Содержание
Ссср был самой читающей страной в мире | back in the ussr (без банов)
СССР, несомненно, был одной из самых читающих стран на планете. Практически на любом снимке советского общественного транспорта разглядишь пассажира с газетой в руке.
Тиражи книг заметно превосходили нынешние. Если сейчас серьезное исследование покидает типографию в количестве 1000-2000 экземпляров, то в СССР и 50 тысяч не были пределом.
Тиражи тонких детских книжечек достигали миллиона или двух.
В 1988 году в СССР напечатали в общей совокупности 1 миллиард 150 миллионов книг художественной направленности, тогда как в России 2008 года – только 304 миллиона.
Обратите внимание
Впрочем, книжный рынок нельзя измерять исключительно объемом тиражей. Так, в 1988 году в СССР вышло 10 с половиной тысяч наименований художественных книг, а в России образца 2008 года – уже 31 тысяча.
Современная Россия уверенно опережает СССР по ассортименту книг в области искусства, медицины и спорта, образования и культуры, экономики.
Конечно, мы серьезно уступаем СССР в области технической и сельскохозяйственной литературы, но в естественнонаучной сфере почти сравнялись.
При кажущемся изобилии витрины книжных магазинов в Советском Союзе выглядели опрятно, но бедненько. Мало кого интересовали сборники решений партийных съездов и «Малая Земля» незабвенного Леонида Ильича. «Преобладали бодрая сельхозпоэзия и производственная проза местного розлива, хотя встречались и кое-какие проверенные авторы из стран народной демократии.
Память не сохранила их имен; похоже, все они имели удивительное свойство забываться в ту же секунду, когда случайный посетитель магазина стыдливо отводил глаза от полок», – резюмирует Р.Арбитман. За приличные книги для домашней библиотеки разворачивалась настоящая война. Мы выяснили, какими путями в простые семьи попадала действительно стоящая литература.
Макулатура в обмен на книги
В 1974 году в Советском Союзе стартовал эксперимент по обмену макулатуры на книги. За каждые 20 килограммов сданного бумажного «хлама» в пункте приема сырья клиенту выдавали специальный талончик, который затем «отоваривали». За классический двухтомник приходилось отдавать уже 40 килограммов бумаги.
«Понятно, разумеется, что тот, кто не хотел сдавать макулатуру, мог купить эти талончики у юрких старикашек, которые сдавали макулатуру тоннами. То есть макулатурные талоны были чем-то вроде суррогатной валюты.
Мы, кстати, в детстве, под видом пионеров, выполняющих поручение пионерской дружины, шерстили дома на предмет макулатуры, которую потом сдавали, а талончики продавали», – делится воспоминаниями один из популярных российских блогеров.
Пионерам открывали далеко не в каждой квартире, но бабушки без сожаления расставались со старыми газетами. Особенной популярностью пользовались картонные коробки. Их приходилось выпрашивать в магазине, но такое вторсырье сразу давало много веса.
Важно
Пункты приема работали по разному графику: в Ленинграде – с 13 до 21 часа, в Ашхабаде – с 9 до 19 часов. В рамках «макулатурной» серии в СССР успели издать 117 наименований книг.
Среди них – произведения Дюма, Верна, Сабатини, Тынянова, Купера, Киплинга, Экзюпери, Родари, Штильмарка, Драйзера, Фейхтвангера, Сенкевича. Большим спросом пользовались детективы, приключенческие и исторические романы.
Один житель Киева решил собрать все книги Мориса Дрюона о французских королях, для чего отправил в пункт вторсырья полные собрания сочинений Ленина и Горького.
Татьяна Дервиз рассказывает о случаях, которые имели место в Ленинграде: «…человек на такси привозит 100 кг редких дореволюционных изданий, но в плохом состоянии, и радостно получает взамен талон на “Королеву Марго”».
На книжках, выдаваемых в обмен на макулатуру, печатался знак с «елочкой», означавший, что том изготовлен из вторичных материалов. Государство заявляло, что 60 килограммов макулатуры спасают от вырубки одно дерево.
В рамках плановой экономики подобные акции решали сразу несколько проблем – они помогали беречь ресурсы, снабжали граждан качественной литературой, очищали антресоли от ненужного мусора.
Вадим Костров, отвечавший в ЦК КПСС за типографии, свидетельствует, что в СССР регулярно сталкивались с дефицитом древесного сырья: лучший лес отправлялся на шпалы и крепи для шахт, а уж только потом наступала очередь бумажной промышленности.
Черный рынок
Дефицит качественной литературы подстегивал спекуляции. Многие интеллигенты тратили на книги чуть ли не половину зарплаты. Так, за «Альтиста Данилова» и «Мастера и Маргариту» в начале восьмидесятых просили по 35 рублей. В каждом крупном городе возникала стихийная книжная «толкучка». В Горьком (современном Нижнем Новгороде) она располагалась у стен Печерского монастыря.
Совет
Книгу Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» приходилось в разговорах называть «Таинственным островом». В Москве любители редких книг собирались на Кузнецком Мосту. За сборник Мандельштама из серии «Библиотека поэта» в центре столицы просили 250 рублей. Двухтомник Цветаевой оценивался в 50 рублей. Сборники Агаты Кристи «уходили» за 30-40 целковых.
У Андрея Вознесенского не зря родились проникновенные строки:
В 1976 году на Кузнецком неожиданно для всех появились братья Вайнеры, желавшие полюбопытствовать, пользуется ли популярностью их очередной роман «Эра милосердия».
Часто на рынок приходили алкоголики, которые под важным предлогом («трубы горят») расставались с ценными книгами за относительно небольшие деньги. Иногда здесь появлялись сотрудники КГБ. Но главным местом паломничества книголюбов стали Ленинские горы.
Милиция гоняла спекулянтов, но они продолжали собираться недалеко от метро. Местные продавцы налаживали связи с республиканскими издательствами, чтобы первыми получать редкие издания.
Книжный бум в СССР совпал с относительным ростом доходов населения, и в 1970-е годы семейная библиотека стала поводом для гордости наряду с наборами чешского хрусталя, югославской стенкой и финской сантехникой.
«Это смотрелось не только показателем культурности (или, по крайней мере, тяги к ней) и достойным украшением интерьера, но еще и свидетельством сноровки, хватки хозяев, умевших доставать дефицитные книги.
А дефицитным было практически все художественное, все, кроме завалившей склады и прилавки партийно-пропагандистской нуди, с бессчетными разоблачениями империализма, сионизма и прочих вражеских “измов”», – пишет о феномене домашних библиотек М.Немченко.
