Содержание
Северный Кавказ: старые новые проблемы?
В дагестанском городе Дербент неизвестные во вторник вечером обстреляли группу людей, поднявшихся на смотровую площадку старинной крепости «Нарын-Кала». Один человек погиб, 11 получили ранения. Об этом сообщается на сайте Следственного комитета Дагестана.
Глава Дагестана Рамазан Абдулатипов заявил, что за преступлением могут стоять оставшиеся на свободе члены одной из групп боевиков.
С какими старыми и новыми проблемами вступает в 2016 год Северный Кавказ? Это обсуждают журналист Магомед Магомедов (Махачкала), правозащитник Григорий Шведов, политолог Алексей Малашенко.
Ведущий – Владимир Кара-Мурза-старший.
Владимир Кара-Мурза-старший: Сегодня стало известно о том, что накануне в дагестанском городе Дербент неизвестные обстреляли группу людей, поднявшихся на смотровую площадку старинной крепости «Нарын-Кала».
Обратите внимание
Один человек погиб, 11 получили ранения. Об этом сообщается на сайте Следственного комитета Дагестана.
Глава республики Рамазан Абдулатипов заявил, что за преступлением могут стоять оставшиеся на свободе члены одной из групп боевиков.
С какими старыми и новыми проблемами вступает в 2016 год Северный Кавказ? Об этом мы сегодня поговорим с главным редактором интернет-портала «Кавказский узел» Григорием Шведовым.
Григорий, вас насторожила эта новость? Мы помним, что в позапрошлом году были террористические проявления в Волгограде. А завтра наступает новый год. Может быть, такие совпадения не бывают случайными?
Григорий Шведов: Действительно, три теракта в Волгограде запомнились. Кстати, «Кавказский узел» сегодня ночью первым сообщил о том, что состоялся этот обстрел. Мы сразу писали и о волгоградских терактах. Хотя эксперты, которых мы опросили, не склонны связывать эти события между собой. Но я лично считаю, что нет случайных совпадений.
Более того, мы помним, как в 2011 году туристов обстреливали в Кабардино-Балкарии. Было убито и ранено несколько человек, там велась прицельная стрельба. И, скорее всего, это была не фабрикация, а успех спецслужб, когда рядом с одной из гостиниц была найдена солидная порция взрывчатки.
Туристы как мишень – это очень важный элемент терроризма на Северном Кавказе. И мы должны об этом помнить, поскольку импортозамещение подразумевает, что многие россияне поедут в эти регионы.
Владимир Кара-Мурза-старший: С нами на связь вышел местный журналист, сотрудник издания «Черновик» Магомед Магомедов.
Магомед, скажите, пожалуйста, как идет следствие по этому делу. Есть ли первые предположения?
Магомед Магомедов: Первое предположение, которое выдвинули правоохранительные органы, – это, конечно же, атака членов незаконных вооруженных формирований.
На некоторых территориях Дагестана уже введен режим КТО.
И на данный момент активно ищутся местные бандгруппы, которые могут быть, по версии силовых структур, причастны к обстрелу сотрудников пограничной службы в Дербенте.
Владимир Кара-Мурза-старший: А на что намекает глава республики, когда говорит, что это сдавшиеся члены одной из групп боевиков? То есть известно, из кого состоит группа?
Магомед Магомедов: Пока непонятно, к какому именно проекту принадлежит данная группа: либо это остатки группы «Имарат Кавказ», либо это присягнувшие «Исламскому государству» боевики. К сожалению, на данный момент какой-либо конкретной информации нет. А намекать глава республики может, конечно, на что угодно.
Владимир Кара-Мурза-старший: С нами на прямую связь вышел политолог Алексей Малашенко, член научного совета Московского центра Карнеги.
Важно
Алексей Всеволодович, могут ли события в Дагестане быть связаны с мировой проблемой борьбы с исламистами?
Алексей Малашенко: Я думаю, что, с одной стороны, конечно, могут. Поскольку исламизм как феномен существует везде: и в Синьцзяне, и в Мали, и в Нигерии, и на Северном Кавказе.
Но в данном случае мы имеем дело с конкретным терактом. Совершенно непонятно, кто его осуществил. Но есть какой-то стиль, я бы сказал. Во-первых, канун Нового года. Во-вторых, театральность.
Дербент – это классический культурный центр, который вошел в мировую сокровищницу. И это удар по туристам.
Первое, что приходит на ум, – это какие-то местные люди: «Имарат Кавказ», который непонятно, в каком состоянии находится, или это просто самодеятельность, либо это нечто большее.
Я имею в виду, что, может быть, указание не было дано, но это вписывается в контекст того, что делает «Исламское государство». Но пока все это домыслы. К сожалению, мы очень редко узнаем правду о том, кто, как и зачем это сделал.
Кстати, я могу допустить, что это была личная месть кого-то кому-то, что мы тоже видели на Северном Кавказе.
На сегодняшний день все разговоры именно об этом теракте пока не имеют под собой каких-то весомых аргументов и доказательств. Кстати, это не первый раз.
Совет
Мы хорошо помним, как все теракты, которые происходили и на Кавказе, и в России, очень долго требовали каких-то подтверждений, если, конечно, никто на себя не брал ответственность за них.
Но даже если появлялась какая-то контора или какой-то человек, который брал на себя эту ответственность, потом были дискуссии: они ли это сделали или нет. В свое время были теракты, которые на себя брали какие-то люди, потом Басаев говорил, что это он делал, потом говорили, что это делал не Басаев…
Сам факт того, что это произошло и в том виде, и в то время, в которое это случилось, – это очень неприятно. Потому что, действительно, появляются какие-то ассоциации с тем, что это не является случайностью. Но это надо доказывать. А пока все наши рассуждения, умные или менее умные, носят характер спекуляций, мне так кажется.
Владимир Кара-Мурза-старший: Есть объективные данные. Я знаю, что «Кавказский узел» ведет статистику. Каким был уходящий год, кривая терактов шла вверх или вниз?
Григорий Шведов: Пока еще идут расчеты. Ночные теракты показывают, что есть основания ждать, а не подводить итоги, к сожалению. Но в целом, по-моему, имеет место парадоксальная ситуация. С одной стороны, я думаю, по итогам 2015 года мы увидим меньшее количество убитых и раненых, нежели в 2014 году.
С другой стороны, жесткие меры подавления, фабрикации дел, исчезновения, похищения на Северном Кавказе вновь вернулись в практику силовых структур. И мы видим, как противоречит официальный дискурс тому, что происходит на самом деле.
Глава Дагестана рассказывает в интервью «Ведомостям» о том, как представители салафитской общины ходят в одну и ту же мечеть с представителями суфийской общины. Конечно, они ходят в одну мечеть, ведь салафитскую мечеть закрыли. А куда им еще ходить?..
Это ли свидетельство о диалоге, что подвергаются давлению салафиты просто за то, что они ходят в мечеть? У них свергается их выбранный имам, назначается один имам, очень быстро его меняют на другого, потом второго меняют на третьего. И вот эта чехарда со сменой назначенных имамов, закрытые мечети, постоянные проверки – все это влияет на ситуацию в регионе.
Хотя мы рады отметить, что массовых терактов, когда пострадало большое количество людей, по счастью, мы в последнее время уже не видим. Тем не менее непродуманные силовые действия направлены на людей, которые еще не преступили закон, это как раз и ведет к тому, что мобилизуется большее количество людей, которые готовы к довольно радикальным шагам.
Владимир Кара-Мурза-старший: Магомед, а что толкает дагестанскую молодежь уходить в горы и пополнять ряды бандформирований?
Магомед Магомедов: Этот вопрос является актуальным, наверное, последние лет десять. До сих пор и эксперты, и журналисты, и непосредственно силовики, республиканские власти бьются над этим вопросом. Но пока ничего убедительного предположить не могут.
