Содержание
Педагогика Чуковского — главное воспитать в ребенке талант
АВТОР: АННА ФЕДУЛОВА
ФОТОГРАФИЯ ОЛЬГА АГЕЕВА
Корней Иванович Чуковский — знаменитый поэт, критик, переводчик. Многие поколения наших сограждан воспитаны на его творчестве, его книги навсегда вошли в отечественную культуру. Но если Чуковский-писатель известен всем, Чуковский-критик — многим, то Чуковский — мыслитель и педагог большинству наших современников совершенно незнаком.
А между тем, он понимал детей, как никто другой. Он едва ли не первым в России стал внимательно исследовать внутренний мир ребенка. Ребенок, по мнению Чуковского, многое принимает за чистую монету: мир в его глазах непознаваем, чудесен и одушевлен. Чудеса для него реальны, деревья живые, звери умеют говорить, а под кроватью живут страшные чудовища, которых надо умилостивить.
Он читал — по-русски и по-английски — всю доступную ему новую литературу по педагогике и детской психологии, но каждую научную теорию проверял живым опытом отцовства. Принимать в расчет психологические особенности ребенка, учитывать этапы его возрастного развития — это в начале ХХ века было ново для всей педагогики в целом.
Обратите внимание
Чаще всего Корнея Ивановича расстраивало то, что происходило с современной ему детской литературой. По его мнению, большинство сказочников были не достаточно искренними и часто общались с детьми на непонятном им языке. Он с непримиримой критикой обрушивался на поэтов писателей.
И однажды его спросили: «А что вы сами-то можете предложить взамен?». А он взял и предложил. Предложил идеальное решение не только для детской литературы, но и для воспитания детей.
Дневники и воспоминания семьи Чуковских до сих пор служат родителям отличным ориентиром, помогают понимать детей, раскрывать их таланты и делать по-настоящему счастливыми.
Итак, 7 основных тезисов педагогики Чуковского:
Всегда быть при деле и не лоботрясничать
Пожалуй, для детей Корнея Чуковского не было проступка страшнее, чем бездельничать, играть в карты или как-то иначе тратить время впустую — это вызывало у Чуковского презрение и гнев.
Лидия Корнеевна в своей книге «Памяти детства» пишет: «Увидев, что мы слоняемся без толку, он мигом находил нам занятие: обертывать учебники разноцветной бумагой, ставить по росту книги на полках у него в кабинете, полоть клумбы или, открыв окно, выхлопывать пыль из тяжелых томов.
Чтобы не валандались, не лоботрясничали»! Однако правило праздного времяпровождения не распространялось на игру. Корней Чуковский поощрял любые занятия, которые развивали фантазию, командный дух и заставляли малышей мыслить, рассуждать и творить.
Вся наша жизнь — игра
Играя с детьми в им же самим придуманные игры, Корней Чуковский не боялся быть нелепым и смешным, не пытался казаться взрослым и говорить свысока.
В эти моменты он становился таким же ребенком, вместе с ребятишками садился прямо на пыльную дорогу после условного сигнала «блямс!». Писатель любил сочинять малышам загадки, и учил их самих придумывать стихотворные ребусы для младшего — Бобы.
Несмотря на возраст, он участвовал во всех забавах, и даже камни к берегу носил вместе со всеми.
В своей книге детских воспоминаний дочь Чуковского Лидия рассказывает о том, как малышами они с отцом укрепляли берег Финского залива, на котором стояла их дача в поселке Куоккале. Нужно было наполнять камнями огромные корзины, которые Корней Иванович установил на берегу.
Сам он брал камни крупнее, малыши — поменьше. «Он остановится возле корзины, подождет нас — камни над головой — мы станем кругом. «Бросай!» — скомандует он, и с каким веселым грохотом грянутся камни в корзину! Ради этого грохота мы и трудились — несли.
Игра это была или труд, до сих пор не пойму…?»
Экзамен по английскому
Английский язык стал для самого Чуковского окном в мир. По найденному невесть где самоучителю он, будучи еще одесским мальчишкой, каждый день разучивал все новые и новые слова. Он знал, что этот багаж позволит ему когда-нибудь прочитать в оригинале его любимых писателей и поэтов, и ради этого счастья узнавания был готов тратить на новые слова часы и дни.
Каждое утро его дети начинали с небольшого экзамена. Нужно ответить отцу все, что было задано накануне, без запинки и паузы, причем английское слово считалось выученным, если ребенок мог перевести его в обоих направлениях, написать, составить предложение с ним и узнать его в любом тексте, в любом контексте.
В письме уже взрослому семнадцатилетнему сыну Николаю Чуковский пишет: «Я твердо убежден, что тебе, поэту, и вообще будущему интеллигенту, огромным подспорьем будет английский язык. Русский, не знающий ни одного иностранного языка, все равно что слепой и глухой.
Важно
Семь лет, не жалея трудов, я тяну тебя за уши к этому знанию. А ты упирался. А ты бездарно норовил ускользнуть.
Ни разу не было, чтобы ты сам, своей волей, захотел узнать, наконец, как следует этот язык, которым я стал заниматься в 17 лет, один, без учителей, без учебников, без всякой поддержки» .
Чтением стихов сопровождалась каждая морская прогулка семейства Чуковских. Корней Иванович читал много, наизусть и самых различных произведений, совсем не детских.
Бывало и так, что многие слова в поэтических произведениях были незнакомы и непонятны ребятам, но, несмотря на это, они все равно понимали, о чем идет речь, улавливали общий смысл благодаря ритму стиха.
Много позже Корней Иванович напишет в послесловии к своей книге взрослым о детях «От двух до пяти»: «Изумительный детский слух к музыкальному звучанию стиха, если только он не загублен скудоумными взрослыми, легко схватывает все эти вариации ритмов, которые, я надеюсь, в значительной мере способствуют стиховому развитию детей».
Культура и семейные ценности
Больше всего писатель боялся невежества, боялся, что дети его будут похожи на тех неграмотных оборванцев, на которых он вдоволь насмотрелся в своем мещанском одесском детстве.
Он дорожил статусом интеллигента вовсе не из тщеславных соображений, ему было действительно жаль бездарных людей, не умеющих и не желающих знакомиться с огромной, сияющей мировой культурой.
Поэтому-то он так непримиримо выбивал из собственных детей леность, равнодушие к новым знаниям, пытался раскрыть талант каждого, заразить жаждой творчества, пусть даже вначале это приходилось делать силой.
Равнодушие к сторонним оценкам
При всей своей требовательности совершенно равнодушен Чуковский был к успехам детей в гимназии. После случая, когда директор учебного заведения выпорол воспитанника, он и вовсе переведет Колю и Лиду на домашнее обучение, но и до тех пор успеваемость сына и дочери поэта не особо заботили.
Он не верил, что учителя смогли бы увлечь своими знаниями ребят, а потому и не требовал от них результатов. Зато поощрял Корней Иванович любые увлечения, например Коле, любившему географию, привозил из каждой поездки атласы и карты.
Удивительно, что так же он относился к нелюбимым предметам, помогая детям избавиться от их груза.
