Как побороть коррупцию в россии

Как России победить коррупцию — МК

Ничего принципиально сложного в этом нет: было бы желание

05.01.2018 в 14:48, просмотров: 35826

Наиболее популярный и привычный, уже навязший в зубах порок управления, и далеко не только государственного, — коррупция. Она разрушает наше общество и нашу жизнь. Она повышает цены, уничтожает рабочие места и грабит нас каждый день, даже если мы это и не сознаем.

Государство красиво бьется с коррупционерами (чего стоят три ждущих суда губернатора и осужденный накануне старта избирательной кампании Улюкаев), почти не меняя порождающие их правила игры и, соответственно, не трогая коррупцию как явление.

Во время ежегодной «большой» пресс-конференции 2017 года президент Путин блестяще проиллюстрировал порочность такого подхода: наказание преступников в одном из «правоохранительных» ведомств без изменения правил и норм поведения сделало их смежников такими же преступниками буквально за полгода.

Обратите внимание

И жестокость сама по себе здесь не поможет: в средневековом Китае из казненных взяточников иногда набивали чучело и сажали в кабинете преемника для острастки, – и западные путешественники описывали чиновников, вымогавших взятки в компании такого чучела. Ведь в определенных правилах игры у чиновников просто нет выбора, и без изменения этих правил даже самые решительные действия производят впечатление вульгарного передела коррупционных потоков, борьбы одних групп коррупционеров с другими.

Между тем взятка – отнюдь не неизбежное зло и не народный танец, о чем еще более 100 лет назад писал Аверченко.

Механизм самоочищения самой гнусной, самой разложившейся власти хорошо известен, — надо лишь запустить его.

Пресловутая «политическая воля», на нехватку которой так любят сетовать на протяжении всех 30 лет национального предательства, нужна именно для запуска этого механизма и поддержания его работы, — не больше.

Вор должен сидеть в тюрьме, а не во власти (хотя истерика либералов по поводу осуждения Улюкаева свидетельствует о неприемлемости этого подхода для значительной части правящей тусовки), а награбленное им должно быть возвращено народу. Для освобождения российской государственности из плена коррупции и подозрений в ней надо сделать лишь два принципиальных шага.

Первый: надо установить (по примеру Италии), что взяткодатель при сотрудничестве со следствием освобождается от ответственности гарантированно, полностью и автоматически (а не как у нас – частично и по желанию судьи и следователя, если они совпадут, из-за чего сплошь и рядом заявителя карают жесточе, чем самого взяточника).

Это возлагает всю ответственность на организатора коррупции – чиновника, разрывая круговую поруку, объединяющую его с его жертвами, и лишает их стимулов к его защите.

Неприятным для многих побочным следствием может стать временная утрата пресловутой «стабильности»: так, в Италии за первые пять лет применения этого принципа сменилось шесть правительств.

Важно

Второй шаг — введение (по примеру США) полной конфискации даже добросовестно приобретенных активов (кроме необходимого для скромной жизни) семей членов организованной преступности (включая коррупционеров: коррупция власти всегда связана с мафией), не сотрудничающих со следствием.

Поскольку «общака» на всех не хватит (да он и не для этого создается), значительное количество вовлеченных в преступления людей окажется перед выбором: рискнуть жизнью или обречь семью на бедность.

Критически значимая часть предпочитает семью – и это выбивает экономическую почву из-под ног мафиозных кланов.

Эти меры в принципе достаточны. В Италии они лишили мафию политической власти в центре и на севере страны, сильно ослабив ее на юге, в США привели к утрате мафией политической силы на общенациональном уровне. При этом в режим самоочищения приходили самые разложившиеся и развращенные политические механизмы (вроде, например, властей Нью-Йорка).

Остальные, бесконечно обсуждаемые предложения носят вспомогательный характер, — хотя среди них много безусловно полезного.

Одно из важнейших – создание полноценного «электронного правительства». Ведь перенос в Интернет взаимодействия граждан с государством, которым мы по праву гордимся, – лишь наименее значимый его элемент. Главное в нем – перевод на электронную основу святая святых: всей процедуры принятия решений.

Замена бумажного документооборота электронным должна быть полной и касаться всех аспектов принятия решений и дискуссий, которые должны вестись в управленческих чатах.

Совет

Это сэкономит не только бумагу и услуги почты, включая дорогую фельдсвязь (США в начале 90-х экономили на этом 2 млрд. тогдашних долларов в год)), но и время. Решения начнут приниматься мгновенно, причем с вечным хранением связанной с ними информации.

Любой управленческий спор, не разрешенный, например, за сутки, будет автоматически переходить на рассмотрение вышестоящему менеджеру, а в сложных ситуациях — Комиссии по административным спорам, работающей с той же электронной скоростью. Это позволит урегулировать разногласия быстрей, чем сегодня исполняются указания, — и на выстраивание коррупционных схем просто не будет оставаться времени.

Комиссия по административным спорам должна определять примерную «стоимость проблемы»: ущерб от промедления, неверного решения или бездействия. Признанный ею виновным менеджер получит соответствующие «штрафные очки»; при превышении годового лимита, установленного для его должности, он должен понижаться или увольняться.

Важно, что контролеры получат свободный и незаметный для проверяемых доступ ко всей их деятельности. Сейчас первое, что порой происходит в случае проверки, — это пожар в архиве. А в условиях электронного принятия решений проверяемый не будет и подозревать о расследовании вплоть до его завершения.

Резкое ускорение и упрощение документооборота позволит в разы снизить управленческие расходы при непредставимом сегодня повышении качества управления.

Прозрачность же принимаемых решений, соответствие их жестким процедурам и нормативам, наличие большого количества контуров обратной связи, в том числе и конфиденциальной, институционально и технологически ограничит коррупцию.

Переход на электронную систему принятия решений, будучи глубочайшей технологической революцией, кардинально изменит весь облик российского управления, сделает его одним из наиболее передовых в мире. А повышение эффективности управления повысит и глобальную конкурентоспособность нашей страны и, соответственно, наши доходы.

Решения, необходимые для этого, не просто имеются, — они уже многие годы применяются в наиболее эффективных коммерческих структурах, в том числе и в нашей стране.