И доставали! Например, роскошная 12-томная серия Дюма в красном переплете ценилась до безумия дорого: за одну книжку просили по 300, а то и по 500 рублей.
Л.Светлаков пишет, что книги из цеха в цех перевозились в сопровождении милиционеров, но часть тиража все равно разворовывалась. Рабочие выносили из типографии переплет и листы текста, а дома сшивали их по ночам.
Поездки в дальние края
Обратите внимание
Идеологический прессинг на окраинах Советского Союза был заметно слабее, чем в центре, и республиканским издательствам разрешалось выпускать произведения иностранных авторов.
Фицджеральда, Ремарка и подобных им писателей охотно печатали в среднеазиатских республиках. Туристы и альпинисты часто возвращались оттуда, нагруженные книгами, или отправляли домой увесистые посылки.
Появилось устойчивое выражение «среднеазиатский Дюма», и выпущенный под южным солнцем томик «Королевы Марго» неожиданно всплывал в Ленинграде или Киеве.
Еще одной культовой точкой на карте для книжных собирателей в 1970-е годы стал Кишинев. Вероятно, на относительной свободе издания сказался тот факт, что Леонид Брежнев некоторое время работал в Молдавии на руководящих постах. Издательство «Лумина» освоило серию «Мир приключений».
В Кишиневе издавали Майн Рида и Стивенсона. Качество бумаги хромало, как и в других региональных издательствах, но на черном рынке всю продукцию отрывали с руками. Именно Молдавия и Средняя Азия поставляли в центр романы об авантюристке Анжелике.
Виктор Мясников пишет, что Госкомиздат ограничивал подобный «коммерческий» выпуск 80 изданиями в год, и тогда шли на хитрость: «Фенимор Купер мог идти как детский писатель или зарубежный классик, а сборники отечественных детективов приурочивались, например, к очередному юбилею советской милиции и шли по темплану общественно-политической литературы».
Иногда книжки поэтов Серебряного века попадались и в русской глубинке, куда тоже отправлялись страждущие. «Никогда не забуду огромный и оттого недешевый том Хлебникова, выловленный в селе Тепловка Новобурасского района Саратовской области: продавщица, выбивая чек, смотрела на меня с сочувствием, как на инвалида», – вспоминает Р.Арбитман.
По стране плавали «…кишиневский Грэм Грин и петрозаводский Жюль Верн, алма-атинский Артур Конан Дойл и кемеровский Карел Чапек, минский Курт Воннегут и ижевский Федор Достоевский». Многие обзаводились дефицитными изданиями за границей.
Редкие книги – «Поющие в терновнике», «Американская трагедия» – попадали в магазины «Советская книга», находившиеся в странах социалистического лагеря, либо в торговые точки советских военных городков.
Подписка на книжные серии
Верным способом удовлетворить книжный голод считалась подписка на многотомные издания. С 1967 по 1977 год в СССР выходила «Библиотека всемирной литературы», включавшая в себя 200 томов.
Важно
Тираж в 300 тысяч экземпляров (затем увеличенный почему-то именно до 303 тысяч) казался небольшим для огромной страны, и среди книголюбов ходили легенды, что две сотни томов кто-то обменял на «Москвич».
Сейчас на интернет-аукционах коллекционную серию БВЛ можно приобрести за 60-70 тысяч рублей.
«Библиотеку всемирной литературы для детей» выпускали с 1976 по 1987 год, в серии было 50 томов.
На миллионную Самару в 1975 году выделили всего 200 подписок, и родители, желавшие разнообразить кругозор своих детей, начинали дежурить у дверей книжных магазинов за три дня.
В 2015 году некогда раритетную серию предлагают за 10 тысяч рублей. С 1936 выходила «Библиотека приключений», в просторечии книги этой серии называли «рамочками» из-за узнаваемого оформления.
В книжных магазинах оформляли подписку и на собрания сочинений отдельных авторов. Сергей Мнацаканян вспоминает, как в 1989 году стоял в очереди за пятитомником Пастернака. По этому случаю Книжную лавку писателей на Кузнецком Мосту осаждали литераторы. «Заняли места в очереди и писатели, представлявшие так называемые «патриотические силы».
Они язвительно переспрашивали друг друга, видимо, стесняясь своего присутствия в этой очереди за пятитомной подпиской на чуждого им «русскоязычного» поэта, что это за овощ такой — «пастернак», не то сельдерей, не то патиссон, но все равно стояли. Очевидно, их волновали не писания Бориса Леонидовича, а рыночная стоимость подписки».
Александра Бараш называет подписные серии среди ярких пятен своего детства: «…синий Конан Дойль, черный Стивенсон, желтый Карел Чапек, их стройная соразмерность украшала верхние полки; на первой – плескалось солярисом живое море “научной фантастики”».
Вячеслав Глазычев среди любимых серий юности вспоминал полученных по подписке Тургенева и Диккенса.
Совет
Ради талантливых произведений выписывали толстые литературные журналы, вырывали из них нужные страницы, собирали несколько номеров и подшивали. Состоящий из отдельных «тетрадок» роман занимал почетное место на книжной полке.
Часто редакция ведомственных журналов принималась печатать детективные сочинения, и число подписчиков мгновенно росло.
Так, сугубо нишевый журнал «Человек и закон» печатал популярного писателя Юлиана Семенова, и люди спешно пролистывали сухие статьи в поисках имени любимого литератора.
Книжный дефицит, сопровождавший жителя Советского Союза вплоть до последних лет перестройки, давно исчез как явление. Домашние библиотеки, яркая черта советской повседневности 1960-1980-х годов, все чаще оказываются на помойках. Мокнут под дождем Чехов и Стендаль.
В «продвинутых» подъездах жильцы организуют полочки по обмену книг.
Литератор Дмитрий Бавильский в одном из своих произведений замечает: «Кому сейчас нужен Диккенс в 30 томах?» Современные школьники уже не разделят восторга 12-летнего пионера, обменявшего 20 килограммов макулатуры на «Трех мушкетеров».
Павел Гнилорыбов,
историк-москвовед, координатор проекта «Моспешком»
17 самых читающих стран в мире
Москва, 28 марта — «Вести.Экономика». Россия вошла в тройку самых читающих стран наряду с Китаем и Испанией.
По результатам онлайн-опроса, проведенного международным институтом маркетинговых исследований GfK, 59% респондентов в нашей стране читают книги «ежедневно или почти каждый день» либо хотя бы раз в неделю.
