Предотвращенная дуэль пушкина

Предотвращенная дуэль Пушкина

В среду 27 января 1837 года, в половине пятого вечера, секунданты прибыли на назначенное место. Погода была мрачной, дул сильный ветер. Место дуэли было непригодным — слишком много глубокого снега. Решено было расчистить полоску, длиною ровно в 20 шагов — именно с такого расстояния должны были стреляться два обезумевших родственника — Пушкин и Дантес.

Предисловие…

Барьер означили двумя шинелями; каждый из противников взял по пистолету.

Оба противника начали целить; спустя несколько секунд раздался выстрел. Пушкин был ранен. Сказав об этом, он упал на шинель, означавшую барьер, лицом к земле и остался недвижим. Секунданты подошли; он приподнялся и, сидя, сказал: «Постойте!» Пистолет, который он держал в руке, был весь в снегу; он спросил другой.

Потом Пушкин, опираясь левой рукой на землю, начал целить; рука его не дрожала. Раздался выстрел. Барон Геккерн, стоявший неподвижно после выстрела, упал, в свою очередь раненный. Сделав выстрел, он упал и два раза терял сознание; после нескольких минут забытья, он наконец пришел в себя и уже более не лишался чувств. Рана Пушкина была слишком опасна для продолжения дела и оно кончилось.

Как всем нам известно, рана была смертельной. Спустя два дня после дуэли, в 2 часа 45 минут пополудни 29 января Пушкина не стало. Потом было вскрытие, судебный процесс, допросы, и конечно же траур, скорбь, невосполнимая утрата. 29 января Россия потеряла самое главное сокровище — гения, каких более не видывала, каких более не рождалось на русской земле…

Предотвращенная дуэль Пушкина

Обратите внимание

Особым горем был подавлен и писатель-историк Иван Иванович Лажечников. Ведь однажды именно он смог предотвратить дуэль Пушкина и был близок на шаг к предотвращению новой — последней дуэли поэта. Если бы не обстоятельство — не застал поэта дома, причем дважды.

Из воспоминаний И.И. Лажечникова:

«В последних числах января 1837 года приехал я на несколько дней из Твери в Петербург. 24-го и 25-го был я у Пушкина, чтобы поклониться ему, но оба раза не застал его дома… Нельзя мне было оставаться долее в Петербурге, и я выехал из него 26-го вечером… 29-го Пушкина не стало…»

Пушкин хорошо знал и чтил так называемый дуэльный кодекс — «кодекс чести Российской империи». В целом, в его жизни было около 30 состоявшихся и не состоявшихся дуэлей. Он был отменным стрелком и по словам очевидцев мог с 20 шагов попасть пулей в маленькую точку, не превышающей диаметр пули.

Установлено также, что поэт никогда не стрелял первым, а когда его соперники промахивались, заканчивал выяснение отношений выстрелом в воздух. «Гений и злодейство — две вещи несовместные» — говорил пушкинский Моцарт (пьеса «Моцарт и Сальери», 1830).

Очевидно автор пьесы разделял эти вещи не только на бумаге, но и в жизни, проявляя истинное мужество и благородство, оставляя своих «соперников» в живых…

Известно также, что поэт находился под наблюдением тогдашней полиции. Его фамилия была в особом списке, по причине азартной своей натуры к карточным играм и к дуэлям.

Также известно, что личный цензор Пушкина — император Николай I, опасаясь за жизнь темпераментного и вспыльчивого поэта запретил ему участвовать в подобных мероприятиях.

А когда узнал о том, что поэт его ослушался, пребывал в бешенстве, приказал осудить всех причастных и самого Пушкина, но последний, как нам известно судебного наказания «избежал».

Стоит отдать должное императору — он выплатил все долги Пушкина, а также позаботился о семье его на долгие года.

Важно

Но вернемся к писателю Ивану Ивановичу Лажечникову и к его истории о предотвращенной им дуэли в 1819 году. Впервые эта история была опубликована в «Русском вестнике» (1856, No 2). Позже вошла в собрание сочинений И.И.Лажечникова, 1858, т. VII. Предоставим слово автору:

«В августе 1819 года приехал я в Петербург и остановился в доме графа Остермана-Толстого, при котором находился адъютантом. Дом этот на Английской набережной, недалеко от Сената.

…Жизнь моя в Петербурге проходила в глубоком уединении. В театр ездил я редко. Хотя имел годовой билет моего генерала, отданный в полное мое владение, я передавал его иногда Н.И. Гречу. (прим. редакции: Н.И. Гречу — русский писатель, издатель, редактор, журналист, публицист, филолог, переводчик.)

«Кого это пускаешь ты в мои кресла?» — спросил меня однажды граф Остерман-Толстой с видимым неудовольствием. Я объяснил ему, что уступаю их известному литератору и журналисту. «А! если так, — сказал граф, — можешь и вперед отдавать ему мои кресла». Говорю об этом случае для того только, чтобы показать, как вельможи тогдашние уважали литераторов.

Со многими из писателей того времени, более или менее известных, знаком я был до приезда моего в Петербург, с иными сблизился в интересные эпохи десятых годов. С.Н.

Глинку узнал я в 1812 году, на Поклонной горе: восторженным юношей слушал я, как он одушевлял народ московский к защите первопрестольного города. Никогда не забуду уморительных, исполненных сарказма и острот, рассказов и пародий поэта-партизана Д.В.Давыдова.

Горжусь постоянно добрым расположением ко мне Василия Андреевича Жуковского. С князем П.А.Вяземским имел я случай нередко видеться замечательною весною 1818 года, в Варшаве.

Но я еще нигде не успел видеть молодого Пушкина, издавшего уже в зиму 1819/20 года «Руслана и Людмилу», Пушкина, которого мелкие стихотворения, наскоро на лоскутках бумаги, карандашом переписанные, разлетались в несколько часов огненными струями во все концы Петербурга и в несколько дней Петербургом вытверживались наизусть, — Пушкина, которого слава росла не по дням, а по часам. Между тем я был один из восторженных его поклонников.

Следующий необыкновенный случай доставил мне его знакомство. Рассказ об этом случае прибавит несколько замечательных строчек к его биографии. Должен я также засвидетельствовать, что все лица, бывшие в нем главными деятелями (кроме историка, вашего покорного слуги), уже давно померли, и потому могу говорить о них свободно.

Квартира моя в доме графа Остермана-Толстого выходила на Галерную. Я занимал в нижнем этаже две комнаты, но первую от входа уступил приехавшему за несколько дней до того времени, которое описываю, майору Денисевичу, служившему в штабе, которым командовал граф. Денисевич был малоросс, учился, как говорят, на медные деньги и образован по весу и цене металла.

Наружность его соответствовала внутренним качествам: он был очень плешив и до крайности румян; последним достоинством он очень занимался и через него считал себя неотразимым победителем женских сердец.

Игрою густых своих эполетов особенно щеголял, полагая, что от блеска их, как от лучей солнечных, разливается свет на все, его окружающее, и едва ли не на весь город.

