Содержание
На Северном Кавказе объявлена религиозная война России?
Последние несколько дней ознаменовались двумя событиями, так или иначе связными с Северным Кавказом:
1. Убит экс – полковник Юрий Буданов, который признан виновным в убийстве чеченки Эльзы Кунгаевой, и уже отсидел свой срок за это преступление.
2. Правоохранительные органы России распространили информацию о том, что с начала 2011 года на Северном Кавказе уничтожено более 200 (!) террористов.
Обратите внимание
На счет первого события не буду распространяться, так как еще ведется следствие, но в народе ходят слухи, что это «кровная месть».
Думаю, комментировать подобные слухи неэтично с моральной точки зрения до тех пор, пока не будут объявлены предварительные итоги расследования.
А вам могу предложить прочитать статью «Кровная месть на Кавказе – восстановление чести и дань дикому обычаю?», из которой вы сами для себя сделаете выводы по поводу убийства Буданова.
Статья «На Северном Кавказе объявлена религиозная война России?» – это мой ответ ко второму сообщению средств массовой информации по поводу 200 убитых террористов.
Эта цифра заставляет задуматься и сразу возникает вопрос: «А сколько из убитых были гражданами России?». Я не ошибусь, если предположу, что все убитые были гражданами России.
То есть, государство убивает своих же граждан? А это есть – гражданская война, но в статье «Гражданская война на Северном Кавказе – миф или реальность» мы узнали, что нет никакой гражданской войны.
Тогда что происходит на российском Кавказе? Почему ежедневно гибнут люди, совершаются теракты? Все чаще в последнее время я слышу понятие «религиозная война» или «джихад». Значение слова «джихад» и то, как оно трактуется сегодня в угоду кучки бандитов, я буду рассказывать в отдельной статье.
Сегодня же я хочу разобраться на примере республики Дагестан, действительно ли на Северном Кавказе России объявлена религиозная война. Почему именно на примере Дагестана? Первое — я родом оттуда (читайте в разделе «Обо мне») и обстановка, которая там сложилась, известна лучше.
Важно
Второе – в Дагестане, в Ингушетии и в Кабардино-Балкарии протекают примерно одинаковые процессы, только в Дагестане очень сильно выражены в силу того, что республика многонациональная.
Для того, чтоб вникнуть в масштабы обозначенной проблемы, предлагаю посмотреть трехминутный ролик английского телеканала «BBC» о ситуации, сложившейся сегодня в Дагестане:
Как видите, даже сотрудники милиции начинают понимать, что главная проблема Кавказа – это коррумпированность власти. На Кавказе исторически так сложилось, что те, кто обладают властью – правят балом.
Но сегодня система власти настолько «сгнила», что никто уже не видит и не слышит (или делает вид, что не слышит) то, куда катится республика, а вместе с ней и весь Кавказ.
Нет, не подумайте, что я защищаю бандитов, просто сегодняшние бандиты – это вчерашние мирные граждане, которые не смогли найти ответы на свои вопросы у системы, поэтому они уходят к тем, кто дает хоть какие-то ответы. То есть, власть на Кавказе не предоставляет людям альтернативы выбора.
Люди, особенно молодежь, «заброшены» и все чиновники заняты только одним – «хапнуть» как можно больше. А потом мы удивляемся, как же сын может «заказать» своего отца – чиновника? Еще одно видео о ситуации в Дагестане:
Хватит уже ныть по поводу того, что на Кавказе мало денег, высокая безработица, отсталая промышленность. Все есть на Кавказе для того, чтоб «жить и не тужить». Еще раз, единственная проблема Кавказа – это коррупция во власти. Сегодня в Дагестане можно купить или продать все, что угодно.
Абсолютно все!!! Как бы это страшно не звучало — даже людей. Будет у нас и гражданская война, и религиозная война, если вот так все оставлять.
Совет
Вы думаете, в Москве не знают, что на Кавказе творится такой бардак? Посмотрите, какой вопрос был задан Владимиру Путину и обратите внимание на его реакцию:
На самом деле, действительно нужно дать деньги, чтоб тебя забрали в армию. Абсурд, но это реальность. Знаете, в последнее время все говорят об экономическом развитии Кавказа, о том, что на развитие республик Северного Кавказа выделяются огромные деньги (статья «Вся Россия работает на Северный Кавказ»), но я вас уверяю, что не будет от этого никакой пользы.
Бездумная политика в отношении местной властной элиты уже начинает разжигать очаги недовольства, которая может вылиться в полномасштабную войну. Будет ли она религиозной? Вполне возможно, так как религия – это то, куда люди обращаются в самые тяжелые времена.
Но на Кавказе эта война может стать самой циничной в силу того, что все будет прикрываться псевдолозунгами Ислама.
Сегодня еще можно навести порядок в том же Дагестане. Но для этого необходима политическая воля и желание местных властей работать во благо своего народа, а не во вред. К сожалению, такого желания у представителей власти на местах не наблюдается, значит, это желание нужно прививать через силу.
Нужны незамедлительные и конкретные шаги, направленные на то, чтоб поскорее взять все процессы, происходящие в республике, под свой контроль. Я б сказал, под «жесткий» контроль. Иначе, не нужно быть прорицателем, чтоб предсказать, чего ждет Кавказ… И поверьте, Дагестан очень сильно отличается от Чечни тем, что здесь много народов и все будут «тянуть одеяло на себя».
Я думаю, предупредить возникновение пожара легче, чем потом героически тушить его.
Подводя итог, хочу сказать, что происходящее сегодня на Кавказе, нельзя называть религиозной войной, но предпосылки к этому появляются. И все зависит от того, как себя в такой ситуации поведет федеральный центр.
Будем надеяться, что нам не придется вместе героически тушить «пожар» религиозной войны на Северном Кавказе.
Ну, и напоследок, посмотрите очень интересное видео о грядущих выборах Президента России в 2012 году, которое заставляет задуматься:
Желаю вам только мирного неба над головой!
Ваш Али!
Единой формы «традиционного» ислама на Северном Кавказе нет | Материалы «Россия для всех»
В Высшей школе экономики кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа и региональной безопасности МГИМО Ахмет Ярлыкапов представил доклад о религиозной мозаике ислама на юге России, о корнях исламского экстремизма в регионе, а также об успехах черкесских «родноверов» и дагестанских христиан-пятидесятников.
Ислам на Северном Кавказе всегда был очень неоднороден. В последние годы различия в его трактовках только усиливались. Эта территория четко делится на две части: северо-восточную (Дагестан, Ингушетия, Чечня) и северо-западную (все остальные республики, кроме Северной Осетии).
До распада СССР на Кавказе преобладали сунниты ханафитского толка (мазхаба), которые большей частью проживали в Адыгее, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкессии, на севере Дагестана и северо-востоке Чечни.
