Долгая дорога к храму

Долгая дорога к храму

Долгая дорога к храму

С Ильдаром Хановым меня познакомили казанские коллеги.

Наслышанный о нем до этого, я приехал в пригородный поселок Старое Аракчино, что под Казанью, ожидая увидеть некоего атлета, «титана духа», которым, в моем понимании, должен быть автор многочисленных монументальных полотен, философ, востоковед, Заслуженный деятель искусств Татарстана и народный целитель.

А встретил меня худощавый, немолодой уже человек с мудрым и добрым взглядом и тихим голосом. Мы шли вдоль холодных вод осенней Волги, смотрели на разноцветные купола и башенки будущего Вселенского Храма и говорили о жизни. Говорили о разном… Не так давно его не стало. Но осталась память о незабываемой встрече с Человеком.

Ильдар Мансавеевич Ханов был третьим сыном в семье, родился в предвоенном 1940 году. И стал единственным еще до окончания войны — два старших брата умерли от голода.

Обратите внимание

Овдовевшая мать — война не пощадила и отца, погибшего на фронте в 1943-м, одна поднимала ослабшего от болезни и голода сына, дала ему образование.

Ханов закончил в 1960 году Казанское художественное училище, а в 1968 — знаменитый Московский Государственный художественный институт имени Сурикова. Тогда же он и был принят в Союз художников СССР.

— Среди Ваших знакомых очень много знаменитых людей: Рерих, Сикейрос, Королев, Вы дружили с «героями» Таганки: Любимовым и Высоцким, Золотухиным…

— Знаешь, это получилось как-то само собой. С Володей Высоцким мы познакомились случайно, когда я еще только поступил на первый курс «суриковки». Прожить на одну стипендию в Москве и тогда было просто невозможно, приходилось много подрабатывать.

Однажды я возвращался в общежитие поздно, на последнем метро, столовые были закрыты, пришлось заехать в буфет на Белорусском вокзале. Взял стакан какао, на «калорийную» булочку не хватало трех копеек. Нервно шарю по карманам, а за мной в очереди парень стоит. И он мне говорит: «Браток, подожди, у меня деньги есть».

И заказывает нам аж десять какао и десять булочек! Так вот мы неслабо и поужинали.

Потом нас поселили в одну студенческую общагу. Веселая команда собралась: Володя Высоцкий, Валера Золотухин, Иосиф Кобзон, Бедрас Киркоров — будущий отец Филиппа… А с Валерой Золотухиным мы так и прожили в нашей 31-й комнате еще много лет.

— А Таганка? Как туда попали?

— На Таганку меня притащил конечно же Высоцкий, познакомил с Юрием Любимовым. Я его привел в свою мастерскую, показал работы. После этого вся труппа дневала и ночевала у меня, они тогда ставили спектакль «Мать», а я сделал для них эскизы декораций.

— А откуда появился Фидель Кастро, космонавты?

— Была встреча Кастро с нашими космонавтами, это еще при Хрущеве. Редакция «Комсомольской правды» попросила меня сделать карандашные наброски (я тогда увлекался графикой).

Ко мне подходит кто-то и вдруг: «Ильдар, здравствуй!» Удивился, смотрю — что-то знакомое… Оказывается, мы встречались в Казанском авиационном институте, это был Сергей Королев.

Он-то и познакомил меня с космонавтами и Фиделем.

— Ильдар, много говорят о Вашем даре целителя. Откуда это у Вас?

— Трудно сказать… Я лечу с детства, сколько себя помню. Началось все в сорок третьем году. Я перенес клиническую смерть, а когда пришел в себя, появилось какое-то особое зрение. Сейчас об этом много говорят, есть даже термин специальный — «третий глаз»… Я словно вижу насквозь человека, его болезни, и знаю, что делать и как лечить. Потом уже были занятия йогой, поездки в Индию и на Тибет.

— А про Брежнева это как — легенда?

— Не совсем… Мне действительно приходилось лечить некоторых из наших вождей: Брежнева, Андропова, Горбачева, министра обороны Гречко. Тот вообще собирался оставить меня у себя в качестве личного врача, предлагал чин полковника медицинской службы. Но я не хочу никому подчиняться, рад, что вырвался из этого круга и занимаюсь своим делом.

А с Брежневым вообще была интересная история. Вот этот вот Храм я хотел вначале построить в Набережных Челнах, для того, собственно, туда и переехал. Этот город я практически создал в эскизах, придумал его.

И по старой памяти попросил Леонида Ильича подписать постановление о строительстве КАМАЗа именно в Челнах, а не в Нижнекамске с тем условием, что в случае подписания его именем будет назван город. Он и подписал.

Это было в 1968 году.

— В Набережных Челнах много Ваших творений. Но наибольшую известность приобрел монумент «Родина-мать». Говорят, что во время Ваших конфликтов с тогдашним советским правительством Вы даже скрывались внутри этого памятника?

— Было и такое. Поставили срок сдачи памятника совершенно нереальный — всего два месяца, к 9 мая 1975 года. Нагнали под мое начало 15-20 тысяч человек, работали мы чуть ли не круглые сутки.