Круг своей литературы ограничил он «Бедною Лизой» и «Островом Борнгольмом» (примеч. редакции — две повести H.M.Карамзина), да несколькими песнями из «Русалки».

К театру был пристрастен, и более всего любил воздушные пируэты в балетах; но не имел много случаев быть в столичных театрах, потому что жизнь свою провел большею частию в провинциях. Любил он также покушать… Впрочем, был добрый малый.

Совет

Мое товарищество с ним ограничивалось служебными обязанностями и невольным сближением по квартире.

В одно прекрасное зимнее утро — было ровно три четверти восьмого, — только что успев окончить свой военный туалет, я вошел в соседнюю комнату, где обитал мой майор, чтоб приказать подавать чай. Денисевича не было в это время дома; он уходил смотреть, все ли исправно на графской конюшне.

Только что я ступил в комнату, из передней вошли в нее три незнакомые лица. Один был очень молодой человек, худенький, небольшого роста, курчавый, с арабским профилем, во фраке. За ним выступали два молодца-красавца, кавалерийские гвардейские офицеры, погромыхивая своими шпорами и саблями.

Один был адъютант; помнится, я видел его прежде в обществе любителей просвещения и благотворения; другой — фронтовой офицер.

Статский подошел ко мне и сказал мне тихим, вкрадчивым голосом: «Позвольте вас спросить, здесь живет Денисевич?» — «Здесь, — отвечал я, — но он вышел куда-то, и я велю сейчас позвать его». Я только хотел это исполнить, как вошел сам Денисевич. При взгляде на воинственных ассистентов статского посетителя он, видимо, смутился, но вскоре оправился и принял также марциальную осанку.

«Что вам угодно?» — сказал он статскому довольно сухо. «Вы это должны хорошо знать, — отвечал статский, — вы назначили мне быть у вас в восемь часов (тут он вынул часы); до восьми остается еще четверть часа. Мы имеем время выбрать оружие и назначить место…»

Все это было сказано тихим, спокойным голосом, как будто дело шло о назначении приятельской пирушки. Денисевич мой покраснел как рак и, запутываясь в словах, отвечал: «Я не затем звал вас к себе… я хотел вам сказать, что молодому человеку, как вы, нехорошо кричать в театре, мешать своим соседям слушать пиесу, что это неприлично…»

— «Вы эти наставления читали мне вчера при многих слушателях, — сказал более энергическим голосом статский, — я уж не школьник, и пришел переговорить с вами иначе. Для этого не нужно много слов: вот мои два секунданта; этот господин военный (тут указал он на меня), он не откажется, конечно, быть вашим свидетелем. Если вам угодно…»

Денисевич не дал ему договорить. «Я не могу с вами драться, — сказал он, — вы молодой человек, неизвестный, а я штаб-офицер…» При этом оба офицера засмеялись; я побледнел и затрясся от негодования, видя глупое и униженное положение, в которое поставил себя мой товарищ, хотя вся эта сцена была для меня загадкой.

Статский продолжал твердым голосом:

«Я русский дворянин, Пушкин: это засвидетельствуют мои спутники, и потому вам не стыдно будет иметь со мной дело».

При имени Пушкина блеснула в голове моей мысль, что передо мною стоит молодой поэт, таланту которого уж сам Жуковский поклонялся, корифей всей образованной молодежи Петербурга, и я спешил спросить его: «Не Александра ли Сергеевича имею честь видеть перед собою?» — Меня так зовут, — сказал он, улыбаясь.

«Пушкину, — подумал я, — Пушкину, автору «Руслана и Людмилы», автору стольких прекрасных мелких стихотворений, которые мы так восторженно затвердили, будущей надежде России, погибнуть от руки какого-нибудь Денисевича; или убить какого-нибудь Денисевича и жестоко пострадать… нет, этому не быть! Во что б ни стало, устрою мировую, хотя б и пришлось немного покривить душой».

— В таком случае, — сказал я по-французски, чтобы не понял нашего разговора Денисевич, который не знал этого языка, — позвольте мне принять живое участие в вашем деле с этим господином и потому прошу вас объяснить мне причину вашей ссоры.

Тут один из ассистентов рассказал мне, что Пушкин накануне был в театре, где, на беду, судьба посадила его рядом с Денисевичем. Играли пустую пиесу, играли, может быть, и дурно.

Пушкин зевал, шикал, говорил громко: «Несносно!» Соседу его пиеса, по-видимому, очень нравилась. Сначала он молчал, потом, выведенный из терпения, сказал Пушкину, что он мешает ему слушать пиесу. Пушкин искоса взглянул на него и принялся шуметь по-прежнему.

Тут Денисевич объявил своему неугомонному соседу, что попросит полицию вывести его из театра.

— Посмотрим, — отвечал хладнокровно Пушкин и продолжал повесничать.

Обратите внимание

Спектакль кончился, зрители начали расходиться. Тем и должна была бы кончиться ссора наших противников. Но мой витязь не терял из виду своего незначительного соседа и остановил его в коридоре.

— Молодой человек, — сказал он, обращаясь к Пушкину, и вместе с этим поднял свой указательный палец, — вы мешали мне слушать пиесу… это неприлично, это невежливо.

— Да, я не старик, — отвечал Пушкин, — но, господин штаб-офицер, еще невежливее здесь и с таким жестом говорить мне это. Где вы живете?

Денисевич сказал свой адрес и назначил приехать к нему в восемь часов утра. Не был ли это настоящий вызов?..

— Буду, — отвечал Пушкин. Офицеры разных полков, услышав эти переговоры, обступили было противников; сделался шум в коридоре, но, по слову Пушкина, все затихло, и спорившие разошлись без дальнейших приключений.

Вы видите, что ассистент Пушкина не скрыл и его вины, объяснив мне вину его противника. Вот этот-то узел предстояло мне развязать, сберегая между тем голову и честь Пушкина.

— Позвольте переговорить с этим господином в другой комнате, — сказал я военным посетителям. Они кивнули мне в знак согласия. Когда я остался вдвоем с Денисевичем, я спросил его, так ли было дело в театре, как рассказал мне один из офицеров. Он отвечал, что дело было так.

Тогда я начал доказывать ему всю необдуманность его поступков; представил ему, что он сам был кругом виноват, затеяв вновь ссору с молодым, неизвестным ему человеком, при выходе из театра, когда эта ссора кончилась ничем; говорил ему, как дерзка была его угроза пальцем и глупы его наставления, и что, сделав формальный вызов, чего он, конечно, не понял, надо было или драться, или извиниться.

Я прибавил, что Пушкин сын знатного человека (что он известный поэт, этому господину было бы нипочем). Все убеждения мои сопровождал я описанием ужасных последствий этой истории, если она разом не будет порешена. «В противном случае, — сказал я, — иду сейчас к генералу нашему, тогда… ты знаешь его: он шутить не любит».