В Китае доля таких респондентов самая высокая – 70%, в Испании – немного меньше России, 57%.В целом в 17 странах-участницах исследования 59% опрошенных читают книги каждый или почти каждый день, или хотя бы раз в неделю.
Чтение в России: сколько читают представители разных возрастных групп?
Впрочем, если при определении топ-3 не рассматривать тех, кто читает только раз в неделю, общие результаты по странам снизятся до 30%, а в тройку лидеров, которую по- прежнему возглавляет Китай (36%), вместо России попадает Великобритания: 32% респондентов, как и в Испании.
В целом по миру более трети (35%) людей, проживающих в домохозяйствах с высоким доходом, говорят, что читают книги «ежедневно или почти каждый день», тогда как в домохозяйствах с низким доходом таких респондентов оказалось лишь 24%.
Чтение в России: сколько читают люди с разным уровнем дохода?
Обратите внимание
Кроме того, «никогда» на вопрос о частоте чтения книг ответил каждый десятый респондент из домохозяйств с низким доходом, что втрое больше доли таких респондентов в домохозяйствах с высокими доходами.
В целом ежедневно или почти каждый день читают книги 32% женщин и 27% мужчин.
Такой гендерный разрыв заметнее всего в Нидерландах (30% женщин и 14% мужчин) и Испании (40% и 25% соответственно). Следом идет Канада (36% женщин и 23% мужчин) и Германия (31% и 19% соответственно).
В Нидерландах и Южной Корее оказалась самая высокая доля респондентов, ответивших «никогда» на вопрос о частоте чтения книг: 16% в каждой из стран.
И если в Южной Корее такой ответ дали примерно одинаковое число мужчин и женщин, то в Нидерландах доля мужчин оказалась существенно выше – 23% против всего 9% женщин. Далее в списке стран с самой высокой долей нечитающих респондентов следуют Бельгия (14%) и Канада, Франция и Япония (по 11% в каждой).
Итак, ниже представляем список 17 стран, которые принимали участие в исследовании. Мы расположили эти страны в соответствии с числом респондентов, которые читают каждый день или хотя бы раз в неделю. Список самых читающих стран выглядит так:
Китай – 70%
Россия – 59%
Испания – 57%
Италия – 56%
Великобритания – 56%
США – 55%
Аргентина – 53%
Бразилия – 53%
Мексика – 52%
Канада – 51%
Германия – 50%
Франция – 48%
Япония – 44%
Нидерланды – 42%
Австралия – 42%
Бельгия – 37%
Южная Корея – 37%
Самая читающая страна в мире пытается научиться читать заново. Новости. Первый канал
Россия никогда не была самой читающей в мире страной. Такой страной был Советский Союз. Более того, по мере удаления России от советского прошлого, количество читающих людей в ней неуклонно сокращается.
Сегодня в нашей стране вообще ничего не читают свыше 40% граждан. Меж тем, вся великая русская классика была написана в тот момент, когда примерно такой же, если не больший, процент населения России читать и вовсе не умел.
Что никак не сказалось ни на значении написанных тогда произведений, ни на их влиянии на российское общество.
«Если говорить о том, продолжаем ли мы быть народом книги, есть некоторые сомнения, что продолжаем, хотя очень хотели бы быть народом книги. Не все, конечно, некоторые хотят быть народом денег, народом жестов, народом телевизионного экрана или там еще чего-то.
Важно
Но то, что мы в прошлом были какое-то время народом книги, это все-таки каким-то образом нас внутренне ориентирует на тип культуры, который у нас уже был, уже есть, уже мог бы быть.
Вместо этого мы имеем странный распад литературы, не количественный, а качественный, какие-то странные потоки», — считает литературный критик Лев Аннинский.
Расхожее определение кризиса современной русской литературы сводится к фразе: пишут много, а читать нечего. Действительно, по мере сокращения количества читающих россиян, число пишущих неуклонно росло.
Продукт писательского труда падал в цене, а желания публики стали доминировать.
Рынок пожинал то, что в свое время посеял воздух свободы, сыгравший с отечественной литературой, да и культурой вообще, злую шутку.
«Что в изобразительном искусстве, что в литературе за эти 30 лет, которые изменили мир, не было проведено ни одного внятного анализа происходящего. Сначала сводили счеты со старым, причем сводили счеты очень запальчиво и некорректно.
Затем стали радоваться жизни и описывать свою дольче вита, а затем, когда обрушился кризис, растерялись. В общем, можно коротко сказать так: приватизировали не только нефть, газ, приватизировали, в том числе, культуру и историю. Из этих местных делянок личных садовых участков истории и культуры не выросло ничего.
История бывает либо общая, либо никакая», — отмечает писатель, художник Максим Кантор.
Эпоха грандиозных потрясений, начавшаяся в России в 1991 году, безобразна, потому что даже сейчас, спустя 20 с лишним лет, так и не имеет своего образа. Словно все это время реализовывался чей-то чужой проект, цели которого были неочевидны, а будущее не просматривалось.
Совет
Русская культура все это время довольствуется фиксацией нюансов собственной гибели. Рынок при этом диктует свои правила: ищущим и рефлексирующим скармливались бесчисленные варианты ответов на вопрос, кто виноват, остальным — страшилки и фэнтези.
Второй сакраментальный вопрос русской литературы — что делать, не только не находил ответа, но даже не был задан.
В итоге, судя по всем опросам, эпоха зарождения новой России в русской культуре запечатлеется в сериале «Бригада» и фильмах покойного Алексея Балабанова.
«А литературы-то нет. А в России только литература все оправдывает. Если есть литература, литература сказала, что есть 1812, что есть там 17, что есть такой-то и такой-то, значит есть. Оттепель есть? Есть. 91 год — нету, нету. Литература стала пристанищем постоянного ехидства, кривых ухмылок, этого эффекта рыбьего глаза.
Когда смотришь на человека, а он то ли верблюд, то ли вурдалак, то ли черт знает что.
И вот это долгое время было любопытно, а потом в конце концов, когда Россия, проживя эти последние 20-25 лет в этом состоянии хаоса и постоянного разброда, она стала искать, у кого же теперь спросить все-таки, чего с нами происходит», — рассуждает писатель Захар Прилепин.
И вот здесь выяснилось, что на этот вопрос ответить пока некому. Людям культуры, в том числе писателям, сегодня скорее впору задать вопрос о том, что происходит с ними, чем с нами. Государство не может, да и не должно формулировать образы. Его попытки заполнить вакуум неизбежно воспринимаются как пропаганда.
