Содержание
Как Монголия заставила трепетать всю Европу
Историю Европы и Азии мы проходим в школе так, что они в нашем сознании едва пересекаются, и то — где-то в точке путешествия Марко Поло в Китай или Афанасия Никитина — в Индию. Но Европа и Азия — это один материк, их не отделяли друг от друга гигантские океаны или моря непроходимых джунглей.
Так что неудивительно, что после завоевания Средней Азии и Руси Монгольская Империя продолжила движение на запад, и монгольские всадники стали бичом для европейских городов.
В 1221 году Чингиз-хан озвучил своему ближайшему соратнику, полководцу Субэдэю планы на ближайшие годы.
Под властью Золотой Орды должны были оказаться новые земли на Западе. Но всё же они пока что ограничивались Киевом. А в 1224 году и от Киева пришлось на время отказаться: войска монголов серьёзно проредили воины двух тюркоязычных народов — волжских булгар и башкир. Но сам Чингиз-хан считал заминку временной.
Если не он сам, то сыновья его и внуки его обязаны взять новые земли.
Чингиз-хан. Кадр из фильма «Монгол».
После смерти великого завоевателя Империю получил один из его сыновей, Угэдэй. Мечты отца он принимал очень близко к сердцу. Может быть, и славы ему хотелось такой же громкой. Соблазнительно было бы войти в историю как владетель земель от восточного океана до западного… И в планы монголов вновь входит продвижение в Европу, от Волги и дальше.
В 1237 году в Венгрии объявляются кочевники-половцы. Не войска — тысячи семей во главе с ханом Котяном, сорок тысяч человек старых и малых, мужчин и женщин на повозках. У венгров уже был опыт общения с половцами — на поле боя. Хан Котян выступал союзником воевавшего с венграми галицкого князя Даниила Романовича.
Обратите внимание
У половцев сражались не только мужчины, но и женщины. Половчанка-воительница от худажника Булата Гильванова.
Однако на этот раз половец пришёл не просто с миром — с мольбами о защите.
Его войско было почти наголову разбито монголами, и хан Котян решил не стоять насмерть, а спасти свой народ — тех, кто не готов был принять власть Угэдэя. Он просил покровительства короля Белы и венгерского подданства. Такое количество беженцев с востока для Европы было ещё внове, но Бела милостиво принял половцев.
С одним условием: все они должны были креститься в католичество, оставив православие и поклонение тюркскому богу Тенгри. Половцы согласились.
Монголы тем временем договорились с башкирами о союзе и продолжили продвижение за Волгу.
Получилось переманить на свою сторону часть мордвы; но один из князей отказался разделять с монголами славу завоевателей и отошёл с верными людьми в дальние крепости, собираясь отбиваться до конца.
Булгарам отступать было некуда, и объединённые войска внука Чингиз-хана Батыя и Субэдэя разгромили страну. За сопротивление были сожжены города Булгар, Биляр, Кернек, Жукотин, Сувар.
Волжские булгары числятся среди предков казанских татар. Это был тюркоязычный мусульманский народ. Булгарка от Булата Гильванова.
На запад вновь потянулись беженцы, теперь из булгарских городов.
Их принял великий князь Владимирский Юрий Всеволодович и распределил на поселение в несколько волжских городов. Впрочем, от войны далеко булгарам уйти не удалось. Войска Батыя двинулись на русские города.
Важно
В то же время монголы направили королю Беле послание с советом покориться, а непокорных половцев со своей земли изгнать. Бела не счёл нужным ответить.
Летом 1238 года монгольские войска ворвались на Крымский полуостров, где ещё оставались половцы.
Хотя до того часть половцев на Волге покорилась Батыю, крымские половцы предпочли голодать, теснимые к морю, и есть трупы павших братьев, чем сдаться — Крым был тогда совсем не так изобилен фруктами, как в наше время.
Осенью войска объявились в черкесских землях; в сражении пал правитель черкесов Тукара. Огнём и мечом продвигались они и на северо-запад, по русским землям. Теперь уже русские князья искали убежища у своих западных соседей: князь Черниговский бежал сначала в Венгрию, потом — в Польшу.
Венгерский король Бела вызвал гнев монголов, приняв у себя половецких беженцев.
Монголы, захватившие уже немало городов, отправили обычное своё послание в Киев: мол, не пришло ли время покориться? Послы обнаружили в Киеве того самого князя Черниговского, успевшего вернуться из Польши через Галицкое княжество. Князь им рад не оказался и ответил отказом.
Осенью 1240 года князь Галицкий лично отправила к бывшим врагам в Венгрию просить помощи. Остановить монгольскую лавину сам он не надеялся. Бела ответил соседу отказом. Князь попытался вернуться домой, но обнаружил, что без войска ему уже к столице не пройти.
Дружины, которая его сопровождала, явно было недостаточно. Ему пришлось вернуться в Венгрию, чтобы перейти в союзную Польшу, где его уже ждали жена и брат.
Обоим князьям пришлось сидеть в Польше до тех пор, пока монголы сами не ушли с их земель: союзник отказался делиться войсками.
Князь Галицкий Даниил лично отправился за помощью в Венгрию, но получил отказ.
Тем временем Батый осадил Киев. Ему хватило двух-трёх месяцев, чтобы взять город. Князь Черниговский снова бежал в Польшу. Галич был взят следом за Киевом. Теперь на очереди, это было ясно всем участникам и очевидцам событий, была Венгрия. Восточная Европа была объята паникой.
На фоне паники несколько венгерских дворян убили хана Котяна, решив, что он собирается перейти на сторону монголов и открыть ворота Пешта. С ним были зарезаны и сыновья.
Возмущённые предательством венгров половцы отказались от католичества и ушли в Болгарию, в подданство к малолетнему царю Коломану (а точнее, его регентши-матери, венгерской принцессы Анны-Марии).
Остались только дочь Котяна Елизавета, помолвленная с сыном Белы, и её люди.
Русские города сопротивлялись, и монголы разрушали их беспощадно.
В первых же числах 1241 года монголы захватили первые польские города. Воеводы Владислав Клеменс и Пакослав пытаются закрыть Орде путь на Краков, но войска оказываются разбиты. Ополченцев под Турском разгромили ещё быстрее. В марте монголы заняли Краков, и князю Болеславу V пришлось бежать с матерью в Венгрию.
