется — от палок до ружей.
Лишь потом выяснилось, что татары собрались для нашей защиты! Как только среди них пронесся слух, что императрица в опасности, они стеклись ко дворцу, чтобы усилить охрану. Это было неожиданное свидетельство преданности татарского населения. Однажды мы обнаружили, что караул исчез.
Поначалу мы ничего не поняли, решили, что произошла ошибка при смене караула, но потом все выяснилось: в Крым пришли немцы».
«Как-то раз ранней осенью во дворец приехали три германских офицера, долго разговаривавших о чем-то с гофмаршалом. Как только они отбыли, Долгорукий поднялся к императрице и доложил о состоявшемся разговоре.
Совет
Немцы сообщили, что на следующий день в русских газетах появится сообщение, что царь, его жена и их пятеро детей убиты в Екатеринбурге. Но нам не следовало этому верить, поскольку немецкие офицеры уверяли, что вся царская семья спаслась бегством. Вскоре все в доме знали о визите и состоявшейся беседе.
Когда я вскоре после того был вызван к императрице, то заметил, что настроение у нее было приподнятым, она выглядела радостнее, чем обычно.
На следующий день нам принесли газету, в которой описывалось убийство. Мы прочли статью с улыбками, поскольку знали, что это все было неправдой…»
ФАКТЫ И ВОСПОМИНАНИЯ
По словам Ящика, его обязанности не отличались особенной сложностью. Он должен был круглосуточно находиться в распоряжении Николая II. Когда Царь утром отправлялся гулять в парк, камер-казак следовал за ним на некотором расстоянии.
Во время аудиенций Т. Ящик стоял в зале для гостей, ожидающих приема. Когда Николай II выезжал или совершал верховую прогулку, камер-казак следовал за ним верхом.
Если царская семья отправлялась в театр, камер-казак стоял в передней перед царской ложей.
Имели камер-казаки и нетипичные обязанности, обусловленные особенностями частной жизни царской семьи. Цесаревич Алексей болел гемофилией и на официальных мероприятиях он не мог долго стоять.
Поэтому камер-казаки, дюжие молодые мужчины, должны были часами держать наследника на руках.
Ящик вспоминал, что когда он в первый раз носил наследника, он вспотел так, что его одежду можно было бы выжимать.
• «Я пробовал научиться тому искусству, которое было важнейшим для лейб-казака: полностью уйти в тень, чтобы никто не замечал твоего присутствия, и все же быть настолько близко, чтобы в любой нужный момент вновь появиться».
Царя Николая II телохранитель очень высоко оценивал и как человека, и как «охраняемое лицо»: «Царь был спокойным и простым человеком. Нужно было только знать свои обязанности, а он никогда не предъявлял непомерных требований».
• Тимофей Ксенофонтович находился рядом с императрицей вплоть до ее смерти в 1928 году. Она упомянула камер-казака в своем завещании, оставив ему большую сумму денег. Он построил дом в Копенгагене, и жил там до самой смерти.
• В Петербурге Ящик узнал, что поступает в распоряжение матери царя — вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны, и сразу же явился в её резиденцию — Аничков дворец.
Обратите внимание
Марию Фёдоровну вид Ящика озадачил: бритая голова и срезанная до подбородка борода. «Это чтобы вши меньше ели в окопах, — стал оправдываться казак. — Я исправлюсь!» Императрица улыбнулась.
В своих дневниках, упоминая о лейб-казаке, она напишет: «Милый Ящик!»
• При жизни императрицы её телохранитель везде появлялся в казачьей форме, с шашкой, кинжалом и револьвером, производя на датских улицах фурор. После кончины Марии Фёдоровны в 1928 г. он трое суток стоял у изголовья её гроба в почётном карауле.
• Он так и не принял датского гражданства и, до последнего надеясь вернуться на Родину, писал: «Если, пока я жив, на российский престол вступит новый царь, я поеду сломя голову к царю, чтобы поступить в его распоряжение».