Меж тем продажи книг свидетельствуют о том, что читающая Россия все больше озабочена поиском смыслов, выходящих за пределы насаждавшегося годами культа их отсутствия.
Книга настоятеля московского Сретенского монастыря архимандрита Тихона Шевкунова «Несвятые Святые» вот уже два года не опускается ниже первой пятерки в рейтингах продаж.
«Для людей важна реальность иной реальности. Вот эта иная реальность, не фантазия, фантастики сколько угодно, а вот иная реальность, но чтобы она была реальная, чтобы она была не придуманная, настоящая. Вот эта вот документалистика, образная документалистика, необычно для людей сегодня и востребована и насущна», — отмечает архимандрит Тихон Шевкунов.
Тот факт, что продажи книг и количество их читателей с каждым годом падают, а интерес к писателям, очевидно, растет, свидетельствует о том, что наша страна постепенно возвращается к свойственной только ей одной ситуации, когда поэт в России — больше чем поэт.
Россияне больше не читают книг: немодно, дорого, скучно — МК
Кризис и интернет окончательно убили «бумажную» литературу
18.08.2016 в 15:19, просмотров: 22593
В последнее десятилетие количество проданных в российских магазинах книг неуклонно снижается — а ведь в советское время народ отдавал бешеные деньги, чтобы приобрести дефицитную литературу на черном рынке.
Эксперты утверждают: недолог тот день, когда книжные магазины превратятся в клубы для интеллигентных, но необеспеченных людей. Многие библиофилы станут приходить в лавки и листать любимую литературу, заведомо зная, что не смогут ничего купить.
Ну а поколение некст уже сейчас явно предпочитает чтению игру в «танчики» и общение в социальных сетях.
«МК» вместе с экспертами провел масштабное исследование книжного рынка столицы. Прогнозы неутешительны: бумажная литература, скорее всего, обречена на забвение.
Обратите внимание
Вряд ли телеоператор Рудольф из фильма «Москва слезам не верит» был великим пророком. Тем не менее редкий зритель не запомнил его коронную фразу: «Со временем телевидение перевернет жизнь всего человечества. Ничего не будет: ни кино, ни театра, ни книг, ни газет — одно сплошное телевидение. Вот вы вспомните мои слова через двадцать лет!»
Прошло почти сорок лет — и что мы видим? Один сплошной Интернет! А в нем — и кино, и театр, и книги, и газеты, и телевидение.
И если еще зрелищные виды искусства держатся на плаву, то печатная продукция, увы, действительно теряет популярность. По статистике, количество продаваемых книг снижается на 5–8% в год (так, в 2015 м — на 7%).
Но виной тому далеко не глобальное распространение Интернета в мире и не переход текста на электронные носители, как полагают многие.
— Главная проблема низкого уровня чтения в нашей стране — недоступность книжной продукции, — говорит президент Ассоциации книгораспространителей независимых государств Надежда Михайлова. — Невозможно всерьез популяризировать чтение, если в России на 146 миллионов человек приходится меньше 1000 книжных магазинов, половина из которых располагается в Москве и Санкт-Петербурге.
Только за 2015 год, объявленный Годом литературы, в Москве закрылось 40 книжных магазинов. Страшно подумать, какая нехватка книжных магазинов в других городах, у россиян просто нет возможности читать! К сожалению, литература и, соответственно, книга перестали рассматриваться как элементы культуры. Книгу перевели в коммерческую категорию — именно по этим причинам у нас кризис чтения.
Если на первое место выводить коммерческую составляющую — товарооборот и уровень прибыли с квадратного метра, — мы должны убрать с полок около 80% книг, которые по данным показателям неприбыльны. Например, «Лекции по русской литературе» Набокова или книги Лотмана, исторические книги Карамзина и Соловьева никогда не будут массово продаваться.
Но это не значит, что их не должно быть в книжных магазинах.
Время громоздких библиотек безвозвратно ушло
Россия уже давно не является самой читающей страной мира. Несколько последних лет она даже не входит в пятерку государств с максимальным количеством издаваемых книг на душу населения. Москвичи остаются читающими людьми благодаря старшему поколению, привыкшему к походам по магазинам и неторопливому выбору книги у прилавка.
— Странно наблюдать массовую потерю интереса людей к книгам. Да, я понимаю: кризис, снижение доходов. Но и в советские времена большинство людей тоже не особенно жировали, но находили деньги на любимое хобби, — вспоминает библиофил Анатолий Шалимов.
— В 1960–1980 е годы я, как и тысячи других граждан, отдавал на покупку дефицитных книг на черном рынке огромные деньги. Самым запоминающимся приобретением, из-за которого жена устроила мне грандиозный скандал — и впоследствии я согласился, что она права, — были «Проклятые короли» Мориса Дрюона.
За них я заплатил 150 рублей — в то время обычную зарплату советского человека. Сейчас этот исторический цикл можно купить за 800–1000 рублей — сущие копейки по сравнению с советской ценой.
— По сравнению с 2008 годом тираж выпущенных книг «в бумаге» упал на 30%, тогда как спрос на электронные издания вырос на 20–25%, — констатирует экономист Елена Чугунова. — Только за прошлый год количество посетителей книжных магазинов снизилось на 10%.
Важно
Торговые предприятия вынуждены торговать видеоносителями, сувенирной продукцией, чтобы оставаться рентабельными. Бумажная литература будет неуклонно сокращаться из-за роста популярности гаджетов, усовершенствования электронных читалок и более низкой стоимости покупки, не последнюю роль играет и доступность.
Не надо идти в книжный магазин, можно все купить не выходя из дома. Кроме того, такие книги не занимают места в доме, время громоздких библиотек ушло безвозвратно.
Однако есть книги, которые люди будут брать всегда — во всяком случае, на наш век хватит.
В списке нетленок — классическая литература, которую изучают в школах, учебники, «вечные» книги, которые упоминаются в критической литературе, которые преподают в школе, издания, которые задают тренды нашего времени — например истории бизнес-успеха (книги про Джобса и других успешных предпринимателей, особенно если они строили бизнес с нуля).
Интересом пользуются экранизированные произведения: в прошлом году количество экранизаций романов зарубежных и российских авторов было внушительным, как следствие — повышенный спрос на книги Шолохова «Тихий Дон», Рубиной «Синдром Петрушки», Вейера «Марсианин», а также на роман «Бумажные города» Грина. В 2015 году среди москвичей был очень популярен жанр антиутопии. Например, в топ 10 самых продаваемых книг в крупной сети магазинов вошел роман Оруэлла «1984».