Поляки уже не надеялись остановить монголов только своими силами. Под Легницей Орду ждали объединённые польско-немецкие войска. С ними должно было быть и чешское воинство, но король Вацлав опоздал буквально на один день. В этот день армия поляков и немцев оказалась разбита.
Совет
Вацлаву осталось повернуть прочь, стараясь укрепиться где-нибудь, где он сможет попытаться остановить дальнейшее продвижение монголов. Возглавлявший польско-немецкие войска князь Генрих Благочестивый был убит на поле боя. Немцы и венгры поклялись на кресте сделать всё, чтобы монголы были остановлены.
Венгры призвали союзных им хорватов.
В битве при Легнице участвовали даже рыцари Тевтонского ордена.
Немцам повезло.
Монголы, вставшие на границах Германской Империи, получили срочный приказ Батыя повернуть на Венгрию в помощь другим монгольским частям.
Путь ордынцев пролегал через Моравию; перед этой лавиной она оказалась беззащитна. Чешские и словацкие города по пути монголов были разгромлены и разорены. Летом 1241 года монголы встали под Пештом.
В апреле 1242 ордынцы уже делили свои новые земли на административные округа, назначали чиновников и рассчитывали будущие налоги. Хорватский Загреб был сожжён, венгерский Пешт — разорён.
Король Бела искал защиты у герцога Австрии Фридриха, а Фридрих в панике призывал правителей Европы объединиться против Орды. Немцы ещё раз пообещали выступить против монголов. Объединённые чешско-австрийские войска отбросили один из монгольских отрядов за Дунай.
Немцы сообщили, что тоже с монголами дрались. Впрочем, в наше время историки сильно в этом сомневаются.
Венгры, хорваты и половцы безуспешно пытались противостоять монголам.
Монголы двинулись и на юг Европы. Под ордынскими копытами застонали Сербия и Босния. Болгары сразу, без сопротивления, согласились выплачивать дань. К боям приготовилась соседние с Хорватией итальянские земли.
Несколько первых стычек монголов с Латинской Империей — государством на территории Византии — заставило подобраться в ожидании всё средиземноморское побережье. Великая Монгольская Империя от океана до океана казалась уже почти неизбежным будущим. Но в этот момент умирает Угэдэй.
Монголы сворачивают войска и исчезают на востоке так стремительно, словно их никогда не было. Вряд ли только смерть Великого Хана была причиной их отхода. Они прошли несколько лет выматывающих войско битв в волжских землях, русских княжествах, Восточной Европе.
Обратите внимание
За Венгрией уже заканчивались привычные им степи, стало труднее кормить лошадей. Но остановиться сама собой Орда была ещё не готова. Нужен был повод. И, когда Угэдэй умер, этот повод нашёлся.
Монголы расстались с Европой, быть может, с таким же облегчением, с каким Европа увидела пыль от копыт уходящих монгольских войск.
AWESOME!NICELOVEDLOLFUNNYFAIL!OMG!EW!
Стихи о героях войны 1812 года Пушкина, Лермонтова и других поэтов современников
Воспоминания в Царском селе (Отрывок)
Александр Пушкин
…..
И быстрым понеслись потоком Враги на русские поля. Пред ними мрачна степь лежит во сне глубоком, Дымится кровию земля; И селы мирные, и грады в мгле пылают, И небо заревом оделося вокруг, Леса дремучие бегущих укрывают,
И праздный в поле ржавит плуг.
Идут — их силе нет препоны, Все рушат, все свергают в прах, И тени бледные погибших чад Беллоны,, В воздушных съединясь полках, В могилу мрачную нисходят непрестанно Иль бродят по лесам в безмолвии ночи… Но клики раздались!.. идут в дали туманной! —
Звучат кольчуги и мечи!..
Страшись, о рать иноплеменных! России двинулись сыны; Восстал и стар и млад; летят на дерзновенных, Сердца их мщеньем зажжены. Вострепещи, тиран! уж близок час паденья! Ты в каждом ратнике узришь богатыря, Их цель иль победить, иль пасть в пылу сраженья
https://www.youtube.com/watch?v=DVDroHNrv7c
За Русь, за святость алтаря.
Ретивы кони бранью пышут, Усеян ратниками дол, За строем строй течет, все местью, славой дышат, Восторг во грудь их перешел.
Летят на грозный пир; мечам добычи ищут, И се — пылает брань; на холмах гром гремит, В сгущенном воздухе с мечами стрелы свищут, И брызжет кровь на щит. Сразились.
Русский — победитель! И вспять бежит надменный галл; Но сильного в боях небесный вседержитель Лучом последним увенчал, Не здесь его сразил воитель поседелый; О бородинские кровавые поля! Не вы неистовству и гордости пределы!
Увы! на башнях галл кремля!
Края Москвы, края родные, Где на заре цветущих лет Часы беспечности я тратил золотые, Не зная горести и бед, И вы их видели, врагов моей отчизны! И вас багрила кровь и пламень пожирал! И в жертву не принес я мщенья вам и жизни;
Вотще лишь гневом дух пылал!..
Где ты, краса Москвы стоглавой, Родимой прелесть стороны? Где прежде взору град являлся величавый, Развалины теперь одни; Москва, сколь русскому твой зрак унылый страшен! Исчезли здания вельможей и царей, Все пламень истребил. Венцы затмились башен,
Чертоги пали богачей.
И там, где роскошь обитала В сенистых рощах и садах, Где мирт благоухал и липа трепетала, Там ныне угли, пепел, прах. В часы безмолвные прекрасной, летней ночи Веселье шумное туда не полетит, Не блещут уж в огнях брега и светлы рощи:
Все мертво, все молчит.
Утешься, мать градов России, Воззри на гибель пришлеца. Отяготела днесь на их надменны выи Десница мстящая творца. Взгляни: они бегут, озреться не дерзают, Их кровь не престает в снегах реками течь; Бегут — и в тьме ночной их глад и смерть сретают,
А с тыла гонит русский меч.
Важно
О вы, которых трепетали Европы сильны племена, О галлы хищные! и вы в могилы пали. О страх! о грозны времена! Где ты, любимый сын и счастья и Беллоны, Презревший правды глас, и веру, и закон, В гордыне возмечтав мечом низвергнуть троны?
Исчез, как утром страшный сон!
В Париже росс! — где факел мщенья? Поникни, Галлия, главой. Но что я вижу? Росс с улыбкой примиренья Грядет с оливою златой. Еще военный гром грохочет в отдаленье, Москва в унынии, как степь в полнощной мгле, А он — несет врагу не гибель, но спасенье
И благотворный мир земле.