• Тимофей Ящик скончался в 1946 г. в возрасте 68 лет и был отпет в Копенгагене в русской православной церкви святого князя Александра Невского, а на его могиле и сейчас стоит православный крест.
• Незадолго до кончины он надиктовал жене воспоминания, которые она записала на датском. На родине Ящика близкие люди собрали деньги, чтобы перевести воспоминания казака и издать их в России. За несколько месяцев до смерти эту книгу получила его младшая 94-летняя дочь Анна и прошептала: «Вот и встретились, папка».
Тимофей Ксенофонтович Ящик, лейб-казак Марии Федоровны
Прочитала недавно книгу «Тимофей Ящик: Рядом с императрицей. Воспоминания лейб-казака». она представляет собой воспоминания русского казака, вышедших ещё в 1965 году в Дании. это взгляд не светского наблюдателя, а именно простого человека, военного, весьма преданного своему делу.
в книге можно прочесть и о нелегком казачьем детстве (очень интересно объясняет Ящик заготовки сухарей — от них у казаков зубы крепче!), о многолетней воинской службе на южных рубежах России, о драматических событиях российской истории в её переломные моменты: о революциях, русско-японской, первой мировой, об отречении императора и ссылке императрицы-матери.
камер-казак Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Марии Федоровны Тимофей Ящик. 1913-1916 гг. (Россия). на лицевой стороне надпись чернилами: «Камер казак Ея Им В Г. И. М. Ф. Ящик 26/5 Hvidore 1925».
Ящик сфотографирован в бытность службы в Собственном Его Императорского Величества Государя Императора конвое: в парадном мундире Кубанской сотни Собственного Его Императорского Величества Государя Императора конвоя, при оружии с медалями «В память коронации Николая II. 14 Мая 1896 г.
«, «За Усердие» и «В память 300 летия Дома Романовых», а также знаками Собственного Его Императорского Величества Государя Императора конвоя и «За службу в Свите Императора Николая II». фото принадлежало младшей дочери Императора Александра III Великой Княгине Ольги Александровне.
информация о снимке взята с этого сайта, там же представлены фотографии его формы, кобуры и документов.
Ящик об отречении Николая II: «На третий день императрица (Мария Федоровна) пригласила сына на ужин в свой вагон-ресторан. В четыре часа дня в вагоне неожиданно появились три посланника новой власти, которых было легко отличить от остальных по красным бантам. Вежливо, но твердо они сообщили, что они прибыли, чтобы забрать царя в Петербург, где его присутствие было необходимо. Царь знал, что игра проиграна, он тут же поднялся и попросил разрешения пойти попрощаться с матерью. Императрица обняла его, нежно расцеловала и благословила. Она очень плакала в этот момент, я раньше никогда не видел, чтобы сильная датская принцесса так рыдала. Царь тоже всплакнул, затем надел шинель, папаху и объявил, что готов ехать. Это была последняя встреча матери и сына…»
а вот кусок из дневника императрицы об этом событии за 4/17 марта 1917: «В двенадцать часов прибыла в Ставку, в Могилев, в страшную стужу и ураган. Дорогой Ники встретил меня на станции. Горестное свидание!…
После обеда бедный Ники рассказал обо всех трагических событиях, случившихся за два дня.
Сначала пришла телеграмма от Родзянко, в которой говорилось, что он должен взять ситуацию с Думой в свои руки, чтобы поддержать порядок и остановить революцию, затем — чтобы спасти страну — предложил образовать новое правительство и Ники (невероятно!) — отречься от престола в пользу своего сына. Но Ники, естественно, не мог расстаться с сыном и передал трон Мише! Все генералы телеграфировали ему и советовали то же самое, и он наконец сдался и подписал манифест. Ники был неслыханно спокоен и величественен в этом ужасно унизительном положении. Меня как будто оглушили».