Культура и спорт возвращают вкус к чтению
Самыми востребованными изданиями являются учебники — благо наша общеобразовательная система пока не готова полностью перейти на гаджеты. Следом идет детская литература, затем классическая: как русская, так и зарубежная. Впрочем, в каждом литературном жанре есть книги, которые пользуются высоким спросом и должны быть на полках постоянно. Это касается исторических книг, философских и других.
— Востребованность тех или иных книг — это срез общественных интересов сегодняшнего дня, — утверждает Надежда Михайлова. — Не зря же в 2015 году на фоне непростой геополитической ситуации в книжных магазинах заметно выросли продажи книг по политическому устройству России и зарубежных стран, по мировой экономике.
Спрос на ту или иную продукцию очень зависит от популярности автора, от получения писателем тех или иных наград, от частоты упоминания автора в средствах массовой информации. Например, присуждение Нобелевской премии Светлане Алексиевич сильно отразилось на покупательском спросе: продажи книг автора подскочили почти в 30 раз.
На росте популярности книжной продукции сказываются и происходящие культурные и спортивные события.
В частности, за период работы выставки Валентина Серова в Москве спрос на альбомы с репродукциями картин художника и его жизнеописанием вырос в 8 раз по сравнению с прошлым годом: это книги Орловой «Валентин Александрович Серов: история русской живописи в 20 кн.», Сарабьянова «Серов. Жизнь и творчество», а также книга «Валентин Серов. К 150 летию со дня рождения».
Совет
Накануне Олимпийских игр и сейчас, в период их проведения, продажи спортивной литературы в книжных магазинах Москвы выросли на треть. Следующий всплеск интереса эксперты прогнозируют ближе к лету 2018 года, перед чемпионатом мира по футболу.
Магазины превращаются в клубы для интеллигенции
— В последние годы отечественный книжный рынок претерпевает непрерывные значительные изменения. Можно выделить несколько одновременно действующих тенденций: активно меняется как классический печатный (бумажный) сегмент, так и сегмент электронных книг, — говорит финансовый аналитик ФИНАМ Тимур Нигматуллин.
На бумажном рынке характерна устойчивая тенденция к росту количества наименований выпущенных изданий: за 15 лет — в полтора раза, до 130 тысяч. При этом общий тираж падает: на данный момент он составляет около 700 млн экземпляров.
Сейчас в совокупности на книжные магазины, федеральные книготорговые сети, киосковые сети и рынки товаров повседневного спроса приходится около 54% в структуре доходов книжной отрасли. Интернет-магазины занимают почти 11% рынка.
Остальное приходится на школы, вузы и библиотеки, а также неструктурированные продажи. Оборот отрасли печатных книг составляет около 76 млрд руб.
К слову, рынок цифровых изданий, несмотря на очень высокие темпы роста, составляет скромные 3 млрд рублей.
— Книги в большинстве случаев не являются товарами первой необходимости. В условиях снижения реальных зарплат люди экономят на них в первую очередь. По моим оценкам, трафик и объем выручки в книжных сетях упал на 10–15%, — полагает Тимур Нигматуллин.
Прибавьте к этому рост стоимости литературы. Средний чек в книжных магазинах растет: в крупной сети он составил в 2015 году 531 рубль, что на 8% больше, чем в 2014-м. Но сумма покупки увеличилась, увы, не за счет большего количества покупаемых книг, а из-за их подорожания.
Сейчас цены на книги, которые устанавливаются в цепочке «издатель — распространитель», очень высоки, что также работает на снижение тиражей. Например, стоимость средней книги начинается от 250—350 руб., а читаемый автор тянет минимум на 550 руб.
Несмотря на это, люди, которые любят читать, все равно продолжают приходить и покупать книги, просто в меньшем количестве.
«В крупных магазинах наблюдается большое количество гостей, которые приходят исключительно для чтения книг на территории магазина: с самого утра они располагаются в зоне литературного кафе и не уходят вплоть до закрытия. Для многих это уже стало образом жизни.
Обратите внимание
Но мы рады всем посетителям: не важно, что они не покупают книги, главное, чтобы читали.
Кроме того, в книжных магазинах регулярно проходят мероприятия для жителей столицы, поэтому люди приходят просто пообщаться с интересными людьми, приятно провести время и в том числе полистать интересные книги», — говорит продавец столичного книжного магазина.
Год литературы признан провалившимся
По некоторым оценкам, «бумагу» выбирают примерно 60% горожан. Около 40% людей перешли на гаджеты.
— Доля электронных читалок будет неуклонно расти, и книжным магазинам придется переформатироваться или закрываться. К сожалению, электронные носители будут выживать их с рынка, — прогнозируют аналитики.
Однако официальных данных о количестве людей, предпочитающих электронные носители, нет, потому что никто системно не занимаемся проблемами отрасли. Безусловно, определенный рост электронного формата присутствует.
По причине закрытия ряда крупных пиратских сайтов для скачивания многие пользователи перешли на легальный контент, и за счет этого статистика тоже может увеличиться. «Вероятно, этот рост продолжится, так как у большой части населения нет доступа к печатным книгам.
Можно предположить, что постепенно электронная книга займет определенную нишу в России, как это уже случилось в Европе и Америке, где небольшой процент потребления книг в электронном виде остается стабильным уже не один год», — говорит эксперт книжного рынка.
Не так давно российский писатель и публицист Юрий Поляков сетовал, что Год литературы в России прошел не слишком эффективно: «В чем был смысл? Развернуть внимание народа к серьезной литературе. Серьезное чтение — признак интеллектуальной развитости общества, что является таким же достоянием нации, как нефть, газ, уголь.
Вторая задача — сплотить писательское сообщество, которое, к сожалению, разрозненно и находится в состоянии вялотекущей гражданской войны. И в смысле книжных магазинов государство наше абсолютно не выполняет свою функцию. У нас вообще какой-то рьяный перекос в сторону спорта.
Я не против спорта, но если мы будем школить тело, а мозги будут пребывать в неразвитом состоянии, это тоже будет плохо заканчиваться».
— Если государство не будет заниматься проблемами литературы и книги как части культурного пространства, книжные магазины будут исчезать, — сетует Надежда Михайлова.