О скальд России вдохновенный, Воспевший ратных грозный строй, В кругу товарищей, с душой воспламененной, Греми на арфе золотой! Да снова стройный глас героям в честь прольется, И струны гордые посыплют огнь в сердца, И ратник молодой вскипит и содрогнется
При звуках бранного певца.
Только правдивые прогнозы в гороскопах на Mail.ru Леди
Имена: происхождение и формы
Всеволод — (от старорусского) всевластный.
Производные: Всеволодушка, Всева, Сева, Володя, Вова, Вава, Водя, Воля, Лодя.
Тайна имени oculus.ru
Всеволод — всевластный (старославянское).Энергия имени не соответствует конкретному значению. Вероятно, наши предки выразили свою мечту о человеке, наделенном властью и добром.Имя всегда было редкое.
Зодиак имени: Водолей.
Планета: Юпитер.
Цвет имени: стальной.
Камень-талисман: жемчуг.
Благоприятное растение: ива, белая лилия.
Покровитель имени: кит.
Счастливый день: суббота.
Счастливое время года: зима.
Основные черты: доброта, уравновешенность.
ИМЕНИНЫ, СВЯТЫЕ ПОКРОВИТЕЛИ
Всеволод Псковский, святой князь, 24 (11) февраля. Угодил Богу построением церквей и отеческими заботами о своих подданых.
НАРОДНЫЕ ПРИМЕТЫ, ОБЫЧАИ
С 24 февраля зима убегает темными ночами. Санный путь леденеет — оттепели дневные «маслица проливают», а утренники примораживают.
ИМЯ И ХАРАКТЕР
Уже в детстве Сева добрый, спокойный, уравновешенный ребенок, правда, часто идет на поводу у своих менее положительных товарищей.
Во взрослой жизни Всеволод редко попадает в неприятные истории. Жизнь его спокойна, энергии Всеволода только и хватает на то, чтобы преодолевать обычные житейские преграды.
Воображением он не обделен, и хорошо понимает расхождение между желаниями и возможностями.
Всеволод талантлив, но карьеру делает трудно, любит прибегать к чьей-либо помощи, но благодаря трудолюбию, терпению и настойчивости, она в конце концов успешна.
Всеволод нуждается в любви и понимании. Он рано женится, в семье терпелив, но семья складывается трудно. Вполне вероятно, что удачно сложится брак с Верой, Вероникой, Стеллой.
Отчество: Всеволодович, Всеволодовна.
ИМЯ В ИСТОРИИ И ИСКУССТВЕ
Всеволод Георгиевич (1154-1212), с 1177 года — великий князь Владимирский, самый сильный и удачливый правитель на этом престоле. Он был отцом восьми сыновей, за что получил прозвище «Большое гнездо». В это время с особенной силой полыхали боярские и княжеские распри.
Железной рукой скрутил Всеволод Владимиро-Суздальское боярство и навел порядки в других уделах. Присмирели буйные князья рязанские, присмирел и вольный Новгород. Всеволод не очень церемонился с непокорными.
В его распоряжении было сильное войско, умелое на воде и на суше, и настолько большое, что, как образно выразился автор «Слова о полку Игореве», его ратники могли веслами расплескать Волгу, а шеломами Дон вычерпать.
Удачная внешняя политика Всеволода, а он проявил себя очень опытным дипломатом, его торговые связи, богатство и военные успехи заставляли с почтением говорить о нем в Византии и Западной Европе. «От имени Всеволода, — восторженно восклицает летописец, — трепетали все страны, и слухом о нем полнилась вся земля».
Не бедные, не слабые трепетали его, а вельможи корыстолюбивые. Но «обинулся лица сильных, — по словам летописца, — и не туне нося меч, ему Богом данный», он казнил злых, миловал добрых. Всеволод иногда казнил жестоко, но всегда стремился быть справедливым, уважал древние обычаи.
Он требовал покорности от князей, но без вины не отнимал у них престолов и желал властвовать без насилия. Повелевая новгородцами, уважал их любовь к свободе. Мужественный в битвах, победитель в каждой, он не любил кровопролития бесполезного. Всеволод был рожден царствовать и, хотя не мог назваться самодержавным государем России, по словам Н.
Совет
М. Карамзина в «Истории государства Российского», «напомнил ей счастливые дни единовластия».
Тридцать пять лет правления Всеволода — самый блестящий период в истории великого княжества Владимирского. Князь прекрасно понимал, что с помощью искусства можно окружить себя ореолом царственного величия, прославить свои деяния. А что, как не камень, могло сохранить имя князя в веках!
Во все годы правления Всеволода велось широкое строительство. Начало ему было положено перестройкой и обновлением старого Успенского собора, пострадавшего при пожаре 1185 года. Благодаря искусным зодчим, собор стал более величественным и прекрасным, чем до пожара.
При Всеволоде возвели несколько монастырей, ряд церквей, восстановлен город Остер, построены крепости в Переяславле-Залесском, Суздале, и, конечно, Владимире. Там же был построен княжеский дворец. Надо полагать, что он был красив и богат, и как установили археологи, сооружен частично из камня, частично из кирпича.
Сейчас от входивших в него корпусов и зданий сохранился лишь дворцовый Дмитриевский собор (1193-1197), бесспорно самый великолепный памятник конца XII века.
О «старой убогой русской технологии», от которой трепещет европа
?А.Нальгин (a_nalgin) wrote,
2017-07-20 06:06:00А.
Нальгин
a_nalgin
2017-07-20 06:06:00Categories:
Среди некоторой части российского населения довольно-таки популярно представление о том, что весь цивилизованный мир давно уже смеётся над отсталостью российских технологий.
И потому все рассуждения горячих голов о ядерном пепле с усмешкой делит на 10. Что не препятствует их использованию в обычной пропаганде: ничего личного, просто бизнес.
И хотя споры о пропагандистских клише не стоят ни секунды потраченного на них времени, один интересный момент всё же есть. Даже если такой смех и существует в реальности, он всё равно – сквозь трепет.
У соседних с нами шведов есть пунктик, отдающий паранойей: русские подводные лодки. Ищут их дружно и регулярно всей страной. Иногда находят – следы и признаки. А иногда их даже искать не надо.
И это пугает мирные шведские семьи ещё больше.