Мария Федоровна и Николай II, сентябрь 1916
о крымском дворце Ай-Тодор, где в заточении находилась Мария Федоровна с семьей: «Это был маленький рай, но в то же время — наша тюрьма.
Мы практически не общались с охраной, но вскоре после нашего приезда императрице четко приказали, по каким дорогам она может передвигаться и как далеко уезжать в своем авто… После того как Керенский потерял власть в ноябре 1917 года, охрану дворца усилили, контроль за нами ужесточился. Вскоре у императрицы реквизировали машину.
Важно
Тогда же нам урезали продуктовый рацион до полутора кило хлеба в день на человека. Это была солдатская дневная норма в царское время — власти показывали, что царская семья не должна получать больше, чем солдаты.»
«Однажды мы пережили беспокойную ночь. Вокруг шли бои, а у нас самих оружия не было. Правда, охрана была сильной, а комендант, хотя и самого разбойничьего вида, оказался настоящим мужчиной. Это был бывший унтер по фамилии Задорожный. Мы понимали, что опасность близка.
Я и Поляков (другой телохранитель императрицы. — А С.) встали у дверей с большими палками в руках, чтобы тепло встретить нападающих. Когда опустилась ночь, вокруг дворца разбили лагерь толпы крымских татар, вооруженных чем придется — от палок до ружей.
Лишь потом выяснилось, что татары собрались для нашей защиты! Как только среди них пронесся слух, что императрица в опасности, они стеклись ко дворцу, чтобы усилить охрану. Это было неожиданное свидетельство преданности татарского населения. Однажды мы обнаружили, что караул исчез.
Поначалу мы ничего не поняли, решили, что произошла ошибка при смене караула, но потом все выяснилось: в Крым пришли немцы.»
а это цитата про обыск из дневника Марии Федоровны за 26 апреля 1917: «В этот день в пять с половиной утра, когда я еще крепко спала, меня неожиданно разбудил стук вдверь.
Дверь была не заперта, и я с ужасом в полумраке разглядела мужчину, который громким голосом объявил, что он послан от имени правительства для проведения в доме обыска на предмет выявления сокрытых документов, которые ему в случае их обнаружения приказано конфисковать…
Когда я услышала голос незнакомого человека, который назвался морским офицером и поставил караул у моей постели, я не могла поверить своим ушам. Потом, несмотря на мои настойчивые возражения, на которые никто не обратил ни малейшего внимания, они отдернули полог, и лейтенант сказал, что теперь я могу встать с постели.
Разумеется, я отказалась сделать это в присутствии его и других мужчин, но не успела я произнести ни единого слова, как появилась молодая отвратительная особа в шляпке на шнурке и в коротком платье. Она наглым образом встала у моей постели, а лейтенант и караульный вышли из комнаты.
Совет
Она уставилась на меня и даже не отвернулась, когда я, будучи совершенно вне себя из-за такого неслыханного обращения, вскочила с постели. Я едва успела набросить на себя халат и надеть домашние туфли, как вернулись офицер с караульным.
Поскольку я была лишь в легком одеянии и с «прекрасной» ночной прической, мне ничего не оставалось, как спрятаться за ширму, в то время как эта дрянь начала срывать с постели все белье, простыни вместе с подушками и матрацем на пол, чтобы посмотреть, не спрятаны ли там какие документы.
Лейтенант, правда, оказался все-таки достаточно любезен и принес мне стул, а сам занялся моим письменным столом и, выдвинув ящики, вытряс все в них находившееся в большой мешок, который держал перед ним матрос. Было невыносимо видеть, как он и еще двое рабочих роются в моих вещах. Все фото, все бумажки, на которых было хоть что-то написано, эти негодяи забрали с собой.