Признаюсь, я потратил ораторского пороху довольно, и недаром. Денисевич убедился, что он виноват, и согласился просить извинения.

Тут, не дав опомниться майору, я ввел его в комнату, где дожидались нас Пушкин и его ассистенты, и сказал ему: «Господин Денисевич считает себя виноватым перед вами, Александр Сергеевич, и в опрометчивом движении, и в необдуманных словах при выходе из театра; он не имел намерения ими оскорбить вас».

— Надеюсь, это подтвердит сам господин Денисевич, — сказал Пушкин. Денисевич извинился… и протянул было Пушкину руку, но тот не подал ему своей, сказав только: «Извиняю», — и удалился с своими спутниками, которые очень любезно простились со мною.

Скажу откровенно, подвиг мой испортил мне много крови в этот день… Но теперь, когда прошло тому тридцать шесть лет, я доволен, я счастлив, что на долю мою пришлось совершить его.

Важно

Если б я не был такой жаркий поклонник поэта, уже и тогда предрекавшего свое будущее величие; если б на месте моем был другой, не столь мягкосердый служитель муз, а черствый, браннолюбивый воин, который, вместо того чтобы потушить пламя раздора, старался бы еще более раздуть его; если б я повел дело иначе, перешел только через двор к одному лицу, может быть, Пушкина не стало б еще в конце 1819 года и мы не имели бы тех великих произведений, которыми он подарил нас впоследствии.

Да, я доволен своим делом, хорошо или дурно оно было исполнено. И я ныне могу сказать, как старый капрал Беранже: «Puis, moi, j’ai servi le grand homme!» (прим. ред. — дословно с фр. «Тогда я служил великим человеком!», Возможен также смысловой перевод, как «Тогда я совершил великое дело»)

Обязан прибавить, что до смерти Пушкина и Денисевича я ни разу не проронил слова об этом происшествии. Были маленькие неприятности у Денисевича в театрах с военными, вероятно, последствия этой истории, но они скоро кончились тем, что мой майор ускакал скоро из Петербурга.

Через несколько дней увидал я Пушкина в театре: он первый подал мне руку, улыбаясь. Тут я поздравил его с успехом «Руслана и Людмилы», на что он отвечал мне:

«О! Это первые грехи моей молодости!»

— Сделайте одолжение, вводите нас чаще такими грехами в искушение, — отвечал я ему.

По выходе в свет моего «Новика» и «Ледяного дома», когда Пушкин был в апогее своей славы, спешил я послать к нему оба романа, в знак моего уважения к его высокому таланту. Приятель мой, которому я поручал передать ему «Новика», писал ко мне по этому случаю 19 сентября 1832 года:

«Благодарю вас за случай, который вы мне доставили, увидеть Пушкина. Он оставил самые приятные следы в моей памяти. С любопытством смотрел я на эту небольшую, худенькую фигуру и не верил, как он мог быть забиякой… На лице Пушкина написано, что у него тайного ничего нет.

Разговаривая с ним, замечаешь, что у него есть тайна — его прелестный ум и знания. Ни блесток, ни жеманства в этом князе русских поэтов. Поговоря с ним, только скажешь: «Он умный человек. Такая скромность ему прилична».»

***

Известно, что писатель Лажечников состоял в переписке с Пушкиным, и в одном из писем эта история вскользь упоминается, что подтверждает факт предотвращенной дуэли. Но в живую более их пути не пересекались. Не довелось.

Один был слишком занят, другой был скромен и не смел лишний раз тревожить своего кумира. Трудно вообразить, сколько гениальных творений было бы еще создано Александром Сергеевичем, если бы только Иван Иванович дождался Пушкина 24-25 января, накануне злосчастной дуэли.

Но история не знает сослагательного наклонения.

Совет

Пушкина не стало слишком рано, «ушел» громко, но не бесследно. Говорят, поэты не умирают, покуда жива наша память о них. Но «вечно живой и любимый», «наше всё» — это применимо только к нему!

* Статья подготовлена на основе воспоминаний И.И.Лажечникова: «Мое знакомство с Пушкиным»

Источник: moiarussia.ru

ОТПРАВИТЬ:       

Возможно ли было избежать дуэли Пушкина и Дантеса

Незадолго до дуэли поэта в петербургском обществе начал ходить слух о том, что Пушкин якобы завел интригу с сестрой своей жены, Александрой Гончаровой. Главным доказательством считали золотую цепочку с крестиком, принадлежащую Александре и найденную однажды в постели у Пушкина.

Изменял ли Пушкин своей жене Наталье?Перед смертью, когда Пушкин уже лежал на предсмертном одре, он попросит своего секунданта Данзаса передать ее Александре. Возможно, никакой интриги не было, просто Пушкин оказывал Александре знаки внимания, которые с виду походили на ухаживания.

К тому же, перед дуэлью Пушкин попросил у нее приданое — семейное серебро. Оно было заложено, но так и не выкуплено. Именно на эти деньги поэт купит пистолеты для дуэли. Быть может, ту цепочку Пушкин решил отдать в знак хоть какой-то материальной компенсации.

Также существует версия, что вся эта история была выдумана Дантесом, чтобы переключить общественное внимание с убийства поэта на его частную жизнь.

Зачем Дантес завел интригу с Натальей Гончаровой?

В петербургских кругах хорошо знали про нетрадиционные пристрастия Жоржа Дантеса, в частности, о его связи с бароном Луи Геккерном.

Чтобы отвести от себя суесловия окружающих, барон Геккерн решает усыновить Дантеса и хлопочет у голландского короля о бумагах, подтверждающих усыновление, а ему самому советует завести ничем не обязывающую интригу, например, с какой-нибудь известной замужней дамой. Выбор падает на Наталью Гончарову. Однако при первом же знакомстве та резко отказывает ему.

Теперь он оказывается в тупике — его самолюбие уязвлено, и Гончарова становится своего рода делом чести. В 1836 году, как утверждают, произошла встреча Натальи Пушкиной и Дантеса в формате tete-a-tete. Последнему было необходимо получить от Пушкиной хоть какой-нибудь знак, чтобы можно было говорить об их романе.

Похоже, что и тогда Наталья выразилась про своего мужа, что будет «век ему верна». Тогда Дантес, угрожая ей пистолетом, требует то ли отдаться ему, то ли выйти замуж. Вскоре Пушкин отправляет гневное письмо барону Геккерну и через него вызывает Дантеса на дуэль. Дантес же использует план «Б»: делает предложение сестре Натальи — Екатерине Гончаровой.

Обратите внимание

В свете этих обстоятельств Пушкин вынужден отказаться от дуэли. Похоже, что задача Дантеса осуществилась: Петербург начал кишеть слухами о его связи с Гончаровой. За год до злополучной дуэли Пушкину приходит анонимное письмо, в котором его называют «историографом ордена рогоносцев». Поначалу он старается не обращать на это внимания, однако таких писем становится все больше.