Можно говорить о совокупности факторов: это и социально-экономическое положение общества, и определенная жажда справедливости, которая накопилась в республике.
Потому что люди видят, как преследуют, например, салафитов, но почему-то абсолютно не преследуются коррупционеры, «оборотни в погонах», когда дитя какого-нибудь чиновника может убить кого-то…
Обратите внимание
А были реальные случаи, когда дитя какого-нибудь высокопоставленного чиновника или бывшего «муниципала» может кого-то убить, расчленить труп, а его потом выводят из уголовного процесса, и этот человек скрывается за рубежом. И когда они видят такие моменты, конечно, вскипают какие-то протестные настроения.
Конечно, здесь есть и своя доля радикальных идей, которые подпитывают эту ситуацию. И есть провокационные действия со стороны силовых структур. Например, закрытие салафитских мечетей, преследование салафитов как социальной группы.
Практически каждую пятницу после совершения салафитами молитв их доставляют в местные отделения полиции, в добровольно-принудительном порядке снимают отпечатки пальцев, берут генетический материал. Причем у одних и тех же людей. Смысла в этих действиях нет, но это делается методично.
И уже давно так называемая «профилактическая работа» республиканских силовиков ставится под вопрос.
И как итог этой «профилактической работы», которая ведется с салафитами последние 10 лет, – это цифры, которые озвучивает и глава республики, и министр внутренних дел Республики Дагестан. Глава республики говорит о 600 с лишним человек, которые уехали воевать в Сирию. Министр внутренних дел Дагестана говорит о том, что 900 человек уехали в ИГИЛ.
Поэтому точного ответа, почему люди уходят в лес, нет. Есть совокупность факторов, и в каждом случае есть какой-то индивидуальный момент, который толкнул человека взяться за оружие.
Владимир Кара-Мурза-старший: На днях стало известно, что американский спецназ пленил одного из лидеров так называемого «Исламского государства» аш-Шишани.
Григорий Шведов: Потом эту информацию опровергли.
Владимир Кара-Мурза-старший: Но первые сведения были, что он – выходец с Северного Кавказа. Алексей Всеволодович, что вы думаете о тенденции, когда выходцы из республик России занимают высокие посты в руководстве боевиков?
Алексей Малашенко: Я бы хотел присоединиться к коллеге, который говорит о том, что непонятно, какое количество людей поехало воевать в «Исламское государство».
Кстати, это не «так называемое «Исламское государство», а это уже полтора года «Исламское государство» – халифат. Если бы оно было «так называемым», то его бы уже давным-давно не было.
Действительно, получаются какие-то непонятные вещи. Глава Дагестана говорит, что, по-моему, 643 человека уехали оттуда. Магомедов (это МВД) говорит, что 900.
Важно
И сам же говорит: «Я не могу понять, откуда появилась эта салафитская идеология!» Вот мы, непрофессионалы в этом вопрос, догадываемся, а министр этого не понимает. Кстати, этого не только этот министр не понимает. Они все говорят, что это происки.
Какие же это происки, когда сам феномен и салафизма, и исламизма (а это почти одно и то же в нынешней интерпретации) – это огромный тренд, который существует по всему миру, что в Марокко, что в Индонезии, в Чечне, в Дагестане, в Узбекистане.
А политики их называют то бандитами, то «раковой опухолью», то еще чем-то. Но против бандитов и «опухоли» не высылают ни бомбардировщики, ни штурмовики.
https://www.youtube.com/watch?v=7a8guCm0c5U
По поводу Шишани. Это полулегендарная личность, получеченец, полугрузин из Панкисского ущелья. Но говорить о том, что он занимает руководящие посты, я бы не стал. Это известный, популярный человек, влиятельный полевой командир, вокруг него группируются чеченцы и кавказцы.
Самое интересное, что сообщение, которое было, по-моему, три дня назад, относительно того, что его поймали американцы, – это не то 11-е, не то 12-е сообщение о том, что с ним покончено. Его «убивали» несколько раз. В частности, о его уничтожении говорил, по-моему, Рамзан Кадыров. И это был четвертый случай, как его «убили».
Но это не тот человек, который определяет политику «Исламского государства». Конечно, там очень много кавказцев, много выходцев из России, – от 5 до 7 тысяч. Ну как их посчитать?..
Но если бы его действительно поймали, то это был бы щелчок по носу России, российским военным и спецслужбам, которые бросают бомбы, посылают самолеты, а поймать или уничтожить такого человека до сих пор не могут. Но я почему-то думаю, что он уцелел. Действительно, это какой-то «неуловимый мститель». И это некий символ.
Причем это символ не чеченского присутствия, не кавказского, не даже российского присутствия, а это символ того, что все хотят уничтожить, все посылают самолеты, а это, получается, «люди-невредимки».
В последние дни, в канун января, когда, видимо, может начаться первая стадия процесса урегулирования ситуации в Сирии, должна быть подготовка «дорожной карты».
Получается, что американцы одерживают какие-то победы на иракской территории «Исламского государства», наши продолжают бомбить его сирийский кусок.
Совет
И даже достигнуто соглашение о том, что несколько сот родственников членов «Исламского государства» будут эвакуированы, будут переведены из одного места в другое.
Это все желание показать, что большая коалиция во главе со Штатами, малая коалиция во главе с Россией хотят добиться какого-то позитива. Но пока этот потенциальный захват Шишани – это тоже свидетельство в пользу того, что это может рассматриваться как некая предпосылка к дальнейшему урегулированию. Но пока это разговоры. Поживем – увидим.
Владимир Кара-Мурза-старший: Как правило, ситуация в Дагестане находится на периферии общественного внимания. Сегодня ее мало кто комментировал.
А мы ведь помним 99-й год, когда из-за ситуации в Дагестане менялись премьеры в Москве, а один из них потом стал президентом. Он говорил: «Мы не дадим разрушить Россию».
То есть если в Дагестан вложить какой-то взрывоопасный потенциал, он может стать детонатором?
Григорий Шведов: Дагестан – это территория, которая при всем этноцентризме чеченцев, при всем влиянии, которое в российской политике имеет лично Рамзан Кадыров, это ключ ко всему Северному Кавказу и к более широкому региону.
У нас Ставропольский край теперь считается Северным Кавказом, но не очень все-таки понятно, Северный ли это Кавказ.
И в этом большом регионе Дагестан, как самый большой, самый густонаселенный, самый мультиэтничный регион, имеет самое большое значение.
Может ли какое-то изменение статус-кво в Дагестане поменять ситуацию на Северном Кавказе? Может ли что-то сдетонировать? Я думаю, такое возможно. Поэтому и уместно вспомнить 99-й год. Другое дело, близки ли мы к этой ситуации сегодня.
Я думаю, что сейчас мы не находимся в последовательной череде событий, где есть какой-то локомотив, как Дагестан, и за ним прицепленными вагонами тянутся другие регионы Северного Кавказа. Я думаю, сейчас структура стала менее вертикальной, менее лидерской, более горизонтальной, более распределенной.
Обратите внимание
Но если говорить, например, об «Исламском государстве» в России, то это, конечно, в первую очередь Дагестан – и по боевикам, которых там больше всего, и по звучанию, и по успешным спецоперациям.
Северный Кавказ: новые старые проблемы | Политком.РУ
14.10.2016 | Сергей Маркедонов
В 2016 году на Северном Кавказе предотвращен один теракт, задержано 49 боевиков, а 95 участников террористических структур нейтрализовано.
Эти цифры были озвучены 11 октября во время заседания Национального антитеррористического комитета (НАК) России в Пятигорске директором ФСБ Александром Бортниковым.
По его словам, российские правоохранительные структуры и спецслужбы могут занести себя в актив ликвидацию 19 одиозных главарей подполья из Кабардино-Балкарии и Дагестана.