— По сути, это государственная проблема, ведь отсутствие должного количества книжных магазинов нарушает статью 44 Конституции РФ, где декларируются права каждого гражданина на пользование учреждениями культуры, на доступ к культурным ценностям.
А книга, безусловно, является частью культурного пространства. В «Стратегии государственной культурной политики» слово «литература» упоминается только в контексте с библиотеками, а разговора о книге как об элементе культуры вообще не идет.
Важно
И пока чиновники не осознают, что книжная деятельность — не коммерческая, а культурная и образовательная, проблема кризиса чтения в нашей стране не решится.
Каких поэтов любят московские читатели?
С начала 2016 года в книжных магазинах Москвы в 2 раза выросли продажи книг древнегреческого поэта Гомера и более чем в 1,5 раза сократился спрос на стихи Омара Хайяма. Таковы результаты совместного аналитического исследования Ассоциации книгораспространителей независимых государств и Московского дома книги.
Абсолютным лидером на протяжении всего времени остается Александр Пушкин: его произведения составляют 16% от общих продаж поэзии. Не менее популярны стихи Сергея Есенина (6%), Гомера и Данте Алигьери (4%), Иосифа Бродского (2%). На продажи стихов Анны Ахматовой приходится 3% и столько же — на поэтические сборники Омара Хайяма.
Современная поэзия по сравнению с признанной классикой пользуется среди столичных покупателей меньшим спросом. В целом ее продажи составляют 18% от общего оборота продаж поэтической литературы.
Спрос на детскую поэзию занимает 69% от всех продаж поэтической литературы, оставшаяся доля (31%) рассчитана на взрослую аудиторию.
Самыми популярными детскими авторами уже несколько лет подряд остаются Агния Барто (15%), Корней Чуковский (13%), Александр Пушкин (9%), Самуил Маршак (8%) и Сергей Михалков (3%).
Спрос на их песенки, стихи, басни и детские сказки неизменно высок. Больше того — в этом году отмечен даже небольшой рост количества проданных экземпляров.
Вместе с тем относительно прошлого года спрос на поэзию среди москвичей сократился на 6,5%, что равносильно общему падению продаж литературы в столичных книжных магазинах в 2015 году. Средний чек стихотворного сборника в 2016 году составляет 355 рублей, в то время как цена проданной книги в сегменте детской поэзии ниже — около 300 рублей.
Топ самых читающих стран мира (по данным исследования NOP World)
10–11-е места поделили Венгрия и Саудовская Аравия — по 6 часов 48 минут;
8–9-е места поделили Швеция и Франция — по 6 часов 54 минуты;
7-е место заняла Россия — 7 часов 6 минут;
6-е место — у Чехии: 7 часов 24 минуты;
На 5-м месте Египет — 7 с половиной часов;
4-е место у Филиппин — 7 часов 36 минут;
3-е место взял Китай — 8 часов;
на 2-й позиции Таиланд — 9 часов 24 минуты;
Совет
а самая читающая страна мира — Индия. Ее жители проводят за чтением книг 10 часов 42 минуты в неделю.
Про черный рынок СССР и советских миллионеров
http://www.m24.ru/articles/42291
«Нераскрытые тайны»: Как работал черный рынок товаров в СССР
В СССР, который жил за «железным занавесом», разбогатеть можно было только торгуя на черном рынке. Чем торговали в стране Советов, как люди узнавали где и почем добыть дефицит и почему власти зачастую закрывали глаза на черный рынок — об этом снял сюжет телеканал «Москва Доверие».
Борьба со спекулянтами
В середине 80-х годов генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев впервые озвучил величину оборота на черном рынке – 10 миллиардов рублей. Вскоре Верховный Совет СССР принял закон о кооперативах. Они получили равные права с госпредприятиями: обязались выплачивать налоги и вести официальную бухгалтерию. Предприниматели начали «выходить из тени».
Экономист Никита Кричевский утверждает, что советская экономика не считалась с нуждами людей. Половина жителей гигантской страны вынуждена была приобретать товары, минуя магазины.
Как считает Кричевский, это была экономика средств производства, а советские руководители в те годы, еще со времен индустриализации, были заняты тем, что стремились произвести как можно больше станков, оборудования, машин, механизмов и ракет. «А уж жители, население, как-нибудь перетопчутся, потому что времена тяжелые, нас окружают враги, идет противостояние двух систем. Одним словом, не до вас, господа», — говорит Кричевский.
Старшему оперуполномоченному по особо важным делам ГУ МВД СССР Евгению Черноусову не раз приходилось устраивать облавы на спекулянтов. Советская власть контролировала оборонные предприятия и колхозы, хищений там зафиксировано не было, а вот в рыбном хозяйстве, на фабриках и заводах неучтенную продукцию отследить не представлялось возможным, она сразу уходила на черный рынок.
«За счет создания излишек продукции и материалов изготовляли новые изделия, приклеивали ярлыки иностранных фирм и выдавали за хорошую продукцию, а потом реализовывали.
И это были огромные деньги, и трудно было бороться из-за того, что никто это не афишировал. Тогда не строили никаких дач, особняков, машин несколько – все боялись.
Держали «в кубышке», это действительно была проблема», — вспоминает оперуполномоченный.
В 1989 году Горбачев снова затронул тему теневой экономики.
Толкнула его на это история успеха москвича Артема Тарасова: тот открыл первое в Москве брачное агентство и в первые пять дней заработал 100 тысяч рублей, причем средняя зарплата по стране тогда составляла 120 рублей. Тарасова тут же объявили спекулянтом, который незаконно устраивает браки по расчету в погоне за московской пропиской.
Обратите внимание
В те годы все продавалось только из-под полы — начиная от мяса и заканчивая гарнитурами «Хельга» из ГДР (люди стояли за этими гарнитурами в очередях по три, по четыре года). У Тарасова был друг, нелегальный миллионер, и он знал десятки способов того, как, не воруя, зарабатывать.
Одной из таких тайн он поделился: «Поступает гарнитур мебельный, я иду на склад с гвоздем и царапаю по боковине, огромную царапину делаю. Дальше приходит из главка комиссия и смотрит на гарнитур, он поврежден при перевозке, его уценивают.
И мой краснодеревщик заделывает царапину так, что клиент никогда этого не увидит. Приходит клиент по очереди, получает довольный и счастливый гарнитур за полную цену, и еще мне пытается сунуть взятку – 50 или 20 рублей.
Я, конечно, не беру – это глупо, брать взятку».