Обратите внимание
На остальной территории Дагестана и Чечни, а также в Ингушетии, доминировали сунниты шафиитского толка. Из них выделялось особое философско-мистическое течение суфиев, которое существовало в этих республиках в рамках учений суфийских орденов накшбандийя, кадирийя и шазилийя.
Небольшие шиитские общины жили только на юге Дагестана, в основном это были местные азербайджанцы и жители лезгинского села Мискинджа.
Исламский ренессанс Кавказа
После распада Советского Союза рост интереса к исламу в республиках Северного Кавказа принял различные формы. Местные особенности и тут дали о себе знать. Западная часть региона была более светской, более секуляризированной, ислам имел слабое влияние и рассматривался проживающими здесь народами прежде всего как часть этнической идентичности.
Квалифицированных и образованных религиозных кадров (мулл, эфенди, алимов) было мало, среди населения получил широкое распространение «народный ислам» (упрощенное понимание веры, сильно отличающееся от ортодоксального ислама). Поэтому тут в начале 1990-х годов началась реисламизация — мусульманам пришлось фактически заново вспоминать основы веры.
Она поначалу осуществлялась силами местного духовенства, которое было малочисленным и слабым. Поэтому решающую роль в этом процессе сыграли миссионеры из Чечни, Дагестана и Турции (потомки адыгов, переселившихся в Османскую империю в середине XIX века), а также местные выпускники ближневосточных исламских учебных заведений.
Совершенно иная ситуация была в восточной части Северного Кавказа. И при советской власти ислам сохранял тут сильные позиции — существовали влиятельные суфийские группы, были авторитетные богословы (алимы). В отличие от запада региона, здесь оставалась полноценная система религиозного образования.
В силу этих причин после 1989 года в Чечне, Ингушетии и Дагестане сложились благоприятные условия для исламского возрождения. Оно осуществлялось с двух направлений. С одной стороны, его обеспечивали местные алимы, шейхи и муллы в многочисленных учебных заведениях — мектебах, медресе и «исламских вузах».
С другой стороны, с ними стала соперничать местная молодежь, прошедшая обучение в странах Ближнего Востока. Очень быстро она, стремясь насадить на Северном Кавказе свое толкование ислама, вступила с местной религиозной традицией в конфликт, который в различных формах продолжается и сейчас.
Ислам, который является самой политизированной мировой религией, быстро стал проникать во власть.
Важно
Попытки интеграции в местную политическую систему с помощью партийных структур потерпели неудачу — единственная реальная исламская политическая сила в России, Исламская партия Возрождения, объявила о самороспуске в 1994 году.
Более эффективным способом распространения влияния на правительственные структуры стало налаживание неформальных контактов с местной элитой. Наиболее заметно это проявилось в Дагестане, особенно на муниципальном уровне.
От Ичкерии к «Исламскому государству»
Ваххабитские и салафитские версии ислама, в значительной мере привнесенные извне, оказали сильное воздействие на националистические и сепаратистские настроения в регионе. Так называемая «Чеченская республика Ичкерия», несмотря на свою декларируемую светскость, с течением времени трансформировалась в радикальный исламистский проект.
Местные «полевые командиры» Хаттаб и Басаев сочли Чечню идеальной территорией для ведения вооруженного джихада. В 2007 году их последователь Доку Умаров окончательно отказался от идей светского чеченского национализма, провозгласив создание исламистского «Имарата Кавказ».
Сейчас «Имарат Кавказ» представляет собой подпольную террористическую сеть, которая наибольшую активность проявляет в интернете.
С 2013 года он начал испытывать очень серьезную конкуренцию со стороны более глобального проекта — «Исламского государства», которое активно стало призывать совершить хиджру (переселение мусульман на Ближний Восток для осуществления вооруженного джихада). По разным оценкам, только из Дагестана на этот призыв откликнулось до двух тысяч человек, что сильно обескровило местное бандподполье.
Но радоваться этому преждевременно. Те исламисты, которым удастся выжить, рано или поздно вернутся на родину, имея за плечами богатый боевой опыт. Кроме того, есть опасность, что «стажировка» на Ближнем Востоке поможет кавказским экстремистам применять новые методы вооруженной борьбы.
Известно, что «Исламское государство» беспощадно ко всем, кто не разделяет его идеи. Но сейчас на Северном Кавказе боевики воюют в основном только с силовыми структурами государства, но никак не с местным населением.
Поэтому не исключено, что по возвращении с Ближнего Востока они попытаются развязать террор против мусульман, которые сохраняют лояльность России.
Кавказские салафиты
Единой формы так называемого традиционного ислама на Северном Кавказе нет. Регион издавна отличается большим разнообразием религиозных течений и групп: ханафитов, шафиитов, суфиев. Они все имеют право считаться традиционными и не могут претендовать на приоритет в регионе.
И в этом одна из ключевых проблем российской политики на Кавказе, потому что Москва в борьбе с радикалами долгое время пыталась сделать ставку на противопоставление «традиционного» и «нетрадиционного ислама». Сейчас мы можем констатировать, что официальная риторика начинает меняться.
В 2010 году в Дагестане были прекращены репрессии против мирных салафитов (сторонников «чистого ислама»), вся вина которых состояла в том, что они «не так молятся» и носят длинные бороды. Затем между ними и местными суфийскими общинами начался интенсивный диалог.
Совет
Это серьезным образом оздоровило накаленную религиозную ситуацию в регионе, но, к сожалению, впоследствии такие контакты почти прекратились.Появление на Северном Кавказе салафитских группировок внесло серьезный вклад в мозаичную картину местного ислама. Строго говоря, большинство кавказских ваххабитов на самом деле таковыми не являются.
Настоящие ваххабиты должны исповедовать ислам ханбалитского толка, который распространен в арабских государствах Персидского залива. Но таких мусульман в кавказских республиках пока еще очень мало.
Здесь существуют множество иных салафитских течений — молодежные джамааты (общины) «новых мусульман», «безмазхабники» (не следуют ни одному из четырех основных толков ортодоксального ислама), дагестанские салафиты ассоциации «Ахль ас-сунна валь-джамаа», мадхалиты (умеренные салафиты, сторонники сотрудничества с властью) и так называемые «ихванизированные» салафиты (салафиты, которые находятся под влиянием идей известного исламского богослова из Катара Юсуфа аль-Кардави).
Все это создает на Северном Кавказе картину «бурлящего религиозного котла». Надо понимать, что здесь нет какой-либо одной салафитской группы с единым мышлением и целостной идеологией. Поэтому исламская жизнь в регионе пребывает в постоянной динамике — многочисленные религиозные течения то конфликтуют друг с другом, то пытаются наладить между собой контакты.
Конкуренты салафитов
Помимо салафитов, на Кавказе активно действуют и другие исламские сообщества. С начала 1990-х годов здесь появились приверженцы турецкого религиозного сообщества «Нурджулар», проповедующие идеи исламизма и пантюркизма.