Между тем, за несколько дней до пятигорского заседания НАК из ряда республик Северного Кавказа поступила тревожная информация.
Плотность этих событий невольно вызвала в памяти образы недавнего прошлого, когда СКФО (Северо-Кавказский федеральный округ) не сходил со страниц газет именно в контексте террористической угрозы.
7 октября в Ингушетии на территории Назрани и Назрановского района был введен режим контртеррористической операции (КТО), а в ходе столкновений были уничтожены 6 боевиков.
Важно
По словам главы республики Юнус-бека Евкурова, эта группа готовила серию терактов, а по данным НАК среди убитых был и Зубайри Саутиев — эмиссар «Исламского государства» (организации, запрещенной в России).
В ночь на 9 октября было зафиксировано столкновение в Гудермесском районе Чечни, в ходе которого были ликвидированы 8 боевиков, в числе которых был и Али Демильханов (до этого он находился в федеральном розыске). Практически синхронно с инцидентом в Чечне было совершено нападение на пост ДПС в Кабардино-Балкарии (город Прохладный). Два полицейских были застрелены. 9-10 октября еще одна группа боевиков появилась в Дагестане, на территории Сулейман-Стальского района. Для ее нейтрализации был введен режим КТО.
Могут ли все эти инциденты говорить о новом витке нестабильности в Северокавказском регионе? В какой степени они связаны с российской военной кампанией в Сирии, которая вывела конфронтацию между Москвой и Вашингтоном на новую высоту, а ситуация в Алеппо стала причиной для новой порции обвинений против Кремля? В конце сентября — начале октября в российских СМИ и на экспертных площадках широко обсуждался комментарий Джона Кирби, официального представителя американского Госдепа, в котором он предположил возможную эскалацию террористического насилия внутри нашей страны, если Москва не изменил свои подходы к сирийской кампании. Но можно ли говорить о том, что этот негативный прогноз американского дипломата начинает сбываться?
Для ответов на эти вопросы обратимся к событиям недавнего прошлого. Своеобразным «водоразделом» здесь являются зимние Олимпийские игры в Сочи.
Если в канун «праздника спорта» Северный Кавказ регулярно присутствовал в материалах ведущих мировых медиа, как самый турбулентный регион РФ, потенциально опасный для гостей столицы «белой Олимпиады» и для безопасности российского государства в целом, то впоследствии северокавказская тематика ушла в тень. Сами игры прошли без эксцессов, а по поводу системы безопасности в Сочи Москва получила немало комплиментов даже от критиков ее политики.
Однако успех «белой Олимпиады» именно в контексте безопасности не возник на пустом месте. В течение нескольких лет, предшествовавших ей, на Северном Кавказе количество терактов и их жертв сокращалось. И эта тенденция сохранилась после сочинских игр.
Согласно оценкам НАК России, в прошлом году на Северном Кавказе в 2,5 раза снизилось число таких акций. Позиции официальных властей РФ и представителей неправительственного сектора очень часто не совпадают друг с другом.
Однако по данным «Кавказского узла» (интернет-издания, специально занимающегося статистикой и мониторингом вооруженных инцидентов и соблюдения прав человека в северокавказских республиках), в 2015 году число жертв террористических инцидентов снизилось по сравнению с 2014 годом почти в два раза.
Количество же самих терактов сократилось на 33%. Более того, начиная с декабря 2013 года, боевики из республик Северного Кавказа не совершали масштабных акций за пределами СКФО, таких как атаки в Волгограде или в Москве.
Совет
Чем объяснить подобный успех? Российским силовикам во время подготовки к сочинской Олимпиаде (она началась не в 2014 году, а за несколько лет до того) удалось нанести серьезные удары по инфраструктуре «Имарата Кавказ». Были ликвидированы его лидеры (Доку Умаров, Алиасхаб Кебеков и ряд фигур меньшего масштаба).
Попытки лидеров «Имарата» использовать нарастание противоречий между Западом и Россией себе на пользу не увенчались успехом.
Не пойдя на бойкот «белой Олимпиады», США и страны ЕС, фактически поддержали российские усилия по обеспечению безопасности Северного Кавказа (включая и публичную поддержку антитеррора, и кооперацию по линии спецслужб, что было подтверждено и заявлениями первых лиц).
При этом в период, предшествовавший сочинским играм, именно на северокавказском направлении Запад сократил объемы критики в отношении проблем соблюдения прав человека (но они сохранились по другим темам).
Несмотря на то, что «Имарат» с момента своего создания в октябре 2007 года, позиционировал себя, не как этно-сепаратистская, а джихадистская структура, ему не удалось установить эффективное и самое главное регулярное взаимодействие в рамках «террористического интернационала» с движениями аналогичной идеологической направленности из стран Ближнего Востока, Афганистана и Центральной Азии. «Имарат Кавказ», последовательно демонстрировавший неприятие «местного» ислама, провоцировал и негативное отношение к себе со стороны населения республик Северного Кавказа. Это создала проблемы, с точки зрения мобилизационных ресурсов для террористов.
В то же самое время, провал «Имарата» совпал с перезагрузкой террористического вызова на Северном Кавказе и не только.
После того, как ближневосточная по происхождению группировка «Исламское государство» летом 2014 года провозгласила «халифат», она четко и недвусмысленно обозначила Северный Кавказ в числе своих политических приоритетов.
Для сравнения та же «Аль-Каида» рассматривала в качестве своих приоритетных фронтов Ближний Восток и Афганистан. На российском Кавказе «засветились» некоторые ее представители, но системно на данном направлении ее сторонники не работали.
«Исламское государство» не просто выступило с угрозами в адрес российского руководства, но и призвало кавказскую молодежь активнее включиться в борьбу на стороне моджахедов против «евреев, крестоносцев и их союзников», в число которых попадают и Россия, и США, несмотря на жесткие расхождения по сирийскому вопросу. Во-вторых, в верхушке ИГ были представлены кавказские выходцы (получившие известность, как «Шишани»). По мнению исламоведа Ахмета Ярлыкапова, доля кавказцев, присоединившихся к ИГ, а также воюющих на его стороне, неимоверно велика. По разным оценкам она составляет от 7 до 10% от общего числа его бойцов.
https://www.youtube.com/watch?v=aWka208S4Hw
Уже в конце 2014 года были зафиксированы случаи присяги северокавказского полевого командира «халифу» Абу Бакру аль Багдади. Заметим, к слову, что между «Имаратом» и игиловскими неофитами были непростые взаимоотношения, и сторонники первого упрекали вторых в раскольничестве.
Стоит обратить внимание и на определенные идеологические разночтения нового и старого диверсионно-террористического брэнда. «Имарат» был джихадистской структурой, выросшей из изначального этно-сепаратистского проекта и переросшего его.
Сторонники же «ИГ» ориентировались практически изначально на джихадистский «интернационал».
Обратите внимание
Как бы то ни было, а к лету 2015 года оформилась структура «Вилаят Кавказ», представляющая собой одно из региональных подразделений «Исламского государства» и признанная в таковом качестве на Ближнем Востоке. Эта группировка уже взяла на себя ответственность за террористические атаки на Северном Кавказе (по большей части на территории Дагестана).
В первом квартале 2016 года 48 человек пострадали в результате вооруженных противоборств между силовиками и участниками диверсионно-террористического подполья (20 были убиты), а во втором – 87 человек (51 убит). Эта ситуация способствует определенной корректировке общественных настроений.
Так согласно данным «Левада-центра» (июнь 2016 года), представления населения о ситуации в Северо-Кавказском регионе начали возвращаться к «докрымскому» уровню. В мае 2014 и 2015 гг. 44 и 45% респондентов соответственно оценивали положение дел в СКФО, как «благополучное, спокойное».