Важно

Вся молодежь — комсомольцы, солдаты, студенты.. И — главное — строили, нарушая вся тогдашние постановления ЦК партии, от которых было больше вреда для дела, чем реальной пользы.

Нашлись люди добрые, доложили, кому следует.

Я привез журналы лично Брежневу, а перед тем стоит дилемма: только вчера приказали памятник взорвать, а сегодня — такие отзывы по всему миру. В общем, так памятник сам себя защитил. Но меня таки «укусили»: на монументе нет фамилии автора, это — «творение комсомола».

—  Вы сами — знаток восточной философии, тибетской медицины. И поэтому ваша дружба с Рерихами гармонично вписывается в этот ваш образ. Но как Вы с ними познакомились?

— На одной из моих выставок. И с тех пор часто встречались, переписывались. Последний раз мы виделись на даче Горбачева. Святослав приехал с больной печенью, сильно хворала и его жена. Меня тогда разыскали и вызвали с помощью комитета государственной безопасности. Мы вместе провели почти полтора месяца на даче Михаила Сергеевича, я их лечил.

— Недоброжелатели говорят, что все Ваше живописное творчество лишь слепое подражание Сикейросу…

— Пусть говорят.  Мы действительно с Сикейровом много работали у него в мастерских, часто вместе выставлялись, близки по духу, мировоззрению. А о вкусах не спорят…

— И, наконец, о Вашем любимом детище, Вселенском Храме или Храме всех религий, как его многие называют…

— Иногда мне кажется, что я строю его всю жизнь… Это была еще идея моего отца,  а я приступил к ее воплощению в камне только четырнадцать лет назад, в 1994 году.

Перед этим, в 1993 году мне было, можно сказать, знамение: во время ремонта в моей мастерской по неосторожности сварщиков пожар уничтожил 380 моих монументальных полотен… Тогда я и решил, что надо заниматься другим делом.

А 12 апреля девяносто четвертого во время медитации ко мне пришел Иисус и сказал: «Ильдар, сегодня ты должен начать строительство Вселенского Храма. Человечество дошло до той черты, что откладывать уже нельзя ни на день!» Я просто взял лопату и пошел копать, не задумываясь, как и откуда взять средства, где найти единомышленников…

— То есть Вас на строительство подвигнул Христос?

— Не только подвиг, но, как я полагаю, не раз помогал мне в последствии. Внешне «помощь» выглядела зачастую, как невероятное стечение обстоятельств. Например, не успел я начать строить, как остро встала проблема с кирпичом. И вот слышу ночью грохот, выбегаю — около дома лежат три огромные кучи кирпича. Я его нигде не заказывал, и кто его мне в тот раз привез — до сих пор не представляю!

Так же и с людьми: не успеет возникнуть проблема со специалистами, как тут же откуда-то появляются люди нужных мне специальностей, предлагают свою помощь.

Например, решил я на потолке буддийского храма разместить светящиеся знаки Зодиака и стал думать, как это сделать, причем ни с кем не делился своими идеями.

Вечером ко мне пришел незнакомый человек — гравер по стеклу, и предложил свою помощь.

А вообще-то это не Храм в прямом смысле этого слова. Это скорее музей культур.

Здесь есть греческий и египетский залы, мечеть и православный храм, концертный холл, компьютерный класс, из которого дети через специальный телескоп смогут наблюдать за звездами.

Совет

Его мне подарил один чиновник из бундесвера. Позолоченную статую Будды мне прислали из Южной Кореи мои друзья. Так и строим всем миром и для всего мира.

Я стоял босиком на теплом (!) беломраморном полу буддийского зала и смотрел в окно. В какой-то сотне метров, за узкой полоской пляжа, величаво катила свои воды великая Волга.

На другом берегу еле просвечивала сквозь кисею дождя телевышка.

А из-под расцвеченного зодиакальными символами купола со своего постамента мне загадочно улыбался мудрой улыбкой полутораметровый золотой Будда, в чем-то неуловимо похожий на неугомонного Строителя Вселенского Храма.

Долгая дорога к храму

Долгая дорога к храму

Сегодня утром к храму Христа Спасителя снова прибыли тысячи верующих, чтобы воочию увидеть святые мощи Николая Чудотворца, впервые за 930 лет покинувшие итальянскую землю. Некоторые паломники пришли еще ночью.

В российской столице святыня будет находиться до 12 июля. Московская патриархия прогнозирует, что количество паломников достигнет нескольких миллионов, как и шесть лет назад, когда в Россию привозили пояс Пресвятой Богородицы.

Во избежание давки очереди разделяют на несколько частей. Потоки людей контролируют свыше двух тысяч полицейских. Как сообщил руководитель молодежного отдела Московской епархии Михаил Куксов, в организации паломничества также принимают участие 10 тыс.

молодых волонтеров.

По словам руководителя Департамента безопасности Москвы Владимира Черникова, для регулирования потоков очереди, которая начинается от Крымского моста, на маршруте от метро «Парк культуры» установлены три контрольно-пропускных пункта.

В настоящее время в Москве действует оперативный штаб проведения мероприятий во главе с заместителем мэра столицы Александром Горбенко. Объявлено, что доступ к мощам организован с 08:00 до 21:00 ежедневно.