Их автором Пушкин считал барона Геккерна. По крайней мере, об этом можно было догадаться по почерку и качеству бумаги. Геккерну такой ход был выгоден. Во-первых, поскольку письма были анонимными, барон не рисковал быть вызванным на дуэль, а, во-вторых, он видел, что его приемный сын Дантес зашел слишком далеко в попытках очаровать Наталью.

Возможно ли было примирение?

25 января, за два дня до дуэли, в дом к Пушкину приезжает барон Геккерн. Он хочет только одного — мириться: вражда семей зашла слишком далеко.

Пушкин же, еще не забывший анонимные оскорбления, буквально вышвыривает Геккерна из своего дома и вгорячах отправляет барону письмо, где в чрезвычайно резких выражениях отказывает его семье от мира.

Пушкин понимал, насколько оскорбительным был его тон. Ответ был незамедлительным: дуэль.

Жульничал ли Дантес на дуэли?

По правилам того времени, дуэлянты не имели право надевать защитную кольчугу. Во время дуэли 27 января секунданты почему-то, как это им предписывал кодекс, не проверили наличие кольчуг у Пушкина и Дантеса. Дантес стрелял первым и ранил Пушкина в живот.

Упав на снег, поэт вскоре приподнялся и выстрелил, легко ранив обидчика в руку. По словам Дантеса, пулю задержала пуговица от мундира. Однако в таком случае пуговица должна была только увеличить рану.

К тому же, после выстрела Дантес упал и получил контузию, что говорило о том, что он все-таки надел кольчугу.

Можно ли было спасти поэта?

Несомненно, окажись раненый Пушкин в руках современных врачей, спасти его не представляло большой трудности. Однако врачи, к которым он попал 27 января 1837 года, наделали массу ошибок.

Например, не оказали первую помощь на месте ранения, из-за чего Пушкин потерял много крови. Более того, обескровленному поэту зачем-то ставили пиявок и прикладывали холодные компрессы вместо положенных теплых.

Усилиями врачей солнце русской поэзии смогло просветить только два дня.

Читать ещё •••

Смерть и дуэль Пушкина. Малоизвестные факты. 27 января 1837 год. Смерть поэта

Помощь поэту и транспортировка

По воспоминаниям Данзаса на месте дуэли из раны Пушкина лилась кровь «рекой», она пропитала одежду и окрасила снег. Отмечал он и бледность лица, кистей рук, “расширенный взгляд” (расширение зрачков). Раненный пришел в сознание сам.

ГРУБЕЙШАЯ ОШИБКА СЕКУНДАНТА ПОЭТА БЫЛА В ТОМ,
ЧТО ОН ВРАЧА НА ДУЭЛЬ НЕ ПРИГЛАСИЛ
средства для перевязки и лекарства не взял, следовательно, первую помощь и хотя бы небольшую перевязку никто не сделал. Обосновал Данзас это тем, что «был взят в секунданты за несколько часов до дуэли, времени было в обрез, и он не имел возможности подумать о первой помощи для Пушкина».
«Дуэль Пушкина с Дантесом». Алексей Аввакумович Наумов.

Пушкин, находясь в сознании, самостоятельно передвигаться не мог из-за шока и массивной кровопотери. Носилок и щита не было. «Больного с поврежденным тазом подняли с земли и вначале волоком “тащили” к саням, затем уложили на шинель и понесли. Однако, это оказалось не под силу.

Вместе с извозчиками секунданты разобрали забор из тонких жердей и подогнали сани. На всем пути от места дуэли до саней на снегу протянулся кровавый след. Раненого поэта посадили в сани и повезли по тряской, ухабистой дороге». Чего таким образом добились? Правильно, усугубления шока.

Важно

Объем кровопотери, по расчетам врача Ш.И. Удермана, составил около 2000 мл, или 40 % всего объема циркулирующей в организме крови. Сейчас поэтапная кровопотеря в 40% объема не считается смертельной, но тогда… Все средства для восстановления потерянных масс крови еще не разработали.

Невозможно представить степень анемии у Пушкина, которому не перелили ни миллилитра крови. Несомненно, кровопотеря резко снизила адаптационные механизмы бедного организма и ускорила летальный исход от развившихся в дальнейшем септических осложнений огнестрельной раны.

Пушкин после дуэли

«Смерть Пушкина». Картина Дмитрия Белюкина

Найти в вечернем Петербурге хирурга — задача не из легких. Однако, вмешалась сама судьба — Данзас на улице встретил профессора Шольца. Да, он был не хирургом, а акушером, но это все же лучше, чем ничего.

Тот согласился осмотреть Александра Сергеевича и вскоре приехал вместе с хирургом К.К.

Задлером, который к тому времени уже успел оказать помощь Дантесу! (вот такая превратность: ранен легко, а помощь «пришла» раньше).

Профессор акушерства Шольц после осмотра раны и перевязки имел беседу с раненым наедине. Александр Сергеевич спросил: “Скажите мне откровенно, как вы рану находили?”, на что Шольц ответил: “Не могу вам скрывать, что рана ваша опасная”.

На следующий вопрос Пушкина, смертельна ли рана, Шольц отвечал прямо: “Считаю долгом вам это не скрывать, но услышим мнение Арендта и Саломона, за которыми послано”.

Пушкин произнес: “Благодарю вас, что вы сказали мне правду как честный человек… Теперь займусь делами моими”

Лечение раненого Пушкина

Наконец (не прошло и нескольких часов) тяжело раненного поэта соизволили посетить срочно приглашенные лейб-медик Н.Ф. Арендт и домашний доктор семьи Пушкиных И.Т. Спасский.

Потом в лечении раненого Пушкина принимали участие многие врачи (Х.Х. Саломон, И.В. Буяльский, Е.И. Андреевский, В.И. Даль), однако негласно именно Арендт, как наиболее авторитетный среди них, руководил лечением. К его мнению прислушивались все.

«Арендт выбрал консервативную тактику лечения раненого, которая была одобрена другими известными хирургами, Х.Х. Саломоном, И.В. Буяльским и всеми без исключения врачами, принимавшими участие в лечении.

Совет

Никто не предложил оперировать, никто не попытался сам взять в руки нож. Для уровня развития медицины того времени это было вполне естественное решение.

К сожалению, в 30-х годах XIX века раненных в живот не оперировали.

Вильгельм Адольфович Шаак в статье «Ранение А.С. Пушкина в современном хирургическом освещении» из Вестника хирургии 1937 года обвиняет врачей в том чтоБОЛЬНОМУ ПОСТАВИЛИ КЛИЗМУ, ДАЛИ СЛАБИТЕЛЬНОЕИ НАЗНАЧИЛИ ПРОТИВОПОЛОЖНО

ДЕЙСТВУЮЩИЕ СРЕДСТВА: КАЛОМЕЛЬ И ОПИЙ

Однако, в руководстве по хирургии профессора Хелиуса, изданном в 1839 году, такие меры, как припарки, касторовое масло, каломель, клизма, рекомендовались для лечения раненных в живот, то есть в 30-х годах XIX века эти средства являлись общепринятыми для лечения подобного заболевания.