Я резко выразила им свое неудовольствие; правда, не помню точно, что именно я говорила, настолько я была вне себя…Проведя таким образом примерно два часа, лейтенант перешел в мою гостиную, где, усевшись за мой письменный стол, опустошил все его ящики, в которых я хранила связки писем…
и, кроме того, датское Евангелие, которое подарила мне мой ангел Мамa! Я наблюдала за его действиями в зеркале и сказала, что это письма 1894 года и мое Евангелие, и попросила вынуть их из мешка, куда он швырнул все, но он ответил мне, что он ничего никуда не швырял, а положил в мешок и что там они и останутся. Таким образом мои самые дорогие, самые святые реликвии исчезли.
..
Пока он находился в соседней комнате, моя спальня наполнилась многочисленными матросами, даже не удосужившимися снять головные уборы. Они расхаживали с красными бантами и цветками в петлицах и заглядывали ко мне за ширму. Я мерзла, и в то же время по мне от гнева струился пот, ведь со мной обращались, как с последней преступницей.
Я наконец-то смогла одеться, когда офицер только к десяти (с половины шестого) часам закончил свою работу и поставил у моей двери караульного… Правда, матросы неоднократно открывали дверь, чтобы заглянуть внутрь, но всякий раз я пыталась их выдворить, говоря, что офицер приказал им убраться вон. Ничего более постыдного представить себе нельзя.
К тому же они сознательно делали вид, что я была слишком груба с ними. Так, когда я самым вежливым образом попросила караульного выйти из комнаты и закрыть дверь, он сердитым голосом ответил, что мне следует обращаться к нему на «вы», эдакая каналья! Все слуги были арестованы, так что я не могла ни принять ванну, ни выпить кофе… Мне было видно со своего балкона, как эти неряшливо одетые матросы валялись на траве, ели, курили; некоторые дремали, выполнив свою «образцовую работу». Они выглядели очень неопрятно, без военной выправки, обращались друг к другу не так, как было принято раньше в армии, — ведь старые правила уже отменены. Офицеры говорили низшим чинам «вы» и называли их «товарищами». Невозможно было представить, что это те самые наши доблестные матросы, которых мы так хорошо знали и которыми так привыкли гордиться».
Мария Федоровна с фотоаппаратом Kodak на прогулке. Киев, 1916
Тимофей Ящик о смерти Николая II и его семьи: Как-то раз ранней осенью во дворец приехали три германских офицера, долго разговаривавших о чем-то с гофмаршалом.
Обратите внимание
Как только они отбыли, Долгорукий поднялся к императрице и доложил о состоявшемся разговоре. Немцы сообщили, что на следующий день в русских газетах появится сообщение, что царь, его жена и их пятеро детей убиты в Екатеринбурге.
Но нам не следовало этому верить, поскольку немецкие офицеры уверяли, что вся царская семья спаслась бегством. Вскоре все в доме знали о визите и состоявшейся беседе. Когда я вскоре после того был вызван к императрице, то заметил, что настроение у нее было приподнятым, она выглядела радостнее, чем обычно.
На следующий день нам принесли газету, в которой описывалось убийство. Мы прочли статью с улыбками, поскольку знали, что это все было неправдой..»
а это запись в дневнике Марии Федоровны за 21 июля 1918: «Распространяются страшные слухи о судьбе нашего любимого Ники. Не могу и не хочу верить им.
« императрица до самой смерти не верила в смерть сына и его семьи, поэтому и его придворные (Зинаида Менгден, князь С. А. Долгорукий, горничная Цецилия Грюнвальд, а также лейб-казаки К. И. Поляков и Т. К.
Ящик), доживавшие с ней её последние года в Дании, всячески поддерживали эту мысль.
p.s. завтра у меня кандидатский максимум, после которого решиться вопрос с предзащитой. завтра же отвожу свою самую главную статью в журнал. как разберусь со всем — выложу ещё несколько очень интересных на мой взгляд фрагментов (характеристики Николая II, царевича Алексея, Марии Федоровны и т.д.).