Помимо этого, для ограничения коррупции нужна (при примеру Сингапура) презумпция виновности при несовпадении официальных доходов и расходов в семьях чиновников.

Обратите внимание

Пора выйти из либерального средневековья, лишив чиновников возможности откупаться за коррупционные преступления («платить за раскрытые взятки из нераскрытых»). Эта возможность была подарена им Медведевым под видом «либерализации Уголовного кодекса».

Ведь коррупция во власти – это не имущественное преступление, а преступление против государственности, то есть преступление той же категории, что и измена Родине.

Представляется разумным высылка из страны всех «воров в законе» — по примеру таких непохожих стран, как Белоруссия, Молдавия и Грузия.

Важно пожизненно лишать осужденных за коррупционное преступление права не только занимать государственные и руководящие должности, но и вести любую юридическую деятельность, преподавать общественные науки и избираться на выборные должности всех уровней.

Эти меры резко снизят уровень коррупции и лишат ее системного характера, то есть сделают невозможными принятие стратегических решений из коррупционных мотиваций.

Снижение уровня коррупции обеспечит Россию, по сути, вторым бюджетом.

Ничего принципиально сложного в этом нет: было бы желание. Это вопрос не экономики и не юриспруденции, – это всецело вопрос политики, и в силах народа убедить политическое руководство страны предпринять хотя бы перечисленные, минимально необходимые меры.

Коррупцию в России не победить. Но можно превратить ее в «коррупцию-light»

https://www.znak.com/2016-11-22/korrupciyu_v_rossii_ne_pobedit_no_mozhno_prevratit_ee_v_korrupciyu_light

2016.11.22

Алексей Улюкаев в Басманном суде МосквыИлья Питалев/РИА Новости

Российские новости полны сообщений об антикоррупционных расследованиях. Раньше поиск коррупционеров был прерогативой оппозиции, но в последние годы популярную повестку перехватили и в Кремле.

Каждую неделю появляются сообщения о больших и малых начальниках, задержанных за взятки и злоупотребления: Улюкаев, Белых, Хорошавин, Гайзер – список огромен.

Что вообще такое коррупция? Почему она так разрослась в России? Можно ли ее победить? Нужно ли это делать? Политолог Глеб Кузнецов разбирает явление с точки зрения общественной науки и мировой практики.

Что такое коррупция?

Коррупция – это форма общественного взаимодействия, связанная с нарушением формальных, «писанных» законов и правил в интересах участников этого неформального взаимодействия.

Правила и законы появились не сами по себе, а, как нас учил Томас Гоббс, стали следствием общественного договора. То есть общепринятого соглашения между людьми.

Это соглашение, в общем-то, целиком и до конца не нравится никому, но именно оно делает возможным сосуществование разных сил и групп интересов в обществе.

Важно

Как писал Гоббс в «Левиафане»: «пока люди живут без общей власти, держащей всех их в страхе, они находятся в том состоянии, которое называется войной, и именно в состоянии войны всех против всех». Причём «власть» – это не обязательно тиран и деспот, это просто система договорённостей, нарушение которых выводит тебя из этого общества. 

По Гоббсу, людей объединяет общественный договор. Коррупция – нарушение правил этого договора

Так вот, коррупция как практика, нарушающая это соглашение, является прямой угрозой существованию самого общества.

Коррупция создаёт пути обхода общественного договора и тем самым приближает нас к гобссову кошмару той самой «войны всех против всех».

Мы неоднократно видели примеры, когда коррупция реально приводит к ужасным последствиям – то недовольный коммерсант придёт в мэрию подмосковного городка и расстреляет там вице-мэра с коллегами, то, напротив, полицейский убьёт недоплатившего ему коммерсанта. 

В то же время коррупция зачастую оказывается органично вписанной в этот самый «общественный договор» (пусть и не в формальную его часть в виде «законов») и становится если не приемлемым, то традиционным и «консервативным» механизмом взаимодействия участников.

Тогда она перестаёт быть собственно «коррупцией» и становится чем-то иным. Грань между коррупцией, «множащей хаос» и разрушающей ткань общества, и коррупцией – «традиционными отношениями» весьма тонка и подвижна.

Особенно если учесть, что первая очень любит выдавать себя за вторую: все так делают, ибо «так испокон на Руси было».

Коррупция: два подхода

Существует два основных подхода к пониманию коррупции. 

В первом – традиционном – подходе коррупция, безусловно, воспринимается как «зло», буквально «нарушение» – негативное явление, которое подлежит тотальному искоренению во имя процветания человечества.

Второй подход говорит, что коррупция – это органичная часть экономики, политики и самой сути жизни. «Какое же это нарушение, – возражают сторонники этого подхода, – если почти 100% людей так или иначе вовлечены в коррупцию?» Исходя из такого понимания, нарушением и ненормальностью становятся как раз «чистые» сделки, когда за ними не стоит ничего, кроме того, что предписано законом.

Следствием первого подхода являются бесконечные комиссии по борьбе с коррупцией, вялое общественное порицание и нелепые рейтинги этой самой коррупции, где лидерами неизменно оказываются врачи и учителя, так как чуть более чем полностью они задействованы в этой «неформальной экономике».

Так формальный подход ставит на один уровень $2 млн Улюкаева и коробку конфет для нянечки в городской больнице. Это один и тот же факт коррупции, омерзительный, вредный и требующий адекватного наказания.

Совет

Потому что коррупция – преступление, взимание мзды за те услуги, которые и без неё уже оплачены сполна строго в рамках существующих нормативных актов.

Второй же подход говорит, что коррупция – это нормально.

Пётр Щедровицкий в своём недавнем интервью вообще сказал, что в России никакой «коррупции» нет и в помине, так как коррупция – это «атрибут капиталистического общества, а наше общество таковым не является, и ещё не известно, станет ли в обозримое время».

То есть в нашем «феодальном» обществе все эти умные понятия «капиталистической политэкономии» неприменимы. А пока российская коррупция – это что-то вроде крестьянского оброка. И пока «крепостное право» у нас не отменят, будет и оброк.