В мае 2016 году это мнение готов разделить только 28%, тогда как 51% (против 40% в мае 2014 года) рассматривает ситуацию на российском Кавказе, как «напряженную». При этом только 7% россиян отмечают «критичность, взрывоопасность» ситуации в регионе (/)
На сегодняшний день именно «Вилаят» стал лидером в своеобразном северокавказском «террористическом соревновании». Эта организация пытается организовать эффективную координацию с ближневосточным «ядром» ИГ, а выехавшие в Сирию боевики — сохранять разнообразные связи, как с единомышленниками, так и с колеблющимися людьми (особенно среди молодежи).
Однако было бы большой ошибкой и упрощенчеством сводить возможные угрозы Северокавказскому региону только к проискам неких внешних сил и рассматривать Дагестан, Ингушетию или Чечню не более, чем приложение к сирийскому конфликту или конфронтации между Россией и Западом по Ближнему Востоку.
По крайней мере, на сегодняшний день нет прямых подтверждений того, что Белый дом готов разыграть «северокавказскую карту» против РФ. Обвальный распад России рассматривается в США (скажем осторожно, в настоящее время), как вызов не меньший, чем укрепление ее военно-политических позиций в мире.
Другой вопрос, что неразборчивость Вашингтона и его союзников в выборе партнеров по борьбе против Башара Асада (которая превратилась в идефикс) усиливает и те исламистские силы, которые рассматривают Россию, как своего врага и готовы использовать имеющийся у них ресурс против российских национальных интересов.
Важно
Между тем, еще в феврале 2012 года Директор национальной разведки США Джеймс Клэппер (занимает этот пост с августа 2010 года) предупреждал об опасности «инфильтрации боевиков “Аль-Каиды” в ряды сирийской оппозиции».
В этом контексте надо отдавать себе отчет, что радикальные исламистские настроения в северокавказских республиках появился еще до выхода ИГ на арену террористической борьбы.
И Сирия может рассматриваться, как внешний катализатор определенных умонастроений, но далеко не единственный.
Причины же укоренения экстремистских взглядов следует искать не только в склонности определенных групп к радикальным способам решения проблем, но и в системных внутриполитических и социально-экономических проблемах, начиная от соблюдения прав человека и заканчивая безработицей. Следовательно, и лечение этих «болезней» не может подгоняться исключительно под «сирийский стандарт», когда вся региональная и местная специфика берется как второстепенный фактор и рассматривается почти исключительно в «привязке» к внешней политике страны.
Сергей Маркедонов — доцент кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики Российского государственного гуманитарного университета
Версия для печати
Северный Кавказ: взгляд изнутри. Вызовы и проблемы социально-политического развития
Библиотека
Монографии | Периодика | Статьи | Архив
29-й и 67-й СИБИРСКИЕ СТРЕЛКОВЫЕ ПОЛКИ НА ГЕРМАНСКОМ ФРОНТЕ 1914-1918 гг.
(по архивным документам)
Полковые архивы представляют собой источник, который современен Первой мировой войне, на них нет отпечатка будущих потрясших Россию событий.
Поэтому они дают читателю уникальную возможность ознакомиться с фактами, а не с их более поздними трактовками, проследить события день за днем и составить собственное мнение о важнейшем периоде отечественной истории.
РУССКАЯ ОСЕДЛОСТЬ НА КАВКАЗЕ: ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII – НАЧАЛЕ XX вв.
В исследовании раскрываются особенности формирования восточнославянской этносферы на российском Кавказе.
Выделяется воздействие демографического фактора на результативность интеграционного процесса. Анализируются также конфессиональные аспекты проводившейся политики.
Впервые в научный оборот автором вводятся сведения из различных источников, позволяющие восстановить историческую реальность освоения края переселенцами из центральных и юго-западных субъектов государства, в том числе представителями русского протестантизма (духоборами, молоканами, старообрядцами). Рассчитана на специалистов, всех интересующихся спецификой южных ареалов страны и теми изменениями, которые произошли в их пределах в период революционного кризиса и гражданской войны 1917– 1921 гг.
АРМЕНИЯ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ
Крылов А.Б. Армения в современном мире. Сборник статей. 2004 г.
АЗЕРБАЙДЖАНСКАЯ РЕСПУБЛИКА: ОСОБЕННОСТИ «ВИРТУАЛЬНОЙ» ДЕМОГРАФИИ
В книге исследована демографическая ситуация в Азербайджанской Республике (АР). В основе анализа лежит не только официальная азербайджанская статистика, но и данные авторитетных международных организаций.
Показано, что в АР последовательно искажается картина миграционных потоков, статистика смертности и рождаемости, данные о ежегодном темпе роста и половом составе населения. Эти манипуляции позволяют искусственно увеличивать численность населения АР на 2.0 2.2 млн. человек.
ЯЗЫК ПОЛИТИЧЕСКОГО КОНФЛИКТА: ЛОГИКО-СЕМАНТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ
Анализ политических решений и проектов относительно региональных конфликтов требует особого рассмотрения их языка.
В современной лингвистике и философии язык рассматривается не столько как инструмент описания действительности, сколько механизм и форма её конструирования. Соответствующие различным социальным функциям различные модусы употребления языка приводят к формированию различных типов реальности (или представлений о ней).
Совет
Одним из них является политическая реальность — она, разумеется, несводима только к языковым правилам, но в принципиальных чертах невыразима без них…
УКРАИНСКИЙ КРИЗИС 2014 Г.: РЕТРОСПЕКТИВНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ
В монографии разностороннему анализу подвергаются исторические обстоятельства и теории, способствовавшие разъединению восточнославянского сообщества и установлению границ «украинского государства», условность которых и проявилась в условиях современного кризиса…
К полному списку монографий…
Армения и Азербайджан сегодня. События и комментарии.
Электронный бюллетень N 2, 2012
При поддержке посольств Британии в Армении и Азербайджане Исследовательский центр «Регион» (Армения) и Институт мира и демократии (Азербайджан) реализовываютso проект «Расширение знаний о «той стороне» и утверждение взаимопонимания между армянами и азербайджанцами с помощью информации «из первых рук» (апрель 2012- апрель 2014). Это – новый раунд работы, направленной на расширение знаний армян и азербайджанцев друг о друге.
«ФИЛОСОФСКИЕ НАУКИ». Научный образовательный просветительский журнал. 2011. № 1.
— КАВКАЗСКИЙ МИР — КОСМОПОЛИТНЫЙ ПОЯС — МАНИФЕСТ ИДЕНТИЧНОСТИ — ЗАПАДНЯ НАЦИОНАЛЬНОГО — ВЫСЕЛЕНЧЕСКИЙ ФОЛЬКЛОР — ЭТНОЛОГИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ — МЕТАКОД БЫТИЯ
Внешние связи стран Прикаспия в условиях глобального кризиса и интересы России
В сборнике анализируются различные аспекты внешних связей стран Прикаспия, получившие развитие в условиях глобального финансово-экономического кризиса, а также действияих важнейших внешнеполитических и экономических партнеров — прежде всего США и Китая. Предлагаются оценки влияния этих процссов на интересы России…
Север — Юг — Россия. Ежегодник. 2009
В ежегоднике прослеживаются основные тенденции, процессыи наиболее важные события во взаимоотношениях стран Центра, Полуперифесии и Периферии, а также позиции России в этом взаимодействии.
ГОВОРЯТ АРХИВЫ. О ДИСЦИПЛИНЕ В РУССКОЙ АРМИИ В 1914-1915 ГГ.
…До сих пор полковые архивы малоизвестны даже специалистам-историкам и используются ими очень ограниченно… Архивы полков русской армии, которые хранятся в Российском государственном военно-историческом архиве, дпют возможность узнать о событиях по уникальному первоисточнику…
On the Vector of Economic Development of Post-Communist Georgia
The paper discussed the problem of the vision about the issues concerning the direction of development of Georgia’s economy after the restoration of the country’s independence and the model upon which it should be based.