В штабе заявляют, что столица, в принципе, готова к приему любого количества паломников, но очереди при этом могут вырасти до 5 км. Для паломников около храма Христа Спасителя размещено 11 точек питания и отдыха.

Следует отметить, что РПЦ призвала верующих не спешить, чтобы не выстаивать многокилометровые очереди по несколько часов.

Обратите внимание

Руководитель пресс-службы патриархата Александр Волков накануне сообщил, что «мощи будут находиться в Москве достаточно долго, еще 50 дней, и каждый может найти для себя время, чтобы спокойно подойти и приложиться».

При этом он подчеркнул, что «нет необходимости в первые же дни всем идти, можно подождать неделю-другую».

Волков заявил, что поступают пожелания от «недостаточно мобильных» людей делать для них исключения и разрешать проходить без очереди. На это он ответил, что никаких особых пропусков не существует. Однако могут проходить, минуя очередь, мамы с грудными младенцами, а также инвалиды-колясочники или инвалиды на костылях, которые должны будут предъявлять документы, подтверждающие инвалидность.

Напомним, что Николай Чудотворец жил в IV веке в Малой Азии на территории современной Турции. Сначала он был священником, а затем стал архиепископом города Миры Ликийские.

После кончины Николая, впоследствии причисленного к лику святых, похоронили у церкви Святого Сиона, где он много лет исполнял службы, в городе Мира (теперь это турецкий город Демре). В 1087 году в мае заезжие итальянские купцы незаметно похитили большую часть мощей святителя и перевезли их в город Бари.

Сохранилось немало свидетельств чудес, совершенных святителем. В христианском мире верят, что Николай Чудотворец и сейчас помогает людям. Он считается одним из покровителей странствующих и является одним из самых почитаемых христианских святых.

Многие свои чудеса Николай Чудотворец совершил, путешествуя на корабле в Палестину, куда он отправился, чтобы поклониться местным святым. На корабле Николай Угодник предупредил моряков о надвигающейся буре, а когда налетел шторм, обратился с молитвой к Богу, и стихия успокоилась, не натворив беды.

Еще ему удалось воскресить одного матроса, поскользнувшегося на палубе и считавшегося погибшим. Юноша ожил после молитвы.

Среди православных хранится еще одна давняя легенда.

При осаде Можайска монголами в небе явилось знамение: Святитель Николай появился в небе над собором, в одной руке он держал меч, а в другой — изображение храма, обнесенного крепостными стенами.

Это напугало врагов и вселило храбрость в защитников города. После этого было создано иконописное изображение святого в благодарность за его помощь.

По церковному календарю торжества в его честь проводятся дважды в год: 19 декабря — в день его смерти и 22 мая — в память о переносе мощей из Мир Ликийских в город Бар, который сейчас называется Бари.

Важно

Россияне почитали много веков и почитают по сей день Николая Чудотворца как не один другой народ в мире. Число построенных в его честь храмов и написанных икон является самым большим после Богородицы. Имя его при наречении младенцев на русской земле всегда было одним из самых популярных.

Католическая церковь с 1969 года разрешает православным проводить службы в крипте базилики Святого Николая в Бари по своим обрядам. А после этих богослужений, каждую неделю проходящих по четвергам, все желающие могут поклониться мощам через специальное оконце в мраморном престоле.

Мощи великого святого будут находиться в России с 21 мая по 28 июля. Стоит напомнить, что об этом договорились патриарх Московский и всея Руси Кирилл и Папа Римский Франциск в ходе исторической встречи в Гаване. С 22 мая по 12 июля мощи Николая Чудотворца будут доступны для поклонения в храме Христа Спасителя в Москве, после чего их перевезут в Петербург.

К принесению мощей в России была написана икона с ликом Николая Чудотворца. Ее создала художница-иконописец Ольга Жукова.

Владимир Ионов — Долгая дорога к храму

Долгая дорога к храму

Здесь можно скачать бесплатно «Владимир Ионов — Долгая дорога к храму» в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Русское современное. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.

Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте

Описание и краткое содержание «Долгая дорога к храму» читать бесплатно онлайн.

Формально «Долгую дорогу к храму» можно обозначить как сборник рассказов. Но это будет не точно. Потому что автор не просто делится с нами любопытными историями и случаями из жизни. Это размышления опытного человека.

Но размышления не резонера, а личности, которая пытается осмыслить жизнь, найти самого себя, и в реальности, и в мечтах, и даже – во снах.

Эта книга для тех, кто ищет умного, доброго и понимающего собеседника, для тех, кому действительно нужна дорога к храму, какой бы долгой она ни была.

Владимир Ионов

Долгая дорога к храму

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Месячник борьбы с алкоголизмом

В председательскую легковушку поместились только судья, обвинитель, адвокат и секретарь суда. Для осужденного Егора Колова и его конвоира, сержанта милиции Сапунова места в машине не оказалось, и Сапунову определено было доставить Егора в камеру предварительного заключения поездом. Народ вывалил из деревянного клуба, где был показательный суд по делу о хулиганстве.