Симон Кордонский тоже, например, сторонник такого подхода, и с очень похожим обоснованием: коррупция – это отношения в классовом обществе, а у нас, мол, общество сословное, и коррупция превращается в «сословную ренту», связывающую разные сословия в целостность.

Но все эти отвлеченные дискуссии о природе коррупции в конкретном случае бессмысленны.

Когда кто-то получил кулаком по лицу – можно, конечно, всё это с некоторого расстояния описывать как историческую неизбежность, взаимодействие социальных ролей в сословном обществе и указывать, что при царе Горохе били чаще и в основном кнутом, но с точки побитого, это по-прежнему остаётся больно и неприятно. И требует – как и случаи вымогательства, угроз уничтожения бизнеса, шантажа – ответа и защиты.

Каков реальный вред коррупции?

Но как её ни назови, коррупция, всё же несёт в себе настоящую угрозу. Проблема коррупции не в том, что она удорожает любые экономические взаимоотношения с участием власти (с этим вполне можно смириться, заложив дополнительные средства на обеспечение этих взаимоотношений), а в том, что она делает эти взаимоотношения непредсказуемыми.

И это подрывает основы самого капитализма, который, как известно, строится именно на предсказуемости всех участников процесса, в полном соответствии с протестантской этикой, где все ходы уже определены Богом.

Протестантская этика, породившая капитализм, как учит нас Макс Вебер, основана на представлении о безусловной предопределенности, «правильности» в смысле соответствия правилам любого события или явления. 

Обратите внимание

Так что, возможно, максима Щедровицкого может быть верна и в абсолютно обратном смысле – не «у нас нет коррупции потому, что у нас нет капиталистического общества», а «у нас нет капиталистического общества, потому что капиталистические отношения сжирает коррупция». 

Следствием этого является невозможность планировать и рассчитывать никакое экономическое и «бизнесовое» взаимодействие. Она рождает неопределённость, и эта неопределённость определённо вредна.

В традиционных обществах вроде Китая и Индии коррупция органично вписана в систему тамошнего общественного договора – веками люди с самого детства понимают кому, за что и сколько нужно занести, а в бесконечно модернизирующихся обществах, вроде современной России, каждый бюрократ и проводник власти изобретает и вводит традицию по-новому, придумывает свои законы, ставки и процедуры.

То ли ты сможешь открыть летнюю веранду своего кафе, то ли не сможешь – всё зависит от воли и жадности конкретного чиновника в городской управе. Это и рождает неопределённость и являет собой реальный вред коррупции.

Более того, особенно опасна коррупция именно в развивающихся обществах, находящихся в процессе модернизации, таких как российское. 

Здесь каждое новое поколение стремится переделить всё, что выпало из рук старого, и коррупция здесь регулирует не отношения между собственниками какого-либо имущества (ресурсов, власти, чего угодно), но сама устанавливает эти отношения, наделяя одних богатством и лишая его других. В таких странах, как Россия, коррупция превращается из хронической вялотекущей болезни в настоящую раковую опухоль, грозящую погубить весь организм. 

Надо ли бороться с коррупцией?

Бороться с коррупцией надо. Но победить её, к сожалению, невозможно. Люди, которые говорят, что в Европе, США, Сингапуре и где-либо ещё полностью искоренили коррупцию – не совсем понимают, что говорят. Конечно, более или менее она скрылась из виду, но никуда не исчезла. 

Коррупцию просто загнали в жёсткие рамки, она стала институциализирована и предсказуема.

Чиновник после увольнения получает место консультанта в крупной компании, родственники большого яркого политика не знают никаких карьерных проблем, дети лидера национального профсоюза становятся самыми молодыми парламентариями – и так далее.

Важно

Коррупция стала респектабельной, приобрела благородную седину, стала предсказуемым и прозрачным для элиты фактором любого политико-экономического взаимодействия. 

Коррупция в том или ином виде есть во всем мире.

Но в более развитых странах она упорядочена, вызывает меньше неопределенности и не мешает общественным отношениям так сильноКадр из телесериала «Карточный домик»

В Португалии, например, до сих пор горячо обсуждают случай давних лет о покупке португальским флотом двух подводных лодок у Германии. По мнению многих неравнодушных португальцев, это ярчайший пример коррупции в истории страны. Португалия купила совершенно ненужные ей лодки, и вскоре за этим последовал внезапный карьерный взлёт некоторых португальцев в различных евробюрократических структурах – премьер Баррозу пересел в кресло главы Еврокомиссии. Возможно, это совпадение? Может, да, а может, и нет. Тем более что прокуратура Германии вела долгое и ни к чему не приведшее расследование этой сделки на миллиард евро. 

Но безнадёжность сражения вовсе не отменяет его жизненной необходимости. Загнать коррупцию в рамки, институционализировать её, сделать «предсказуемой», «просчитываемой» – вот настоящая задача для борцов с коррупцией. 

Самый верный путь для этого – лишить её излишней кормовой базы. 

Нужно шаг за шагом выводить из коррупциогенной среды важные элементы отношений в современном обществе. Если власть перестанет быть прямым участником рынка создания прав собственности – это будет смертельный удар по наиболее ресурсной российской коррупции.

Если многочисленные госорганы со словом «надзор» в названии исчезнут или сократятся вместе со своими функциями – мы заживем в другой стране. Если наконец и безусловно запретить помещать под стражу обвиняемых по ненасильственным преступлениям, – драматизм изменений поразит любое воображение.

Таким образом, коррупция постепенно сузится до социально приемлемой нормы, станет просто очередным правилом игры, но не её определяющим фактором.

Коррупция и неопределенность

Сама по себе коррупция не вредна и не полезна – это просто один из способов взаимодействия между людьми. Но там, где она создаёт пространство неопределённости, где она создает или может создать «право» в обход установленных законом процедур – она однозначно несёт вред.

Неопределённость, порождаемая коррупцией, вносит неуверенность в завтрашнем дне, делает невозможным осознанное и планомерное движение вперёд. Как один из способов взаимодействия между людьми коррупция неистребима.

Но минимизация её вреда, сужение пространства неопределённости – вполне посильная задача для человечества, даже той его части, что занимает 1/6 поверхности суши нашей планеты. 