The victory of the Georgian Dream coalition in the Parliamentary elections of 1 October 2012 made the issue of choice topical again in Georgia as high priority was given to the subject of which vector of development needed to become determining after the nine-year governance of the United National Movement leaded by Mikheil Saakashvili.
О проекте общекавказского алфавита
В работе приводятся обобщенные алфавиты западно- и восточнокавказских языков в раз работанном нами специальном шрифте Aria Caucasica Unicode, основанном на изометрических прин ципах семейства Arial, наряду с фонетической транскрипцией букв в обозначениях IPA.
Обратите внимание
Убыхи и их этнокультурные связи с абхазами
…
Изложенные факты, количество которых можно было бы значительно увеличить, с несомненностью свидетельствуют не только о тесных социально-экономических и политических связях убыхского народа с его юго-западными соседями, но и о том, что убыхи, обладая бесспорной этнической индивидуальностью, о чем говорит, прежде всего, наличие у них самостоятельного языка, исключающее встречающееся в литературе отождествление их с абхазскими или адыгскими племенами, проявляли вместе с тем большую этно-культурную близость именно к абхазам в единой абхазо-адыгской группе родственных народов.
КАВКАЗОВЕДЕНИЕ [О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ АЗИАТСКОГО МУЗЕЯ]…
Естественно, что современное развитие науки в советских республиках Закавказья — Грузии, Армении, Азербайджане — и на Кавказе изменило традиционное содержание кавказоведения как исторически сложившейся комплексной дисциплины… Отдельные проблемы истории и культуры Кавказа и Закавказья ещё могут потребовать своего решения путём комплексного рассмотрения…
Известия древних писателей, греческих и латинских, о Скифии и Кавказе
В. В. Латышев — автор классических трудов, наибольшее значение среди них имеют: «Свод античных надписей, найденных в Северном Причерноморье» (в 2-х т.
, в 4-х вып., 1885—1901), «Известия древних писателей, греческих и латинских, о Скифии и Кавказе» (в 2-х т., в 5 вып., 1893—1906, оригиналы и русский перевод; русский перевод переиздан в 1947—1949 гг.
в журнале «Вестник древней истории»)…
Зимние походы убыхов на Абхазию
Ежегодные походы убыхов на Абхазию заслуживают особенного внимания по многим обстоятельствам и в особенности по необыкновенным затруднениям с какими они совершаются…
Научная миссия на Кавказе господина Эрнеста Шантре, заместителя директора Лионского музея. 1881
Научная миссия на Кавказе господина Эрнеста Шантре, заместителя директора Лионского музея. 1881. Фотогалерея.
С созданием нового федерального округа северный кавказ приобретает особый статус в россии
Новость о выделении из Южного федерального округа Северо-Кавказского была вполне ожидаема. Руководство регионах, которые вошли в новый округ, одобряет эту идею и связывает с ней надежды на прогресс в социально-экономической сфере. Наблюдатели также считают создание нового округа логичным, подчеркивая, что Кремль тем самым признает особенность региона.
Напомним, 19 января было объявлено о создании Северо-Кавказского федерального округа из части регионов, ранее входивших в ЮФО. Александр Хлопонин назначен на должность вице-премьера, полпреда президента в новом округе.
В Северо-Кавказский федеральный округ теперь входят Республика Дагестан, Республика Ингушетия, Кабардино-Балкарская Республика, Карачаево-Черкесская Республика, Республика Северная-Осетия-Алания, Чеченская Республика и Ставропольский край с центром федерального округа в городе Пятигорске. В Южном федеральном округе остались Астраханская, Волгоградская и Ростовская области, Краснодарский край, Республика Адыгея и Республика Калмыкия.
На Северном Кавказе известие о создании восьмого федерального округа пока оценивают положительно
Важно
Инициативы президента России были вполне предсказуемыми, заявил корреспонденту «Кавказского узла» председатель исполкома «Конгресса народов Кавказа», советник председателя Совета муфтиев России Ахмед Азимов.
«Проблемы отдельных северокавказских республик сильно отличаются от проблем прочих субъектов ЮФО.
К ним необходим особый подход, нужна новая команда, которая будет иначе мыслить, способная по-иному реагировать на насущные социально-экономические и прочие вызовы. Старые взгляды, старые подходы тут уже не помогают.
Поэтому мне представляется, что образование нового округа, назначение на пост Хлопонина выведет регион и Дагестан из тупика», — отметил Азимов.
Глава отделения «Справедливой России» в Чечне Иса Хаджимурадов назвал создание Северо-Кавказского федерального округа «потрясающей новостью». «Южный федеральный округ был слишком большим на фоне Северного Кавказа. И кавказские республики как-то отходили на второй план.
А сейчас федеральный центр займется конкретными проблемами региона. Этот шаг – пример по-настоящему эффективной политики на Кавказе, уверен, он принесет положительные результаты», — заявил Хаджимурадов агентству «Infox.ru».
Первый секретарь республиканского отделения КПРФ в Чечне Магомед Ахматов также сказал, что решение об образовании единой административной единицы в виде нового округа было ожидаемо.»Во многих республиках федеральный центр не контролирует ситуацию, там правят местные князьки, которые творят, что хотят.
И чтобы вернуть эти субъекты, необходим новый округ. Более того, я уверен, что через некоторое время на базе федерального округа будет создан единый кавказский субъект.
Я вам могу сказать, что у кавказской общественности нет какого-то отвращения к идее объединения, так как люди уже устали от коррупции и криминала», — уверен Ахматов.В контексте возможности создания единого субъекта на базе федерального округа Ахматов вспомнил о том, что у Хлопонина есть «успешный опыт в объединении Красноярского края».
Совет
Президент Чечни Рамзан Кадыров рассчитывает, что создание Северо-Кавказского федерального округа будет способствовать ускоренному развитию южных территорий России.
«Указом президента России создан новый округ, в него вошли республики Северного Кавказа и Ставропольский край.
Это относительно небольшая компактная территория, и нам хочется надеяться на то, что проведенная реформа поможет оперативно решать проблемы подъема экономики, которая, как всем известно, на Северном Кавказе отстает от общероссийского уровня», — заявил Рамзан Кадыров.
Он уверен, что регион заслуживает того, чтобы здесь сложилась процветающая экономика и отметил, что усилия в этом направлении уже предпринимаются. «Работу еще не имеют несколько сот тысяч человек.
Вот эта проблема и должна быть снята созданием нового округа», — говорит Кадыров.
Президент Ингушетии Юнус-Бек Евкуров также одобрил решение президента РФ Дмитрия Медведева о создании восьмого федерального округа — Северо-Кавказского.
Евкуров назвал полпреда на Кавказе и вице-премьера правительства РФ, «опытным управленцем и ярким борцом с коррупцией».
«Назначение такого управленца, как Хлопонин, еще раз свидетельствует о том, что федеральный центр выбрал стратегию социально-экономического развития региона», — процитировал слова Евкурова его пресс-секретарь Калой Ахильгов. Евкуров отметил, что это назначение «подтверждает то, о чем говорил Медведев в своем ежегодном Послании — это необходимость развития региона», передает ИТАР-ТАСС.
Евкуров также назвал удачной идею сделать столицей нового округа Пятигорск. «На то, чтобы принять участие в совещание у полпреда у меня, уходило дня три — ведь до Ростова от нас ехать почти 800 км, — пояснил он. — А до Пятигорска от республики рукой подать».
Образование Северо-Кавказского федерального округа — это серьезный шаг к решению имеющихся на южном направлении проблем, считает ставропольский губернатор Валерий Гаевский. «То, что его центром будет Пятигорск — никого в крае не удивляет.
Ставрополье граничит с восемью субъектами Юга России, и практически все северокавказские республики — наши соседи. У нас много миротворческих инициатив, совместных проектов и идей. В образовании, культуре, молодежной политике. Думаю, теперь для них дан «зеленый свет».