Крупнейшая атомная подлодка в мире на этой неделе впервые пройдет вблизи западного побережья Швеции. И не исключено, что на борту будет ядерное оружие, – с тревогой пишет шведская Expressen.
Обратите внимание
Русские «посылают нам мощный сигнал», — утверждает председатель комиссии риксдага по вопросам обороны Аллан Видман. По его мнению, это событие — элемент наращивания военного присутствия России на Балтике.
И это – настораживает.
Впрочем, некоторые эксперты Страны трёх корон больше боятся не ядерных ракет на борту российской атомной субмарины. Их страшит сам факт прохождения 172-метровой АПЛ «Дмитрий Донской» у национальных берегов.
Уже то, что речь идет об атомной подводной лодке, — само по себе большая проблема, считает независимый военный обозреватель Ларс Вильдерэнг. «Ядерные реакторы, построенные по старой убогой русской технологии, угрожают окружающей среде. Определённый процент российских подводных лодок терпит крушение. Риск такого исхода вовсе не равен нулю», – нагнетает он.
Строго говоря, в XXI веке произошло чуть более 30 инцидентов с подводными лодками. Из них 10 пришлось на Россию, 9 – на #США. Но две трети российских случились в доках и на заводах, а больше половины американских – в открытом море, в нейтральных водах.
Так что ещё неизвестно, каких технологий надо бояться сильнее – убогих российских или передовых американских.
А вы бы от каких напряглись больше?
«Неверно полагать, что вместо городов у татар стоят лишь шатры, окруженные повозками»
Французский историк XVIII века знакомит мир с татарским миром
Недавно петербургское издательство «Дмитрий Буланин» опубликовало книгу выдающегося французского историка Пьера-Шарля Левека (1736—1812) «История народов, подвластных России», посвященную этнографическому описанию Российской империи XVIII века.
Этот труд был впервые опубликован в конце XVIII века в Париже и на русский язык до сих пор не переводился. Используя труды российских ученых, автор представил европейскому читателю собирательный образ нашей многонациональной страны.
Редактор издания Игорь Кучумов специально для «Реального времени» подготовил фрагмент из этой работы, посвященный татарам. С французского перевела кандидат филологических наук Лилия Сахибгареева.
Европейцы изменили название татары на тартары и называют этим именем все азиатские народы, жившие севернее Персии, Индии и Китая от Каспийского моря до Восточного океана; однако странно, что это столь громкое в Европе имя совершенно не известно персам и арабам. Последние относят татар, союзников Чингисхана, к его исконным подданным, монголам.
Китайцы называют всех северных соседей татами или тадсами, и, возможно, вслед за ними мы стали именовать все народы Северной Азии татарами, дав это имя завоевавшим их монголам.
Нации, которые можно полагать собственно татарскими, не любят, чтобы их называли этим именем либо потому, что узнали, будто бы оно считается презрительным у иноземцев, либо потому, что они не хотят называться не своим именем.
Каждое колено называет себя по имени местности, в которой проживает или проживало, либо по имени своего вождя.
Важно
В совокупности они полагают себя турками, туркоманами, туруками, поэтому у некоторых ученых вызывает сомнение существование когда-либо народа, именуемого татары, однако свидетельства восточных авторов подтверждают его наличие.
Во всяком случае, вполне допустимо, что собственно татары были лишь немногочисленным коленом турецкой породы, поэтому язык народов, именуемых нами татарами, суть язык нынешних турок, туркестанцев, трухменцев, коих мы называем туркоманами, то есть подданных Оттоманской империи, разбавивших свой изначальный язык большим количеством арабских, венгерских и иных слов.
Турки, которых мы далее будем называть татарами, иногда бывали подданными монголов, а иногда союзниками, и поэтому неудивительно, что между ними много общего; наипаче же Чингис, основатель татарского владычества, был природный монгол, ходил в первые свои походы с монголами, но вскоре он пополнил свои войска гораздо более многочисленными татарами и уже с ними поверг в трепет Азию и восток Европы.
Монголы и татары были двумя различными народами, они говорят совсем особливыми языками и притом в отношении к большому числу нимало лицом не похожи, хотя некоторые поколения татарские по наружности кажутся как будто они монгольской породы, но сие могло и без древнего единородства произойти от смешений во время войны, ибо победители обыкновенно брали себе жен из числа побежденных или имели с женами их полюбовное обращение.
До Чингиса у каждого татарского колена имелись собственные владельцы, и ни одно из колен по отдельности не представляло угрозы; они обрели силу, когда сей завоеватель собрал их вместе и превратил отдельные члены этого огромного тела в могучий организм.
Вновь распавшись после его смерти, они все еще образуют многочисленные обширные княжества, но ни одно из них не может сравниться с влиянием, которое было у его внука Бату-хана, заведшего на Яике знаменитую Золотую Орду, покорившего земли булгар, подвергшего игу своему Русь и заставившего трепетать Польшу, Венгрию и Богемию.
Тамерлан своими победами и погромами вновь прославил имя татар, не щадя и самих татарских орд; это был шквал, который оставлял после себя одно опустошение и одновременно способствовал упадку татар, поелику разгромленные им уже никогда не возродились.
Совет
Русские и китайцы часто одерживали над татарами победы, и напоследок в шестнадцатом столетии царь Иван Васильевич присовокупил к своей империи Казанское и Астраханское царства; на свергнутом с трона, бежавшем и бесславно закончившем свои дни Кучуме закончилась татарская власть над обширными просторами Сибири.
Татары покорили почти всю Азию и повергли в трепет Европу. Ныне же все их орды или подчинены иноземцам, или вынуждены просить защиты у соседней державы.
Об их городах. Об их знаниях
Неверно полагать, что вместо городов у татар стоят лишь шатры, окруженные повозками. Повсюду, где они правили, находят руины городов, стен, замков и крепостей. В Касимове, кажется, был ханский стан.
Между тамошними разоренными древними строениями находится одна высокая круглая башня, молебная храмина, стены бывшего дворца и гробница хана, умершего в 962 году хиджры.
Неподалеку от Кавказских гор видны еще и теперь немалые остатки славного города Маджара (Маджар, Маджары — золотоордынский город в XIII—XVI веках на Северном Кавказе, находившийся на месте современного Буденновска (бывший город Святой Крест), являлся местом пересечения транзитных торговых путей из Закавказья в Северное Причерноморье и Поволжье, – прим. ред.).