В клубе стало просторно. В переднем углу, у приступка сцены, остались только Егор, дочка его Анка, Сапунов, председатель колхоза Василий Семенович да несколько мужиков из тех, что выступали свидетелями. Мужики смолили самосад, потому что после такого дела фабричной папиросой душу не отведешь.

Совет

И странно им было: вот вроде Егор, как Егор сидит рядом, большой сутулый и бесшабашный, какого век свой знали, и уже не тот, потому что этот, который тут, уже не сосед Егор, а гражданин, осужденный народным судом.

Мужики покрякивали и мяли сапогами подсолнечную шелуху, обжигали себе пальцы цигарками и говорили про меж собой по тому поводу, что много престолов было отгуляно и в своем, и в окрестных селах и, бывало, сходились друг на дружку, но всегда дело улаживали своим порядком.

Василий Семенович тоже закурил самосаду, и табак довел его до легкого головокружения. Он передохнул воздух, хотел было подняться и уйти по своим делам, но счел нужным сперва напутствовать Егора. Осторожно тронул милиционера за плечо, спросил:

– Можно мне как председателю ему пару слов?

– Можно и две, – отозвался Сапунов.

– Нет, я только пару… Послуш-ка меня, Егор…

Колов выпрямил спину, из-за плеча покосился на председателя.

– Со всяким, Егор, всякое бывает. У меня батя-то, помнишь, чего выделывал, да мало ли что! А ты знай: освободишься – может, даже раньше получится, это бывает так, освободишься – и домой. Я серьезно.

– Да уж знамо, Василь Семеныч, как на кладбище: был бы покойник, местечко сыщется. – Егор покачал стриженой головой, усмехнулся: – А то в столицу подамся!? А, сержант, пустят?

Сапунов тем временем достал из шапки иголку и ладил зашить лопнувший шов на казенной перчатке. Работа при его глазах, оказалось, не легкая, и ему было не до Колова.

– Ну, было бы сказано, – проговорил Василий Семенович, видать, обидевшись. – Была бы, Егор, как говорят, честь… – И пошел из клуба. В дверях столкнулся с Еленой Коловой, понял, что она прямиком со скотного, спросил: – А Федор-то куда, хмырь, пропал? И подрядил бы кого хоть на полдни-то.

До Федора ли было теперь Елене?! Так уж случилось, что в полдень ей самой пришлось доить своих первотелок, и хоть она торопилась управиться, к приговору все-таки опоздала и уже от народа узнала, что мужику ее предстоит «тянуть лямку три цельных годика». Какой там Федор! Она махом подлетела к кружку мужиков, подхватила на руки Анку, притиснула ее к себе и, будто потеряв все, кроме голоса, решила разом истратить и его.

Мужики-свидетели подались к выходу – хуже нет, когда баба в голос ревет. И унять неудобно – не своя, да и слезы к месту.

Сапунов тоскливо нахмурился, отложил свое рукоделие, тронул носком сапога сапог Егора, кивнул на Елену:

– Вот, гляди теперича…

Егор вскинулся, одним взглядом унял жену, взял у нее Анку и, не заметив даже, что дочка насмерть перепугана голосом матери, коротко лобызнул ее и опустил на ноги.

– Пошли, что ли!? – сказал он конвоиру.

Сапунов воткнул иголку обратно в шапку, намотал на нее крест-накрест нитку, тяжело поднялся, подошел к окну.

– Рано. Все одно, где торчать-то до поезда – что здесь, что на станции.

– Да тебе-то что! Чай, душа не болит.

– А сходи-ко пока домой. У хозяйки, поди, и обед готов.

– И то! – нашлась Елена. – И мужики, чай, зайдут. Самовар загрею. Звать мужиков-то?

– Степку вон первым делом. Он гонец тот еще! Не так по самоварам, как по бабам. Да это-то, может, как раз теперь и сгодится, – нахально заговорил Егор, и Елена скривилась лицом от таких слов мужа, потянула к себе Анку, чтобы, не дай бог, еще чего такого не сказал. Егору и самому стало тошно на себя, но он бы и еще чего-нибудь сморозил, не встань между ним и Еленой сержант.

– Иди, иди, девка, ставь самовар, – повернул он Елену к двери. – А щас и он придет шелковый. А ну-ка, сядь на место! – приказал он Егору. – Ишь, язык отвязал… Сядь, говорю!

– Насижусь, бог дал, – отмахнулся Егор.

– Не больно-то! Как скажу, так и будет, а то живо посажу, у меня еще хватит…

– Это, кто как схватит, – проворчал Егор, однако сел, отпустил голову. Сапунов подождал, пока Елена недоверчиво как-то вышла из клуба, и опять стал разматывать свою иголку.

– На-ко, вот, надень на руку, – подал Егору перчатку, – все видней на руке-то.

– Отдал бы Елене зашить.

– Без меня у нее дела нет? – Сапунов подвернул тяжелую руку Егора так, чтобы поудобнее было штопать, стал кропать и буднично выговаривать Егору: – Сукин ты сын, Колов. Как бы не знамо, что первый раз судишься, клейма бы на тебе поискал, где ставить.