«Я была горестно лишена малейших способностей к арифметике, — пишет Лидия, — Убедившись, что математическое мышление мне чуждо, что, сколько я ни трачу сил на задачи и примеры, дело оканчивается слезами, а не ответами, он начал решать задачи за меня и бесстыдно давал их мне переписывать, к превеликому ужасу нашей домашней учительницы.
«Знает таблицу умножения, четыре правила — и хватит с нее! — говорил он. — Восемь лет случаются раз в жизни. Нечего загружать голову тем, чему голова сопротивляется. А такая свежесть восприятия, такая память больше не повторится».
Уметь побеждать страх
Смелость — отнюдь не врожденная черта. Корней Чуковский воспитывал ее в своих детях, собственным примером доказывая, что страх не может одолеть человека. Он без устали плавал, нырял, ходил на лыжах. Даже считающийся современным изобретением сноусерфинг детский поэт освоил в начале прошлого века, катаясь по замерзшему Финскому заливу, чем немало удивлял окрестных жителей.
«Он и нас отучает бояться, меня и Колю. Велит лазить по раскидистым соснам. Выше. Еще. Еще выше! Но тогда он сам стоит под сосной и командует, и можно держаться за его голос» , — вспоминает дочь сказочника.
Но случалась с малышами и реальная опасность, непридуманная и не режиссированная отцом. Однажды на прогулке на них напала огромная соседская собака, выкопавшая лаз под забором. Корней Чуковский запретил детям убегать, взял их за руки и приказал повторять за ним, что бы ни случилось: «Раз, два, три! Делайте то же, что я!»
Лидия Чуковская в своих дневниках пишет так: «…Он отталкивает наши руки и опускается на четвереньки в пыль. И мы рядом с ним. Все семеро на четвереньках: он, да Боба, да Коля, да я, Матти, Ида, Павка. «Гав, гав, гав!» — лает он. Мы не удивляемся. Удивляется насмерть собака. «Гав, гав, гав», — подхватываем мы.
Совет
Собака, словно в нее запустили камнем, поджав хвост, бежит прочь. Наверное, впервые в своей собачьей жизни она увидела четвероногих людей. Мы долго еще продолжаем лаять — долго еще после того, как он поднялся, отряхивая ладонями штаны, а собака на брюхе уползла в сад и забилась под зеленое крыльцо. Ему не сразу удается унять нас.
Оказывается, это такое наслаждение — лаять на собак!».
«О детских писателях часто говорят: он и сам был ребенком! О Чуковском это можно сказать с гораздо большим основанием, чем о любом другом авторе» (из воспоминаний Леонида Пантелеева «Седовласый ребенок»)
Текст подготовлен по книгам Дни моей жизни и Памяти детства. Мой отец — Корней Чуковский
Понравился наш сайт? Присоединяйтесь или подпишитесь (на почту будут приходить уведомления о новых темах) на наш канал в МирТесен!
Родительский секрет Корнея Чуковского
04.02.2016
Как воспитать в ребенке талант.
Автор «Мойдодыра», «Айболита», «Мухи-цокотухи» и еще десятка детских сказок не считал себя талантливым литератором. Он просто писал сказочные истории для своих детей, воспитанием которых активно занимался. Писал для соседской ребятни и всех встреченных в жизни малышей.
И, пожалуй, главным талантом Корнея Чуковского было отцовство: его уроки могут послужить примером для многих поколений родителей, желающих развить в ребенке одаренность и тягу к искусству.
Ни минуты без работы!
Биография Корнея Ивановича Чуковского нетипична для интеллигента, образованного человека и талантливого литературоведа. Даже имя при рождении он носил иное – Николай Корнейчуков. Он был сыном питерского студента и простой работницы.
Юный Коля работал, помогая матери, но все свободное время тратил на учебники и книги. Из гимназии его выгнали из-за происхождения, поэтому иного пути, кроме самообразования, у будущего писателя не оставалось.Тяжелая юность и необходимость выносить лишения ради утоления тяги к знаниям сделала Корнея Чуковского непримиримым борцом с праздностью и бездельем. Этому он учил и своих детей.
И уроки были усвоены – старшие дети Николай и Лидия стали видными литературными деятелями. Сын Борис (Боба) не пошел по стопам отца, но стал инженером-гидротехником. Младшая дочка Мария (Мурочка) была героиней детских стихов и поэм Чуковского, и делала успехи в стихосложении.
К сожалению, Борису и Марии не довелось в полной мере проявить свой талант – первый погиб под Смоленском в 1942 году, отправившись на фронт добровольцем, а вторая умерла от туберкулеза в одиннадцатилетнем возрасте.
Для детей К. Чуковского не было проступка страшнее, чем бездельничать и тратить время впустую.
Обратите внимание
Лидия Корнеевна в своей книге «Памяти детства» пишет: «Увидев, что мы слоняемся без толку, он мигом находил нам занятие: обертывать учебники разноцветной бумагой, ставить по росту книги на полках у него в кабинете, полоть клумбы или, открыв окно, выхлопывать пыль из тяжелых томов. Чтобы не валандались, не лоботрясничали».
Игротерапия.
Что касается игр, Корней Чуковский поощрял любые, развивающие фантазию, командный дух, заставляющие малышей мыслить, рассуждать и творить.
Даже трудную работу, которой нередко были заняты дети, Корней Иванович умел превратить в игру. Причем игры эти не носили соревновательный характер и не разобщали ребят.
В своей книге детских воспоминаний дочь Чуковского Лидия рассказывает о том, как стала игрой их каждодневная обязанность – поход за водой к артезианской скважине: «Отец начинал: «Два пня, два корня, у забора, у плетня, – чтобы не было разбито, чтобы не было пролито…» Мы в ожидании смолкаем. Ожидание кажется долгим, хотя оно длится мгновение. «Блямс!» – выкрикивает он. Мы по команде опускаем ведро на землю и плюхаемся рядом… «Марш!» – выкрикивает наш повелитель. – «Одна нога здесь, другая там!»
Играя с детьми в придуманные им же самим игры, Корней Чуковский не боялся быть нелепым и смешным, не пытался казаться взрослым и говорить свысока. В эти моменты он становился таким же ребенком, вместе с ребятишками садился прямо на пыльную дорогу после условного сигнала «блямс!».
Занимательный английский.
В письме уже взрослому семнадцатилетнему сыну Николаю Чуковский пишет: «Я твердо убежден, что тебе, поэту, и вообще будущему интеллигенту, огромным подспорьем будет английский язык. Русский, не знающий ни одного иностранного языка, все равно что слепой и глухой.
7 лет, не жалея трудов, я тяну тебя за уши к этому знанию. А ты упирался. А ты бездарно норовил ускользнуть.
Ни разу не было, чтобы ты сам, своей волей, захотел узнать, наконец, как следует этот язык, которым я стал заниматься в 17 лет, один, без учителей, без учебников, без всякой поддержки».
Важно
Каждое утро дети начинали с небольшого экзамена. Нужно было ответить отцу все, что он задавал им накануне, без запинки. Причем английское слово считалось выученным, если ребенок мог перевести его, написать, составить предложение с ним и узнать его в любом тексте и в любом контексте.