ну и в качестве бонуса несколько интересных страничек из жизни Дагмар:
1. пост с описанием коронации Александра III и Марии Федоровны
2. список похороненных на русском участке кладбища Ассистенс в Дании (среди них придворные Марии Федоровны, в частности Ящик)
3. отрывки из воспоминания графини Зинаиды Георгиевны Менгден, фрейлины Императрицы Марии Федоровны (я так и не поняла — издали ли эту книгу или нет)
Камер-казаки императрицы Марии Фёдоровны
Аннотация. В статье рассказывается о подборе кандидатов на должности камер-казаков для императрицы Марии Фёдоровны — супруги Александра III и матери последнего русского императора Николая II; порядке прохождения ими службы, форме одежды; эвакуации камер-казаком Т.К. Ящиком из охваченной Гражданской войной России великой княгини Ольги Александровны.
Summary.
The article narrates about selection of candidates for posts of Chamber Cossacks for Empress Maria Fyodorovnа – the spouse of Aleksandr III and the mothers of the last Russian Emperor Nikolay II; the order of passage by them of service; their uniform; the evacuation by Chamber Cossack T.K. Yashchik of the Russian Great Duchess Olga Aleksandrovna from Russia enveloped by the civil war.
ВОСПОМИНАНИЯ И ОЧЕРКИ
ЗИМИН Игорь Викторович — заведующий кафедрой истории Отечества Санкт-Петербургского государственного медицинского университета имени академика И.П. Павлова
(Санкт-Петербург. E-mail: 30maler@mail.ru).
КАМЕР-КАЗАКИ ИМПЕРАТРИЦЫ МАРИИ ФЁДОРОВНЫ
Во второй половине XIX века сложился некий алгоритм прохождения службы для претендентов на должность камер-казака императрицы. При этом следует иметь в виду, что вакансии открывались крайне редко. Условия были следующие: во-первых, обязательность безупречной службы в гвардейских казачьих частях (как правило, в Собственном ЕИВ конвое), во-вторых, личный выбор императора.
Служба шла в таком порядке: неделя службы — неделя отдыха. Если камер-казаков имелось трое (два штатных и одни сверхштатный) и старший по возрасту был в состоянии нести службу, то график изменялся: неделя службы — две отдыха.
Перед заступлением на дежурство камер-казак в обязательном порядке проходил осмотр у врача, а затем наносил визит придворному парикмахеру, который подправлял роскошную бороду и усы.
Основной обязанностью камер-казаков являлась круглосуточная охрана императриц, сопровождение их во время пеших прогулок, официальных выездов или вояжей. Во время официальных выездов камер-казак размещался позади императрицы, будь то открытый экипаж или закрытая карета. Если же царствующая и вдовствующая императрицы следовали вместе, то позади каждой из них располагался свой камер-казак.
Заметим, что за всю историю существования камер-казаков в качестве телохранителей императриц им фактически ни разу не пришлось каким бы то ни было образом защищать своих подопечных. Политический терроризм, прокатившийся по Российской империи двумя волнами, тем не менее не затронул женских представителей Дома Романовых. Так что служба камер-казаков в целом носила церемониальный характер.
Если говорить о конкретных судьбах камер-казаков, то далеко не все из них известны на уровне архивных документов. В этом отношении больше всех «повезло», пожалуй, камер-казакам императрицы Марии Фёдоровны.
Важно
Одним из примеров такой относительно документированной судьбы является терской камер-казак Тихон Егорович Сидоров (1826—1888).