Обратите внимание

Хорошо, баба тихая, другая бы смазала – такое дело брякнул! Чего ухмыляешься-то? Держи, не то уколю… Хорохоришься? Господи, сколько я вас знаю, все вы одинаковые… Погоди, месяцок пройдет, и вспомнишь бабу-то, да еще как вспомнишь… Конечно, и тебе там не мед будет, а ей – втрое горя: дом на шее, да ты на уме. Мать-то у нее с сестрой, что ли теперь живет?

– Зимой схоронили, – проронил Егор.

– Вон что!.. А язык у тебя поганый. В колонии ты его дальше держи, а то там шилом патоки с ним хватишь. – Сапунов наклонился, откусил конец нитки, воткнул иголку в шапку, помолчал и поднялся с лавки. – Пойдем, хоть простишься по-людски.

Дома Егор отвернулся к окошку, чтобы мужики, которые все же зашли проститься, не домогались с разговорами. И те поняли его, деликатно закурили по папиросе, стали оглядывать углы, будто они тут впервой.

Елена закружилась от горки с посудой к шестку, по пути пряча от чужих глаз разные мелочи неприбранного дома, живо слазила в подполье за сметаной, за грибами и в хлопотах забыла обиду, воскресла, как воскресает всякая баба, собирая стол желанным гостям.

Сапунов занялся самоваром. Приготовил все, однако лучину зажигать не стал, чтобы не перекипал самовар. И, чтобы не маяться, как остальные мужики, сошел во двор, оглядел хозяйство и только уж потом, вернувшись, загрел самовар.

– Дом-то сами рубили или куплен? – спросил он.

– Колхоз строил, – откликнулась Елена.

– Покамест два таких дома на весь колхоз. Как, значит, премия механизаторам. Строят вона панельные, как в городе, а этот рубленый, крестьянский. Таких два, – пояснил с охотой один из мужиков.

– Вон что! Премия… – Сапунов поднялся с корточек от самовара, подсел поближе к мужикам. – И это вон премия? – кивнул он на баян, стоявший на комоде под вышитой дорожкой.

– Нет, это личное имущество, – ответил все тот же.

– Можно, хозяин?

Егор неопределенно дернул плечами. Сапунов оглядел потертый инструмент, почему-то, как слепой, ощупал его, видно, привыкал, что ли, потом, не надевая ремней, распустил меха. Пошла музыка, не очень слышная, протяжная – соловелая. Веселей то ли не игралось ему, то ли не умел.

– Не томил бы ты душу-то, – не утерпел Егор.

– Ничего. Помайся маленько. Перемаешься. Домашняя-то маята нет-нет да и вспомнится потом, отзовется… Еще сладкой, гляди, окажется. – Сапунов говорил, а сам все маял баян невеселой музыкой. – А вы пара с пострадавшим-то. Одному, видать, не биту тошно ходить, другому, не бивши, не можется. Юс, видать, пострадавший-то?

– А то!

– Скверный мужиченко – видать. Да и ты не чище. Вот хоть и говорят, что и дельный ты, и такой-сякой, в вести тебя на станцию боязно, – признался Сапунов под свою тягомутную музыку.

– Это чего же? – Егор даже повеселел от любопытства.

– От тебя всего жди.

https://www.youtube.com/watch?v=4BaW3aDJzu0

Елена тем временем успела обернуться до магазина и теперь не знала, что делать со своей покупкой – не спросясь, по привычке сбегала. Мужики видели ее затруднение, но они не хозяева – не распорядишься. И Сапунов понял, в чем загвоздка, но хотел поглядеть, что Егор будет делать. А Егор ничего не хотел.

– Ты погоди пока, – сказал он жене. – Мы с начальником поиграем: кто дольше стерпит.

– Это ты про что? – спросил Сапунов.

– А про оглоблю!

– А-а! А я думал, если про то, чтобы выпить, так мужикам сам бог велел – проводы. А нам с тобой и грех бы, да погода, гляди, какая, выходит тоже не грех. – Сапунов водворил баян на место.

Долгая дорога к храму

Долгая дорога к храму

10:18, 02 июня 2017

В начале восемнадцатого столетия владельцем села Толстошеева был тульский промышленник Никита Никитович Демидов.

В 1736 году всего в ста саженях от строящегося его господского усадебного комплекса была построена деревянная церковь. Она имела три деревянные двери и 11 окон с железными решетками и дубовыми рамами.

Вся церковь обита тесом и окрашена в красный цвет. Глава ее обита железом, крест отянут медью. Освящена церковь во имя Преображения Господня. Самый большой из пяти колоколов весил 61 пуд и 5 фунтов, а самый малый – 1 пуд.

Эта церковь простояла до 1868 года. 

Важно

С 1818 года владельцем села стал действительный статский советник Андрей Михайлович Рябинин. В 1827 году тщанием нового владельца вместо колокольни на столбах была построена новая деревянная колокольня и на ней установлен деревянный крест, отянутый медью. 

30 августа 1833 года здесь венчалась дочь Андрея Михайловича Варвара с полковником Владимиром Андреевичем Толстым. 

26 марта 1831 года по прошению А.М.Рябинина дана охранная грамота с утверждением плана на постройку каменной церкви вместо деревянной. 

В 1846 году тщанием того же Рябинина в Толстошееве, «Брынь-завод тож», была построена новая однопрестольная каменная церковь, которая также была освящена во имя Преображения Господня.