Лидия рассказывает в своих воспоминаниях: «Из-за плохо выученных слов случалось ему и по столу кулаком стукнуть, и выгнать из комнаты вон или даже – высшая мера наказания! – запереть виноватого в чулан».
За что ругать, а за что – нет «Вон отсюда!» – кричал он, когда выяснилось, что Коля знает слово, но не помнит, как оно пишется. – «Ничтожество! (Это было одно из его любимых ругательств.
) В чулан! И сиди там, копти потолок, чтобы я не видел тебя! Так и умрешь лоботрясом».
Больше всего писатель боялся невежества. Он дорожил статусом интеллигента вовсе не из тщеславных соображений, ему было действительно жаль людей, не умеющих и не желающих знакомиться с огромной, сияющей мировой культурой. Поэтому-то он так стремился раскрыть талант каждого, заразить жаждой творчества, пусть даже вначале это приходилось делать силой.
Наперегонки со страхом.
Смелость – отнюдь не врожденная черта. Корней Чуковский воспитывал ее в своих детях, собственным примером доказывая, что страх не может одолеть человека. Он без устали плавал, нырял, ходил на лыжах.
Даже считающийся современным изобретением сноусерфинг детский поэт освоил в начале прошлого века, катаясь по замерзшему Финскому заливу, чем немало удивлял окрестных жителей: «В самом деле, диковинка: человек стоит на особенных каких-то лыжах, со стальными короткими полозьями под каждой ступней; стоит, ухватившись за скрещенные у него за спиною палки, на которые натянут квадратный холст. Стоит – и летит».
Пожалуй, самым безобидным из упражнений для развития смелости было путешествие на шкаф. Совсем маленькая Лидочка сама просила, чтобы отец посадил ее на самую верхотуру, и оттуда «боялась»: «Игра началась.
Я жажду испытаний и ужасов: пострашней, поужасней, а кончилось чтобы все хорошо. Более всего на свете я боюсь высоты.
Совет
Потому и прошусь не куда-нибудь, а на вершину высоты, под самый потолок, на шкаф…
– А вниз не запросишься?
– Нет.
– Так и будешь теперь всю жизнь жить на шкафу?
– Жить на шкафу.
Он берет меня под мышки, минуту раскачивает, потом сажает на шкаф и сразу большими шагами уходит из комнаты прочь. И закрывает за собой дверь, чтобы страшнее».
Конечно, как только девочка зовет на помощь, отец возвращается. Но за эти секунды или минуты одиночества юная Лида успевает и испугаться падения, и потосковать о прогулках по пляжу, которых теперь уже не будет, и о камушках, скачущих по морской глади, и о плотине на ручье.
Но случалась с малышами и реальная опасность, непридуманная, и не срежиссированная отцом. Однажды на прогулке на них напала огромная соседская собака, выкопавшая лаз под забором. Корней Чуковский запретил детям убегать, взял их за руки и приказал повторять за ним, что бы ни случилось: «Раз, два, три! Делайте то же, что я!»
«Он отталкивает наши руки и опускается на четвереньки в пыль. И мы рядом с ним. Все семеро на четвереньках: он, да Боба, да Коля, да я, Матти, Ида, Павка. «Гав, гав, гав!» – лает он. Мы не удивляемся. Удивляется насмерть собака. «Гав, гав, гав», – подхватываем мы. Собака, словно в нее запустили камнем, поджав хвост, бежит прочь.
Наверное, впервые в своей собачьей жизни она увидела четвероногих людей. Мы долго еще продолжаем лаять – долго еще после того, как он поднялся, отряхивая ладонями штаны, а собака на брюхе уползла в сад и забилась под зеленое крыльцо. Ему не сразу удается унять нас. Оказывается, это такое наслаждение – лаять на собак!»
Стиховое воспитание и любовь к искусству.
Чтением стихов сопровождалась каждая морская прогулка семейства Чуковских. Корней Иванович читал наизусть самые разные произведения, порой и совсем не детские.
Бывало и так, что многие слова в произведениях были непонятны детям, но, несмотря на это, они все равно понимали, о чем идет речь, улавливали общий смысл благодаря ритму стиха.
Много позже Корней Иванович напишет в послесловии к своей книге взрослым о детях «От двух до пяти»: «Изумительный детский слух к музыкальному звучанию стиха, если только он не загублен скудоумными взрослыми, легко схватывает все эти вариации ритмов, которые, я надеюсь, в значительной мере способствуют стиховому развитию детей».
Обратите внимание
Однако о стиховом воспитании своих детей в моменты морских прогулок Чуковский все-таки еще не думал.
«Приемы и способы стихового воспитания, подробно изложенные в его послереволюционных статьях, не были еще разработаны им; он тогда еще только наблюдал эту встречу: стихи и ребенок, стихи и возраст, ступени восприятия.
Он не воспитывал в прямом смысле …, а как бы точнее это сказать, – влюблял. На страницах своих книг он постоянно утверждает, что первое дело учителя литературы – влюбить детей в поэзию», – пишет Лидия Корнеевна.
Корней Иванович с непримиримой критикой обрушивался на бездарных писателей. Однажды его спросили: «… если бы все плохие сказочники исчезли бы тотчас, то что бы вы предложили детям взамен?».
И он предложил. Предложил не только в литературе, но и в воспитании детей.
Много ли было в его окружении отцов, так много времени уделяющих сыновьям и дочерям, так интересующихся их жизнью развитием, ростом? Часто ли учили они малышей бороться со страхом и лаяли на собак, стоя на четвереньках посреди дороги? Дневники и воспоминания семьи Чуковских до сих пор служат родителям отличным ориентиром, помогают понимать детей, раскрывать их талант и делать по-настоящему счастливыми.
В доме Чуковских всегда было много известных писателей и поэтов, художников и музыкантов. Но дети не сразу стали понимать, с кем на самом деле им доводится общаться, насколько значительны эти фигуры.
Пример тому – встреча с Ильей Репиным. Знаменитый художник жил в соседнем поместье «Пенаты», и дети относились к нему, как к соседу или любому взрослому – уважительно, но без должного благоговения перед высоким искусством.
Однажды зимой Корней Чуковский с дочкой Лидой встретили Репина на заснеженной дороге. Живописец снял перчатку и протянул руку сначала поэту, потом его дочери.
«В отца моего словно вселяется бес, – вспоминает Лидия, – Корней Иванович вдруг срывает с моей руки перчатку и бросает ее далеко в сугроб, к кольям чужого забора. «Тебе Репин протягивает руку без перчатки, – кричит он в неистовстве, – а ты смеешь свою подавать не снявши! Ничтожество! Кому ты под нос суешь рукавицу? Ведь он этой самой рукой написал «Не ждали» и «Мусоргского». Балда!»
Поступок литератора вряд ли можно назвать педагогичным, но Корней Иванович хотел, чтобы дочь раз и навсегда запомнила правила поведения.
Важно
И она запомнила: «Как я благодарна ему теперь за эту неправоту, за эту несправедливо нанесенную мне обиду! За этот поучительный гнев, которым он разразился, когда ему почудилось, будто я с недостаточным уважением прикоснулась к руке, протянутой мне искусством!»