Все о коррупции. Как бороться с коррупцией? Меры по профилактике и уровень коррупции в странах мира на 2018

Содержание статьи:

Все слышали о проблеме коррупции и громких заявлениях о борьбе с ней. Но, к сожалению, многие не до конца понимают причины этого явления и масштабы его распространенности.

В таком случае трудно понять, какие методы действительно могут противодействовать коррупции, а какие – лишь популизм и красивые слова.

Давайте рассмотрим основные причины и последствия коррупции, а также проблемы, связанные с ее искоренением в мире и в России.

Определение и виды коррупции: что относиться к понятию

Прежде всего, следует разобраться с самим понятием коррупции. Существует много вариантов его определений. Если обратится к словарю, определения коррупции будет звучать как «моральное разложение должностных лиц и политиков», в число которых входят незаконное обогащение, взяточничество, кража и т.д.

Но борьба с «моральным разложением» больше напоминает бой с мельницами, поэтому лучше всего опираться на букву закона.

Совет

Федеральный закон «О противодействии коррупции» предоставляет такое определение: «Коррупция – это злоупотребление служебным положением (…) либо иное незаконное использование физическим лицом своего должностного положения вопреки законным интересам общества и государства в целях получения выгоды».

Выгода может проявляться в разной форме, начиная от взяток и хищения денег и заканчивая незаконной помощью друзьям и родственникам. В правовом определении перечисляются наиболее распространенные формы коррупции:

• дача и получение взятки;
• злоупотребление полномочиями;
• коммерческий подкуп.

Уголовный кодекс РФ к коррупционным преступлениям относит:

• посредничество в дачи взятки;
• незаконное участие в предпринимательстве;
• нарушение порядка финансирования избирательной кампании;
• контрабанду;
• влияние на результат спортивного или коммерческого соревнования.

Коррупцию классифицируют в зависимости от сферы, охвата, статуса коррупционера, госоргана или предприятия, равноправия или подчинения субъектов коррупции.

Но, независимо от классификации, коррупция отражает определенную систему, тип мышления, грозящий серьезными последствиями для общества. Помимо очевидных последствий в виде несоблюдения обеспеченными слоями законодательства и недоступности некоторых услуг населению, коррупция приносит огромный вред в масштабе всей страны:

Как победить коррупцию в России

Немецкий и американский профессора рассуждают о том, как победить коррупцию в России

Как победить коррупцию в России

В Петербурге завершилась международная конференция «Культурные и экономические изменения в сравнительной перспективе», которую организовала Лаборатория сравнительных социальных исследований НИУ ВШЭ. Ученые из разных стран, принимавшие в ней участие, рассказали о том, как надо бороться с коррупцией и почему у одних стран модернизация получается, а у других – нет.

Эрик УСЛАНЕР, профессор государственного управления и политики в Университете Мэриленда (США), много лет занимается исследованием коррупции.

– В каких странах с коррупцией борются успешнее всего?

– Есть два места, которые можно назвать образцами борьбы с коррупцией: Сингапур и Гонконг. Они начали свою антикоррупционную кампанию в 1960-е. Обе территории столкнулись в то время с внешней угрозой в лице Китая.

Перед их лидерами встала проблема удержания власти в своих руках, а для этого нужно было заручиться поддержкой населения.

И потому они были обеспокоены не реализацией коррупционных схем, а развитием государственных программ помощи обычным людям.

Если не вдаваться в подробности, то я считаю, что решение проблемы коррупции начинается со всеобщего базового образования. Когда у людей есть возможность совершенствовать свои навыки, возрастают и их шансы найти лучшую работу, которая делает их более независимыми от коррумпированных органов власти.

– Считается, что демократические страны борются с коррупцией более успешно. Это так?

– Это очень распространенное мнение, что общественное устройство определяет уровень коррупции. Но это не всегда так. Очень многие демократические режимы крайне коррумпированы. Одни европейские страны более успешны в борьбе с коррупцией, чем другие. Греция, например, очень коррумпирована, как и Италия, где, как считается, самый высокий уровень коррупции.

Наименее коррумпированными являются скандинавские страны – и в них же наиболее высокий уровень равенства. Известно, что в странах с высоким уровнем социального равенства люди лучше относятся друг к другу, уважают чужие права.

А многие демократические страны при высоком уровне неравенства имеют и высокий уровень коррупции.

Простое установление демократии не гарантирует равного распределения богатств в обществе, то есть общественное устройство тут ни при чем.

– О какого рода равенстве вы говорите?

– Под равенством я подразумеваю в первую очередь равное распределение доходов и богатств среди населения. Роль государства в обеспечении этого равенства огромна. В скандинавских странах делается все для этого: там, например, очень развита система всеобщего образования.

Обратите внимание

Важнейшие услуги люди там получают просто потому, что они живут в этой стране. Необязательно быть гражданином, мигранты имеют те же права. Это создает ощущение включенности в общество и повышает уровень доверия.

Равенство и доверие идут рука об руку: в обществе, где их уровень высок, автоматически снижается уровень коррупции, так как люди не чувствуют необходимости делиться на группы. Вместо этого они сами заботятся друг о друге.

Я говорю не только об экономическом, но и о социальном равенстве, при котором люди ощущают себя частью одной группы, а не разных.

– Какая коррупция опаснее – бытовая или коррупция в верхах?

– Они неотделимы. Если верхушка общества не коррумпирована, то и в повседневной жизни не будет места для коррупции.

И наоборот: если в вашей стране режим очень коррумпированный, то это влияет на среднестатистического жителя этой страны, так как он в итоге должен платить за самые необходимые услуги: за безопасность, за школу и так далее. А это означает, что у людей остается меньше денег на все остальное.

Таким образом, от населения государство получает все меньше и меньше денег на обеспечение безопасности, образования, здравоохранения, дорог. И это замкнутый круг. Политики обеспокоены только тем, чтобы положить побольше денег в собственный карман.

Очевидно, что любые украденные деньги – это деньги, которые не пошли на обеспечение работы общественных служб. И только кажется, что воруют не из ваших собственных карманов, – на деле именно так все и происходит.