Начав службу ещё при Николае I в 1847 году, 1854 году он стал урядником, получил три боевые награды, затем был переведён в Собственный ЕИВ конвой, откуда в 1865 году и был выбран в штат охраны императрицы Марии Александровны, поехавшей в Ниццу к умиравшему там старшему сыну Николаю, помолвленному, кстати, в 1864 году с датской принцессой Марией-Софией-Фредерикой-Дагмарой, вышедшей замуж после смерти цесаревича за его брата Александра — в 1881 году ставшего императором Александром III. Свадьба состоялась осенью 1866 года, после чего Сидорова перевели из конвоя в формирующийся комнатный штат молодой цесаревны Марии Фёдоровны на должность её камер-казака. В этой должности Сидоров находился до своей трагической гибели 17 октября 1888 года во время крушения поезда Александра III. 6 ноября 1888 года императрица писала об этой трагедии брату, греческому королю Георгу I:
«Скорбь и ужас испытали мы, увидев множество убитых и раненых, наших дорогих и преданных нам людей… Мой дорогой пожилой казак, который был около меня в течение 22 лет, был раздавлен и совершенно неузнаваем, так как у него не было половины головы…»1. За годы службы при дворе Т.Е. Сидоров неоднократно поощрялся ценными подарками и наградами.
Так, по возвращении из Ниццы он получил золотые часы «за № 5921 и такую же цепочку», а также не раз награждался серебряными и золотыми медалями2. Судя по сохранившимся документам, память о Сидорове долго жила в сердце императрицы. Так, спустя несколько лет, вновь посетив место трагедии, она писала императору: «В полдень мы прибыли к месту крушения.
Там был очень трогательный приём с хлебом-солью: губернатор Харькова, знать, крестьяне. Мы пошли в очень приятную маленькую церковь, там прошёл молебен. Затем при палящем зное мы заложили первый камень большой церкви, которая, если верить плану, должна быть очень красивой… На этом месте воздвигли большой крест.
Там же похоронили всех погибших и все найденные останки, в том числе половину головы моего несчастного Сидорова»3. Отметим, что тело камер-казака привезли в Петербург, где и похоронили.
Довольно полная информация имеется и о коллегах Т.Е. Сидорова — П.И. Землине, А.А. Кудинове, К.И. Полякове, Т.К. Ящике. Пётр Иванович Землин (1831—1916) родился в станице Екатерининской Первого Донского округа, начав военную службу в 1851 году.
Получив чин старшего вахмистра лейб-гвардии Казачьего Его Величества полка, в 1866 году был определён камер-казаком к цесаревне Марии Федоровне. П.И. Землин участвовал в коронационных торжествах Александра II (1856), Александра III (1883) и Николая II (1896). Все годы службы он жил с семьёй в Аничковом дворце.
В конце жизни камер-казак ослеп, но продолжал оставаться в штатной должности. Его обязанности исполняли камер-казаки К.И. Поляков и Т.К. Ящик. Умер П.И. Землин в 1916 году4.
Совет
Андрей Алексеевич Кудинов (1852—1915), уроженец села Медведицы Раздорской станицы IV военного отдела области Войска Донского, служил камер-казаком с 1879 года.
Начав службу в 1871 году, Кудинов в 1876-м был произведён в унтер-офицеры, принимал участие в Русско-турецкой войне 1877—1878 гг., за мужество и храбрость получил Знак отличия военного ордена IV степени (с 1913 г. награда стала именоваться Георгиевским крестом).
В августе 1877 года Кудинова назначили ординарцем к великому князю Александру Александровичу (будущему Александру III), который с июня 1877 года командовал Рущукским отрядом Дунайской армии.
По возвращении в Петербург 26-летнего Кудинова назначили сверхштатным камер-казаком к Марии Фёдоровне5. На штатную должность Кудинов перешёл только в 1891 году. Всего же в должности камер-казака он прослужил более 36 лет, скончавшись в 1915 году.
После смерти А.А. Кудинова его обязанности по личной охране Марии Фёдоровны выполнял кубанский казак Тимофей Ксенофонтович Ящик (1878—1946), уроженец станицы Новоминской. Призванный на службу в 1900 году, Т.К.
Ящик сразу попал в конвой командующего войсками Кавказского военного округа, затем был зачислен в Собственный ЕИВ конвой, во вторую Кубанскую сотню. В 1907 году Тимофей вышел в отставку с мундиром и значком за службу в конвое.