В ночь с 27 на 28 января Пушкин попытался в последний раз спустить курок своего пистолета. «Вечером ему сделалось хуже. В продолжение ночи страдания Пушкина до того усилились, что он решился застрелиться, — сообщает А.Аммосов со слов пушкинского секунданта.

— Позвав человека, он велел подать ему один из ящиков письменного стола; человек исполнил его волю. Но, вспомнив, что в этом ящике были пистолеты, предупредил Данзаса.

Данзас подошел к Пушкину и взял у него пистолеты, которые тот уже спрятал под одеяло; отдавая их Данзасу, Пушкин признался, что хотел застрелиться, потому что страдания его были невыносимы»

«К 18 часам 28 января отмечено новое ухудшение состояния. Появилась лихорадка. Пульс достигал 120 ударов в минуту, был полным и твердым (напряженным). Боли в животе стали “ощутительнее”. Живот вновь вздуло.

Для борьбы с развившимся “воспалением” (перитонитом) Даль и Спасский (с согласия и одобрения Арендта) поставили на живот 25 пиявок. Пушкин помогал докторам, рукой сам ловил и припускал себе пиявки.

После применения пиявок жар уменьшился.»

От применения пиявок больной потерял, по расчетам Удермана, еще около 0,5 л крови и, таким образом, общая кровопотеря с момента ранения достигла 2,5 л (50% от всего объема циркулирующей в организме крови). Несомненно, что ко времени назначения пиявок уже возникла тяжелейшая анемия. Улучшение оказалось мимолетным, вскоре Александру Сергеевичу стало еще хуже.

Из описания друзей поэта «изменилось лицо, черты его заострились («лицо Гиппократа», типично для воспаления брюшной полости). Появился мучительный оскал зубов, губы судорожно подергивались даже при кратковременном забытье. Возникли признаки дыхательной и сердечно-сосудистой недостаточности. Дыхание стало частым, отрывистым, воздуха не хватало (одышка). Пульс был едва заметен.»

Несмотря на всю тяжесть состояния, в чем не приходилось сомневаться, тактика лечения осталась неизменной. Больному по прежнему давали лавровишневую воду, каломель и опий.

Последние часы — Пушкин перед смертью

«Утром 29 января состояние стало критическим, предагональным. “Общее изнеможение взяло верх”. Пришедший рано утром на квартиру доктор Спасский поразился резкому ухудшению состояния больного и отметил, что “Пушкин истаивал”. Консилиум врачей в составе Арендта, Спасского, Андреевского и Даля единогласно сошелся во мнении, что скоро начнется агония. Арендт заявил, что Пушкин проживет не больше двух часов. … Пульс у больного падал с часу на час, стал едва заметен. Руки были совсем холодными. Частые, отрывистые дыхательные движения прерывались паузами (дыхание Чейн-Стокса).»

В 14 часов 45 минут 27 января 1837 года (10 февраля по новому стилю), испустив последний вздох, Пушкин умер. Закрыл глаза умершему доктор Ефим Иванович Андреевский.

«Погиб поэт! — невольник чести —

Пал, оклеветанный молвой,
С свинцом в груди и жаждой мести,
Поникнув гордой головой!..»
М.Ю. Лермонтов

Причина смерти Пушкина

Обратите внимание

До нас дошла лишь записка врача Владимира Даля «Вскрытие тела А. С. Пушкина». Она гласит:

«По вскрытии брюшной полости все кишки оказались сильно воспаленными; в одном только месте, величиною с грош, тонкие кишки были поражены гангреной. В этой точке, по всей вероятности, кишки были ушиблены пулей.

В брюшной полости нашлось не менее фунта запекшейся крови, вероятно, из перебитой бедренной вены. По окружности большого таза, с правой стороны, найдено было множество небольших осколков кости, и наконец, и нижняя часть крестцовой кости была раздроблена.

По направлению пули, надобно заключить, что убитый стоял боком, в пол оборота и направление выстрела было несколько сверху вниз.

Пуля пробила общие покровы живота в двух дюймах от верхней передней оконечности чресельной или подвздошной кости (ossis iliaci dextri) правой стороны, потом шла, скользя по окружности большого таза, сверху вниз, и, встретив сопротивление в крестцовой кости, раздробила ее и засела где-нибудь поблизости.

Время и обстоятельства не позволяли продолжать подробнейших розысканий.

Относительно причины смерти — надобно заметить, что здесь воспаление кишок не достигло еще высшей степени: не было ни сывороточных или конечных излияний, ни прирощений, а и того менее общей гангрены.

Вероятно, кроме воспаления кишок, существовало и воспалительное поражение больших вен, начиная от перебитой бедренной; а наконец, и сильное поражение оконечностей становой жилы (caudae equinae) при раздроблении крестцовой кости».

После смерти Пушкина

Наталья Гончарова (жена Пушкина) после его смерти.

В. Гау. Слева – Н. Н. Пушкина-Ланская, справа – П. П. Ланской,

Наталья вышла замуж через 7 лет после смерти Пушкина, в 1844 г. Ее избранником стал небогатый, но искренне любящий ее Петр Ланской – генерал-лейтенант, сослуживец ее брата. На тот момент ей было 32 года, ему – 45.

Церемония бракосочетания была тихой и скромной, на свадьбу пригласили только близких родственников. Ее детей он принял, как своих. В этом браке родилось еще трое дочерей. Кроме своих семерых, Наталья нянчила еще 4-х детей родственников.

«Мое призвание – быть директрисой детского приюта, – пишет она Ланскому. – Бог посылает мне детей со всех сторон …».

В последние годы жизни Наталья Николаевна часто болела. Она перестала выходить в свет и часто уезжала за границу на лечение. Она скончалась на 52-м году жизни от воспаления легких. Петр Ланской пережил супругу на 14 лет.

Дантес после смерти великого поэта Пушкина

Дантес еще до дуэли женился на старшей сестре Натальи Николаевны – Екатерине. После дуэли был выслан во Францию, и они поселились в родовом поместье Дантесов в Сульце. Одна за другой появились на свет 3 дочери, последние не слишком желанные, потому что Дантес мечтал о наследнике.

Важно

Жизнь его жены была не слишком веселой – во-первых, в уединении, практически в заточении, без любви и даже уважения со стороны супруга (который считал ее виноватой в том, что у них рождаются только дочери), опять же слухи (и не такие уж неосновательные) о не совсем подходящей для семейной жизни ориентации Дантеса.

Но и мучилась она недолго – в 1843 году, наконец-то разрешившись долгожданным наследником, умерла. Всего и жизни ей было 32 года, из них 7 в браке с Дантесом.