У нас и наших соседей в республиках большой нереализованный потенциал совместной работы», — цитирует слова Гаевского «Российская газета».
Впрочем, далеко не все представители местной власти так оптимистично настроены.
«Если бы не лентяев типа Устинова сюда отправляли, то надобности в создании еще одного округа не было бы. Это ж какие расходы, а главное, это стресс для и без того неспокойных регионов. Сейчас кланы начнут демонстрировать Александру Хлопонину силу своего оружия», — заявил газете «Коммерсант» высокопоставленный чиновник в руководстве Дагестана.
Депутат Госдумы России от Дагестана Гаджимет Сафаралиев считает, что создание отдельного федерального округа в определенной мере несет в себе и негативный момент.
«Фактом является, что федеральные денежные, иные ресурсы, выделяемые на развитие всего ЮФО, до сих пор обычно оседали где-нибудь в Ростове-на-Дону или Краснодаре.
Теперь есть уверенность, что они дойдут до конкретных адресатов.
Обратите внимание
В то же время нужно понимать, что образование субъекта федерации, которое состоит из национальных республик, может способствовать изоляции, а то и желанию суверенизации», — заявил корреспонденту «Кавказского узла» депутат.
Кремль решил заняться Северным Кавказом, считают наблюдатели
Разделение Южного федерального округа — тоже логичное решение, потому что здесь есть особые проблемные зоны, требующие повышенного внимания, считает Ростислав Туровский, профессор факультета политологии МГУ. «Это попытка начать новую кавказскую политику.
В основе — достаточно искреннее и понятное желание Медведева разобраться с проблемами Северного Кавказа и все-таки приступить к их решению. Отсюда президентское Послание, сама идея назначить человека, ответственного за Северный Кавказ», — говорит Туровский.
«Самая проблемная часть СКФО — это восточная, по всем параметрам, и по экономическим, и по этнополитическим, то есть Дагестан, Чечня, Ингушетия. На самом деле, остальные требуют не меньшего внимания, кроме, может быть, Ставропольского края. Хлопонин, будучи красноярским губернатором, должен был привыкнуть находить точки роста, доводить до конца проекты, чтобы за счет этого сохранить репутацию свою и продемонстрировать эффективность. Правда, у Хлопонина нет четкой команды, которая бы могла помочь ему в этой политике», — отмечает по этому поводу политолог.Глава фонда «Русский мир» Вячеслав Никонов считает, что само появление Северо-Кавказского округа — это признание того, что в Южном федеральном округе существуют субъекты Федерации с очень разными проблемами. «Одно дело готовить Олимпиаду в Сочи и совсем другое — решать проблемы, связанные с терроризмом в Чечне, Ингушетии или Дагестане», — отмечает Никонов.
По словам политолога Алексея Мухина, «часто главы кавказских республик обращались со своими проблемами не в Ростов-на-Дону, а напрямую в Москву.
Теперь же они будут обращаться к Хлопонину, который представляет и Путина, и Медведева.
Но образование таких «генерал-губернаторских» должностей с исключительными правами — это скорее исключение из правил. Сильные политики перед 2012 годом власти не нужны».
Член научного совета Московского центра Карнеги Алексей Малашенко считает, что выделение особого, восьмого округа СКФО из ныне действующего Южного – «это принцип образования округа по этническому принципу».
«Получается некий кавказский, если хотите, Татарстан, или, еще жестче – исламостан, мусульманостан или как угодно в этом смысле», – заявил Малашенко «Независимой газете».
«Тем самым признается, что Северный Кавказ — это особый и опасный регион», — цитирует слова Малашенко «Коммерсант».
Единственная задача введения Северо-Кавказского федерального округа – это ограничение амбиций президента Чечни Рамзана Кадырова, считает председатель Исламского комитета России Гейдар Джемаль, который заявил в интервью «Свободной прессе», что «Кадыров совершенно четко является фигурой из ближайшего окружения премьера Владимира Путина», «плюс к тому, у Кадырова есть амбиции выйти на московский федеральный уровень».
«Кадыров и без того рассматривает себя в качестве диктатора Северного Кавказа, расставляет своих людей и создает зоны влияния в Дагестане и Ингушетии, проводит спецоперации территории на этих республик. Но было бы вдвойне опасно, если бы Кадыров вышел на федеральный уровень и превратился в силовой фактор внутриэлитного противостояния, — считает Гейдар Джемаль.
— В этом смысле создание Северо-Кавказского округа и назначение туда полпреда президента есть не что иное, как попытка пресечь, остановить рост влияния Кадырова и поставить ему фигуру, с которой он столкнулся бы лбами именно в этом регионе и тем самым поглотил часть своей амбициозной энергии».
Важно
Напомним, что за пределами новой границы Северного Кавказа остались Адыгея и Краснодарский край. Не исключено, что здесь сыграли свою роль своеобразные «олимпийские» соображения: новая линия на карте хотя бы формально отрезала курорт и международную витрину Сочи от такого Кавказа, который ни для той, ни для другой роли явно не подходит, пишет газета «Время новостей».
Между тем, заместитель директора Института социальных систем Дмитрий Бадовский считает, что Адыгею не включили в Северо-Кавказский округ по территориальному признаку, поскольку это анклав внутри Краснодарского края. Более того, планы присоединения этого субъекта к Краснодарскому краю активно обсуждались в бытность Дмитрия Козака полпредом Южного округа.
«Что касается включения Ставрополья — хотелось, чтобы округ был не чисто республиканским, поэтому один русский регион туда попал», — считает Бадовский.
Не первая попытка создания Северо-Кавказского края
Нельзя сказать, что перекройка административной карты Северного Кавказа — абсолютное новшество. В последнем имперском варианте, перед 1917 годом, большая часть территорий нынешних северокавказских республик, за исключением Центрального и Южного Дагестана и Карачаево-Черкесии, входила в Терскую область.
К ней относилась и часть нынешнего Ставрополья, включая Пятигорск. Столицей Терской области был Владикавказ, напоминает газета «Время новостей».
В СССР также был предпринят эксперимент по созданию Северо-Кавказского края: в 1929-1934 годах он существовал как раз в тех границах, в каких создан сейчас новый федеральный округ, только большинство республик тогда были автономными областями.
Примечательно, что в мае 2000, когда указом нового президента Владимира Путина создавались федеральные округа, название «Северо-Кавказский округ» уже фигурировало. Но в июне того же года Путин подписал указ о том, что Северо-Кавказский федеральный округ переименован в Южный.
Как заявил тогда помощник президента Сергей Ястржембский, инициатором переименования стал представитель президента РФ в этом округе Виктор Казанцев. В свою очередь, Казанцев объяснил свою просьбу тем, что округ и географически, и этнически шире Северного Кавказа.
Социально-экономический портрет СКФО
Новый федеральный округ, в который войдут семь субъектов федерации, пожалуй, самый сложный в России, отмечают «Вести.ру». На фоне обострённой криминогенной ситуации уровень безработицы в Ингушетии, к примеру, 55%. В Ставропольском крае и в Северной Осетии, островков благополучия, — в 5-6 раз меньше.
Средняя зарплата в регионе самая высокая в Чечне — около 12 тысяч рублей. В Дагестане – 7,5 тысяч. Здесь проживает 6% населения страны, и регион лидирует по уровню рождаемости: к примеру, в Дагестане родилось 49 тысяч детей в 2008 году, далее следуют Чеченская республика и Ставропольский край.
Наличие запасов нефти и отсталая структура производства, а зачастую просто её отсутствие.
В среднем по округу уровень валового регионального продукта составляет 80 миллиардов рублей. В пересчёте на душу населения это чуть более 62,5 тысяч рублей.
Тогда как в среднем по России эта цифра почти в 4 раза больше.