Пять лет он прожил в родной станице Новоминской, а в 1912 году был вновь призван на службу и определён в тот же конвой.
В апреле 1914 года, когда срок службы казака в конвое заканчивался, Николаю II понадобился ординарец. Командир конвоя вызвал добровольцев. Желающих оказалось много, но выбор государя пал на 36-летного Тимофея Ящика6.
Обратите внимание
Затем император определил своего ординарца камер-казаком ко вдовствующей императрице Марии Фёдоровне. После Февральской революции 1917 года Временное правительство позволило вдовствующей императрице с некоторыми членами семьи и слугами выехать в Крым, в имение дочери — Ай-Тодор.
В этой поездке императрицу продолжали сопровождать камер-казаки Поляков и Ящик.
В 1918 году Т.К. Ящик вывез в свою станицу Новоминскую дочь императрицы, младшую сестру Николая II великую княгиню Ольгу Александровну. В его хате дочь Александра III родила своего второго сына Гурия.
В 1919 году камер-казак выехал вместе с Марией Фёдоровной из России в Англию, а затем в Данию, однако в том же году по распоряжению Марии Фёдоровны снова вернулся в охваченную Гражданской войной Россию, проведя настоящую спецоперацию по эвакуации из станицы семьи великой княгини Ольги Александровны.
В паре с Т.К. Ящиком служил донской казак Кирилл Иванович Поляков (1879—1934). Призванный на службу в 1898 году, он сначала служил в артиллерии, участвовал в Русско-японской войне 1904—1905 гг.
, стал кавалером двух Георгиевских крестов. С 1906 по 1913 год К.И. Поляков служил в 6-й лейб-гвардии Донской казачьей батарее, откуда и был направлен камер-казаком к вдовствующей императрице Марии Фёдоровне.
Проживал с женой и детьми в Аничковом дворце.
Видимо, следует хотя бы кратко сказать о форме одежды камер-казаков, которая имела свои особенности.
Поскольку казаки практически постоянно находились при дворе, для них завели несколько видов роскошных форменных мундиров, сшитых по мотивам традиционных казацких чекменей.
При этом камер-казаки правящей императрицы носили парадный мундир, сшитый из прикла́дного сукна алого цвета, а вдовствующей императрицы — синего цвета. Траурный мундир, естественно, имел чёрный цвет.
Парадный мундир камер-казака включал в себя кафтан верхний, кафтан нижний, шаровары с лампасами и высокий каракулевый кивер (16 см), на котором крепился щиток с вензелем «хозяев». Нижний кафтан был белого цвета, он хорошо смотрелся в прорезных рукавах верхнего кафтана алого или синего цвета.
Важно
Верхний кафтан обшивался золотым галуном, украшенным чёрными «романовскими» двуглавыми орлами. К парадному костюму полагалась сабля в роскошных ножнах, с рукоятью из слоновой кости с галунным темляком, с красной шёлковой нитью в галуне на золочёной цепочке7. Т.К.
Ящик упоминает в мемуарах, что его одежда была столь внушительна, что ему нередко, как генералу, отдавали честь и старшие офицеры.
Повседневный костюм камер-казака имел другую цветовую гамму. У камер-казаков правящей императрицы нижний кафтан был алого цвета, а верхний, с алой подкладкой — синего, с такими же прорезными рукавами, эффектно отброшенными за спину. У камер-казака вдовствующей императрицы повседневный мундир был выдержан в синих цветах: верхний кафтан — тёмно-синего, нижний — синего.
Оба кафтана отделывались золотым галуном с орлами. Также для камер-казаков предусматривался «чекмень вояжный и рабочий» в традиционной цветовой гамме императриц, с которым полагалось носить фуражку. Заметим, что стоимость этой формы одежды была весьма велика. Изготавливалась она в мастерской фирмы «И.П. Лидваль», обшивавший весь служилый люд императорских резиденций.
ПРИМЕЧАНИЯ