В мае 2007 года Коптевский районный суд Москвы признал экстремистскими некоторые переводы трудов основателя движения турецкого богослова Саида Нурси. В 2011 году лидер дагестанских нурсистов Зиявдин Дапаев был осужден на два года условно по статье 282.2 (организация деятельности экстремистской организации) УК России.
В середине нулевых годов в Россию проникли эмиссары международной исламской группировки «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами» (Исламская партия освобождения). В нашей стране она признана террористической организацией, но на Северном Кавказе конкурирует с многочисленными салафитскими сообществами.
Любопытным элементом исламской мозаики Кавказа являются «крачковцы». Это дагестанская община коранитов, последователи которой считают, что читать Коран следует на родном языке (т. е. на русском языке), и используют для этого лишь один перевод Корана — академика Игнатия Крачковского.
В 2010 году их лидер Магомед Казахбиев, провозгласивший себя «Махди» (мессией, который явится вместе с Исой, т. е. Иисусом перед Концом Света), был убит у входа в мечеть в дагестанском селении Новые Тарки.
Как уже упоминалось, сейчас религиозная политика государства на Северном Кавказе стала более гибкой. Помимо содействия межобщинному диалогу, оно пытается форсировать процесс исламского образования в регионе.
Власти осознали, что тот, кто образовывает мусульман, тот и владеет их умами.
Поэтому в некоторых республиках введена система партнерства светских вузов с религиозными, активно работает Фонд поддержки исламского образования и культуры.
Черкесские «родноверы» и дагестанские христиане
Было бы ошибкой считать, что на Кавказе не происходит ничего, кроме тотальной исламизации. Сейчас для региона характерен рост национального самосознания. Но для некоторых кавказских националистических течений ислам не подходит, поскольку он слишком глобален.
Поэтому здесь в последние годы стали появляться альтернативные религиозные проекты. Среди черкесской национальной интеллигенции широкое распространение получил «хабзизм» — местное «родноверие», уходящее корнями в языческое прошлое.
Обратите внимание
А в Дагестане неожиданно успешной оказалась деятельность христиан-пятидесятников, община которых сейчас составляет около трех тысяч человек.
Следует иметь в виду, что подавляющее большинство ее членов — этнические дагестанцы (почти все русское население за последнюю четверть века покинуло республику). Этот любопытный феномен еще не исследован учеными и требует дополнительного изучения.
Выводы
Современное развитие ислама на Северном Кавказе очень неравномерно. Скорее всего, разделение региона на западную и восточную части будет и дальше углубляться. Здесь ислам, как и во всем мире, становится все более мозаичным.
Мы видим, как практически везде суннитский ислам распадается на различные течения. Уже трудно говорить о традиционном исламе и исконных территориях его распространения. В отличие от христианства, у него отсутствует церковная иерархия.
Ислам — это религия интерпретаторов, религия ученых, за которыми вольны следовать или не следовать рядовые мусульмане.
После своего выступления Ахмет Ярлыкапов ответил на вопросы
— В своем докладе вы упомянули, что «Исламское государство» перетягивает к себе боевиков от «Имарата Кавказ». Существует ли вероятность того, что «Имарат» станет его филиалом?— Конечно, это вполне возможно. Более того, уже есть примеры такого рода.
Мы знаем случаи, когда к «Исламскому государству» присоединялись отдельные группировки в Ливии, Афганистане, Пакистане и Средней Азии. Присягали «Исламскому государству» и отдельные командиры «Имарата Кавказ».
Притягательность «Исламского государства» объясняется тем, что у него есть ресурсы — пусть не тотальная, но поддержка населения, деньги, нефть и контролируемая территория. У маргинальных террористических группировок на Кавказе и в Центральной Азии ничего этого нет.
— Вы сказали, что исламисты осуществляют вооруженный джихад. Но разве существуют какие-либо иные формы джихада?
— «Джихад» — очень широкое понятие. Почему-то в массовом сознании его понимают как «борьбу с неверными», но это не так. Изначально «джихад» означает усилие истинного мусульманина на пути к постижению веры. А вооруженный джихад — это крайняя форма самосовершенствования, имеющая массу условий. И эта форма джихада сегодня извращена многочисленными воюющими и порой откровенно террористическими группировками.
— Вы отметили, что как такового, традиционного ислама на Северном Кавказе сейчас нет. Но на что тогда опираться России в борьбе с радикальным исламом?
— Да, есть разные направления, которые можно назвать традиционными, но единой формы традиционного ислама на Кавказе действительно нет. Если среди всего многообразия исламских течений в регионе одно из них власть назначит традиционным, а остальные объявит экстремистскими, это будет тупик. Гранью, отличающей мирный ислам от радикального, по моему мнению, может считаться признание недопустимости религиозного экстремизма и вооруженной борьбы.
— То есть лояльность государству?
— В том числе да. Но когда мы имеем подпольные мечети, потому что их не регистрируют, разве это лучше? Когда вместо того, чтобы посещать обычные мечети, местная молодежь внимает «электронным муфтиям», которые вещают через YouTube и прочие каналы в Интернете, это нормально?
— Среди последователей радикального ислама много русских?
— Сейчас действительно ислам стало принимать много русских. Но этот процесс не происходит в таких масштабах, как, например, в Западной Европе. Если бы вы знали, сколько этнических французов, немцев или шведов сейчас воюют на стороне «Исламского государства», вы бы схватились за голову. Да, есть феномен русских, добровольно принимающих ислам, в том числе в его радикальной форме, но в этом они еще очень далеки от европейцев.
— Приходилось слышать, что Северный Кавказ сейчас переживает социально-экономические и демографические процессы, схожие с теми, что происходили в центральной России в 1920-1930-е годы.
В частности, имеются в виду ускоренная урбанизация и переход от традиционного общества к постмодерну. И нынешний всплеск экстремизма многие считают побочным эффектом именно этих явлений.
Насколько такие взгляды обоснованы?
— Мне представляется, что это совсем разные процессы и сравнивать русскую деревню 1930-х годов и нынешний северокавказский аул не совсем корректно. Например, большинство новых жителей Махачкалы, переселившихся за последние двадцать лет из горных сел, так и не стали настоящими горожанами. Город для них является местом, где они только живут и работают. Но социальная связь у этих людей пока поддерживается с родным селом — туда они уезжают на выходные, там их хоронят. Возможно, в будущем урбанизация и на Северном Кавказе возьмет свое, но пока об этом говорить рано.Я полагаю, что не урбанизация послужила причиной роста религиозного экстремизма. Это, в том числе, ответ на застарелые социально-экономические проблемы региона, на бедность, на всеобщую коррупцию.
С сокращениями.
Северный Кавказ. «Если государство ослабнет, возможна война всех против всех»
Оригинал взят у storm100 в «Если государство ослабнет, возможна война всех против всех»Разрушение статус-кво на Северном Кавказе чревато кровопролитием, считает социолог Денис Соколов.