Рецензии
Клычников Ю.Ю. Северный Кавказ: старые проблемы в новом измерении (историко-политологические очерки). – Пятигорск: Изд-во ПГЛУ, 2016. – 99 с.
Новая работа известного историка-кавказоведа, д.и.н., проф. Ю.Ю. Клычникова посвящена теме, которая является одной из наболевших в изучении северокавказской истории и одной из самых обсуждаемых в российском обществе. Причины этого широко известны.
Федеральный Центр ряд лет пытается решить одну из главных проблем, доставшихся в наследство от прошлого – «Как нам обустроить Кавказ (Северный)?».
Автор стремится затронуть целый ряд самых чувствительных точек в отношениях Большой России и Северного Кавказа, невзирая на их остроту и болезненность. Именно так ещё 10 лет назад сделали В.В. Дегоев и И.Ю.
Совет
Ибрагимов [1], чья книга прозвучала едва ли не как манифест в отношении того, что же нужно делать российским властям на Северном Кавказе. Судя по тому, о чём речь идет в книге Ю.Ю. Клычникова, дело пока заметно не сдвинулось с прежней точки, хотя власть и видит существующие проблемы.
В данной рецензии невозможно остановиться на всех аспектах данной книги, поэтому мы коснемся только наиболее принципиальных моментов темы.
Целый ряд страниц исследования посвящён проблемам роста социальной архаики, этнокланократии, демодернизации, дерусификации Северного Кавказа, массовой безработицы, миграции его населения в Большую Россию, несостоятельности ряда действий местного (и фактически – центрального) руководства по обеспечению перспективного решения социальных проблем региона за счёт его внутренних ресурсов, роста экстремизма и терроризма, радикальных настроений и учений (салафизм, ваххабизм), идеализации прошлого в части героизации сопротивления усилиям России (в разном обличье) по интегрированию горцев в свои структуры и т.п. Исследователь, разумеется, в курсе той реакции, которую «выдаёт» общественность и некоторые научные круги Большой России в ответ на проявления динамики активности кавказцев, которая рядом исследователей уже была оценена как своеобразное продолжение «набеговой системы» XIX в., с учётом, разумеется, современных социополитических и экономических реалий. Соглашаясь с автором в части тех или иных прозвучавших оценок и нюансов анализа, заметим, что они в целом согласуются с современным научным «мейнстримом» (см. библиографию книги, а также прим.2) [2-4], т.е. вписываются в общий историографический контекст темы.
Ю.Ю. Клычников стремится вникнуть в личностные аспекты региональных проблем, в том числе связанных с ролью в современных событиях на Северном Кавказе и в России в целом Р.А. Кадырова.
Он верно отмечает тенденцию к росту личной власти региональных лидеров, выстраиванию властной вертикали, в основе которой, в частности, лежит принцип личной преданности, служащий критерием для кадрового отбора. Ставка на «лояльных управленцев» — один из современных политических трендов России [5].
В этом специалистам видится одна из черт «новой феодализации» в современной России [6] То же самое мы наблюдаем и в высших эшелонах власти. В целом российская властная вертикаль сегодня выстроена в виде пирамиды, краеугольным камнем которой является Президент РФ.
Любая дестабилизация статуса этой персоны, которая является внутриэлитным арбитром [7], приведет к обрушению всей системы властности [8]. Именно в этой связи ныне мы видим укрепление силовых инструментов центральной власти, главным из которых является Нац. (или Рос.
) гвардия, которая призвана быть силовым инструментов как при урегулировании возможных внутрисоциальных конфликтов, так и противовесом т.н. ЧОПам (=частным армиям), численность которых в два раза превышает регулярную российскую армию [5; 9]. Иное дело, что в сложившейся ситуации на Северном Кавказе ставка Центра на конкретную фигуру обусловлена отсутствием других эффективных рычагов влияния и поэтому может быть признана временно оправданной [10].
Не обойдена Ю.Ю. Клычниковым и проблема т.н. «Кавказской войны». Стойкое внимание к ней, имеет, безусловно, политическую подоплеку, о чём верно пишет автор. Вопрос, однако, и в том, что тема сопротивления российскому оружию имеет и тесную связь с национальным самосознанием, как один из главных «строительных кирпичей» в его фундаменте.
Обратите внимание
Ответ на вопрос о том, почему же «комплекс джигита» по-прежнему нерушим, лежит в плоскости того, что горцы не лишились своего «цивилизационного кода» в процессе огосударствления.
«Российскость» как особая социокультурная сфера, представленная в дискурсе тех ученых, которые видят, прежде всего, позитивные стороны взаимодействия Северного Кавказа и Большой России (Школа В.Б. Виноградова и идейно близкие к ней специалисты), позволила горцам вписаться в государственные структуры Большой России, интегрироваться в них.
Но при всём том мировосприятие горских народов, их система ценностей во многом основаны на кавказской маскулинности. Её важной составной частью и является героика борьбы с российскими войсками в первой половине XIX в.
Она неотъемлема от имиджа настоящего мужчины, джигита, того, кого, например, в чеченской традиции называют «яx йолу кIант» – честь имеющий молодец [11, c.96].
И в этом нет ничего противоестественного, поскольку данная борьба была связана с отстаиванием свободы в старинном её понимании (неподчинении любой власти, кроме власти традиций, старейшин, ношении оружия, совершении набегов на ближних и дальних соседей, кровной мести и т.п.).
Но такая свобода, как оказалось, была несовместима не только с российскими имперскими порядками, но и с установлениями имамата Шамиля.
При этом традиции, заложенные имаматом, при всей неприемлемости ряда из них для многих жителей этого государственного образования, не имевшего корней в горской историко-культурной и социальной традиции, и, казалось бы, искусственно надстроенного над ней (как затем российские и советские порядки), тем не менее, как убеждены ныне в Дагестане, повлияли на оформление современной дагестанской идентичности [12, с.42-52]. Вряд ли это случайно. Еще такие российские авторы XIX в. как барон К.Ф. Сталь и генерал Р.А. Фадеев писали о выдающейся роли мюридизма и имамата Шамиля для огосударствления горцев, уничтожавших у них «хищничество», междоусобицы и независимость горских обществ, подчинивших их верховной власти [13, с.82-83; 14, с.62, 70]. Важно заключение К.Ф. Сталя о том, что мюридизм «со временем облегчает нам усмирение гор» [13, c.83].
Возвращаясь же к «российскости», укажем на то, что она не разрушила «самости» и «иммунности» основ горского уклада, основанного на исламе, явившемся тем цементом, который прочно скрепил социальные и культурные основы горских социумов и выражает их основные чаяния.
Важно
А эта религия в её традиционном суннитском оформлении, терпящем кризис в России, сейчас испытывает сильнейшее давление со стороны фундаментализма.
И виноваты в этом не только внешние факторы, но, прежде всего, внутрисоциальная ситуация в стране, находящаяся на критической грани.
Нам импонирует мысль Ю.Ю. Клычникова о том, что «Кавказская война» была сложнейшим и многовариантным модернизационным процессом, приведшим к вхождению в состав России [15], которая олицетворяет попытку уйти от тупиковой ситуации «Кавказской войны историографий». Тем не менее, нужно указать на то, что события XIX в.
были, скорее, началом поворота к модернизации, нелегкого приспособления к российской «гражданственности».
Модернизация же свершилась уже в советскую эпоху и выразилась в распространении поголовной грамотности, усвоении русской письменности и национального алфавита, основанного на кириллице (хотя были и попытки его латинизации), совместном обучении мальчиков и девочек, формировании национальной интеллигенции, пролетариата (с известной спецификой и оговорками), развитии промышленности, сельского хозяйства, основанных на современной индустриальной базе, и т.п. В дореволюционный период ко всему этому были сделаны только первые шаги. Впрочем, выше уже фактически говорилось о том, что данная модернизация не имела необратимо прочных корней в местных обществах, и сегодня мы наблюдаем лавинообразный рост архаики. Возможно, что нынешнее внутреннее положение северокавказских республик является своеобразным вариантом того, что мы видим на Ближнем Востоке, где хайтек (в нашем регионе можно говорить только о его отдельных элементах) сочетается со средневековыми порядками, в том числе, самыми мрачными.