Первый советский миллионер
Несмотря на неудачную попытку с брачным агентством, Тарасов затеял новое дело: Московский дом быта разрешил ему в своих стенах открыть мастерскую по ремонту техники, эксклюзивной в те времена в Советском Союзе – импортной.
Тарасов взял двух инженеров с паяльниками, которые могли чинить бытовую японскую технику. В то время не было возможности нигде ее ремонтировать в Москве, была только одна организация, которая привозила эти запчасти. Причем запчасти ждали по году, по два, и платили большие деньги. А эти «умельцы» стали ремонтировать японские магнитофоны, видеомагнитофоны, телевизоры.
У компании пошел огромный поток, потому что инженеры умудрялись ставить советские транзисторы в японские портативные магнитофоны. И когда один из пользователей открыл крышку и посмотрел, что там было — там стояли огромные транзисторы, куча проводов, все это было залито эпоксидной смолой, но самое главное — магнитофон работал.
Компанию обвинили в воровстве зарубежных деталей, начался процесс. Спасла Тарасова жалобная книга: в ней ни одной претензии, сплошь благодарности, и следователям не за что было зацепиться. Но вскоре он дал новый повод для ареста.
«Руководство – я, мой заместитель, второй заместитель и главный бухгалтер, разделили между собой 10 миллионов. Выписали по 3 миллиона зарплаты, и бухгалтеру, чтобы она с нами оставалась, 700 тысяч дали. Она чуть не повесилась от ужаса», — рассказывает предприниматель. Едва была подписана ведомость, как дело дошло до самого Горбачева.
«Периодически сотрудники МВД возбуждали уголовные дела по спекуляции, заводились дела оперативной разработки и выявлялись организаторы поставок той продукции из-за рубежа или неучтенной.
Но это была капля в море, поэтому побороть это было просто нельзя.
И власти, понимая это, делали видимость, что борются с этими черными рынками и так далее, а на самом деле такой эффективности работы в этом направлении, безусловно, не было», — считает оперуполномоченный Черноусов.
Тарасову тоже приходилось общаться со спекулянтами, иначе система не будет работать: чтобы получить одно, нужно достать что-то другое. Его фирма по ремонту импортной техники выросла, они перешли на закупку компьютеров и программного обеспечения для всех структур в стране, в том числе для Звездного городка Академии наук и даже для КГБ.
Расчет в те годы был только наличными. К началу 1989 года на счету фирмы оказалось 100 миллионов рублей, и это в то время, когда роскошный Mercedes стоил 12 тысяч.
У фирмы Тарасова был знакомый в Минюсте СССР, который сообщал все новости о законодательстве. И как-то он сказал: «Вскоре на наличные деньги, которые кооператив может тратить в день, будет ограничение – всего 100 рублей. Вот в кассе должны быть 100 рублей.
Все остальные где-то должны в банках размещаться и тратить их нельзя». А у кооператива «Техника» в штате были 1800 человек. Тогда-то и пришла Тарасову идея поделить зарплатный фонд среди «своих», чтобы потом в течение года тратить его на нужды кооператива.
Важно
Но когда они внесли партийные взносы на 90 тысяч рублей, об этом тут же доложили «наверх».
Вскоре пришла комиссия – восемь различных организаций: ОБХСС, КГБ СССР, ГРУ, Минфин, КРУ Минфина, финансовые территориальные отделения. Когда они сняли кассу, там оказалось 959 тысяч 837 рублей 48 копеек.
Комиссия подготавливала протокол о том, что все законно, но выступил Горбачев и сказал: «Мы не позволим превращать нашу социалистическую родину в капитализм.
Мы этих толстосумов должны призвать к ответственности».
Комиссия вернулась, протокол был порван, кооператив остановил работу, все уволились.
Тарасов остался один, ему грозила 93-я статья УК СССР «Хищение государственной собственности в особо крупных размерах». Наказание только одно – расстрел.
По этой же статье несколько лет назад приговорили отца друга Тарасова – директора Елисеевского магазина Соколова, в свое время эта история наделала много шума.
Советский миллионер Артем Тарасов пошел на отчаянный шаг: он пришел на телевидение, в прогрессивную программу «Взгляд», и рассказал свою историю на всю страну. Причем сделал громкое заявление: если докажут, что он спекулянт, он готов к расстрелу хоть на Красной площади.
«Взглядовцы» боялись, что их закроют, но их не закрыли, и я стал популярным: в следующие дни меня окружало огромное количество всяких журналистов, обо мне написали «Московские новости» – в то время очень прогрессивная газета, на английском. У меня брали интервью все агентства мира: Associated Press, японские всякие. И, конечно, меня трогать было сложно», — рассказал Тарасов.
Дошло это до того, что его избрали народным депутатом РСФСР. Тогда Тарасов обрел «иммунитет» и мог уже спокойно, находясь в лагере Ельцина, в унисон со всеми говорить, что пора уходить Горбачеву, что эта перестройка – это неправильно и нужен свободный рынок.
История свободной торговли в СССР
Совет
Слово «рынок» в то время само по себе считалось преступным. За частную торговлю могли вменить статью. Если человек покупал товар и перепродавал – это спекуляция: пять-семь лет тюрьмы с конфискацией имущества. За коммерческое посредничество (была и такая статья) – три года.
Правда, в Советском Союзе так жили не всегда. В середине 20-х годов торговля на улицах велась открыто – это были годы НЭПа. Короткому, но такому яркому периоду в истории москвовед Татьяна Воронцова посвящает отдельную экскурсию.
«Многие у нас считают, что выстрелила «Аврора», а потом сразу метро пустили, вот эти 10-15 лет все время куда-то из нашей истории исчезают, но, тем не менее, время это было очень интересное, когда торговля расцвела. Была и частная торговля, и кооперативная, существовало множество артелей. И государственная торговля тоже стала подниматься. Была конкуренция, было многообразие товаров», — считает Воронцова.
Правда, частников и тогда несколько ущемляли: не давали печатать цветную рекламу или пользоваться помощью профессиональных поэтов, в то время как госуслуги продвигал сам Маяковский.
Интересный факт: в 1927 году в Москве в свободной продаже было 25 наименований модных журналов (детская мода, женская мода, летняя, весенняя) – на любые запросы. Но в конце 20-х годов, когда начинаются пятилетки, о свободной частной торговле пришлось забыть, страна встала на рельсы индустриализации.
Однако публицист Александр Трубицын недавно сделал своеобразное открытие: он обнаружил, что при Сталине предприниматели как класс уничтожены не были, а наоборот – весьма и весьма процветали.