– Где начинается коррупция: на макро- или на микроуровне?

– Как правило, на макроуровне. Но возникнув там, она очень быстро приходит в жизнь обычных людей, которые хоть и не приемлют коррупцию, играют по ее правилам, так как не видят вариантов борьбы с системой. И тут решающую роль играет государство.

– А культура и менталитет влияние оказывают?

– Нет коррумпированных по определению культур. Хотя многие азиатские культуры, ориентированные на самостоятельность и защиту интересов группы, предлагают нам лучшие примеры борьбы с коррупцией. Но коррупция – это не то, что наследуется. В первую очередь все зависит от экономики.

– Вы говорили, что всеобщее образование очень важно для борьбы с коррупцией. В России, например, очень высок процент людей с высшим образованием. Что у нас не так?

– Я не достаточно хорошо знаком с ситуацией в России во всех аспектах.

Но что касается образования, то хоть оно и помогает улучшать условия жизни, но если для успеха вам нужны еще и хорошие связи, то образование отходит на второй план.

Когда мы задаем вопрос: «Как вы считаете, что важнее для достижения успеха: упорный труд или связи?» – на Западе люди отвечают обычно: «Ты должен много работать». А в России вам все еще нужны связи. Тут и кроется проблема.

Кристиан ВЕЛЬЦЕЛЬ, заведующий кафедрой исследования политической культуры Университета Леуфана (Германия), занимается проблемами модернизации и неравномерности развития стран.

– Очевидно, что разные страны развиваются неравномерно. В чем тут главная причина – в менталитете, ресурсах, лидерах?

– Главная причина в том, что страны вступают в процесс модернизации, находясь в разных условиях. Географических или конфессиональных. Геостратегическое положение во многом определяет будущее страны – есть у нее, допустим, по соседству великие империи или нет. Тут целый комплекс факторов, которые направляют страны по разным траекториям.

Проблема в том, что почти все страны придерживаются пути, который им исторически выпал (в английском языке есть такое понятие как path-dependent), и для них очень сложно сойти с заданной траектории. Но это все же случается.

Лучшие примеры – азиатские страны. Некоторые из них были столь же бедны, как страны Черной Африки. Например, в 1960-х Южная Корея была на том же уровне по доходам, что и Гана.

А сейчас это богатое государство, один из четырех «восточноазиатских тигров».

– Если исключить географический фактор и взглянуть на страны, находящиеся в похожих условиях, то в чем причина различий между ними?

– Если география одинакова, то на первое место выходит наличие или отсутствие права выбора, характер существующих институтов и идеология, в которую они включены.

Интересно отслеживать, как развиваются общества отстающих стран и лидирующих.

«Азиатские тигры» – хороший пример того, как в стремлении наверстать модернизацию можно заново открыть собственную страну и организовать эффективные реформы.

Важно

В истории тоже есть такие примеры. Например, когда немецкая Пруссия в 1812 году была разгромлена войсками Наполеона, люди осознали: их общество – не только в военном смысле, но и во внутреннеполитическом – организовано неправильно, и потому оно гибнет. И они обратились к более успешным примерам и попытались повторить их путь.

Но эта модель работает только при двух условиях. Первое: у вас должна быть политическая стратегия, некий собственный рецепт. Но этого недостаточно. Вам нужны люди, обладающие властью. И, кстати, режим в стране не обязательно должен быть демократическим.

Главное – лидеры, которые смогут объединить людей ради исполнения национальной миссии, а не просто захватят власть ради самообогащения.

Мне кажется, эта проблема особенно остро стоит в странах Черной Африки, где лидеры традиционно используют власть ради получения дополнительного дохода для себя и своего окружения.

– В России многие считают, что все ее беды от сидения на «нефтяной игле». Вы с этим согласны?

– Проблема России в том, что ее экономика основана на экспорте нефти и газа. Это так называемое «ресурсовое проклятие». В современном мире оказалось, что обладание большим количеством природных ресурсов – газа, нефти, минералов – вовсе не дар свыше.

Как раз наоборот, зависимость от ресурсов вписывает государство в траекторию, которая ведет в неправильном направлении. Пока государство получает избыточные доходы от нефте- или газомонополии, ему не нужно задумываться о всеобщем подоходном налоге, а значит, нет острой необходимости взаимодействовать с населением.

Опора на доходы, не связанные с населением, всегда приводит к тому, что государственные институты становятся все менее представительными.

Далее: когда ваши доходы основаны на экспорте природных ресурсов, вы перестаете вкладывать средства в человеческий капитал. Это означает, что в обществе отсутствует стимул для развития экономики знаний, которая дает сильнейший толчок к развитию: вы можете изобретать интеллектуальную продукцию и продавать ее по высокой цене на международном рынке.

– Как вы оцениваете ситуацию в России после введения санкций?

– Я бы назвал эту ситуацию контрпродуктивной для обеих сторон – и для России, и для Запада. В России националистические настроения теперь становятся все сильнее.

При этом есть ряд либерально настроенных людей, и Запад хотел бы помочь им стать влиятельнее. Западу не хватает понимания русского менталитета, там ничего не знают о российском видении ситуации.

Совет

Поэтому позиция, которую сейчас занимает Россия, нам непонятна. А в условиях полного непонимания невозможно вести переговоры.

Как победить коррупцию в России?

Давайте разберём этот вопрос более подробно.

Наиболее частое предложение звучит так: «Расстреливать тех, кто был уличён в коррупции. Применять опыт Китая.

» К чему может привести подобная мера в России? Все мы знаем о несовершенстве нашей правоохранительной системы, она может ошибаться, а иногда должностные лица незаконно обогащаются, используя служебное положение в собственных целях.

Представьте, что они получат в руки инструмент, позволяющий физически устранять людей. Вот только поэтому использовать, данную меру наказания уже не стоит.

Можно предложить более гуманный, но жесткий и понятный механизм.

В отношении должностных лиц, совершивших хищения в особо крупных размерах, вина которых была доказана в суде, должна действовать процедура конфискации всего нажитого ими имущества, причем у ближайших родственников тоже – жены, несовершеннолетних детей.