Развалины древней Астрахани, другого города вблизи Царицына, сегодня напоминают о прочности старинных татарских построек. Высокая и широкая стена, башни, дворец в новой Казани являются памятниками зодчества сего народа. Руины другой, древней Казани, разрушенной в пятнадцатом столетии, лежат по берегам Казанки.
На Волге сохранились остатки башен, молебных храмин, гробниц, домов из дикого камня и кирпича, свидетели былого величия Булгарии.
Наконец, в Сибири, у Иртыша видны валы Сибира, на берегах Томи стоят остатки стен Тонтура, а рядом с устьем Яика — окопы Сарачика (Кашлык (Сибирь, Сибир, Сибер, Ибер, Искер) — город, столица Сибирского ханства, находился на правом берегу Иртыша при впадении реки Сибирки, в 17 км выше современного Тобольска, ныне памятник археологии «Кучумово городище»; городище Тонтур находится на реке Омь в Барабинской степи, на нем выявлены находки золотоордынского времени; Сарай-Джук — первоначально один из торговых центров Золотой Орды, позже столица Ногайской Орды, находился на реке Яик (современный Урал), в 50 км выше по течению от современного города Атырау (Казахстан), — прим. ред.).
На севере Китая имеются развалины множества татарских городов, но, путая татар с монголами и калмыками, наши авторы полагают, что у татар были только шатры.
Образованные колена
Татары-магометане образованнее остальных, они сохранили чистым свой язык, пишут арабскими буквами и на арабском же языке совершают молитвы. Бухарцы прославили себя в науках задолго до чингисовых завоеваний и никогда не прекращали заниматься ими, но в России татары, даже из духовенства, мало знают арабский, да и то лишь читают на нем.
Татары частично избавились от своего первоначального невежества, приняв магометанство и получив образование от обративших их в эту веру арабских священнослужителей; обретя спокойную и умеренную жизнь, они многого добились. Известно, что искусство повсюду произошло от потребностей, а умозрительные науки — от веры.
Философия породила теологию, но сия неблагодарная дочь обыкновенно отрекалась от своей матери. Позднее искусства и науки стали положительно влиять друг на друга, но это всегда сопровождалось появлением богатства, пассивностью, испорченностью нравов и прочими горестями.
Со временем искусства выродились, на смену науке пришли пороки, а слава превратилась в тщеславие.
Обратите внимание
Татарам, держащимся языческого суеверия, еще очень далеко до нашего разложения, они прозябают в глубочайшем невежестве, не знают грамоты, их язык разбился на столь разные наречия, что они или мало, или вовсе не разумеют татар из просвещенных колен. Татарский язык словами изобилен и мягок, произношение его тихое и как будто с припевом.
Задолго до Петра I Россия имела собственный мощный флот
Воспринимая различные искажённые «исторические факты», наподобие тех, что русский флот создал Пётр I, не худо бы иной раз вспомнить французскую пословицу: «Споря об очевидном, помни, что дядя может быть младше своего племянника». Немецкие «историки», составляющие хронологию историю Руси постарались исказить и принизить всё, что могли знать и чем гордиться славяне.
Не обошли они и историю отечественного кораблестроения и морфлотеплавания.Нас пытаются уверить, что «процесс пошёл» лишь с петровской фразы: «Российскому флоту быть!», произнесённой в Боярской думе 30 октября 1696 г.Магия этих слов оказалась настолько сильной, что смогла заморочить головы почти на трёхсотлетний срок.
Однако вот как утверждал более чем независимый эксперт — английский адмирал и морской историк Фред Томас Джейн: «Русский флот, который считают сравнительно поздним учреждением, основанным Петром Великим, имеет в действительности больше права на древность, чем флот британский.
За столетие до того, как Альфред Великий, царствовавший с 870 по 901 год, построил британские корабли, русские суда сражались в морских боях. Первейшими моряками своего времени были они — русские».
Крымская гроза
Но забираться в совсем уж глухую древность резона, наверное, нет. Гораздо любопытнее оценить русский флот по гамбургскому счёту — оказывается, в те романтические времена, когда Фрэнсис Дрейк грабил и жёг испанские галеоны, а на Карибах расцветало пиратство, русские флотоводцы выглядели достойно.
Впервые о флоте московитов всерьёз заговорили в 1559 г. Успехи молодого царя Иоанна, которого пока ещё не называли Грозным, тогда впечатляли. Пала Казань, покорилась Астрахань, наступал черёд Крыма.
Заявка дерзкая — Крым находился под защитой турецкого султана Сулеймана Великолепного, а перед его армией и флотом трепетала вся Европа. Тем не менее наши бросили его могуществу дерзкий вызов.
Царский стольник Данила Адашев, под началом которого был восьмитысячный экспедиционный корпус, построил в устье Днепра корабли и вышел в Чёрное море. Кстати, корабли эти вовсе не были примитивными ладьями.
Важно
Вот как о них отзывается генуэзский префект Кафы (ныне Феодосия) Эмиддио Дортелли Д 'Асколи: «Они продолговатые, похожи на наши фрегаты, вмещают 50 человек, ходят на вёслах и под парусом. Чёрное море всегда было сердитым, теперь оно ещё чернее и страшнее в связи с московитами…» Генуэзец не соврал.
Русская боевая ладья
Русские, вырвавшись на морской простор, показали себя во всей красе. Флотилия Адашева навязала бой турецким кораблям, около десятка сожгли, два захватили, а потом высадились в Западном Крыму.
Ханство замерло в ужасе — русские в течение трёх недель грабили и опустошали побережье, играючи выдерживая столкновения с турецким ВМФ.
Кто знает, как бы могла повернуться история, если бы Иоанн Васильевич не позарился на Балтику, — с началом Ливонской войны боевые действия в Крыму прервали, а первого русского флотоводца Данилу Адашева отозвали в Москву. На Стокгольм!
Балтика
На Балтике наш флот тоже успел неплохо зарекомендовать себя. Спустя без малого сто лет после крымских проектов Иоанна другой царь, уже из новой династии Романовых, Алексей Тишайший, решил, что пора навести на северных рубежах порядок.И в 1656 г. двинулся освобождать от шведа всё побережье Балтики — от устья Невы до Риги. В успехе не сомневались.
Шведы, привыкшие чувствовать себя хозяевами на Балтике, растерялись — одновременно с сухопутной кампанией русские рискнули вести ещё и морскую, да как!Патриарх Никон специально напутствовал «морского начальника воеводу Петра Потёмкина» любопытными речами: «Итти за Свейский (шведский) рубеж, на Варяжское море, на Стекольну (Стокгольм) и дале ».