Важен и затронутый Ю.Ю. Клычниковым вопрос о персонификации событий «Кавказской войны». Фигуры её знаковых участников с обеих сторон весьма популярны в регионе. Закономерно, и об этом пишет автор, что имам Шамиль и его сподвижники остаются героями, противостоявшими России (см. выше).
Но столь же понятно и стремление русской части северокавказской аудитории возвысить роль А.П. Ермолова и др. И дело не в том, что ей-де владеют шовинистические настроения. Если одна часть общества Северного Кавказа имеет кумиров, то другая также должна ими располагать. Ибо если заклеймить А.П. Ермолова, А.А. Вельяминова, Г.Х. Засса, Н.И.
Евдокимова и мн. др. в качестве «кровавых палачей» и т.п., то получится, что российский Северный Кавказ – это творение поработителей горских народов (которые, тем не менее, получили от России новые науку, просвещение, культуру, позволившие подняться на новый исторический уровень).
Как в таком регионе жить русским? Бесконечно каяться за «преступления» своих предков? Но это значит поставить себя в положение «вечно виноватых». На такой основе Российского Северного Кавказа XXI в. не построить [16]. Мудро поступили в г.
Совет
Мехико, где на одной из площадей установлена мемориальная доска, надпись на которой гласит, что приход завоевателей с Иберийского полуострова в Америку не должен считаться ни победой, ни поражением, а мучительным рождением сегодняшней Мексики [17, c.83].
Одним из ключевых блоков проблематики т.н. «Кавказской войны» является тема мухаджирства и «геноцида» адыгов как интегральная для черкесского вопроса. Вина за эти события, как отмечает автор, возлагается теми или иными кавказоведами, а также адыгской общественностью «преимущественно на царскую (русскую) власть».
Данная тема многократно затрагивалась в печати и в сети Интернет, особенно в связи с Сочинской Олимпиадой. Нет нужды в том, чтобы вновь подробно касаться этого вопроса. Мы убеждены, что причины мухаджирства были связаны с целым рядом причин как внутриадыгского, так и внешнеполитического (по отношению к их сообществам) характера, которые хорошо известны [18, с.
442-449]. К внутренним причинам мы недавно отнесли и такое парадоксальное обстоятельство, как слабый уровень исламизации адыгского общества [19, с.148]. Сыграли также свою трагическую роль форсмажорные обстоятельства, над которыми была не властна ни одна сторона (лавинообразное движение масс горцев в Османскую империю).
Они удивительно напоминают нам самопроизвольное возвращение чеченцев и ингушей на историческую родину после восстановления государственности этих народов. Совершенно правомерное стремление вайнахов на родную землю было стихийным, обвальным, не подготовленным властями и никак ими не контролируемым.
В результате жестоко пострадали те, кто жил на землях чеченцев и ингушей в 1944-1957 гг., будучи неповинными в антигуманных деяниях сталинизма [20].
Автор абсолютно прав в том, что в таком деле, как изучение и пропаганда конструктивного взгляда на историю, огромную роль играют НИИ, существующие в национальных республиках, но отсутствующие в Ставропольском и Краснодарском краях.
Пренебрежение интеллектуальными ресурсами этих субъектов для решения острейших вопросов идеологической, воспитательной работы с населением Северного Кавказа – это огромное упущение местных властей, которые не осознают роли воспитания историей в обществе.
Обратите внимание
Между тем, в современном европейском сообществе убеждены (и это подтверждено на практике), что через преподавание истории и других гуманитарных наук (другими словами, через смену культурных кодов) прививаются ценности и поведенческие установки, которые влияют на социально-экономическое и т.д. развитие.
В русле сказанного примечательно, что книга Ю.Ю. Клычникова открывает новый научный сериал, именуемый «Известия Кавказоведческой научно-педагогической Школы В.Б. Виноградова», как продолжение деятельности известного на Северном Кавказе и в России сообщества ученых, немало сделавшего для пропаганды идей русско-северокавказского историко-культурного и политического единства.
Работа Ю.Ю. Клычникова завершается конкретными предложениями руководству СКФО, руководителям его краёв и областей о развитии исторической науки на Северном Кавказе как эффективного инструмента воздействия на сознание наших современников.
Высоко оценивая в целом книгу данного автора полагаем, что она внесет свой вклад в дело укрепления российской государственности в регионе. Кому-то, возможно, покажется, что Ю.Ю. Клычников высказался о болевых точках данной проблемы излишне резко.
Но уже давно настала пора называть вещи, имеющие место в регионе, своими именами, для того чтобы обнажить всю подноготную накопившихся проблем. Уместно напомнить читателям высказывание П.Я.
Чаадаева: «Я не умею любить свою Родину с закрытыми глазами и закрытыми ушами».
Литература
1. Дегоев В.В., Ибрагимов Р.Ю. Северный Кавказ: постсоветские итоги как руководство к действию, или Повестка дня на вчера. – М.: Издательский дом «Империум – XXI век», 2006. 82 с.
2. Матишов Г.Г., Батиев Л.В., Пащенко И.В., Романов И.В. Атлас социально-политических проблем, угроз и рисков Юга России. Том V. Специальный выпуск. Северный Кавказ: проблемы и перспективы развития. – Ростов-на-Дону: Изд-во ЮНЦ РАН, 2011. 160 с.
3. Матишов Г.Г., Пащенко И.В. Атлас социально-политических проблем, угроз и рисков Юга России. Том VI. Южнороссийский макрорегион и Олимпиада в Сочи. Специальный выпуск. – Ростов-на-Дону: Изд-во ЮНЦ РАН, 2013. 200 с. Ре
Важно
10. Дударев С.Л. Российская политика на Северном Кавказе – мироустроительство или мессианство? (в общегосударственном контексте) // Российский Северный Кавказ: проблемы формирования, материалы к историко-археологическому изучению региона. Доклады и сообщения 19 семинара Кавказоведческой Школы В.Б. Виноградова. Армавир, 2016. С.31-43.
11. Танкиев А.Х. Кавказские произведения М.Ю. Лермонтова и чечено-ингушский эпос. Сравнительно-эстетические параллели//М.Ю. Лермонтов и Чечено-Ингушетия. Сборник статей. – Чечено-Ингушское книжное издательство. Грозный, 1981. С.92-113.
12. Дибиров А.-Н.З. Дагестан между Каспием и Кавказом: уроки истории и вызовы современности//Полиэтничное общество, власть и демократия в России. Сборник статей. Москва-Махачкала, 2012. С.42-52.
13. Сталь К.Ф. Этнографический очерк черкесского народа// Кавказ: племена, язык, нравы. Нальчик: ООО «Полиграфсервис и Т», 2011. Вып.VIII. С.81-144.
14. Фадеев Р.А. Шестьдесят лет Кавказской войны // Кавказская война. М.: Эксмо, 2003. С.33-111.
19.Дударев С.Л. О специфике исламизации Северо-Западного Кавказа в 1830 – начале 1860-х гг. // Материалы III Международного форума историков-кавказоведов «Русско-кавказские отношения: от первых контактов до современного единства» (17 ноября 2015 г., г. Ростов-на-Дону) / Отв. ред. Черноус В.В. Ростов-на-Дону: Изд-во Фонд науки и образования, 2015. С.145-149.
20. [Козлов В.А.] Кровавые хроники. Чеченцы и ингуши в архивах новейшей истории. Назрань, 2002. 92 с.
С.Л. Дударев