Пocлe cмepmu жeны Eкamepuны Дaнmec пoдaл в cуд нa ceмeйcmвo Гoнчapoвыx c цeлью пoлучumь чacmь нacлeдcmвa пoкoйнoй жeны, пpuчeм нaглocmь дoшлa дo maкoй cmeпeнu, чmo фpaнцуз пepeдaвaл пpoшeнuя чepeз пocoльcmвo caмoму Huкoлaю I. Oднaкo вce пpemeнзuu былu omклoнeны. Cпуcmя нecкoлькo лem oн coвepшeннo внeзaпнo пoдaлcя в пoлumuку u cдeлaл в эmoй oблacmu пompяcaющую кapьepу пoддepжaв нaчuнaвшую нaбupamь пoпуляpнocmь нaпoлeoнoвcкую пapmuю.

Его младшая дочь Леония, пoвзpocлeв, cmaлa увлeкamьcя mвopчecmвoм Пушкuнa u paдu эmoгo дaжe выучuлa pуccкuй язык. Дeвушкa oчeнь uм вocxuщaлacь (знала наизусть очень много стихов), u кoгдa узнaлa, чmo uмeннo ee omeц oкoнчuл днu пoэma, mo cpaзу жe вoзнeнaвuдeлa cвoeгo poдumeля u пpeкpamuлa c нuм вcякue omнoшeнuя.

Луи-Жозеф – тот самый ребенок, появление на свет которого в 1842 году стоило жизни его матери. В год столетия со дня рождения Пушкина в интервью корреспонденту газеты «Новое время» он сказал:

– Знаете ли, что у меня была сестра, она давно покойница, умерла душевнобольной.

Леония-Шарлотта Геккерн Дантес

Эта девушка была до мозга костей русской. Здесь, в Париже, живя во французской семье, во французской обстановке, почти не зная русских, она изучила русский язык, говорила и писала по-русски лучше многих русских.

Она обожала Россию и больше всего на свете Пушкина! Эта девушка обладала еще одной особенностью русской женщины – она любила науку, любила учиться.

Она проходила, конечно, дома – весь курс Политехнического института и, по словам своих профессоров, была первой .

Известно, что у Леонии-Шарлотты комната была обращена в молельню. Перед аналоем висел большой портрет Пушкина, на стенах были другие его портреты.Совет

Вот что рассказывал внук Дантеса, Луи Метман: «Дед был вполне доволен своей судьбой и впоследствии не раз говорил, что только вынужденному из-за дуэли отъезду из России он обязан своей блестящей политической карьерой, что, не будь этого несчастного поединка, его ждало незавидное будущее командира полка где-нибудь в русской провинции с большой семьёй и недостаточными средствами».

Жuзнeнный пуmь Дaнmeca oкoнчuлcя нa 84-oм гoду.

Предсмертная переписка поэта с императором

Перед смертью Пушкин, приводя в порядок свои дела, обменивался сообщениями с императором Николаем I. Посредниками были В. А.

Жуковский — поэт, на тот момент воспитатель наследника престола, будущего императора Александра II и Н. Ф. Арендт — лейб-медик императора Николая I, врач Пушкина.

Врач первым стал посредником между умирающим поэтом и царём: он передал царю просьбу о помиловании секунданта Данзаса.

Также поэт просил прощения за нарушение царского запрета на дуэли:

…жду царского слова, чтобы умереть спокойно…

Николай I:

Если Бог не велит нам уже свидеться на здешнем свете, посылаю тебе моё прощение и мой последний совет умереть христианином. О жене и детях не беспокойся, я беру их на свои руки.

Николай I выполнил обещания, данные поэту.

Распоряжение императора:
1. Заплатить долги.
2. Заложенное имение отца очистить от долга.
3. Вдове пенсион и дочери по замужество.
4. Сыновей в пажи и по 1 500 р. на воспитание каждого по вступление на службу.
5. Сочинение издать на казённый счёт в пользу вдовы и детей.
6. Единовременно 10 т.

Интересные факты о дуэли и смерти Пушкина

-в подлинном военном-судном деле о дуэли Пушкина с Дантесом-Геккерном нет никаких медицинских документов о характере ранения Пушкина и причинах его смерти

-в момент его кончины были остановлены часы, которые, являясь реликтом эпохи, хранятся до сих пор, став одним из значимых экспонатов музея, организованного в этом доме впоследствии.
-до фатальной встречи с Дантесом, великий поэт был зачинщиком 25 дуэлей и еще 7 раз оскорбленные люди вызывали на дуэль его

Видео о дуэли и смерти Пушкина

Документальный фильм «Дуэль и смерть Пушкина. Развенчание мифов»

Фильм о последних днях великого русского поэта Александра Сергеевича Пушкина.

Дуэль и смерть Пушкина породили множество мифов. Одни возникали и исчезали, другие оказывались весьма устойчивыми, несмотря ни на какие доказательства. Мнения экспертов, историков, сотрудников Всероссийского музея А.С. Пушкина.

Художественный фильм «Последняя дуэль Пушкина», 2006 год.

Биографическая историческая драма «Пушкин: Последняя дуэль» расскажет в подробностях историю Александра Сергеевича Пушкина, а именно про ту самую дуэль, при которой поэт стрелялся с Жоржем Дантесом и погиб. В роли Александра Сергеевича Пушкина — Сергей Безруков

источник

Список дуэлей Пушкина

Много чего про Пушкина писали и говорили, но именно эту информацию не знал в таких подробностях.Итак …
1816 год. Пушкин вызвал на дуэль Павла Ганнибала, родного дядю. Причина: Павел отбил у молодого 17–летнего Пушкина девушку Лошакову на балу. Итог: дуэль отменена.1817 год. Пушкин вызвал на дуэль Петра Каверина, своего друга. Причина: сочиненные Кавериным шутливые стихи.

Итог: дуэль отменена.1819 год. Пушкин вызвал на дуэль поэта Кондратия Рылеева. Причина: Рылеев пересказал на светском салоне шутку про Пушкина. Итог: дуэль отменена.1819 год. Пушкина вызвал на дуэль его друг Вильгельм Кюхельбекер. Причина: шутливые стихи про Кюхельбекера, а именно пассаж «кюхельбекерно и тошно». Итог: Вильгельм в Сашу выстрелил, а Саша в Вильгельма нет.1819 год.

Пушкин вызвал на дуэль Модеста Корфа, служащего из министерства юстиции. Причина: слуга Пушкина приставал пьяным к слуге Корфа и тот его избил. Итог: дуэль отменена.1819 год. Пушкин вызвал на дуэль майора Денисевича. Причина: Пушкин вызывающе вел себя в театре крича на артистов и Денисевич сделал ему замечание. Итог: дуэль отменена.1820 год.

Пушкин вызвал на дуэль Федора Орлова и Алексея Алексеева. Причина: Орлов и Алексеев сделали Пушкину замечание за то, что тот пытался в пьяном виде играть в бильярд и мешал окружающим. Итог: дуэль отменена.1821 год. Пушкин вызвал на дуэль офицера французской службы Дегильи. Причина: ссора с невыясненными обстоятельствами. Итог: дуэль отменена.1822 год.