Освящение проводилось в день Яблочного Спаса, а потому ее еще называют Спасо-Преображенской церковью.

Вокруг храма была шестиугольная чугунная ограда, внутри которой с восточной стороны размещался каменный домик для церковного сторожа. 

В 1848 году в двадцати саженях от каменного храма была построена новая каменная четырехъярусная колокольня с позолоченной «маковкой» и позолоченным крестом. На новой колокольне было восемь колоколов. Самый большой из них весил 211 пудов. В 1911 году на этом колоколе появилась трещина, и он был перелит на колокол весом 245 пудов. 

В 1868 году деревянная церковь сгорела, а в 1870-м на ее месте была построена каменная часовня. Церковь с часовней составляли единый храмовый ансамбль. Этот комплекс стал архитектурным украшением купеческого села, которое с 1862 года в связи с организацией Брынской волости стало называться Брынью. 

Совет

В приход церкви кроме села Брынь входили деревни Сорочка, Рукав, Плоская, Поляки, Хотисна и Толстошеевы выселки (Семичастное). Всего в приходе по клировой ведомости за 1868 год состояло 1620 православных христиан и 1205 старообрядцев. Храм работал и окормлял своих прихожан вплоть до 1937 года. 

Октябрьская революция 1917 года внесла свои коррективы в работу храма.

По декрету от 29 января 1918 года церковь была отделена от государства и все движимое и недвижимое имущество храмов было передано государству и находилось в руках местной власти.

В таких условиях священнослужители могли проводить службу в храмах на условиях аренды, а содержание храмов и священнослужителей легло на плечи прихожан. 

В 1921 году в связи с неурожаем в Поволжье в России разразился голод. Ни одно капиталистическое государство кредитов нам не давало, и молодой Советской республике приходилось надеяться только на свои ресурсы. И тогда власть вспомнила о церковных ценностях.

23 февраля 1922 года было принято постановление ВЦИК об изъятии из церковного имущества, находившегося в арендном пользовании приходов, всех драгоценностей, содержащих золото, серебро и драгоценные камни, и передаче их в органы наркомата финансов.

Поначалу изъятию подлежали только те предметы, которые не затрагивают интересы культа, и Епархия с пониманием отнеслась к этому решению, поручила священникам передать часть драгоценностей местным органам власти. Более того, при храмах был создан фонд помощи голодающим.

Но собранных таким образом по всей России 9 миллионов рублей было явно недостаточно, и тогда власти приняли решение об изъятии всех драгоценностей, в том числе крестов и колоколов. В 1934 году были сняты колокола с колокольни брынского храма. И тогда второй священник храма отец Сергий (Сергей Люборосцев) нашел кусок железнодорожного рельса, повесил его на колокольне и таким образом имитировал звон колокола. 

Такие действия советской власти российский патриарх Тихон считал великим святотатством. Многие священники, возмущенные действиями местных властей, стали собирать деньги не в помощь голодающим, а на восстановление храмов, а то и призывали к неповиновению властям. Начались массовые аресты служителей культа. 

Обратите внимание

В 1937 году с храма и колокольни были сняты кресты, вскоре церковь была закрыта совсем. 27 августа был арестован священник Алексей Васильевич Зерцалов, а 28-го – Сергей Николаевич Люборосцев. 

Во время Великой Отечественной войны после освобождения села от оккупантов по распоряжению командования Красной армии 5 мая 1942 года, как утверждали военные, из тактических соображений (служила ориентиром для находившегося неподалеку противника) была разрушена колокольня. 

Долгие годы храм бездействовал, стоял закрытым на замок. Со временем ветром с храма снесло проржавевшую крышу, под многолетними дождями стала рушиться кирпичная кладка. 

В 1955 году в связи с объединением колхозов села Брынь в единый колхоз имени Куйбышева решением Думиничского райисполкома церковь была передана колхозу под зернохранилище, но и тогда никаких мер по ремонту храма не принималось. Разрушение стен и крыши продолжалось. 

И неизвестно, сколько еще продолжалось бы бесхозное стояние этого храма под дождями, снегом и нарастающим слоем пыли, но, к счастью, в селе появился благотворитель и меценат Александр Анатольевич Васильков, который так же, как и жители села, не мог спокойно смотреть на разрушающийся храм. К тому же он и сам в свое время вместе со своими родителями жил и учился в этом селе, а его бабушка, дедушка и мама Мария Васильевна были прихожанами этого храма. 

В течение 1995 –1996 годов он финансировал и организовал ремонт храма. Крыша нижнего и верхнего ярусов была покрыта оцинкованным железом. На верхнем ярусе ротонды установлены новые окна, сделана временная главка и установлен крест из нержавеющей стали. Храм был спасен от дальнейшего разрушения. 

А в 2009 году по благословению митрополита Калужского и Боровского Климента начались восстановительные работы Спасо-Преображенского храма под руководством архитектора московского архитектурного бюро ООО «Проектстройсервис». Работу финансировали руководитель московского фонда «Преображение» Елена Анатольевна Айвазян и ее друзья — Роман Андрющенко, Роман Санду, Татьяна и Валерий Сущинские. 