При всей своей требовательности совершенно равнодушен Чуковский был к успехам детей в гимназии. Он не верил, что учителя смогли бы увлечь своими знаниями ребят, а потому и не требовал от них результатов.
Зато поощрял Корней Иванович любые увлечения, например Коле, любившему географию, привозил из каждой поездки атласы и карты.
Удивительно, что так же он относился к нелюбимым предметам, помогая детям избавиться от их груза: «Я была горестно лишена малейших способностей к арифметике, – пишет Лидия, – Убедившись, что математическое мышление мне чуждо, что, сколько я ни трачу сил на задачи и примеры, дело оканчивается слезами, а не ответами, он начал решать задачи за меня и бесстыдно давал их мне переписывать, к превеликому ужасу нашей домашней учительницы. «Знает таблицу умножения, четыре правила – и хватит с нее! – говорил он. – Восемь лет случаются раз в жизни. Нечего загружать голову тем, чему голова сопротивляется. А такая свежесть восприятия, такая память больше не повторится».
Перечитывая эти удивительные истории из жизни, полностью убеждаешься в том, что родительские уроки Корнея Чуковского могут послужить примером для многих поколений родителей.
По материалам letidor.ru
Другие материалы:
Какие советы родителям пригодились успешным людям
Все секреты ФСБ
Статья по художественной литературе на тему: Значение произведений К.И.Чуковского в воспитании детей дошкольного возраста
Значение творчества К.И.Чуковского в воспитании детей.
«Детским писателем нельзя сделаться,
им должно родиться…
Детские книги пишутся для воспитания,
а воспитание — великое дело:
им решается участь человека».
Белинский
Может ли такой человек, как К.И. Чуковский, наделенный литературным талантом, через свое творчество воспитывать детей, формировать их личностные качества, формировать представления о добре и зле, любви, милосердии, дружбе ? Конечно – да. К.Д.Ушинский писал: «Только личность может влиять на воспитание развития другой личности».
Среди многочисленных занятий Корнея Ивановича, одним из таких фундаментальных были его занятия детской психологией.
Еще в 1911 году он написал книжку «Матерям о детских журналах», которая потом называлась «Маленькие дети», а потом с какого-то момента она стала называться книга «От двух до пяти» и это название вообще вошло в обиход, оно существует даже в массовом сознании. К.И. Чуковский знал своего читателя, знал что сказать, и как сказать.
Совет
Он знал, какие неисчерпаемые возможности познания таит в себе детский развивающийся мозг. Способность улавливать объяснения, накапливать знания с самых ранних лет у ребенка громадная. И Чуковский умело будил в душе ребенка добрые чувства, свойственные именно его возрасту. Детские игры, детские шалости, детские фантазии, детские интересы, детские разговоры…
Ведь именно в них зарождается будущее богатство духовного мира ребенка. К.И.Чуковский подчеркивал исключительное значение для детей сказки, которая не только развлекает, но и учит.
Определяя цель сказок, он в 1956 году писал «Она заключается в том, чтобы какою угодно ценою воспитать в ребенке человечность — эту дивную способность человека волноваться чужими несчастьями, радоваться радостями другого, переживать чужую судьбу, как свою.
Любовь и привязанность к людям, животным, природе, первое чувство дружбы и товарищества, первая благодарность за добро, ненасытная любознательность — вот что должно наполнять духовный мир ребенка».
Как играют дети? Какие рисунки рисуют? Как говорят дети? Мы видим, каким солнечным, ярким, переполненным самыми невероятными чудесами видится им мир! Таким же рисует мир в своих произведениях Чуковский.
Он вселяет в детей веру в этот прекрасный мир! Чуковский — самый первый поэт, он входит к нам бессознательно. Мы не читаем сами Чуковского, его нам читают взрослые, сами наслаждаясь яркими картинами прочитанного. А у нас остается вечная связь взрослые — Чуковский. Встреча с ним длится всю нашу жизнь.
Чуковский — это сегодняшнее детство наших воспитанников. Это первые слова наших детей, повторяющие за нами, может и не все понимая : «Муха-цокотуха…». Это и наше собственное детство, когда сердце сжималось от страха за бесстрашного Айболита.
Чуковский — это наша многолетняя привязанность, это радость встречи с русской поэзией. Значение художественной литературы в воспитании нравственных качеств велико. Это формирование доброжелательности, отзывчивости, чувство сострадания, любви, внимания и уважения.
Обратите внимание
Какие же качества личности формирует Чуковский у детей через свои произведения? Формирование человека в ребенке происходит исподволь, ведь писатель никогда не навязывает читателю своего мнения, никогда открыто не призывает следовать герою, но зато умело включает ребенка в процесс осмысления происходящего. Взгляды Чуковского практически претворены в жизнь в его сказках. В статье «Работа над сказкой» он указывал, что его задача состоит в том, чтобы, максимально приспособившись к малым ребятам, не только внушить им наши «взрослые идеи о гигиене» («Мойдодыр»), об уважении к вещам («Федорино горе»), но и по возможности поднять их литературный и умственный уровень.» Выполняя поставленную задачу, Чуковский ввел в сказки обширный познавательный материал, дал маленьким детям понятия о далеком и близком, о большом, слабом, сильном. В сказки введены темы о морали, о правилах поведения, о победе добра над злом. Через сказочные образы писатель учит детей гуманному отношению к людям, воспитывает высокие нравственные качества. Сказки Чуковского учат детей сочувствовать в беде, помогать в несчастье и радоваться благополучию других. Сказки Корнея Ивановича Чуковского просты для понимания самых маленьких читателей и, в то же время, имеют глубокий смысл. Они дают понять ребенку, что героические поступки могут совершать не только «супермены», но и обычные люди, способные прийти на помощь ближнему в трудную минуту и какие бы страшные события не происходили, все они кончаются полным торжеством справедливости и веселой, радостной пляской. К.И Чуковский пишет для детей с огромной любовью. В его произведениях для детей соблюден наиважнейший принцип формирования нравственных ценностей: принцип ценностного отношения к Человеку – признание Человека наивысшей ценностью.
7 главных тезисов Дмитрия Быкова об образовании и современных детях
Журналист, писатель и педагог Дмитрий Быков выступил на заседании Совета Федерации с докладом «Российское образование в XXI веке: назревшие перемены и возможные вызовы». Он рассказал об отсталости школы, учителях-десантниках, зашифрованном послании в романе Чернышевского и современных детях, которые могут всё.
Всё про ЕГЭ. Рассылка
Для тех, кто готовится к главному школьному экзамену
Во-первых, они быстро соображают. Думаю, что их можно сравнить с поколением ИФЛИйцев — людей 39-40-х годов. Их на две трети выкосила война, но оставшихся хватило, чтобы спасти страну после Сталина. Во-вторых, у них развита феноменальная эмпатия и нет стадных качеств, которые так заметны в плохом классе.
Они заняты делом, их интересует огромный спектр технических и гуманитарных проблем. В-третьих, эти дети показывают высокие результаты даже в условиях аврала, хотя в принципе это одна из главных черт нашего национального характера.
Об этом точно сказал в своё время бизнесмен и шахматист Жоэль Лотье: «На трудную задачу зовите китайца, на неразрешимую — русского».