То есть предполагалось так вот, с лёту, овладеть ни много ни мало, а столицей враждебного государства. Что ж, план был амбициозен. И, что интересно, почти осуществим.Потёмкинский корпус насчитывал, правда, всего 1 тыс. человек, но к ним придали ещё 570 донских казаков-мореходов. И они не подвели. Суда построили, и уже 22 июля 1656 г. Потёмкин предпринял военную экспедицию.
Выйдя в Финский залив, он направился к острову Котлин, где Пётр впоследствии заложил Кронштадт.Там обнаружил шведов. Завязался бой. Результатом стало донесение Потёмкина царю: «Полукорабель (галеру) взяли и свейских людей побили, и капитана Ирека Далсфира, и наряд (пушки), и знамёна взяли, а на Котлине-острове латышанские деревни высекли и выжгли».
Совет
К сожалению, политика вновь взяла своё — войну наскоро свернули, и наше присутствие на Балтике отсрочилось ещё на 50 лет.Русские идут!В Таганроге стоит памятник Петру I с надписью: «Основателю флота на юге России». Но заслужена ли такая великая честь? Ведь ещё за 25 лет до петровских кораблей, во время Русско-турецкой войны 1672-1681 гг.
, в Азовское море прорвалась эскадра под началом Григория Косагова. Корабли же знаменитому воеводе строили не какие-то заморские мастера, а русский розмысл (инженер) Яков Полуектов. Суда вышли неплохие.Во всяком случае, задание «промышлять над крымскими и турецкими берегами» они выполнили отлично.
Недаром французский посланник при дворе султана Магомеда IV писал на родину: «На его величество несколько судов московитов, появившихся у Стамбула (!), производят больший страх, чем эпидемия чумы».Действия эскадры запомнились туркам надолго. Когда через 13 лет Василий Голицын двинулся в свой первый Крымский поход, в Стамбуле случилась паника.
Московиты ещё не дошли до Перекопа, а янычары в турецкой столице уже подняли бунт — никому не хотелось бесславно умирать на «русском фронте». Дело дошло даже до того, что, когда некоторым мусульманским фанатикам мерещились на горизонте страшные северные корабли, они взбирались на минареты и с паническим криком «Русские идут!» бросались вниз, чтобы только не попасть в руки «гяуров».
Как пьяницы создали Великую Россию в 15-ом веке
?Gosh100 (gosh100) wrote,
2016-01-06 14:05:00Gosh100
gosh100
2016-01-06 14:05:00Categories:
- история
- армия
- общество
Это шутка конечно, но с долей правды.
Мне тут внезапно пришло в голову поразбираться в причинах, по которым Московское княжество из мелкой, совершенно ничем не выдающейся полуколонии Золотой Орды за 50 лет вдруг добилось независимости и увеличилось в 5 раз, превратившись в одно из сильнейших государств ЕвропыБыло:СталоЕще К.
Маркс так об этом времени писал:
В начале своего правления (1462 — 1505) Иван III был еще данником татар, удельные князья еще оспаривали его власть, Новгород, глава русских республик, властвовал над северной Россией, Польско-Литовское государство стремилось завоевать Московию, наконец, ливонские рыцари еще не были обезоружены.
К концу его правления мы видим Ивана III сидящим на независимом троне, рядом с ним — дочь последнего византийского императора[143], у ног его — Казань, обломки Золотой Орды стекаются к его двору, Новгород и другие русские республики порабощены, Литва лишена ряда своих владений, а ее государь — орудие в руках Ивана, ливонские рыцари побеждены.
Изумленная Европа, в начале правления Ивана едва знавшая о существовании Московии, стиснутой между татарами и литовцами, была ошеломлена внезапным появлением на ее восточных границах огромной империи, и сам султан Баязид, перед которым Европа трепетала, впервые услышал высокомерную речь московита
И правда, как так случилось? Можно найти конечно миллион объяснений, от гениальности конкретно Ивана Великого (незаслуженно забытого) до сложных экономических процессов, происходивших на континенте в то время, типа перераспределения торговых путей или даже изменения климата.Но все они должны как-то растолковать следующий парадокс:
почему выстрелила именно Московия, а не Новгород или Литва — ведь они не были под ужасным татарским игом 200 лет?
Татаро-монгольское иго это не миф, а совокупность политического, экономического и демографического подавления.Простыми словами — это выплата дани, необходимость подчиняться ханам в разных вопросах и постоянные опустошительные набеги.
По идее, все это ведь очень плохо должно сказываться на развитии и лишало Московию каких-либо ресурсов и перспектив для большого скачка. Тем более на фоне гораздо менее пострадавших от татар соседей, которые сами были не прочь подмять под себя русские территории.
Они-то все эти 200 лет богатели и плодились, в отличие от. Начальные условия явно у всех вокруг лучше.
Мне кажется, что самое лучшее объяснение именно московского взлета заключается в том, что побочным эффектом татаро-монгольского ига стало полное перенятие русскими татаро-монгольского военного искусства.
Обратите внимание
Помимо оружия и общего устройства войска (основа — конные лучники), московиты лучше всех переняли тактику, особенности боевого управления, логистики, связи, разведки, боевого охранения и т.д.
Трудно было не перенять, учитывая что татарские отряды уже 200 лет воевали бок о бок с русскими в бесчисленных междоусобицах, и именно великие владимирские и потом московские князья водили татар на Русь для всяких разборок. Вот так водили-водили и глядишь сами научились разным критически важным вещам.
Ну даже банально вести разведку неприятеля и выставлять дозоры, чтобы не быть застигнутым врасплох. Это кажется идиотизмом, но ранее иногда русские войска терпели страшные разгромы от татар, когда те неожиданно нападали на стоявшие беспечным лагерем русские дружины или громили их по частям. См. например Битву при Сити.
Хотя что стоило разослать разведчиков и тщательно следить за силами врага на своей же земле? Впрочем, со временем всему этому научились. А уж оружие вообще сдули до буквы.
Вот например как выглядели татарские воины 15 века
Попробуйте отличить от русских
Что интересно, даже просвещенные европейцы того времени совершенно не отличали татар от московитов, что-то такое я встречал у Макиавелли.
Русские войска 15-го века выглядели и действовали как татаро-монголы, за одним важным исключением, о котором будет речь ниже.