В отношении других категорий родственников должна быть проведена проверка на предмет наличия у них нетрудовых доходов. Глубину родственных связей должно определить следствие, путём анализа контактов преступника.

Если будет доказано, что они также участвовали в незаконных деяниях или пользовались положением осужденного, когда тот являлся представителем власти, то расценивать это как действия в составе организованной группы, и карать более высокими сроками заключения.

Сроки заключения обязательно должны быть реальными и предполагать трудовые работы.

Жен или мужей, осужденных за коррупцию, нужно принудительно переселять в удалённые регионы страны вместе с несовершеннолетними детьми, где им будет предоставлен необходимый прожиточный минимум и рабочее место. Если имело место участие в преступных деяниях двух супругов, то осуждаются оба, а дети направляются в детский дом.

Можно более подробно расписать механизм наказания, но, думаю, понятно, что данные меры точно подействуют отрезвляюще.

Но есть одно большое «Но». Система полностью пронизана тем, что сегодня называется «коррупцией».

Действие закона и вообще функционирование государственной системы обеспечивается политической элитой. Поэтому первым делом придётся наводить порядок в ней.

Как это сделать? Необходимо разделить тех, кто готов отказаться от преступных действий и будет работать на благо страны (национальная группа) и теми, кто не желает этого (национал-предатели).

После чего национальная группа должна ликвидировать группу национал-предателей. Только после этого можно будет наводить порядок во всех других сферах.

Описанный механизм называется «революцией сверху», он является менее кровавым из всех других возможных способов наведения порядка в случае нашей страны, поэтому более желанный.

Гражданам, не относящихся к политической элите страны, также нужно задуматься о спасении своей души. Жить по совести.

Если вам, как гражданину, не безразлична судьба нашей Родины, то нужно активнее участвовать в становлении новой, справедливой и национально ориентируемой политической системы.

Только поддержка снизу национально ориентированной элиты поможет ускорить процесс наведения порядка в нашей стране. Над Россией «сгущаются тучи» на международной арене. Нам жизненно важно укрепить страну, чтобы спастись.

Коррупцию обязательно нужно победить – это вопрос жизни и смерти, но только не путём уничтожения государства. Сегодня нам нужна мягкая трансформация системы, при которой она будет избавлена от вредных элементов и не будет разрушена.

Победить коррупцию: как это было в Гонконге и Сингапуре

Можно ли сегодня победить коррупцию в России? На мой взгляд – можно. Думаю ее нельзя искоренить полностью, но можно и нужно довести ее размеры до минимального уровня, как это сделали другие страны, выигравшие в свое время битву с преступностью. Я имею в виду Гонконг и Сингапур.

Гонконг: первые результаты появились через год

Гонконг – одна из финансовых столиц мира. Чтобы добиться этого, властям понадобились гигантские усилия. В начале 1970-х Гонконг был очагом преступности: под крылом коррумпированной полиции процветали рэкет, наркоторговля и проституция.

В 1973 году, когда власти решились на радикальные меры, губернатор Гонконга Мюррей Маклехоз (не снимке) упразднил бесполезную антикоррупционную службу, входившую в состав МВД, и вместо нее учредил Independent Commission Against Corruption (ICAC).

Она стала подчиняться напрямую губернатору.

Чтобы избежать притока в ICAC продажных полицейских, на работу в комиссию принимали молодежь: выпускников лучших университетов и молодых специалистов, не успевших обзавестись вредными связями. Губернатор лично назначал каждого члена комиссии на шесть лет без возможности переизбрания.

ICAC состояла из трех департаментов:

• Оперативный занимался сыскной работой: вычислял и разрабатывал взяточников, допрашивал их и отправлял дела в суд.
• Профилактический выявлял коррупционные связи в госаппарате и изучал схемы взяточников. Главная задача состояла в том, чтобы найти уязвимые места в государственной машине.
• Департамент по взаимодействию с общественностью отслеживал настроения в обществе и освещал ход антикоррупционной работы.

ICAC получила беспрецедентные полномочия. Фактически ее сотрудники работали как военно-полевые суды: могли арестовать чиновника, руководствуясь лишь обоснованными подозрениями, долгое время держать его под арестом без предъявления обвинений, замораживать банковские счета.

Многие радикальные нововведения были закреплены в законодательстве. Один из законов установил презумпцию виновности для чиновников, живших на широкую ногу – для ICAC этого было достаточно, чтобы возбудить уголовное дело.

Обвиняемый мог избежать преследования, только если был в состоянии доказать легальность происхождения денег. В ином случае ему грозили десять лет тюрьмы.

Обратите внимание

Сотрудники ICAC сами могли бы легко пополнить ряды взяточников, но правительство позаботилось о том, чтобы этого не произошло. Зарплаты в ICAC были в среднем на 10% выше, чем у других служащих, за работниками ICAC надзирали общественные комитеты, составленные из чиновников, предпринимателей и представителей интеллигенции.

За долгие годы коррупция в Гонконге превратилась в разветвленную систему. Понимая это, ICAC первым делом взялась за крупную рыбу. Посадив за решетку самых влиятельных из продажных должностных лиц, она обезглавила коррупцию.

Очень важно, что в сознании простых обывателей члены комиссии не стали карателями, хватавшими проворовавшихся чиновников по ночам. Этому способствовало то, что их работу с самого начала активно освещали СМИ.

Параллельно с силовыми акциями правительство вело пропаганду, стараясь подключить к проблеме все!!! общество.

Работа ICAC стала приносить плоды уже через год. В 1974 году количество доведенных до суда коррупционных дел удвоилось по сравнению с предыдущим годом — 218 против 108. Сейчас Гонконг – одна из наименее коррумпированных стран в мире. Но в целом процесс борьбы с коррупцией занял почти 30 лет.

Сингапур: схватка в два этапа

Получив независимость в 1965 году, страна вынуждена была одновременно решать множество проблем. Одной из них была коррупция.

Попытки противодействовать ей начались раньше – в 1952 году было создано Corrupt Practices Investigation Bureau (CPIB), директор которого подчинялся напрямую премьер-министру страны, однако скудный бюджет страны, недостаток средств и отсутствие правовой базы мешали проводить эффективную антикоррупционную работу.