Когда я оканчивал школу, в так называемую эпоху застоя, на телевидении была программа «Ровесники», которую делали подростки. Было много детских журналов, «Студенческий меридиан».
Сегодня у нас ничего такого нет. Нам нужен детский телеканал, который делали бы сами дети, как в своё время «Там-там-новости».
Нам нужно детское радио, которое делали бы 12-13-летние корреспонденты, как раньше «Пионерскую зорьку».
Важно
Я не говорю уже о том, что у нас нет ни одного студенческого издания. Наши студенты не могут ни себе, ни друг другу, ни зарубежным коллегам рассказывать о том, чем они занимаются.
В России много студентов, которые решают глобальные научные проблемы, но мы просто не знаем об этом. Много школьников, которые на олимпиадах показывают фантастические результаты, но мы, опять же, почти не знаем об этом.
Но упорно продолжаем говорить, что дети ничего не читают, им ничего не интересно, что они апатичны. Мы рискуем проиграть гениальное поколение.
Нам нужен институт учителей, которые бы были готовы в любой момент по звонку или письму провинциального учителя выехать на место и там разбираться. С чем? Мы все помним о недавней ситуации с детскими суицидальными клубами. Но никто не знает, что такое «Синие киты» на самом деле — интеллектуальная игра или клуб по манипулированию детьми.
Много ситуаций, когда класс травит одного нестандартного, слишком умного или слишком необычного ребёнка. Когда в класс приходит авторитарный лидер и весь класс становится жертвой блатной субкультуры. Нам нужен учитель нового типа.
Учитель-десантник, если угодно, который в решающий момент может выехать в проблемную школу и быстро навести там порядок (разумеется, анонимно — никто из детей не должен знать, что это инспектор из Москвы).
Педагогика — гораздо интереснее шпионажа. У нас есть шпионские детективы, а педагогических нет. И вот если бы мы, как в фильме «Доживём до понедельника», научились блокировать негативизм класса, который замечает опытный учитель, то избежали бы половины проблем.
Невозможно сегодня вести урок по прежней схеме — лекция-опрос, и всё это за 45 минут. Начнём с того, что сегодня учитель не очень-то и нужен, потому что любую информацию можно скачать в один клик.
Совет
Мы не нужны для того, чтобы пересказывать параграф учебника и заставлять учащихся пересказывать его на следующий день. Скажу больше. Если раньше, чтобы провести лекцию, мне требовалось 20-25 минут, сегодня я успеваю рассказать всё минут за десять.
И что делать остальные 35 минут урока — непонятно.
Мне кажется, нужно радикально переформатировать саму структуру урока. Это должна быть вузовская система — отдельно лекции, отдельно семинары с детскими докладами. Они с наслаждением делают доклады. И чем более глобальная дана им тема и чем меньше дано им на это времени, тем с большим энтузиазмом они за неё берутся.
Им интересно отвечать на глобальную, трудную, неразрешимую проблему. Приведу простейший пример. Не так давно один ребёнок у меня в школе делал доклад о цифровой символике в романе «Что делать?». Он пришёл к выводу, что в романе содержится шифрованное послание.
Потому что огромное количество цифр, которые там есть — вес героев, возраст героев, количество душ и помещиков — сюжетно никак не мотивированы. По его мнению, эти цифры передают тайное послание. Названа в романе и книга, по которой следует этот шифр читать. Это книга Ньютона об откровениях Иоанна Богослова 1733 года издания (единственная книга, упомянутая в романе).
Достать её трудно, поэтому расшифровать её могли немногие. В романе эту книгу читает Рахметов. Я сказал: «Ну вы же понимаете, что достать английское издание 1733 года мы сегодня не сможем и проверить вашу гипотезу тоже». На следующий день эта книга лежала у меня на столе. Они списались с британским музеем, и он им прислал скан. Они делают всё быстрее, чем мы, и невозможного для них нет.
Кстати говоря, они прочли и шифрованное послание. Если им верить, то деньги Чернышевского и Народной воли находятся сейчас в Саратове, куда мы, может быть, скоро и поедем.
Дети способны делать великие вещи, если им это доверить. Не буду напоминать о том, что самый лучший фотоаппарат в мире ФЭД делался двенадцатилетними детьми.
Со времён экспериментального школьного завода «Чайка» у нас ничего такого не было.
Обратите внимание
Если современному ребёнку поставить государственную задачу — экстренное очищение Чёрного моря от сероводорода или решение бюджетных проблем, — я абсолютно уверен, он справится со всем.
Когда мы делали школьный журнал, один ребёнок абсолютно от балды предложил взять интервью у Пола Маккартни. Все интервью у Пола Маккартни расписаны на два года вперёд. Самое поразительное, что письмо от Пола они получили.
Правда, там содержалось извинение, что ответить на их вопросы он сможет только в в 2020 году, но и сам факт получения этого письма был серьёзной журналистской сенсацией.
Я думаю, что если им ставить реальные задачи, они будут их решать.
Нам нужно сформировать поколение блестящих профессионалов, всё остальное для страны они сделают сами. Потому что у кого есть профессия, у того есть совесть — есть, перед кем отвечать. У него есть критерии оценки — объективные критерии своего таланта и своих возможностей. Нужно формировать прежде всего профессионалов.
Отношение К.И. Чуковского к детскому чтению, его наблюдения над психологией детей, восприятием ими художественного слова, обобщенные в книге «От двух до пяти»
Корней Иванович Чуковский (Корнейчуков Николай Васильевич 1882-1969)родился в Петербурге. Когда ему было три года, родители развелись, и мальчик остался с матерью. Жили они на юге в Одессе в бедности. Учился Николай в одесской гимназии, но в пятом классе был исключен, потому что был «низкого» происхождения.
С юношеских лет мальчик много читал, самостоятельно изучил английский и французский языки. Позже окончил гимназию в Николаеве.
В 1901 году начал сотрудничать в газете «Одесские новости»,в качестве корреспондента был направлен в Лондон. Целый год жил в Англии, изучал английскую литературу, писал о ней в русской печати. После возвращения поселился в Петербурге, занялся литературной критикой, сотрудничал в журнале «Весы».
В 1905 году Чуковский организовал еженедельный сатирический журнал «Сигнал». Где помещались карикатуры и стихи антиправительственного содержания.
Первое стихотворение для детей «Ветер» появилось в 1907 году. В 1918 году по инициативе М.Горького издал сборник «Елка», составленный из произведений М.Горького, С.Черного, Н.Венгрова и других писателей.
В 1916 году Чуковский написал свою первую сказку для детей «Крокодил»,в 1922-1926 годах – стихотворные сказки«Мойдодыр», «Тараканище», «Муха-Цокотуха», «Бармалей», «Телефон», «Путаница», «Чудо-дерево», «Федорино горе» и много других. Для детей создавал песенки, загадки. Он также автор повестей «Солнечная»и «Гимназия»
К.И.Чуковский опирался на глубокое знание психологии ребенка. Многолетнее изучение дошкольников легло в основу его научного труда «От двух до пяти».
Это – результат наблюдений словотворчеством, формированием у детей представления об окружающем мире.