Бомбы замедленного действия могут сработать в любой момент, отмечает эксперт.
© Фото из личного архива Дениса Соколова
О том, какие проблемы сегодня стоят перед северокавказскими республиками и почему федеральный центр неспособен изменить ситуацию, в интервью «Росбалту» рассказал руководитель исследовательского центра RAMCOM Денис Соколов.
— К Чечне за последние годы сложилось отношение как некому особому региону, жизнь в котором протекает по своим законам. Можно ли таким «особым регионом» назвать весь Северный Кавказ?
— Без сомнения, весь Северный Кавказ отличается от остальной России. Но в то же время он делится как минимум на две части. Есть западный Северный Кавказ, к которому относятся Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкессия, Ставропольский край, большая часть Краснодарского края и частично Северная Осетия-Алания. И есть Северный Кавказ, расположенный восточнее Военно-Грузинской дороги и Дарьяльского ущелья, — это Чечня, Ингушетия и Дагестан. Разница между ними очень большая. Например, если в республиках западного Северного Кавказа в мечети и храмы стабильно ходят не более 1% населения, то в Дагестане, Чечне и Ингушетии почти каждый житель так или иначе ассоциирует себя с какой-то религиозной общиной или братством.Дело в том, что западный Северный Кавказ в свое время был в гораздо большей мере советизирован. Там раньше началась урбанизация, и сначала Российской империи, а потом Советскому Союзу удалось глубже перестроить общество. К тому же в процессе завоевания и колонизации территории адыгских народов, ногайцев, балкарцев и карачаевцев Российская империя истребила или вытеснила в Турцию сотни тысяч горцев. Параллельно шло активное заселение этих земель выходцами из других регионов страны.Восточный Северный Кавказ был колонизирован в значительно меньшей степени. Например, в Дагестане, особенно в горах, местное население не было так разбавлено колонистами. Конечно, при Российской империи, а затем при СССР местные джамааты были трансформированы. Но первое же постсоветское поколение реконструировало сельскую и городскую культуру, а в 1990-е началось возрождение ислама. Кроме того, в последние годы существования СССР начала восстанавливаться вакуфная собственность (что-то вроде целевого капитала религиозной общины), а семейные земельные участки под видом приусадебных возвращались к прежним хозяевам. Это было несложно — на Кавказе каждый знает, где его родные камни. Такой подход меняет отношение ко всему. Была сохранена общинная структура, и именно она во многом определяла микрополитическую среду для первого, а частично и для второго постсоветского поколения. Для жителей восточных северокавказских республик отношения внутри сельской общины в принципе важнее выборов, политических игр или борьбы разных исламских течений.
— Каково место федеральной власти во всей этой структуре?
— Она скорее выступает как инструмент новой региональной элиты для расправы над политическими противниками. На восточном Северном Кавказе сложился некий властный гибрид. Во-первых, в него входят представители старой номенклатуры уровня секретарей райкома, то есть люди, сохранившие контроль над земельными ресурсами и финансовыми потоками. Поскольку у них не хватало операционных возможностей, они были вынуждены опираться на криминал. Потом к этому тандему добавились силовики — а на Северном Кавказе граница между полицией, ФСБ и криминалом в принципе не очень четкая. У этого гибрида сложились свои правила игры, совершенно непрозрачные для Москвы.В итоге представители центральной власти скорее используют местный «расклад» в своих политических и карьерных целях, а также как источник коррупционного обогащения. Этими задачами проникновение России на восточный Северный Кавказ почти ограничивается. Почти — потому что с начала 2000-х существует еще один общий и весьма доходный совместный проект федеральных силовиков и местных политических элит: борьба с международным терроризмом.
— Насколько восточные северокавказские республики в принципе включены в общероссийское пространство?
— А есть ли вообще какое-то «общероссийское пространство»? Мегаполисы в России коренным образом отличаются от провинции и даже от собственных пригородов, которые, по сути, застряли в советской эпохе. Хотя, конечно, степень отчужденности дагестанского сельского общества от общероссийской институциональной среды гораздо больше, чем во многих других регионах.
— Хорошо, можно ли сказать, что Дагестан и Ингушетия включены в российское правовое поле?
— А Кущевка, например, была в него включена? Дело ведь на самом деле не столько в Северном Кавказе как таковом.Но если более конкретно отвечать на ваш вопрос, то в Дагестане, например, в правовом поле сложились две параллельные среды. Одна из них — малый и частично средний бизнес. В первую очередь речь идет об огромной приусадебной экономике и цехах, которые люди создавали своими усилиями. Махачкала на частных фабриках производит 25% отечественной обуви. Мебельные производства есть даже в дагестанских селах. В этой среде сформировалась система, которая представляет собой нечто среднее между правом обычным и шариатским. При этом нельзя сказать, что там сложилась некая общая шариатская среда. Это скорее некое творчество людей по созданию собственного правового поля — по причине отсутствия государственной системы правосудия или же в связи с ее недоступностью, потому что она дорогая: в ней побеждает тот, у кого есть деньги и влияние.Есть еще правовая среда банкиров, чиновников и условно крупного бизнеса, связанная с государством. Она взаимодействует с правоохранительными органами и судами — и устроена так же, как и в любом другом российском регионе. Только тут все работает более откровенно. Например, если в Петербурге в какой-то ситуации чиновника посадят, на Северном Кавказе попросту убьют. Или когда в большинстве российских регионов будут делать вид, что идет судебное разбирательство, в Дагестане сразу дадут взятку.Но уровень понимания правового государства по всей России приблизительно одинаков. Есть только культурные различия.
— То есть это просто ответ на неработающую судебную систему в России в целом?
— Да. Пример Северного Кавказа более выпуклый во многом потому, что процент включенных в неформальную экономику по всей стране составляет около 10%, а в Дагестане, например, только официально — более 50%. И все эти предприниматели нуждаются в судебной системе.
— Почему теневой сектор так разросся именно в северокавказском регионе?
— Очень большое число местных жителей изначально оказались вне сферы официальной экономики. В 1990-е закрылись многие предприятия, построенные в СССР, и почти все, кто на них работал, уехали. В итоге в северокавказских республиках практически не осталось финансовых и административных институтов, которые составляют основу формальной экономики.
— Чечню иногда называют российским «внутренним зарубежьем». В Дагестане и Ингушетии, на ваш взгляд, события развиваются по такому же сценарию?
— Сегодня почти каждый регион России можно назвать «внутренним зарубежьем». Институциональных скреп в стране уже нет. Есть только советский человек, который доживает последнее десятилетие вместе с путинским поколением элиты, и разложившаяся вертикаль, которая держится в основном на деньгах и насилии. А вот институтов, скрепляющих государство, фактически не осталось. Разве что ФСБ — но это скорее некая олигополическая сеть, контролирующая насилие и финансовые потоки…
— Чем отсутствие институциональных скреп опасно для Северного Кавказа?