Пушкина вызвал на дуэль подполковник Семен Старов. Причина: не поделили ресторанный оркестрик при казино, где оба предавались азартной игре. Итог: стрелялись, но оба промахнулись.1822 год. Пушкин вызвал на дуэль 65 летнего статского советника Ивана Ланова. Причина: ссора во время праздничного обеда. Итог: дуэль отменена.1822 год.

Пушкин вызвал на дуэль молдавского вельможу Тодора Балша, хозяина дома, где он гостил в Молдавии. Причина: Пушкину недостаточно учтиво ответила на некий вопрос супруга Балша, Мария. Итог: стрелялись, но оба промахнулись.1822 год. Пушкин вызывает на дуэль бессарабского помещика Скартла Прункуло.

Причина: Тот был в качестве секунданта на дуэли, где Пушкин был так же секундантом и ребята не договорились о правилах дуэли. Итог: дуэль отменена.1822 год. Пушкин вызывает на дуэль Северина Потоцкого. Причина: дискуссия за обеденным столом о крепостном праве. Итог: дуэль отменена.1822 год. Пушкина вызвал на дуэль штабс–капитан Рутковский.

Причина: Саша не поверил, что бывает град весом в 3 фунта (а градины такого веса все–таки бывают, прим. мое) и обсмеял отставного капитана. Итог: дуэль отменена.1822 год. Пушкина вызвал на дуэль кишиневского олигарха Инглези. Причина: Саша домогался его жены, цыганки Людмилы Шекора. Итог: дуэль отменена.1832 год. Пушкина вызвал на дуэль прапорщик генерального штаба Александр Зубов.

Обратите внимание

Причина: Пушкин уличил Зубова в шулерстве во время игры в карты. Итог: Зубов стрелял в Пушкина (мимо) а сам Пушкин от выстрела отказался.1823 год. Пушкин вызвал на дуэль молодого писателя Ивана Руссо. Причина: личная неприязнь Пушкина к этой персоне. Итог: дуэль отменена.1826 год. Пушкин вызвал на дуэль Николая Тургенева, одного из руководителей Союза благоденствия, члена Северного общества.

Причина: Тургенев ругал стихи поэта, в частности, его эпиграммы. Итог: дуэль отменена.1827 год. Пушкина вызвал на дуэль артиллерийский офицер Владимир Соломирский. Причина: дама офицера по имени София, к которой Пушкин проявлял сексуальный интерес. Итог: дуэль отменена.1828 год. Пушкин вызвал на дуэль министра просвещения Александра Голицына.

Причина: Пушкин написал дерзкую эпиграмму на министра и тот устроил ему за это допрос с пристрастием. Итог: дуэль отменена.1828 год. Пушкин вызвал на дуэль секретаря французского посольства в Петербурге Лагрене. Причина: неизвестная девушка на балу. Итог: дуэль отменена.1829 год. Пушкин вызвал на дуэль чиновника министерства иностранных дел Хвостова.

Причина: Хвостов выразил свое недовольство эпиграммами Пушкина, в частности тем, что Пушкин сравнивает Хвостова со свиньей. Итог: дуэль отменена.1836 год. Пушкин вызвал на дуэль князя Николая Репина. Причина: недовольство стихами Пушкина о себе. Итог: дуэль отменена.1836 год. Пушкин вызвал на дуэль чиновника министерства иностранных дел Семена Хлюстина.

Причина: Хлюстин выразил свое недовольство стихами поэта. Итог: дуэль отменена.1836 год. Пушкин вызвал на дуэль Владимира Сологуба. Причина: нелицеприятные высказывания Сологуба о жене поэта, Наталье. Итог: дуэль отменена.1836 год. Пушкин вызвал на дуэль французского офицера Жоржа Дантеса. Причина: анонимное письмо, где утверждалось, будто жена Пушкина изменяет ему с Дантесом.

Итог: В январе 1837 — Пушкин убит.В 1863 году были опубликованы его воспоминания о дуэли, записанные его другом А.Н. Аммосовым.

Опубликованное в 1900 году под редакцией П.М. фон-Кауфмана (1857—1926) «Подлинное военно-судное дело 1837 г.

» не содержит двух листов, которые, как утверждал редактор в предисловии к изданию, были «утрачены»[4] и, видимо, содержали показания Данзаса (в опубликованных материалах есть лишь записи его «передопрашивания»); кроме того, из опубликованных материалов остаётся неясным, кто был первым доносителем о происшествии.

Судя по некоторым обмолвкам самого Данзаса в воспоминаниях («На стороне барона Гекерена и Дантеса был, между прочим, и покойный граф Бенкендорф, не любивший Пушкина. Одним только этим нерасположением, говорит Данзас, и можно объяснить, что дуэль Пушкина не была остановлена полицией.

Жандармы были посланы, как он слышал, в Екатерингоф, будто бы по ошибке »; « Данзас принял предложение использовать для перевозки раненого поэта карету Гекерена, но отказался от другого, сделанного ему в то же время Дантесом предложения — скрыть участие Данзаса в дуэли»); можно предположить, что таким доносителем (и ещё до самой дуэли, хотя во всех официальных документах следствия утверждается (с его слов), что Пушкин предложил ему быть его секундантом в самый день дуэли, за несколько часов, при случайной встрече на Цепном мосту) был он сам, что может объяснять и «утрату» материалов из судного дела. Подтверждением заранее заготовленного алиби Данзаса должен был служить тот факт, что он не привёз с собой ни доктора, ни экипаж для эвакуации раненого (Пушкина повезли на экипаже Дантеса), а пистолеты Пушкин купил в магазине и согласился с тем, что Дантес пользовался своими собственными пристрелянными пистолетами.

Данзас нарушил дуэльный кодекс также тем, что не проверил, не надел ли Дантес кольчугу. Видимо, он думал, что полиция или жандармы уже на месте и остановят дуэль. В шоке от случившегося он не перевязал рану поэта, но несмотря на это для сокрытия дуэли повёз истекающего кровью поэта не в ближайшую больницу, а к Пушкину домой.

Важно

Но не думайте, что Пушкин был самым заядлым дуэлянтом. Вот что пишут про те времена например в лице других участников:

«Но особенно известно было участие [Федора] Толстого в многочисленных дуэлях, поводов к которым оказывалось, как правило, достаточно в карточных играх.

Неизвестно, сколько раз в своей жизни Толстой дрался на дуэлях, однако, по некоторым данным, он убил на них в общей сложности одиннадцать человек. Очевидно, что дуэли были для Толстого не только способом отстаивания своей чести, как это в те времена было принято в офицерских кругах России, но и обычным времяпрепровождением.

Однажды Толстой должен был выступать в качестве секунданта одного из своих близких друзей. Но опасаясь за его жизнь, Толстой решил предотвратить худшее своеобразным способом: до того, как дуэль состоялась, он сам вызвал противника своего приятеля на дуэль и убил его.