Назвал, он ее именно так, потому что считал: «Все дети в возрасте от двух до пяти верят, что жизнь создана только для радости, для беспредельного счастья». В книге собраны смешные детские словечки, вопросы, истории.
Важно
Эту уникальную книгу Корней Иванович Чуковский писал шестьдесят с лишни лет – на протяжении почти всей своей долгой литературной жизни. Начата она была в начале 90-х гг., когда у поэта появились дети, а последние дополнения Чуковский внес в книгу перед самой своей кончиной.
Чуковский начал записывать наблюдения за детьми, образы детской речи. Записи эти ему захотелось опубликовать, и он напечатал статью «О детском языке» в газете «Речь».
Серия очерков в «Красной газете» превратилась в книжечку «Маленькие дети» (1928), а еще через несколько лет – в книгу «От двух до пяти» (1933).
Почему у книги такое название – «От двух до пяти»?
Потому что построена книга на материале жизни и творчества детей этого возраста.
И возраст особенный, в котором любой ребенок совершает подвиг труда и творчества: осваивает (всего за три года!) основные богатства родного языка.
Стихотворения детей в возрасте от двух до пяти лет всегда возникают во время прыжков и подскакиваний. Если ты пускаешь мыльные пузыри, тебе естественно прыгать с соломинкой возле каждого пузыря и кричать:
Как высоко! Ай, ай, ай!
А если играешь в пятнашки, нельзя не выкрикнуть:
Как могу, так и бью!
Как могу, так и бью!
И не раз и не два. А раз десять – пятнадцать подряд. Здесь вторая особенность этих детских стихов: их выкрикивают множество раз.
У народа дети заимствуют и страсть к «перевертышам», к «лепым нелепицам» (термины Чуковского). На принципе перевертыша построена «Путаница» — одна из любимейших детских сказок.
Чуковскому пришлось привести множество примеров, чтобы убедить, что эта сказка не вредна для детей. Ребенок смеется над перевертышом только потому, что понимает истинное положение дел. Его смех – это смех радости, смех, подтверждающий, что усвоение мира проходит для него успешно.
Совет
Перевертыш – это игра, и игра веселая, — стало быть, он вдвойне полезен подрастающему человеку.
Воспитать в ребенке юмор – драгоценное качество, которое, когда ребенок подрастет, увеличит его сопротивление всякой неблагоприятной среде и поставит его высоко над мелочами и дрязгами.
От издания к изданию Чуковский улучшал свою книгу, наполняя ее новыми находками и открытиями. Начав с отдельных наблюдений над детской речью, он пришел к открытию системы приобщения ребенок к родному слову, к поэзии.
Постепенно он выяснил, что пик высшей поэтической одаренности ребенка приходится примерно на три года – вот самое благоприятное время для стихотворного воспитания! Но начало этого воспитания закладывается раньше: «…сама того не замечая, — писал Чуковский, — каждая мать своим обращениям к ребенку невольно придает, если не чисто стиховую, то речитативную форму, которая хотя и не влияет на форму первого младенческого лепета. Но все же приучает ребенка к восприятию ритмов».
Огромный материал, собранный и обобщенный Чуковским в книге «От двух до пяти», позволил ему дополнить свою книгу главой «Разговор с начинающими» (начинающие детские поэты) которая, потом превратилась в «Заповеди для детских поэтов» (их 13):
· Стихи для малышей должны быть графичны: в каждой строфе, а то и в каждом двухстишии должен быть материал для художника.
· Нужна наибыстрейшая смена образов.
· Словесная живопись должна быть лиричной.
· Нужна подвижность и переменчивость ритма.
· Нужна повышенная музыкальность поэтической речи.
· Рифмы в стихах должны быть как можно ближе друг к другу.
· Рифмы детских стихов должны быть главными носителями смысла всей фразы.
· Каждая строка должна жить своей собственной жизнью.
· Не загромождать детских стихов прилагательными.Преобладающим ритмом этих стихов должен быть хорей.
· Детские стихи должны быть игровыми.
· Поэзия для малышей должна быть и для взрослых поэзией.
· заповедь, прямо призывающая детских поэтов «мала-помалу» нарушать многие из вышеуказанных заповедей. Дабы путем постепенного усложнения формы
подвести малыша вплотную к восприятию великих поэтов». Незадолго до смерти поэта в статье «Признания старого сказочника», Чуковских сформулировал 14 заповедь – «может быть, самую главную: писатель для малых детей непременно должен быть счастлив. Счастлив, как и те, для кого он творит».
Эта заповедь действительно самая главная: дети по природе своей счастливцы и оптимисты. И не может хорошо писать для них человек несчастливый, хмурый и злой.
Не отрывайте хвосты головастикам. Корней Чуковский о религиозном воспитании детей | Справочно-информационный портал Алчевского благочиния
Февраль 8th 2010 —
Ирина Лукьянова
Сорок лет назад, 28 октября 1969 года, умер Корней Иванович Чуковский — знаменитый поэт, критик, переводчик. Многие поколения воспитаны на его творчестве, его книги навсегда вошли в отечественную культуру.
Но если Чуковский-писатель известен всем, Чуковский-критик — многим, то Чуковский — мыслитель и педагог большинству наших современников совершенно незнаком.
Мы частично восполняем этот пробел, публикуя статью Ирины Лукьяновой, автора книги «Корней Чуковский», вышедшей в серии ЖЗЛ.
Обратите внимание
Как правильно учить ребёнка основам веры? Как не навредить? Как показать ребёнку всю глубину христианства, всю его красоту, как не отпугнуть? Эти вопросы мучают, наверное, всякого родителя, который пытается приобщить детей к вере. Теми же вопросами задавался молодой Корней Чуковский, когда подрастали его дети.
Можно ли считать Чуковского авторитетом в области религиозного воспитания? О собственных его отношениях с Богом трудно рассказать в двух словах.
Весьма вероятно, что необходимость воспитывать детей в Православии была для молодого Чуковского в основном продиктована культурными соображениями и внешними условиями: семья (как минимум формально) считалась православной, с детьми ходили в церковь, водили их причащаться. Младшие Чуковские в конечном итоге от Церкви отошли, и родители их не удерживали.
Историческая обстановка не способствовала сохранению хотя бы внешнего православного уклада во времена исторических катаклизмов: взросление детей Корнея Ивановича пришлось на эпоху войн и революций, когда весь строй жизни был уничтожен до основания. И все-таки к Чуковскому стоит прислушаться: он понимал ребёнка как никто другой.
Он едва ли не первым в России стал внимательно исследовать внутренний мир ребёнка. Он читал — по-русски и по-английски — всю доступную ему новую литературу по педагогике и детской психологии, но каждую научную теорию поверял живым опытом отцовства.
Принимать в расчёт психологические особенности ребёнка, учитывать этапы его возрастного развития — это в начале ХХ века было ново не только для православной педагогики, но и для педагогики в целом.
«Одна нога на луне…» О религиозном воспитании детей Чуковский писал дважды, и оба раза в 1911 году, когда его дети были ещё совсем маленькими: Борису было два года, Лиде четыре, Коле семь лет.