— Принято считать, что именно этот регион настроен сепаратистски. После 1991 года на восточном Северном Кавказе колонизационного, то есть условно русского населения, почти не осталось. В других кавказских республиках прослеживается аналогичная тенденция. По данным политических географов, например, Александра Панина из Ставропольского Университета, только в Ставропольском крае «центр масс» этнически русского населения каждый год сдвигается приблизительно на десять километров на север и запад. На самом деле эти процессы протекают еще быстрее: некоторые люди до сих пор зарегистрированы в селах, но по факту там даже их родители не живут. А начало было положено еще в 1970-е, когда молодежь из сельской местности перестала возвращаться домой после учебы в городах.Так что с точки зрения населения Северный Кавказ, особенно восточный, как бы уже дерусифицирован. К тому же демографические процессы сопровождаются активной реисламизацией, импортом и реконструкцией новых исламских институций.Но при этом у местной политической элиты нет никакой собственной повестки. Те группы, которые поддерживают некий сепаратистский проект, не в состоянии его реализовать в силу отсутствия денег, ресурсов, политической организации и людей.
— То есть страхи, что республики Северного Кавказа могут попытаться попробовать на зуб прочность государства, необоснованны?
— Они раздуваются, потому что выгодны и тем, кто живет в регионе, и тем, кто выделяет ему финансирование. При этом надо понимать, что при ослаблении государства все может измениться. Конечно, есть вероятность, что в этом случае все основные игроки быстро договорятся и будет найден какой-то проект, предотвращающий насилие. Но она не такая уж большая.Дело в том, что, во-первых, в регионе отсутствует реальная политическая элита. Каждое ее поколение аккуратно зачищалось сначала Российской империей, затем Советским Союзом, сейчас — новой Россией. Людей, которые могли бы ею быть, или вовлекают в московскую элиту, или выдавливают за пределы политического поля.Еще одна мина замедленного действия — большое количество спорных территориальных вопросов. Безусловно, очень большое значение будут иметь внешние факторы — как поведут себя соседние республики, Турция, Иран, Западная Европа и т. д. Однако шансов на бескровное разрешение возможных конфликтов не очень много, и если государство ослабеет, с большой долей вероятности придется пройти через войну всех против всех.Получается очень странная ситуация. Тот статус-кво, который существует, мешает формированию политической элиты в регионе и созданию институтов. Но разрушение этого статус-кво чревато кровопролитием.Например, на 14 июня назначен чрезвычайный съезд ногайского народа в Ногайском районе Дагестана. Причина — отчуждение земель ногайцев, сначала ставших землями отгонного животноводства, а теперь и вовсе оформляемых как новые поселения, резидентами которых будут горцы-отгонники (аварцы, даргинцы). Это позволит администрации распродать сотни тысяч гектар. Горские чабаны, которые последние 30-50 лет живут как бы на фермах и надеются узаконить свои домохозяйства, — лишь инструмент обогащения очень небольшой группы людей. На очереди — земли кумыков.Что произойдет раньше — лопнет терпение у очередной группы, которую грабят поддерживаемые Москвой элиты, или система ослабеет и все эти конфликты, как мины заложенные в последние 100 лет, столкнут лбами целые народы? Покажет время.
— Возможно ли, что модель выстраивания отношений с северокавказскими республиками будет изменена, чтобы избежать обострения ситуации?
— Та политическая система, которая сейчас сформировалась в России, купировала развитие институтов и политических элит по всей стране. Социальная ткань деградировала. Я бы не стал в этом отношении выделять северокавказский регион из всех остальных. Вернее, как раз там все-таки есть канва, вокруг которой можно договориться. Имеются хотя бы некие неформальные элиты — авторитетные люди в различных этнических группах. В других регионах нет и этого.Поверьте, если Кавказу будут предложены хорошие институты, он их примет. Сам он, как и любой другой российский регион, никаких альтернатив выработать не может.
— Выходит, что все предлагаемые сегодня меры по развитию Северного Кавказа — это борьба с симптомами, а не с самой болезнью…
— Просто с их помощью умные влиятельные люди решают свои вопросы. Одни — чтобы стать министрами, другие — чтобы заработать денег, третьи — чтобы остаться на плаву в экспертной тусовке. И не надо думать, что они чего-то не понимают.Проблема в том, что простого выхода из сложившейся ситуации нет. Любой, кто начнет шевелиться в этом направлении, подставит себя под удар. А поскольку горизонт планирования сегодня у всех крайне короткий, никто в таком риске не заинтересован. Никому не хочется решать нерешаемые вопросы.Но при этом сложившаяся система может деградировать сколько угодно долго. Я бы сказал, что мы находимся в неком асимптотическом хвосте деградации — он может уйти в бесконечность, а может оборваться в любую минуту.
Беседовала Татьяна Хрулева
13 июня 2017, 00:20
This entry was originally posted at http://personalviewsite.dreamwidth.org/3655428.html. Please comment there using OpenID.
Этапы покорения Кавказа Россией
Территория Кавказа, расположенная между Черным, Азовским и Каспийским морями, покрытая высокогорными массивами и населенная многочисленными народами, с давних времен привлекала к себе внимание различных завоевателей. Первыми туда еще во втором веке до нашей эры проникли римляне, а после распада Римской империи пришли византийцы. Они-то и распространили христианство среди некоторых народов Кавказа.
К началу восьмого века Закавказье было захвачено арабами, принесшими его населению ислам и начавшими вытеснять христианство.
Наличие двух враждебных религий резко обострило веками ранее существовавшие межплеменные распри, вызвало многочисленные войны и конфликты.
В ожесточенной кровопролитной схватке по воле иноземных политиков на территории Кавказа возникали одни государства и исчезали другие, строились и разрушались города и селения, сажались и вырубались сады и виноградники, рождались и умирали люди…
В тринадцатом веке Кавказ подвергся опустошительному нашествию монголо-татар, владычество которых в его северной части утвердилось на столетия. Еще три века спустя Закавказье стало ареной ожесточенной борьбы между Турцией и Персией, которая велась на протяжении трехсот лет.
Со второй половины XVI века интерес к Кавказу проявляется и со стороны России.
Тому способствовало стихийное продвижение россиян на юг в степи, положившее начало образованию Донского и Терского казачеств, поступление части казаков на московскую порубежную и городовую службу.
По имеющимся данным уже в первой половине XVI столетия первые казачьи селения появились на Дону и в верховьях Сунжи, казаки участвовали в охране и обороне южных рубежей Московского государства.
Ливонская война конца XVI века и Смута и другие события XVII века отвлекли внимание московского правительства от Кавказа.