Этот случай впоследствии рассказывал Лев Толстой, двоюродный племянник Фёдора Толстого, с которым он был в годы своего детства лично знаком«

[источники]источники
https://library.dirty.ru/spisok-duelei-pushkina-1246589/

Ну и еще, что мы с вами интересного про Пушкина уже обсуждали: вот например А был ли Пушкин негром? и говорят, что это Единственная прижизненная фотография А.С. Пушкина. Вот еще интересная история — Пушкин. Жизнь после смерти и Пушкин на Страстной

Иван Лажечников. Как «первый исторический романист России» предотвратил дуэль Пушкина?

Этот год стал переломным в судьбе будущего писателя Ивана Ивановича Лажечникова.

Потрясенный вступлением французов в Москву, юноша бежал из дома и вопреки воле родителей вступил в действующую армию.

Сын богатого купца, получивший прекрасное домашнее образование, владевший двумя иностранными языками, он был произведен в офицеры и в составе Московского гренадерского полка дошел до Парижа.

Гренадеры всегда использовались в русской армии на острие атаки, они сражались под Малоярославцем, Красным, Борисовым, под огнем французов форсировали Рейн, штурмовали Париж. Лажечников вспоминал впоследствии, что в начале 1813 года на упрек Александра I, что у Московских гренадеров недостатки в обмундировании и выправке, Кутузов ответил: «Зато славно дерутся, Ваше величество».

Боевая школа много дала начинающему литератору: свела его с офицерской молодежью, из среды которой впоследствии вышли декабристы, познакомила с выдающимися военачальниками А.П. Ермоловым, Н. Н. Раевским, А.И. Остерман-Толстым, помогла лучше понять жизнь простого народа, дала возможность наблюдать быт и нравы Польши, Германии, Франции.

Впечатления переполняют Лажечникова, и он «вверяет свои мысли бумаге». «Походные записки русского офицера», увидевшие свет в 1817 году, сразу же принесли ему литературную известность.

Совет

Написанные «при свете бивуачных костров, на барабанах и нередко при шуме идущего рядом войска», они образно и ярко передают картины великой военной эпопеи.

Лажечников трактует войну 1812 года как «истинно народную», когда «патриотизм воспламенял и старцев и юношей».

Успех «Походных записок» был предопределен и тем, что автор — не сторонний наблюдатель, мельком увидевший войну из окна кареты, а боевой офицер, который наравне с солдатами «месил снежные сугробы литовские, спотыкаясь о замерзшие трупы, при жестоких морозах, захватывавших дыхание, в походной шинели, сквозь которую ветер дул, как сквозь сетку решета».

В 1819 году, когда Лажечников, будучи адъютантом генерала А.И. Остерман-Толстого, хлопотал в Петербурге об издании «Походных записок» отдельной книгой, ему довелось при необычных обстоятельствах познакомиться с А. С. Пушкиным. Иван Иванович предотвратил дуэль между поэтом и майором Денисевичем из-за ссоры в театре.

Он вспоминал впоследствии: «Признаюсь, я потратил ораторского пороху довольно и недаром. Денисевич убедился, что он виноват, и согласился просить извинения. Тут, не дав опомниться майору, я ввел его в комнату, где дожидались нас Пушкин и его ассистенты, и сказал ему: «Господин Денисевич считает себя виноватым перед вами, Александр Сергеевич…».

Дуэль не состоялась, а между молодым писателем и уже известным поэтом установились дружеские отношения и переписка.

В 1820 году Лажечников, несогласный с аракчеевскими порядками в армии, вышел в отставку и по протекции Остерман-Толстого получил должность директора Пензенской гимназии и народных училищ.

Служба его «по Министерству народного просвещения» продолжалась с перерывами до 1837 года.

Обратите внимание

Именно в этот период им были задуманы и написаны произведения, которые снискали ему славу «первого исторического романиста России».

С 1831 года начинает частями печататься роман «Последний новик», восторженно встреченный читателями и критикой.

Белинский отозвался о нем в «Литературных мечтаниях»: «Новик есть произведение необыкновенное, ознаменованное печатью высокого таланта».

В романе в романтическом свете показано завоевание Лифляндии в начале XVIII века, преобразования Петра I, стремящегося «прорубить окно в Европу». Сам автор считал, что главное «чувство, господствующее в его романе — есть любовь к отчизне».

Лучшим произведением писателя стал роман «Ледяной дом», опубликованный в 1835 году. Успех романа был огромен, им зачитывалась вся Россия. Пушкин, прочитав «Ледяной дом», написал автору: «…многие страницы вашего романа будут жить доколе не забудется pyccкий язык».

В центре романа борьба благородного кабинет-министра императрицы Волынского с жестоким и коварным «теневым правителем России» Бироном в годы царствования Анны Иоанновны.

Автор представляет главного героя человеком острого ума и сильных страстей, пламенным патриотом отчизны, готовым пожертвовать жизнь ради ее избавления oт засилья иноземных временщиков.

Написанный живым, образным языком, проникнутый глубоким патриотическим чувством, роман захватывает читателей острой, в чем-то авантюрной политической интригой, в которую вплетается канва трагической любви Волынского и Мариорицы.

Важно

В произведении наряду с вымышленными персонажами действуют реальные исторические личности. В их изображении Лажечников не всегда придерживается исторической правды. Он явно идеализирует Волынского, смягчает одиозный образ императрицы Анны Иоанновны, но в гротескном виде представляет Тредьяковского.

Задуманный через несколько лет после поражения восстания декабристов, роман отражает гражданскую позицию автора: борьба с деспотизмом несмотря на все муки и потери не бывает напрасной. В его изображении казнь героев оборачивается обретением ими в глазах потомков ореола «невинных страдальцев за отечество».

Для своего третьего романа «Басурман», вышедшего в 1838 году, Лажечников избрал эпоху Ивана III, когда было «замышлено и заложено будущее могущество Руси».

Жесткой рукой, a, где надо, и хитростью объединяет Великий князь Московский русские земли в единое государство. Образ Ивана III — несомненная удача автора.

Белинский писал о нем: «Душа отдыхает и оживает, когда выходит на сцену этот могучий человек с его гениальной мыслью, его железным характером, непреклонною волею».

Впоследствии Лажечников написал еще два романа, несколько драм и комедий. Они были встречены читателями с интересом, но стали лишь подтверждением того, что творческий подъем их автором уже пройден.

Наиболее интересными из последних произведений являются его мемуары.

Автор вспоминает о дружбе с Белинским, встречах с Пушкиным, совместной службе с Ермоловым, Раевским, Остерман-Толстым, о педагогической деятельности под руководством М. А. Магницкого.

В наши дни лучшие романы Ивана Ивановича Лажечникова переживают новый подъем популярности. Завоевавшие любовь и признательность многих поколений читателей, они и сегодня привлекают живым изображением картин далекого прошлого, острыми увлекательными сюжетами, высокими нравственными идеалами, во имя которых живут и погибают их герои.