У Лидочки вопросы только начинались — а вот у Коли их было множество: «Когда Бог спит? Есть ли у Него жена? И как это Он вездесущий?» Тут-то молодой отец и попался в ловушку, о которой подробно рассказал в статье «Малые дети и великий Бог». Статья эта вышла в газете «Речь» в том же 1911 году и впоследствии не входила ни в одно собрание сочинений Корнея Ивановича.
Рассказывается в ней о детях Лялечке и Куке, в которых отлично угадываются Лидочка и Коля. Лялечка сожалеет, что Христос «пошел и распялся» — был бы дедушка, «старенький, добренький, я бы его любила».
Важно
Кука воспринимает Бога как удивительного фокусника и говорит о Нем «с каким-то спортсменским азартом: «У Него миллионы тысяч глаз!! Он бежит и лежит в одно время! Одна нога на луне, другая на крыше! Он режет Себя на кусочки и — пролезет в любую дырочку!» Говорить о Боге с дошкольниками в самом деле очень трудно — это, наверное, знает каждый родитель (ну, кроме книжных родителей благочестивых малюток, которые всё знают с самого начала). Скажешь, что Бог добрый — потребуют у Него в молитве новый велосипед и обидятся, что тот не упал с неба сию минуту. Расскажешь о том, что Он вездесущий — откажутся входить в спальню, пока Он оттуда не выйдет. Помнится, я однажды сыну, тогда трёхлетнему, сказала, что в церковь мы идём молиться Богу, — так он по возвращении рассказывал, что видел там Бога: золотого, бородатого, и все ему кланялись. А потом спросил, зачем Богу сумочка. «Какая сумочка?» — «Из которой дым идёт». Так же конкретно мыслит и мальчик Тёма, герой прелестного маленького рассказа Марии Кондратовой «Хорошо, когда их три»: он путём простых умозаключений понял, что у Бога была бабушка, а вспомнив икону «Троица», решил, что бабушек, как у него самого, было три. Об этой особенности детской психики Чуковский и пишет: «Вообще это сплошное отчаяние говорить с ребятами о Боге. Они всё понимают буквально, их мышление — предметное, вещное, отвлечённых понятий у них нет, и, преждевременно сообщая им о различных качествах Божьих, мы тем самым невольно побуждаем их богохульствовать, подстрекаем, так сказать, к кощунству». Он рассказывает, как Кука, впечатлённый всеведением Бога, «не раз чертил на клеёнке стола многоглазое, многоухое чудище и шептал мне на ухо, что это “Бох”». Вспоминает пятилетнего мальчика, который «вылепил из глины трёхголового идола, уверенный, что это и есть святая, единосущная Троица!» Чуковский убеждает родителей, что нельзя ругать ребёнка за то, что кажется нам кощунством: ведь малыш сводит все к тому, что ему позволяет понять его небольшой и очень конкретный опыт; к тому, что он может вообразить в знакомых образах и красках. «Ему надо понять, а понять он может только уподоблением всего чуждого обыкновенным земным фактам. Отсюда — откровенное материалистическое направление детской теологии». Иногда взрослому кажется кощунством простая попытка ребёнка разобраться в происходящем. Четырёхлетний сын моей подруги, которому мама рассказала о Крестном ходе в Великую пятницу, запротестовал: «Это не настоящая Плащаница, это чучело!» Звучит жутко — а ведь ребёнок просто не нашёл в своём лексиконе слова «копия»… Но проблема на самом деле глубже: как объяснить не понимающему символов четырёхлетке символическое значение выноса Святой Плащаницы? А православный педагог Софья Куломзина вспоминала, как однажды дети, которым учительница рассказала о том, что в Причастии принимается Тело и Кровь Христовы, перепугались и отказались причащаться. Чуковский в своей статье предупреждает: пытаться объяснять малышам догматы веры — это только зря вводить их в грех. «Даже благость Божию — и ту дети воспринимают как дети. Они молятся Богу о ниспослании им шоколада Кайэ, о комнатном Блерио (французский конструктор самолётов и пилот начала ХХ века. — И. Л.) или о рыболовных крючках, — и горе тому Богу, который глух к их мольбам! Они его отвергнут, забракуют, как и всякие другие дикари. “Обычною причиною религиозного сомнения в детстве, — говорит У. Друммонд, — является неполучение непосредственного удовлетворения в ответ на молитву”». Обида на Бога, ожидание страшного наказания, попытки искушать Господа (а вот если попросить Его бросить с неба сто рублей — бросит?) — все это слишком трудные материи для детского сознания, а спровоцировать младенческое богоборчество неосторожным словом очень легко.
Бутербродная жертва
Ребёнок многое принимает за чистую монету: мир в его глазах непознаваем, чудесен и одушевлён. Чудеса для него реальны, деревья живые, звери умеют говорить, а под кроватью живут страшные чудовища, которых надо умилостивить. «Я в детстве думал, что в шкафу живёт Страшилик и по ночам выходит, — поделился со мной 11-летний сосед Саша.
— Я ему приносил бутерброды, чтобы он меня не съел, и ставил перед шкафом. А к утру они пропадали. Я только потом узнал, что их наша собака ела».
А Чуковский в своей статье рассказывает о страшном божестве по имени Убзика, в которого он сам верил в детстве: это Убзика утащил сандалию, это он унёс внезапно пропавших кошкиных котят, это ему доставались выпавшие молочные зубы… Для ребёнка первобытное мышление — не кощунственно, а естественно.
Ребёнок будет строить свои мифы и сказки из любого подручного материала, и если давать ему только христианство, то сделает игру и сказку из него. Ребёнок восприимчив к чуду, и это чистое, доверчивое состояние детской души протоиерей Василий Зеньковский называл «религиозной одарённостью».
И сказочный период детства замечательно подходит для того, чтобы не упустить этой одарённости — чтобы позволить ребёнку взять все самое лучшее из этого таинственного, яркого, насыщенного чудесами времени, воспользоваться им, чтобы заронить в детскую душу не догмат, а теплоту, восхищение и любовь.
В своей статье (тоже 1911 года) «Матерям о детских журналах» Чуковский размышляет о том, какое чтение годится для религиозного воспитания детей. Он вполне солидарен с современными ему авторами, которые утверждали, что ребёнку трудно понять ветхозаветного Бога с морами и язвами, что преподаваемый в школе Закон Божий совершенно оторван от детского опыта.
«Мы, например, твердим ему на уроке Закона Божьего: “Отдай всю одежду, до последней рубашки!” — но интересно бы посмотреть на ту маменьку, которая поощряла бы сына к ежедневному раздаванию своих новых штанишек и курточек». Все это верно, и все эти претензии к религиозному воспитанию совершенно справедливы, говорит Чуковский, если бы не одно обстоятельство: васильки.