Важно
Однако завоевание Россией Астраханского ханства и создание в низовье Волги в середине XVII века крупного военно-административного центра способствовало созданию плацдарма для наступления русских на Кавказ по побережью Каспийского моря, где проходили основные «шелковые» пути с Севера на Ближний Восток и в Индию.
Во время Каспийского похода Петра I в 1722 года русские войска захватили все дагестанское побережье с городом Дербентом включительно. Правда, удержать эти территории в последующие десятилетия России не удалось.
В конце XVIII века вначале правители Кабарды, а затем и грузинский царь обратились к России за помощью и с предложением принять их владения под свое покровительство. Во многом этому способствовали умелые действия российских войск на побережье Каспийского моря, взятие ими Анапы в 1791 году, присоединение Крыма и победы русской армии над турками во второй половине XVIII века.
В целом, в процессе покорения Россией Кавказа можно выделить несколько этапов.
1 Первый этап
На первом этапе, с конца XVI века по конец XVIII века, происходил процесс создания плацдармов для наступления России на Кавказ. Начало этого процесса было положено формированием и укреплением Терского казачьего войска, принятием его на военную службу Российской империей.
Но уже в рамках этого процесса происходили крупные вооруженные конфликты между казачеством и чеченцами на Северном Кавказе. Так, накануне Булавинского восстания в 1707 году произошло большое чеченское восстание, связанное с развернувшимся тогда противоправительственным движением в Башкирии.
Характерно, что к чеченцам тогда присоединились терские казаки-раскольники.
Восставшие взяли и сожгли город Терки, а затем были разбиты астраханским воеводой Апраксиным. В следующий раз чеченцы восстали в 1785 году под предводительством шейха Мансура.
Чрезвычайно характерным для двух этих выступлений чеченцев является ярко выраженная религиозная окраска движения. Восстания развертываются под лозунгом газавата (священной войны против неверных).
Особенностью во время второго восстания чеченцев являлось также объединение с кумыками и кабардинцами, причем в Кабарде против России в то время выступали еще и князья. Кумыхское же дворянство занимало колеблющуюся позицию и было готово присоединиться к тому, кто окажется сильнее.
Начало укрепления России в Кабарде было положено основанием в 1780 году укреплений Азовско-Моздокской линии (Константиновского укрепления в районе нынешнего Пятигорска и Кисловодского укрепления).
2 Второй этап
На втором этапе, с конца XVIII века до первого десятилетия XIX века, происходит завоевание Россией части земель в Закавказье. Это завоевание осуществляется в виде походов на территории кавказских государственных образований и войн русско-персидской (1804–1813) и русско-турецкой (1806–1812).
В 1801 году Грузия была присоединена к России. Затем началось присоединение южных и восточных ханств. В 1803 году присягу на верность России принесли владетели Мингрелии, Имеретии и Гурии.
Параллельно с завоеваниями новых земель велась борьба, направленная на подавление антироссийских выступлений их народов.
3 Третий этап
На третьем этапе, продолжавшемся с 1816 по 1829 год, была предпринята попытка российской администрации покорить все племена Кавказа, подчинить их власти российского наместника. Один из наместников Кавказа этого периода генерал Алексей Ермолов заявил: «Кавказ – это огромная крепость, защищаемая полумиллионным гарнизоном.
Надо штурмовать ее или овладеть траншеями». Сам он высказался за осаду, которую сочетал с наступлением. Этот период характерен зарождением среди народов Северного Кавказа и Дагестана сильного антироссийского движения (мюридизма) и появлением вождей этого движения (шейхов). Кроме того, события на Кавказе развертывались в рамках русско-персидской войны (1826–1928 гг.
) и русско-турецкой войны (1828–1829 гг.)
4 Четвертый этап
На четвертом этапе, с 1830 года по 1859 год основные усилия России сосредоточиваются на Северном Кавказе для борьбы с мюридизмом и имаматом.
Этот период можно условно считать периодом расцвета военного искусства русских войск в особых условиях горной местности. Они завершились победой русского оружия и русской дипломатии.
В 1859 году могущественный имам Чечни и Дагестана Шамиль прекратил сопротивление и сдался русскому командующему. Существенным фоном событий этого периода была Восточная (Крымская) война 1853–1855 гг.
5 Пятый этап
На пятом этапе, с 1859 по 1864 год, было осуществлено завоевание Российской империей Западного Кавказа. В это время практиковалось массовое переселение горцев с гор на плоскость и принудительное переселение горцев в Турцию. Захваченные земли заселялись кубанскими и черноморскими казаками.
6 Шестой этап
На шестом этапе, продолжавшемся с 1864 по 1917 год правительство Российской империи всеми средствами стремилось нормализовать обстановку на Кавказе, сделать этот регион рядовой губернией огромного государства.
В ход были пущены все рычаги давления: политические, экономические, религиозные, военные, полицейские, правовые, субъективные и другие. Такая деятельность, в целом, дала положительные результаты. В то же время русско-турецкая война 1877–1878 гг.
выявила большие скрытые противоречия между российскими властями и горскими народами Северного Кавказа, которые порой выливались в открытое военное сопротивление.
Таким образом, кавказская проблема была в течение более ста лет одной из самых актуальных проблем Российской империи. Правительство пыталось ее решать дипломатическим и экономическим путями, но эти пути зачастую оказывались неэффективными. Более эффективно проблема завоевания и усмирения Кавказа решалась с помощью военной силы. Но и этот путь приносил чаще всего только временные успехи.
7 Седьмой этап
Седьмым стал период Первой мировой войны, когда юг Кавказа уже в который раз превратился в зону активной военной и дипломатической игры, которую между собой Россия, Турция и Персия. В результате этой борьбы Россия вышла победительницей, но воспользоваться плодами этой победы она уже не могла.
8 Восьмой этап
Восьмой этап был связан с событиями Гражданской войны 1918–1922 гг. Развал русского Кавказского фронта в конце 1917 – начале 1918 гг.
обернулся трагедией не только для русской армии, но и для местного населения. В короткие сроки Закавказье было оккупировано турками и превратилось в арену страшного геноцида против коренного населения.
Гражданская война на Северном Кавказе также была крайне жестокой и затяжной.
Утверждение на Кавказе Советской власти не решило проблем края, прежде всего Северного Кавказа.
Совет
Поэтому девятым этапом истории Кавказа правомерно считать период Великой Отечественной войны, когда бои докатились до предгорьев Большого Кавказского хребта.
По политическим мотивам Советское правительство в 1943 году выселило ряд кавказских народов в другие районы страны. Это только обозлило мусульманских горцев, что сказалось на русском населении после их возвращения в годы хрущевской «оттепели».
Развал Советского Союза дал толчок новым выступлениям народов Кавказа и открыл десятую страницу его истории. В Закавказье было образовались три самостоятельных государства, которые мало ладят между собой.
На Северном Кавказе, оставшемся в ведении России, начались активные выступления против Москвы. Это привело к началу Первой чеченской, а затем – Второй чеченской войн.