В 1960 году был принят «Акт о предотвращении коррупции» (РОСА). Он преследовал две цели: нейтрализовать коррупционно емкие статьи и ужесточить наказание за взяточничество. РОСА устранил несколько серьезных препятствий. Во-первых, он дал четкое и емкое определение всех видов коррупции.

Важно

Взяточники не могли больше увиливать, получая «благодарность» в форме подарков и прячась за размытыми формулировками. Во-вторых, РОСА регламентировал работу CPIB и дал ему серьезные полномочия. В-третьих, он увеличил тюремные сроки за взятки.

Все это развязало руки CPIB: бюро получило разрешение задерживать потенциальных взяточников, проводить обыск в домах и на работе, проверять банковские счета и т.д.

В ведомстве три отдела: оперативный, административный и информационный. Два последних кроме поддержки оперативной работы отвечают и за «чистоту» бюрократии.

В их ведении были отбор кандидатов на высокие государственные должности, профилактические меры и даже организация тендеров на госзаказы.

Позже сингапурское законодательство несколько раз дополняли, например, в 1989 году ввели конфискацию имущества. Жесткий контроль дал неплохие результаты, поэтому власти перешли ко второму этапу борьбы с взяточничеством — «мягкому».

Начиная со второй половины 1980-х, правительство стало работать над «качеством бюрократии» Чиновникам серьезно подняли зарплаты (в дальнейшем это делали каждые несколько лет), что должно было удержать их от взяток.

Сейчас оклады высших должностных лиц страны высчитываются в зависимости от средних заработков в бизнесе и доходят до $20-25 тыс. в месяц.

И парламентарии, и население восприняли эту инициативу с недоверием, но создатель «сингапурского экономического чуда» премьер-министр Ли Куан Ю публично обосновал ее целесообразность.

Совет

Правительство задумало сделать профессию чиновника не только высокооплачиваемой, но и уважаемой. В Сингапуре на государственном уровне проповедуется принцип меритократии. Путь наверх открывается перед самыми умными, прогрессивно мыслящими и способными. За это отвечает CPIB.

Вербовка происходит еще в школе, а дальше будущую элиту ведут: помогают поступить в университет, отправляют на учебу и стажировку за границу, поощряют успехи. Так постепенно чиновничий аппарат обновлялся правильно выученными и воспитанными кадрами, многие из которых пополняли ряды агентства.

Все это на фоне жесткого подавления коррупционеров.

Политика кнута и пряника принесла плоды: уровень коррупции в Сингапуре упал в разы. Изменилось отношение инвесторов к Сингапуру. «Мы приветствовали каждого инвестора. Мы просто из шкуры вон лезли, чтобы помочь ему начать производство, – писал Ли Куан Ю. – В результате американские транснациональные корпорации заложили фундамент масштабной высокотехнологичной промышленности Сингапура».

Местная бюрократия считается одной из самых эффективных в мире. И самой высокооплачиваемой — заработки чиновников выше, чем у равных им по статусу служащих в США.

Как побороть коррупцию в России

Нам в России нужно создать систему, при которой быть «казнокрадом» не просто стыдно, но и опасно. Опыт Гонконга и Сингапура показывает, что, если руководство страны действительно намерено бороться с коррупцией, то оно должно сделать несколько шагов:

1. Дать четкое определение видам коррупции и утвердить эти определения законодательно.
2. Переподчинить органы по борьбе с коррупцией напрямую первым лицам государства России.
3. Изменить кадровую политику: отбирать в органы по борьбе с коррупцией молодых, образованных сотрудников, не имеющих связей с коррупционерами.
4. Обеспечить хороший уровень оплаты чиновников, сравнимый со средними заработками в ведущих отраслях экономики.
5. Обеспечить хороший уровень оплаты сотрудников органов по борьбе с коррупцией;
6. Обеспечить жесткий контроль на всех уровнях на соответствие расходов и доходов всех чиновников и членов их семей во всех ведомствах, институтах власти и госкорпораций;
7. Обеспечить независимый контроль над работой органов по борьбе с коррупцией со стороны общества, независимого экспертного сообщества и СМИ.
8. Обеспечить пожизненную дисквалификацию (с конфискацией имущества) государственных служащих, осужденных по коррупционным статьям.

Для борьбы с коррупцией необходимы: мужество, принципиальность, последовательность, неотвратимость наказания и жесткая политическая воля высшего руководства страны, только так можно преодолеть это зло.

Восприятие коррупции в мире 2012 году. Исследование Transparency International

Чтобы увеличить изображение, кликните по картинке.

Восприятие коррупции в странах G20 в 2012 году. Исследование Transparency International

Чтобы увеличить изображение, кликните по картинке.

Редакция Executive.ru благодарит Институт бизнеса и делового администрирования Российской академии народного хозяйства и государственный службы за помощь в подготовке публикации.

Можно ли когда-нибудь победить коррупцию в России?

Нет в нашей жизни ни одного дня, когда бы мы не слышали в СМИ о коррупции в России и о борьбе с нею. Вот одно из последних сообщений: «…на заседании президентского Совета по противодействию коррупции Александр Бастрыкин, и.о.

председателя Следственного комитета РФ, сообщил, что за прошедший год к ответственности за преступления коррупционной направленности привлечены почти 6 тысяч чиновников. Почти 34% из них — это сотрудники правоохранительных и следственных органов.

Второе место занимают Вооруженные силы, где почти 15% коррумпированных чиновников…» В другом сообщении тот же господин Бастрыкин говорит: «Наша практика показывает, что сегодня никакие реальные сроки лишения свободы, тюрьма коррупционеров, взяточников и всех остальных лихоимцев уже не пугает».

Из истории мы знаем, что взяточничество, мздоимство в большей или меньшей степени в России было всегда, начиная с момента становления государства. И боролись с этим злом разными методами — секли кнутом, сажали в темницы, четвертовали, колесовали. Но борьба не давала ожидаемых результатов.

Не случайно такие известные русские писатели, как Н. В. Гоголь, А. С. Грибоедов, М.Е. Салтыков-Щедрин освещали в своих произведениях тему взяточничества и чинопоклонства. Вспомним хотя бы бессмертную комедию «Ревизор»! Н. В.