И цитирует прелестную, нежную сказку из журнала «Тропинка» — о том, как Бог послал на землю святого Василия и дал ему райских семян, и тот засеял ими проклятую гору Голгофу, где росли только колючки, репейник, белена и дурман… Нет, в «Тропинке» Чуковскому тоже не нравятся стихи о том, «что Христовы страдания были нужны для неведомых божественных целей» или что святая Дева, «любимая в Слове», «воплотила зарю Божьего света» и «всемогущею стопою сокрушила главу коварному змею». Куда более подходящими для малышей ему кажутся другие стихи и сказки в журнале: в одной «Господь разбивает на кусочки старую луну и делает из осколков звёздочки», в других «разговаривает с совою и даёт ей поручения», «заключает условие со Снегом» и «приказывает Старичку-Часовичку нести бремя веков». Все это — родное, милое ребёнку, все это приближает к нему Бога. Это — «религия с мясом и костями, “тёплая”, “кровеносная” религия, а не та абстракция, которая занесена в “одобренный и рекомендованный” учебничек». Корней Иванович убеждён: самая питательная среда для детского религиозного чувства — это русский быт. «Не школьная религия, не догматическая, не “бессеменное зачатие” и не “искупление рода человеческого”, а религия бытовая, народная, национальная — такая близкая к нам, такая несомненная, переплетающаяся с нашей природой, с нашими деревьями, снегами, свиньями, курами, — почти растущая в наших лесах, почти текущая в наших реках, — вот где необходимая религиозная пища для наших детей». Чуковский сочувственно цитирует известного педагога Петра Каптерева: «Православная Русская Церковь, церковно-православное христианство есть не только известное религиозное воззрение, но и известный уже уклад жизни, своеобразный быт, сумма народных особенностей. Праздники Рождества и Крещения с колядами, ёлками, гаданьями, зимними катаньями и удовольствиями, праздник Пасхи с весенним солнцем, куличами и пасхами, красными яйцами, христосованием и разговением после долгого поста, Крещенское водосвятие с купаньем в проруби желающих, Великий пост, службы Страстной недели с звонами и свечками, говенье, Троица с берёзками, молебны, панихиды, просвирки, лампадки, колокольный звон — все это сделалось элементом быта у русского народа, все это выражает известный уклад жизни, а не только религию». Непосредственное ощущение близости Бога воспитывает любовь лучше, чем книжное поучение. В самом деле, достаточно почитать Шмелёва, чтобы понять, как ребёнок пропитывается христианством, вбирает его из повседневности.
Эпоха варварства
В начале двадцатого века психологи впервые высказали идею о том, что развитие человеческой психики повторяет развитие цивилизации — сейчас это формулируют как «онтогенез повторяет филогенез». Значит, ребёнок должен пройти в сокращённом виде все стадии развития человечества — от первобытной до цивилизованной.
Совет
Концепцию эту со временем сменили другие, более точно описывающие развитие детской психики. Но главная мысль Чуковского актуальности не утратила: религиозное воспитание должно учитывать возраст ребёнка и особенности этого возраста, иначе это похоже на отрывание хвостов головастикам, чтобы они были больше похожи на взрослых лягушек.
Не надо бояться сказки в детском восприятии христианства. Так и предчувствую опасения взрослых: а не кощунство ли — сочинять про Бога и какую-то сову? Не кощунство ли — сеять васильки на Голгофе? Уж очень многого нынешние православные боятся как неканонического, еретического.
Не надо бояться стихийного детского язычества, всех этих страшиликов в шкафах и убзик, похищающих сандалии. Это только стадия в развитии детской души, убеждает Чуковский: «У трёхлетнего ребёнка и Бог трёхлетний. Что же! Ребёнок растёт, а с ним растёт и Бог».
«Подождите немного, — говорит он дальше, — и дети из дикарей станут варварами, и их, особенно мальчиков, увлечёт в Библии другое: сражения, события, преступления, драматические, героические действия, казни, интриги, герои.
Но эпоха варварства минет, наступит стадия “культуры” — и тогда станет доступен детям Новый Завет, и обаяние любви к ближнему, — а потом и философия христианства». И в самом деле: пяти-шестилетние уже с удовольствием слушают о приключениях и сражениях.
Девочки — о Моисее в тростниковой корзиночке, мальчики — о Давиде и Голиафе, о Самсоне, перебившем филистимлян ослиной челюстью. А дальше год за годом один за другим будут возникать трудные вопросы: о жизни после смерти, о свободе воли, о смысле жизни и смысле страдания… И чтобы справиться с ответами на них, и ребёнку, и взрослому нужно не только знание догмата, но и золотой запас любви, тепла и доверия к Богу. И дошкольное детство — самый подходящий возраст для того, чтобы подарить ребёнку этот запас — чудо и счастье христианства.
Комментарий протоиерея Алексия Уминского, настоятеля храма Святой Троицы в Хохлах, Москва
«Господи, спаси Бармалея!»
Когда редакция журнала «Фома» предложила мне прокомментировать статью о Чуковском и о его взглядах на религиозное воспитание детей, я сразу же вспомнил одну давнюю историю. Родителям трёхлетнего мальчика, очень верующим людям, однажды нужно было вечером уйти куда-то по делам, и они попросили крестную мальчика посидеть с ним и уложить спать.
Когда пришло время укладываться, крестная сказала: «Петя, давай помолимся на ночь». — «Давай», — согласился Петя. — «Давай помолимся за маму, за папу». — «Давай». — «Давай помолимся за бабушку и дедушку». — «Давай». — «Давай помолимся за всех твоих друзей, за всех, кого любим». Помолились.
И тут мальчик сказал: «А давай помолимся за тех, кого мы не любим?» Крестная очень удивилась: «Ну, давай». И тогда Петя произнёс: «Господи, спаси Бармалея!». Вот такая «чуковская» история(1), которая все ставит на свои места.
Обратите внимание
Конечно, замечательно, что Корней Иванович интересовался этой темой, замечательно, что признавал важность религиозного воспитания детей, но, по всей видимости, он не имел живого опыта общения с Богом и потому, рассказывая детям о Боге, говорил о неком отвлечённом понятии, о таких свойствах Бога, как всемогущество, вездесущность и так далее.
Неудивительно, что его же собственные дети его не поняли. Отсюда же и его слова: «Это сплошное отчаяние — говорить с ребятами о Боге». На самом же деле говорить с детьми о Боге очень просто — потому что детям надо в первую очередь рассказывать о Боге как о любящем Отце, как о Создателе мира, о Его всепокрывающей любви, о нравственном законе.
Дети очень легко воспринимают молитву. Дети, особенно в Православии, окружены прекрасным изобразительным рядом: иконы, богослужебное пение, убранство храма. И не надо бояться, что поначалу маленький ребёнок принимает батюшку за Бога. Это нормально, все дети начинают с этого.
Помню, в нашем приходе однажды родители спросили дочку, что ей больше всего понравилось в храме. «Батюшка понравился!», — ответила она. — «А какой именно батюшка? — уточнили родители. У нас ведь их несколько». — «Батюшка Христос понравился!» — сказала девочка. Но очень скоро дети перестают путать Бога и священника.
Впрочем, если вернуться к совету Чуковского прививать детям бытовую сторону Православия — просфорочки, ёлочки и так далее, то я считаю это тупиковым путём. Той бытовой религиозности, о которой когда-то писал Иван Шмелёв, больше нет и вряд ли уже когда будет. А если создавать её искусственно, то получится театр. Бога за этим не будет.
********************************************
(1)В финале «Доктора Айболита» Бармалей раскаялся в своих злодеяниях и был прощен.