В 2008 году возник новый вооруженный конфликт на территории Южной Осетии.
Специалисты считают, что кавказская история имеет глубокие и разветвленные корни, выявить и проследить которые очень непросто.
Кавказ всегда был в сфере интересов большой международной политики и внутренней политики Российской империи, Советского Союза и Российской Федерации.
Отдельные кавказские государственные образования (республики) и их правители всегда стремились вести свою личную политическую игру. В результате Кавказ превратился в огромный запутанный лабиринт, найти выход из которого оказалось очень трудно.
Многие годы Россия пыталась решить кавказскую проблему по-своему. Она пыталась изучить этот край, его людей, обычаи. Но и это оказалось очень сложным делом. Народы Кавказа никогда не были едины.
Обратите внимание
Нередко селения, находящиеся в нескольких километрах друг от друга, но разделенные хребтом, ущельем или горной рекой, десятилетиями не общались друг с другом, придерживаясь собственных законов и обычаев.
Исследователям и историкам известно, что без знания и учета всех факторов и особенностей нельзя правильно понять прошлое, оценить настоящее, спрогнозировать будущее.
Но вместо выявления, изучения и анализа всех сопутствующих факторов формирования истории Кавказского региона, вначале Российской империей, затем СССР и наконец Российской Федераций нередко предпринимались попытки рубки корней того, что казалось сорняком.
Эти попытки на практике были весьма болезненными, кровавыми и далеко не всегда успешными.
С «топором» к решению кавказской проблемы подошли российские политики и в 90-е годы XX столетия.
Проигнорировав многовековой исторический опыт, надеясь только на силу, они не учли многих объективных факторов, в результате чего вскрыли одну из самых болезненных ран на теле государства, достаточно опасную для жизни всего организма. И лишь сделав столь опрометчивый шаг, начали рассуждать о других путях решения проблемы…
Уже более пятнадцати лет в сознании русского народа существует «кавказский синдром», рассматривающий этот некогда прекрасный край в качестве театра нескончаемых военных действий, а его население – потенциальных врагов и преступников, многие представители которого живут во всех городах России.
Сотни тысяч «беженцев» с некогда благодатного края наводнили наши города, «приватизировали» промышленные объекты, торговые точки, рынки… Ни для кого не секрет, что сегодня в России подавляющее число выходцев из Кавказа живут намного лучше самих россиян, а высоко в горах и глухих аулах подрастают новые поколения людей, враждебно относящихся в России.
Важно
Кавказский лабиринт до конца не пройден и сегодня. Нет из него выхода в войне, которая только несет разорение и настраивает людей друг против друга.
Нет выхода в межнациональной вражде, которая превращает людей в свирепых животных, действующих не на основании разума, а подчинясь инстинктам.
Нельзя решить кавказскую проблему и так, как она решались в 1943 году, когда многие народы были насильно выселены из родных мест на чужбину.
Отдельные исследователи считают, что основная причина кровоточащей кавказской раны кроется в вирусе, глубоко засевшем в мозгах некоторых политиков, а название этому вирусу – власть и деньги.
Сочетая эти две страшные силы всегда можно надавить на больную мозоль в виде экономических, территориальных, религиозных, культурных или других проблем любого региона.
Пока жив этот вирус – рану заживить не удастся, пока открыта эта рана – вирус всегда найдет себе благоприятную среду для обитания, а это значит, что выход из кавказского лабиринта еще долго не будет найден.
Материал создан: 28.02.2016
Кому нужна война на Северном Кавказе?
22.03.2000
КАК ЭТО ни печально, но войны постоянно сопровождают человечество, они постоянно присутствуют в нашей жизни. Соответственно мусульмане задумываются о том, как трактует ислам вопросы войны и мира, что говорится в Коране о мире и правилах ведения войны.
Арабское слово «ислам» однокоренное со словом «салям» — мир, и мусульмане приветствуют всех независимо от их национальности и вероисповедания словами «Ассаляму алейкум» — «Мир вам!», ибо это и есть предписание Всевышнего людям. Более того, Ас-Салям — «Мир» — это одно из имен самого Аллаха.
Но как же быть, если враги приходят в наши дома, убивают наших детей, грабят наше имущество? В этом случае Всевышний предписывает мусульманам защищаться и сражаться со своими врагами.
«А если не отойдут они от вас и не предложат вам мира, и не перестанут нападать на вас, то хватайте их и убивайте, где бы вы ни обнаружили их.
Предоставили Мы вам право полное сражаться с ними» (Коран, сура 4, 91 аят).
ТЕРРОРИЗМ И БАНДИТИЗМ
Сегодня российское общество вплотную столкнулось с проявлениями жесточайшего терроризма и бандитизма.
Я говорю о российском обществе, подразумевая и мусульманскую умму, которая является ее неотъемлемой частью. От этого прежде всего страдают чеченцы, дагестанцы, ингуши, т.е.
мусульмане, но только после того как волна взрывов докатилась до Москвы, начались активные действия против терроризма.
Но в любом случае именно мусульмане ощущают на себе волну акций по борьбе с преступностью, которые проводятся властями как на общероссийском, так и на региональных уровнях.
Сегодня, когда идет фактическая война в Чечне, проверки документов, регистрации, проверки квартир нацелены только на представителей определенных национальностей, некоторые исламские учебные заведения лишают лицензий, подвергают проверкам, закрывают.
В последнее время часто стала звучать фраза, что «преступники не имеют национальности, не имеют веры». Я категорически не согласен с этим.
Преступники, бандиты, террористы есть среди представителей разных конфессий, но это не означает, что весь народ или вся религиозная община, и тем более религиозное вероучение, виновны в их преступлениях.
Совет
Ислам категорически осуждает убийства, грабежи, воровство, насилие. Более того, в Коране четко регламентируются виды наказания за те или иные преступления.
К величайшему сожалению, в России сложилась такая ситуация, когда официальные структуры перестали контролировать целые регионы, где сконцентрировались «солдаты удачи» совершенно различных мастей, в том числе и мусульмане. Вооруженные группировки стали очень активно действовать на волне победы Чечни в первой войне с Россией и выступили за отделение всего Северного Кавказа под знаменем «воинствующего исламизма».
С началом демократических преобразований в нашей стране открылись широкие возможности для духовного возрождения мусульман. Миллионы людей разного возраста, социального положения, уровня образования устремились в мечети, стали возникать многочисленные кружки, медресе, средние и высшие учебные заведения. Обращение к религии для многих стало неизбежным.
И здесь проявилась острейшая проблема в мусульманской умме России: отсутствие грамотных имамов-проповедников, ученых-богословов, знатоков шариата и других исламских наук. Все взоры тогда обратились за границу в надежде, что из арабо-мусульманского мира нам принесут истинные и чистые идеи ислама.