Как это сказывалось — хорошо видно в описании боевых действий, которые вели москвичи против тех же новгородцев или Литвы во время правления Ивана III.
См. Шелонскую битву или Ведрошскую битву.
Москвичи овладевшие чисто татарскими приемчиками и фишками (типа ложного отступления с заманиванием в засаду, конные удары в тыл) рвали менее искушенных новгородцев или литву просто как Тузик грелку. Ровно так же, как делали до этого татары и с теми и с другими.
Правда тут напрашивается возражение — а что ж тогда сами татары-то с Московией не смогли расправиться, когда пришел срок и почему они не устроили великую Татарию от Балтийского моря до Тихого Океана? Ученики превзошли учителей? Это вряд ли.Ответ видимо кроется в огнестрельном оружии.
Первое его применение русскими против татар отмечено еще в 1382 году при штурме Москвы Тохтамышем. Кстати, силой тогда им не удалось взять город — проникли за стены обманом, сначала пообещав не трогать горожан и уйти за откуп.
Важно
Надо заметить, что огнестрел того времени при всей его кажущейся никчемности и бесполезности по сравнению с луками имел особое «противотатарское» свойство — громкие выстрелы и вспышки страшно пугали лошадей.
Это обстоятельство вносило большую сумятицу в тактику их отлаженной военной машины, основанную на раздергивании/ослаблении варга конными лучниками и последующем неожиданном добивающем ударе тяжелой конницы. Залп пищальников же мог распугать какую угодно конницу.
И еще: конного лучника нужно обучать с детства, а обслуживать пищали могли кто угодно, даже бабы и дети. Почему сами ордынцы не освоили огнестрел?Здесь очевидно все упиралось в порох. Сами стволы если не сковать, то купить импортные, захватить в набеге — не было проблемой.
А вот откуда взять порох в товарных количествах? Всем народам, кто активно осваивал тогда огнестрел, приходилось делать его самим, причем это было поставлено на особый контроль государства. Потому что технология была уж очень специфическая.Главный и незаменимый ингредиент черного пороха — калиевая селитра, ее в составе там 75%.
Технология ее получения в средние века была такова:1) добывалась населитрованная земля в многолетних скоплениях органических отходов:либо в скотных дворах, сортирах, и всяких местах складирования бытового мусора, либо из специально организованных ям, состоящих из тех же ништяков.
Интересный и забавный момент — для ускоренного селитрования компоста особо ценилась человеческая моча, причем конкретно пьющих людей. Я встретил такое объяснение что эта моча имеет в составе повышенное количество аммония, который служит питанием для нитрирующих бактерий, производящих из него слабую азотную кислоту, которая в свою очередь образует селитру.
Но мне кажется, что дело скорее в том что любая человеческая моча имеет такое преимущество перед животной, а где ее больше всего?Да там где много пьют, ведь алкоголь это хорошее мочегонное.
Справедливости ради надо заметить что так же огромные залежи селитрованной земли были обнаружены во рвах древних городов — Владимира, Суздаля и т.п. Очевидно потому что там веками накапливались городские отходы.
Очень быстро селитропромышленники разрыли как кроты древнерусские города при протестах горожан и полной поддержке царей — порох-то нужен.
Наполеон о русской кампании 1812 года
Вряд ли существует другая историческая фигура, которая бы столь же занимала россиян в XIX веке, как Наполеон Бонапарт. Не случайны слова Александра Сергеевича Пушкина: «Мы все глядим в Наполеоны…»
Наука и жизнь // Иллюстрации
Наполеон на британском паруснике «Беллерофонт» 23 июля 1815 года в последний раз смотрит на исчезающий вдали французский берег. Картина Уильяма Орчардсона.
В. В. Верещагин. Отступление французов по большой дороге зимой 1812 года.
И. К. Айвазовский. На картине — Наполеон на острове Святой Елены стоит над бушующей стихией.
‹
›
Редкий образованный человек той поры не держал на своём письменном столе символ этой удивительной, противоречивой, но такой притягательной личности — статуэтку, изображающую человека в треуголке, скрестившего на груди руки. Была и другая любимая поза у этого героя: правая рука — за лацканом сюртука…
Записки врача
Совет
Чем привлекал русского аристократа, застёгнутого на все пуговицы в николаевской России, а позже — и русского интеллигента образ французского императора? То был человек, сделавший себя сам и сам себя короновавший, — совершенно новая фигура в мировой истории.
В самом деле: мальчишка из бедной дворянской семьи, выросший на узких каменистых улочках Корсики, через 30 лет — уже император Франции, Наполеон I. Бóльшая часть Европы трепетала при имени Бонапарта, который словно бы «по-братски» разделил власть со Всевышним: «Тебе — небо, мне — земля», — такую медаль учредил Наполеон, изобразив на ней Бога…
И вот этот сверхчеловек вторгся в Россию, прошёлся по ней, как Батый и Тамерлан, вместе взятые, занял Москву и в суровые русские морозы ретировался на родину, оставив за собой помимо шлейфа побед и просчётов множество вопросов, которыми по сей день задаются исследователи.
Назову некоторые.
Кто всё-таки выиграл сражение при Бородине, если учесть, что после этого боя войска Бонапарта вступили в Москву? Кто сжёг Москву — французы или русские патриоты? Могла ли суровая русская зима перечеркнуть наполеоновскую кампанию 1812 года? Почему Бонапарт отказался от замысла идти на российскую столицу — Петербург? Как развивались бы события, если бы Наполеон не поспешил покинуть Москву?
Обо всём этом есть разные мнения — как русских, так и западных историков. Но в дни юбилея войны 1812 года было бы особенно любопытно обратиться к мнению самого Наполеона. Его размышления о произошедших в России событиях содержат мемуары врача Барри О’Мира, сопровождавшего Бонапарта в его последнюю ссылку на остров Святой Елены.
О самом О’Мира известно немного.
Ирландец по происхождению, он служил хирургом в британском флоте на паруснике «Беллерофонт», который в 1815 году доставил бывшего французского императора из Рошфора в Плимут перед тем, как отправить пленника на скалистый атлантический остров. На борту судна Наполеон обратил внимание на британского врача, который оказывал помощь многим французским офицерам, и предложил О’Мира сопровождать его на Святую Елену. И тот согласился.
Впрочем, на острове рядом с Наполеоном О’Мира провёл всего три года. Уже в 1818 году он вступил в конфликт с английским губернатором острова, а по сути — с главным тюремщиком Наполеона, Хадсоном Лоу. Он обвинял губернатора в жестоком обращении со знаменитым пленником.