В октябре 2012 года во время освящения митрополитом Калужским и Боровским Знаменской церкви в селе Маклаки автор этой статьи и глава Брынской администрации Е.Ферапонтова встретились лично с митрополитом и пригласили его посетить брынскую церковь. В этот же день архиепископ Климент посетил храм в селе Брынь. Проводимым ремонтом он остался доволен и обещал решить вопрос о настоятеле храма. 

Важно

В 2015 году церковнослужитель думиничской церкви Космы и Демиана иеромонах Никон стал настоятелем брынской Спасо-Преображенской церкви. Наконец-то прихожане села обрели своего настоятеля. И хотя храм был весь в строительных лесах, церковная служба в нем проходила на постоянной основе, каждую неделю — в среду и субботу.

Количество прихожан, посещающих храм, с каждым разом увеличивалось, особенно в праздничные дни. Да и ремонт ускорился. Летом 2016 года начались отделочные работы внутри храма.

За три летних месяца полностью выполнены все штукатурные и малярные работы, работы по электроосвещению храма, водружено главное паникадило, пол выложен керамической плиткой, подведено отопление от собственной газовой котельной. Храм обрел божеский вид, блистает своей внутренней красотой.

Мне, помнящему его с довоенных лет, кажется, что он стал красивее, чем был ранее. И это радует душу каждого прихожанина, вселяет надежду, что вместе с возрождением храма постепенно возродится былая слава и самого села. 

Анатолий ЛЬВОВ. 

Думиничский район.

Долгая дорога к храму

Долгая дорога к храму

Игорь Кожевников, 3 апреля 2018, 12:00 — REGNUM  

Одинокий колокол звучал негромко, сдержанно, и в то же время пронзительно призывно. Его голос не рвал величественной звездной тишины, а, казалось, даже усиливал ее. От небольшой речки тянуло стужей.

Колокол призывал прихожан на Крещенскую всенощную. И люди, просветленные и совсем не похожие на себя будничных, тянулись к храму. К храму еще недостроенному, но уже красивому и величественному.

В маленьком степном ставропольском селе Рагули.

12

© Игорь Кожевников

Младенцем крещеный в православном храме, но воспитанный в среде развитого социализма, я никогда не был близок к вере и весьма настороженно относился к «людям церкви». В семью Гриценко меня привело профессиональное любопытство.

Добрался только к вечеру. Сразу после знакомства с Федором Тимофеевичем и его сыновьями — Федором и отцом Тимофеем (настоятелем местного прихода) — был приглашен на ужин.

Домик из самана, рукомойник, поданное полотенце и под лампочкой длинный накрытый стол. Ужинали строители.

Именно здесь я впервые услышал историю храма Архистратига Божия Михаила, строительство которого неразрывно связано с историей семьи Гриценко.

23

© Игорь Кожевников

Фёдор Гриценко с семьёй в воскресенье на реке

«Еще Даниилу, прапрадеду родителя моего, — говорит отец Тимофей, — было видение: построить в селе храм. Но откуда у крестьянина такие деньги? Вот и выходило, что ему, Даниилу, нужно клад найти. И, говорят, искал. Позднее силами всех прихожан была-таки поставлена деревянная церковь.

Ее «репрессировали» в тридцать седьмом году. Сожгли. Поджигателей определили по-большевистски предсказуемо и жутко. Кто ж, как не настоятель церкви отец Алексей с церковным старостой Тимофеем Гриценко и сторожем Макаром, способны спалить Дом Божий, служению которому они посвятили всю жизнь. Разговор с ними был характерен для того времени.

Впрочем, его и вовсе не было. Арест. И очень скоро приговор.

Федору Тимофеевичу, сыну церковного старосты, в тот год было девять лет. Он запомнил, как забирали его отца, отца Алексея и Макара. Всем селом вышли их провожать. Плакали.

Тимофей, указав рукой на небо, сказал: «Туда обращайтесь».

А сына Федю благословил: «Матерь Божья! Поручаю тебе самого младшего своего!» В районной газете появилась карикатура — священник поджигает, а староста подает банки с керосином…»

20

© Игорь Кожевников

Отец Тимофей с сыном на стройке

В пятидесятом верующие собрали деньги и купили дом. В нем и молились. И в нем сын церковного старосты Федор Тимофеевич Гриценко крестил свою первую дочь.

Совет

А в шестьдесят шестом, после очередного запрета, увез он семью в другой храм к отцу Петру, настоятелю прихода в станице Слепцовской (Ингушетия), ранее служившему в Рагулях и ставшему для всех Гриценко духовным наставником.

У Федора Тимофеевича семеро детей. Четверо его сыновей теперь священники.

Петр Сухоносов (отец Петр) был похищен и замучен чеченскими боевиками. Тело его так и не было найдено. Это трагическое событие потрясло не только верующих.

Люди разного вероисповедания, но посвятившие себя служению Богу, это, прежде всего, проводники мира и добра.

По благословлению митрополита Ставропольского и Владикавказского Гедеона символическое захоронение отца Петра было в Рагулях. В тогда еще недостроенном храме.