Например, в «Сборнике документов НКВД периода Великой Отечественной войны», было написано, что на заводе таком-то в производстве находится столько-то снарядов, столько-то в производстве, столько-то на выходе, столько-то заготовлено, столько-то может произвести, сроки и так далее – обычный технический отчет. Но самое главное, что это производство принадлежало артели.
Артель – это когда люди объединялись в бригады на сезонные заработки или налаживали небольшое производство. Как правило, они занимали ту нишу, где не успевало государство. К слову, в 1953 году порядка 6% валового национального продукта делалось частными предпринимателями, причем первые телевизоры и первые радиолы делали именно в артелях.
В документах сталинского периода членов артелей указывали наряду с рабочими и колхозниками. Они были полноправными гражданами, которых так же награждали орденами и выдвигали на доску почета.
Мало того, чтобы исключить коррупцию, Совнарком предусмотрел точные ставки, по которым в артели доставляют сырье и материалы.
Обратите внимание
Единственное требование к ним – чтобы цена на продукцию не превышала государственную больше чем на 10%.
При Хрущеве появилось такое явление, как фарцовка. Особенно заметно это стало после Международного фестиваля молодежи и студентов, устроенного в Москве в 1957 году. Тогда советские люди увидели, как можно одеваться. Советских модников тут же окрестили стилягами. Сначала только они были главными клиентами фарцовщиков, а потом нелегальная торговля разрослась до всесоюзных масштабов.
Гостиница «Интурист» – самое известное гостиничное предприятие, в котором обитали торговцы, фарцовщики. К 70-м годам в сеть фарцовщиков входили практически все горничные, этажные, бармены, уборщики гостиниц. Их задача — выторговать у незадачливых иностранцев любыми средствами модные вещи и потом уже отдать перекупщикам.
У «Интуриста», «Метрополя» и других популярных среди иностранцев гостиниц фарцовщики дежурили сутками. За определенную плату швейцары их не прогоняли. Продавали добычу зачастую тут же, в ближайшем московском дворе и даже в общественном туалете. Один из них когда-то располагался в Камергерском переулке, недалеко от Красной площади.
«Валютные» дела и красные доллары
И если на мелкую торговлю власти зачастую закрывали глаза, то валютные операции в стране были вне закона. За пару долларов можно было получить немалый срок.
Так произошло с актером Владимиром Долинским: за пять лет до съемок в фильме «Тот самый Мюнхгаузен» его, артиста Театра сатиры, взяли с поличным на продаже валюты. Он отсидел почти четыре года в колонии строгого режима. Прошение друзей-артистов и доказательства случайности сделки на следствие не подействовали.
А все из-за 30 долларов — он купил их, когда театр собрался за рубеж на гастроли. Потом поездку отменили, и Долинский захотел вернуть свои рубли.
Как вспоминает экономист Кричевский, незаконные валютные операции в Советском Союзе иногда доходили до абсурда.
Так, в 70-х годах в Москве получил широкую, естественно, неформальную, негазетную огласку занятный эпизод, случившийся в так называемой «трубе» – переходе от нынешнего Охотного ряда к площади Революции.
Один товарищ, желавший приобрести доллары, по совету друзей собрал все свободные советские рубли, приехал на эту точку, пришел в «трубу» и достаточно быстро нашел того, у кого доллары были в наличии.
Важно
Дальше началось самое интересное. Продавец сообщил нашему незадачливому покупателю, что настоящий доллар не зеленый, а красный. И если он купит красные доллары, и приедет за границу, то он сможет обменять эти доллары на европейскую валюту по более высокому курсу. Продавец очень удивился, что покупатель, который желал приобрести эти доллары, об этом ничего не знал и ничего не слышал.
Кстати говоря, покупателем был не самый последний советский спортсмен. Он купил красные доллары и, конечно же, был поднят на смех абсолютно всеми своими приятелями.
Преследование антикваров
На волне перестройки пришла волна облав: милиция арестовывала крупных спекулянтов, которых раньше не смели трогать.
Шли операции по захвату цеховиков – это те, кто производит товар подпольно и в больших размерах. Чаще всего они подделывали заграничные бренды.
Особенно популярен был джинсовый бизнес, а самые высокие ставки шли на рынке антиквариата. Одним из немногих частных коллекционеров тогда был Михаил Перченко.
Страсть к антиквариату и коллекционированию у него появилась еще в детстве. Перченко до сих пор помнит тот день в мельчайших деталях: он гулял по старому Арбату и случайно заметил в витрине комиссионного магазина красивый сервиз, точнее – его ценник. Сервиз стоил 96 тысяч рублей (для сравнения: лимузин «ЗиМ», который никто не мог купить, стоил 42 тысячи).
Сервиз, кстати, был непростой: он был на 48 персон, весил 146 килограммов и принадлежал Николаю II, с его вензелями и с родной позолотой. Первый предмет Перченко смог купить уже в 19 лет. Правда, давно уже его продал — говорит, нельзя собрать настоящую коллекцию, ни с чем не расставаясь.
Михаил Перченко признает, что в советские годы сотрудничал со спекулянтами – покупал у них иконы. Но было одно железное правило, которого он придерживался, и которое, как считает, спасло его от тюрьмы, – никогда не связываться с контрабандистами.
«Черный рынок в России был громадным. Правда, и сейчас редко когда можно купить что-то стоящее с витрины, все продается в кабинетах, в руках и так далее.
Совет
Можно было каждого антиквара обвинить в спекуляции и посадить его на большой срок, и многие из коллекционеров сидели. Когда я уже стал собирать западноевропейское искусство, на меня начали охотиться.
Как-то удалось поймать меня на взятке в 10 рублей, причем взятка была не должностному лицу, а продавцу и не в виде денег, а в виде конфет», — рассказал Перченко.
Обыск в доме коллекционера начался в 6 часов утра и продолжался до позднего вечера. Он уже изучил процедуру – это третий раз, когда его пытались арестовать. Только потом друзья ему рассказали, что в тот день в Москве изъяли 13 коллекций и лишь Перченко удалось все вернуть благодаря связям.
По неписаным законам теневая экономика появляется везде и всегда, если есть ограничения на торговлю тем или иным товаром. Прибыль на таком рынке гораздо выше, хотя выше и риски. Черный рынок в СССР стал неотъемлемой частью советского быта. Запретить жить красиво было невозможно и за «железным занавесом».