И тогда губернатор выдворил несговорчивого врача со Святой Елены. Тот не остался в долгу.
Обратите внимание
О’Мира опубликовал в 1822 году в Лондоне — спустя год после смерти Бонапарта — свои записки, где публично обвинял британские власти в «медленном убийстве» Наполеона, заточённого на острове с нездоровым морским климатом.
«Голос со Святой Елены» — так называется книга О’Мира. Только выйдя из печати, она наделала много шуму в Европе, а её автор жестоко пострадал: его лишили звания морского врача. О’Мира умер в 1836 году, войдя в историю автором самой беспристрастной книги о ссылке Наполеона.
«Я высчитал российскую погоду за пятьдесят лет»
Свои беседы с Бонапартом, которые О’Мира вёл в Лонгвуде — гористом местечке на Святой Елене, где бывший император жил под строжайшим надзором английских властей, — врач тщательно записывал.
Из его дневника следует, что Наполеон любил говорить и говорил на любые темы — в том числе и о медицине. В один из дней беседа зашла о русской кампании 1812 года.
И О’Мира задал Бонапарту очень важный вопрос: чему приписывает сам император свою неудачу в России?
«Холоду, раннему холоду и московскому пожару, — отвечал Наполеон. — Я ошибся на несколько дней. Я высчитал [российскую] погоду за пятьдесят лет, и никогда сильные морозы не начинались раньше 20 декабря, [они всегда наступали] на двадцать дней позднее, чем начались в этот раз.
Во время моего пребывания в Москве было три градуса холода, — продолжал Бонапарт, — и французы переносили его с удовольствием. Но во время пути (отступления из Москвы. — Прим. авт.) температура спустилась до восемнадцати градусов, и почти все лошади погибли.
За недостатком лошадей мы не могли ни делать разведки, ни выслать кавалерийский авангард, чтобы узнать дорогу. Солдаты падали духом и приходили в замешательство. Вместо того чтобы держаться вместе, они бродили в поисках огня. Те, которых назначали разведчиками, покидали свои посты и отправлялись в дома погреться.
Они рассыпáлись во все стороны и легко попадали в руки врагов. Другие ложились на землю, засыпали и, сонные, умирали. Тысячи солдат погибли так».
Далее О’Мира завёл с Бонапартом беседу о московском пожаре, о котором ходило так много противоречивых слухов. Наполеон был категоричен. Он считал, что, если бы Москва не выгорела, он провёл бы в ней всю зиму и это, по его мнению, решило бы исход русской кампании в пользу французов.
«Русские имели неосторожность утверждать, что выиграли сражение, — рассуждал бывший император, — и тем не менее через восемь дней я входил в Москву. Я очутился среди прекрасного города, снабжённого провиантом на целый год.
Важно
Многие хозяева [домов] оставили записочки, прося в них французских офицеров, которые займут их владения, позаботиться о мебели и других вещах; они говорили, что оставили всё, что могло нам понадобиться, и что они надеются вернуться через несколько дней, как только император Александр уладит все дела, что тогда они с восторгом увидятся с нами. Многие барыни остались, так как знали, что ни в Берлине, ни в Вене жителей мы никогда не обижали».
Наполеон с горечью поведал: он полагал, что его армию ожидает «полное благосостояние на зимних квартирах». Но в Москве сразу же начались пожары… Бонапарт признаёт, что недооценил силу огня, казавшуюся ему сначала безопасной. Император думал, что пожар возник от солдатских костров, разведённых слишком близко к деревянным домам.
Он отдал строгие приказы по этому поводу по полкам и лично руководил тушением. Однако на следующее утро поднялся сильный ветер, и огонь очень быстро распространился по всему городу. По свидетельству Наполеона, этому способствовали сотни бродяг, специально нанятые для поджога.
Они рассеялись по разным частям города и спрятанными под полами одежды головешками поджигали дома. Стоявшие на ветру деревянные строения вспыхивали, как свечки… Французы пытались, было, тушить огонь, но вскоре стало ясно, что это невозможно. Тем более, что все пожарные трубы были испорчены (видимо, преднамеренно).
По всей Москве отыскалась только одна пригодная труба!.. Спасаться из пожарища пришлось и самому Наполеону.
«Чтобы увлечь других, — вспоминал император, — я подвергался опасности, волосы и брови мои были обожжены, одежда горела на мне. Нескольких генералов огонь поднял с постелей. Я сам оставался в Кремле, пока пламя не окружило меня.
Тогда я уехал в загородный дворец [императора] Александра в расстоянии приблизительно четырёх вёрст от Москвы.
И вы, может быть, представите себе силу огня, если я скажу вам, что трудно было прикладывать руку к стенам или окнам со стороны Москвы, — так эта часть была накалена пожаром… Этот ужасный пожар всё разорил, — заключил Бонапарт. — Я был готов ко всему, кроме этого.
Кто бы мог подумать, что народ может сжечь свою столицу? Если бы не этот роковой пожар, у меня было бы всё необходимое для армии; на следующий год Александр заключил бы мир или я был бы в Петербурге».
Совет
По словам Наполеона, русский император знал, что французская армия может двинуться на Петербург, и он якобы поспешил отправить в Англию морем «свои брильянты и драгоценности»… Однако надо сказать, что, находясь на Святой Елене, Наполеон обладал неверной информацией.
Ввиду опасности осады столицы Александр действительно распорядился вывезти из Зимнего дворца ценности Кабинета Его Величества. Но все эти реликвии так и не покинули пределы России: их тайно перевезли в Олонецкую губернию, в Вытегру, где они находились до весны 1813 года.
Уже под конец беседы О’Мира задал Бонапарту очень важный вопрос. Врач спросил Наполеона: мог бы он «всецело покорить Россию?». «Нет, — отвечал Наполеон, — но я принудил бы Россию заключить выгодный для Франции мир». Как пишет далее О’Мира, Бонапарт неожиданно перешёл к разговору о политическом устройстве России.
«В этом городе, — сказал Наполеон о Москве, — было до сорока тысяч людей в рабской зависимости. Я провозгласил бы свободу всех крепостных в России и уничтожил бы крепостнические права и привилегии дворянства. Это создало бы мне массу приверженцев.
Я заключил бы мир в Москве или на следующий год пошёл бы на Петербург…»