К сожалению, процесс возрождения духовности через импорт религиозных идей оказался для нас очень болезненным.
К нам ринулись тысячи проповедников и наставников, вооруженных не только крайне опасными идеями, но и финансовыми средствами.
Я далек от того, чтобы обвинять все зарубежные исламские организации.
У российских мусульман есть богатый опыт плодотворных взаимоотношений с благотворительными и культурно-образовательными фондами, правительственными организациями, среди которых Российский благотворительный фонд Ибрахима бен Абдулазиза Аль-Ибрахима, Комитет мусульман Азии, Управление по делам религии Турецкой Республики. В их деятельности чувствуется искреннее желание оказать всяческую помощь российским мусульманам, поддержать духовные учебные заведения, принять участие в восстановлении и строительстве мечетей.
Сегодня кризис проявился в основном на Северном Кавказе, но не следует думать, что опасности экстремистских проявлений нет в других регионах. Практически во всех регионах европейской части России, где компактно проживают мусульмане — Татарстан, Башкортостан, Поволжье, Мордовия, Нижегородская, Пензенская и другие области, существуют предпосылки для возникновения конфликтных ситуаций.
Основным средством, с помощью которого можно противостоять распространению экстремистских и радикальных идей среди российских мусульман, является подготовка высокообразованных имамов, богословов, преподавателей, обладающих широким спектром как религиозных, так и светских знаний. Сегодня, к сожалению, в России учебных заведений, которые могли бы готовить таких специалистов, очень мало.
Важно, чтобы призыв к исламу противостоял вызову, который бросают нам сегодня воинственно настроенные проповедники вооруженного джихада и экстремизма.
Обратите внимание
Я думаю, что наше государство должно быть заинтересовано в том, чтобы ислам распространяли те проповедники-имамы, которые выросли и получили воспитание в нашем обществе.
Необходимо создать исламские университеты и институты с государственным финансированием, с учебными программами, соответствующими государственным стандартам, с дипломами, признаваемыми государственными учреждениями, и тогда не останется места для центров подготовки «исламских» террористов.
ВАХХАБИЗМ И СОВРЕМЕННОСТЬ
Термин «ваххабизм» введен в научный оборот западными исследователями, а сами последователи учения Мухаммада Ибн Абд аль-Ваххаба (1704-1792) называют себя салафитами, т.е. теми, кто следует примеру первых поколений мусульман. В научных справочниках ваххабизм определяют как религиозно-политическое движение, относящееся к исламу суннитского толка.
В общественно-политической сфере ваххабизм проповедует социальное равенство, братство и единство своих последователей, выступает за строгое соблюдение традиций и морально-этических принципов и одновременно призывает к вооруженному джихаду как против неверующих и многобожников, так и против мусульман, отступивших от принципов раннемусульманского общества.
С самого начала ваххабизм столкнулся с неприятием и противодействием со стороны различных религиозных и политических сил. Поскольку ваххабизм стал господствующей идеологией зарождающегося государства саудидов — будущей Саудовской Аравии, против него прежде всего выступила Османская империя, которая тогда возглавляла исламский халифат и не хотела возвышения независимого государства в Аравии.
Изначально политическая активность ваххабитов встречала достаточно сильное сопротивление, так как его характерной чертой стала крайняя непримиримость по отношению к немусульманам, и особенно к последователям других течений и толков ислама. Для ваххабита мусульманином является только ваххабит. Все остальные — это погрязшие в грехе и разврате многобожники и кяфиры.
На сегодняшний день ваххабизм официально перестал быть идеологической основой Королевства Саудовская Аравия, которое в течение последних двух десятилетий сделало значительный шаг по секуляризации государственного устройства.
Тем не менее в государствах Аравийского полуострова и Персидского залива существуют очень много организаций, которые гласно или завуалированно поддерживают ваххабизм в его самых крайних проявлениях, особенно там, где существуют конфликты и военные действия.
ВАХХАБИЗМ В РОССИИ
Сегодня тот факт, что идеи ваххабизма и других подобных течений распространены среди российских мусульман, невозможно отрицать.
Люди, выступающие за установление «исламского» порядка, ратующие за войну с неверными-кяфирами, обвиняющие своих же братьев-мусульман в многобожии, есть и в Татарстане, и в Башкортостане, и в Центральной России, и, конечно же, больше всего их на Северном Кавказе.
Сегодня очень важно, чтобы российское государство, его граждане, в том числе и мусульмане, СМИ правильно определяли то, что называют ваххабизмом. Прежде всего нельзя ставить полного знака равенства между ваххабизмом и терроризмом и бандитизмом.
Важно
С террористами и бандитами следует бороться силой оружия, а ваххабизму как идеологии следует противопоставить другие идеи, которые будут близки по духу и содержанию российским мусульманам как на Северном Кавказе, так и во всех других регионах.
Мусульмане России хотят порядка в своей стране, хотят иметь сильную власть, которая могла бы защитить их от бандитов и террористов, от внешних врагов, они хотят иметь такое правительство, которое обеспечивало бы им возможность честно трудиться и зарабатывать себе на жизнь и не ущемляло бы их право на свободу вероисповедания. Поэтому мы поддерживаем меры, направленные на уничтожение любых вооруженных бандитских и террористических формирований, которые угрожают мирной и спокойной жизни мусульман.
И наконец, в последнее время во многих публикациях, посвященных проблемам взаимоотношений с мусульманами, стали упоминать теорию межцивилизационного столкновения Самюэля Хантингтона. Не случайно эта теория была обнародована в 1993 году. Вспомним, что до того времени существовала «империя зла» — Советский Союз.
После того как противостояние США и СССР закончилось в связи с исчезновением последнего, на первый план стали выдвигать образ нового врага американцев и всего мира — воинствующего мусульманина.
Западные средства массовой информации буквально заполонили сообщения о многочисленных преступлениях, совершаемых мусульманами в различных концах света.
И самое ужасное, что и в нашей стране телевидение, радио и газеты стали повторять все, что диктуют им с Запада.
К сожалению, кому-то сегодня очень нужна война. Кому-то нужно продавать смертоносное оружие, натравливая брата на брата и зарабатывая на этом огромные барыши. Только очень жаль, что театром военных действий становится наша великая многонациональная и многоконфессиональная Россия.
Очень жаль, что губительная теория Хантингтона проходит практическую проверку в нашем обществе. В исламе, как и в других ниспосланных Всевышним религиях, нет идей терроризма, призывов убивать неповинных людей, напротив, в Коране убийство одного человека приравнивается к уничтожению всего мира.
Совет
Очень хочется надеяться, что мы в России сегодня найдем в себе, в своих душах мудрость и силу для того, чтобы не превратить великую страну в полигон испытания и апробации теории «межцивилизационного» столкновения, в театр военных действий, результатом которых станет гибель не только нашего государства, но и целых народов.