Гоголь писал, что «бесчестное дело брать взятки сделалось необходимостью и потребностью даже для таких людей, которые не рождены быть бесчестными».

Немало в русском языке и пословиц на тему о взятках: «Судьям то и полезно, что в карман полезло»; «Всяк подьячий любит калач горячий.» «В суд ногой — в карман рукой»; «Земля любит навоз, лошадь овес, а воевода принос»; «Глаза золотом запорошат — ничего не увидишь»; «Дари судью, так не посадит в тюрьму»; «Закон — что дышло, куда повернешь, туда и вышло», и многие другие.

Обратите внимание

У писателя Н. С. Лескова есть небольшая повесть «Однодум», думаю, что большинство её читало.

Автор поведал историю об удивительном человеке Александре Рыжове, родившемся и прожившем всю свою жизнь в уездном городке Солигаличе Костромской губернии, который в конце своей службы в должности квартального был награжден Владимирским крестом, дарующим дворянство.

Получил Рыжов сию награду за то, что оказался единственным в России чиновником, совершенно не бравшим взяток, потому слывшим чудаком, чем поразил костромского губернатора Ланского Сергея Степановича, проводившего ревизию.

Квартальный тогда получал жалования всего 10 руб в месяц, и, как пишет Лесков — «На это четвертая особа в государстве должна была прилично содержать себя и свою семью, а как это невозможно, то каждый квартальный „донимал“ с тех, которые обращались к нему за чем-нибудь „по касающемуся делу“.

Без этого „донимания“ невозможно было обходиться, и даже сами вольтерианцы против этого не восставали. О „неберущем“ квартальном никто и не думал, и потому если все квартальные брали, то должен был брать и Рыжов. Само начальство не могло желать и терпеть, чтобы он портил служебную линию». А он все же не брал!

В советское время о коррупции говорилось мало; конечно, она была, но не в таком махровом виде, как теперь. Крупные советские чиновники жили на всем казенном — жилье, мебель, машина, дача, прислуга, потому своим местом сильно дорожили, взятки брать боялись. (Вспомните роман А.

Бека «Новое назначение» или эпизоды с актрисой Волковой в фильме «Небеса обетованные»). Оказание разного рода услуг, продвижение по службе шло по принципу «ты мне — я тебе» — помните, был с таким названием кинофильм (с Куравлевым в главной роли).

Более всего взяточничеству была подвержена сфера торговли, особенно в период дефицита нужные вещи приобретались «по блату».

Важно

Но с середины 80-х годов, с приходом к власти так называемых демократов и обретением свободы, более напоминающей анархию, взяточничество, коррупция охватила все слои общества и тем самым стала угрожать нормальному развитию государства.

И что самое печальное — более всего это явление охватило верхние эшелоны.

У людей возникает вопрос, почему правительство не находит действенных мер против оголтелых взяточников? Ответ напрашивается такой — может быть ему это и не надо? Ведутся непрерывные разговоры, создаются комитеты и комиссии, а «Васька слушает, да ест».

Недавно мне подарили книгу писателя Геры Фотича «Генералы песчаных карьер» . Имеются в виду не карьеры по добыче песка, а служебные карьеры. Гера Фотич — псевдоним. Подлинное имя автора мне хорошо известно, я даже немного с ним знакома. До недавнего времени я знала, что он служит в органах МВД, то ли полковник, то ли подполковник.

Теперь он вышел в отставку. И вот книга, которая потрясла меня до глубины души. Человек пишет о коррупции в органах МВД, зная досконально эту «кухню» изнутри, не понаслышке. После прочтения книги становится страшно — в какой стране мы живем? И уже не верится, что можно когда-нибудь победить этого монстра — коррупцию. Я приведу из книги Фотича несколько выдержек.

Сначала — про возможности уголовного розыска получать «левые доходы»: «Уголовный розыск всегда отличался сплочённостью потому, что там нечего было делить, кроме проблем и забот. Теперь есть что делить! Деньги высасывают отовсюду. Возврат угонных машин. Крышевание игорных мошенников. Прикрытие сутенёрских проституток. Сбор дани с гастарбайтеров.

По заказу прессуют конкурентов».

Далее — про использование труда заключенных в колониях: «Зоны уже давно превратились в Клондайк для обогащения руководителей высшего звена, которые организовывают там мебельные производства, швейные фабрики, сувенирные мастерские. Производя все за копейки, а продавая на рынке наравне с другими товарами. Да и налоги не платят». Много в книге говорится и о продаже должностей, на которых можно обогащаться за счет взяток.

И вот главный герой произведения размышляет о том, почему коррупция в России непобедима: «Только на совещаниях силовиков в Москве периодически звучала тема борьбы скоррупцией. На самом деле все понимали, что борьбы с ней быть не может исходя из самой ее сути.

Поскольку для этого надо, чтобы каждый руководитель посадил себя в тюрьму, назначил себе срок и конфисковал свое имущество, в большинстве своём нажитое преступным путем, а затем принялся за своих родственников.

Совет

А поскольку этого никогда не будет, то нужно делать вид и жертвовать наиболее заевшимися или ставшими неугодными членамии круговой поруки».

В последних выступлениях президента говорится о том, что надо проверять налоговые декларации чиновников.

Но ведь любому здравомыслящему человеку понятно, что вместе с декларацией о доходах надо смотреть и декларацию о расходах, не закрывать глаза на то, какой собственностью обладает тот или иной нувориш, или чиновник, менеджер среднего звена, который при годовой зарплате в $ 100 тыс. ездит на автомобиле стоимостью в $ 400 тыс.

, и живет в 3-х этажном особняке стоимостью в два-три миллиона долларов. Но так как самыми богатыми в стране являются наши законодатели, вероятность принятия эффективных мер против коррупции маловероятна, не хотят они резать свою курочку, «несущую золотые яйца».

Закончу строчками из стихотворения Андрея Дементьева:
Вчерашние клерки пробились во власть Дремучие неучи стали элитой Теперь не властители дум знамениты,

А те, кто Россию сумел обокрасть.