В Рагули Федор Тимофеевич вернулся через шестнадцать лет. Стал собирать сыновей. «Может, придется еще когда храм строить». Из Калмыкии приехал Федор, техник-строитель. Мытарства продолжались вплоть до восемьдесят девятого года, когда после бесконечных прошений в «отдел по делам религий» было-таки получено разрешение на переустройство того самого дома, что куплен в пятидесятом.

В социалистические времена в Ставропольском крае по воле «уполномоченных по делам религий» перестало существовать почти восемьдесят церковных приходов. Пришло другое время, и те же самые «уполномоченные» вдруг стали «добрее».

27

© Игорь Кожевников

Теперь не то чтобы луковку над домом, а серьезную стройку можно начинать. Расширили фундамент. Первый строительный камень — местный ракушечник. Деньги в приходе небольшие были, но без помощи никак. Сначала свой колхоз трактором и другой техникой выручил, ну, а потом и соседние хозяйства помогать стали.

Машины за кирпичом в Саратов пошли. Далековато, но кирпич-то нужен качественный. Федор почти месяц на том заводе «прожил». Спасибо директору — в цене сразу уступил. Ну, а потом уж и вовсе по себестоимости отдал. Колокола отливали воронежские мастера. Двенадцать. Самый большой — тысяча килограммов.

Обратите внимание

За колокола заплатили соседи, совхоз из Туркменского района. Но, правда, и просьба к мастерам была «такие сделать, чтобы звон колокольный и у нас в «Степном Маяке» слышен был». За главным паникадилом под Москву в Софрино ездили. Крышу и купола решили медью крыть. И опять за помощью. И опять не отказали.

Ставропольские археологи из госпредприятия «Наследие» выручили. И потом еще помогали. А с кровельщиками московскими вообще история вышла. Своих виртуозных штукатуров и каменщиков в округе хватает, а мастеров, способных идеально выполнить купола, дала Москва. С работой москвичи справились.

Вот только сроки их командировки растянулись. Работа ведь трудоемкая, кропотливая. Московское начальство, и его понять можно, уже подготовило документы на увольнение. Но настоятель храма (младший из братьев), протоиерей отец Тимофей, написал письмо в Москву с нижайшей просьбой простить мастеров.

Поскольку «задержались-то они не сами по себе, а задержало их благое, божье дело». Простили. А как же иначе?! Ведь храм — это, прежде всего, доброта.

42

© Игорь Кожевников

Строительство ограждения храма

43

© Игорь Кожевников

Тимофей, до того как сан принял, закончил горнометаллургический институт. Три обязательных года работал старшим энергетиком на руднике Садонского свинцово-цинкового комбината. Потом в Троице — Сергиевой лавре учился в семинарии. В хоре у архимандрита Матфея (Мормыля) пел. А поют Гриценко все. Хорошо поют.

Батюшку Тимофея поначалу в другое село определили. Но он с личной просьбой к митрополиту обратился (случай исключительный), чтобы приход в Рагулях дали. Честно сказать — место не самое лучшее, но причина понятна. «Принял приход» в феврале девяностого. Пока храм строили — службы не прекращали. Я-то думал — подвал.

Оказалось — «нижний Храм».

49

© Игорь Кожевников

Освящение храма Святаго Архистратига Божия Михаила

50

© Игорь Кожевников

Про художника вспомнили, когда «пришло время о красоте думать».

Знали, что внук рагулинского кузнеца, чья кузня в свое время на ярмарочной площади была, живет и работает в Москве. Впервые Гриценко встретились с Александром Ивановичем Резниковым в Элисте, где тот часто бывал у отца.

Не сразу пришли к согласию «заказчики» и закончивший институт Сурикова, состоявшийся в профессии благополучный столичный художник. Его работы во многих художественных галереях, а офорт из серии «Владивостокский порт» в Третьяковке.

Резникову, влюбленному в творчество средневековых русских художников Дионисия и Андрея Рублева, архитектура и убранство будущего храма виделись в древнерусском стиле. «Заказчики», напротив, предполагали стиль более светский, западноевропейский. Спорили долго. Приезжали в Москву.

Все вместе в археологическом музее Троице-Сергиевой лавры были, музее в Софрино. Книг немало пересмотрели. Долго сомневались. Но потом всё уладилось. И художник приступил к работе.

8

© Игорь Кожевников

Роспись внутренней стены храма

10

© Игорь Кожевников

За долгие десять лет и зодчим был (кое-что в архитектуре храмовой переделывал), и лесорубом (с помощниками в Смоленской области липу добывал). Доски для икон подготавливал и иконы писал по рецептам старых мастеров. И только яичной темперой.

Важно

Некоторые пигменты для красок растирал из окрестных глин и минералов. А сколько эскизов сделано. Ведь храм изнутри полностью расписан был. Внешние стены резными рельефами и лепными наличниками украшал.

Кресты, на купола уже поставленные, сам золотил.

Мастеровые вокруг луковки с крестом леса поставили — получился куб. Для тепла пленкой обтянули, печку установили и свет провели. И куб этот вечерами начинал светиться. Так местные прочим объясняли, что «там художник живет».

16

© Игорь Кожевников

Росписи и каркас будущего алтаря

44

© Игорь Кожевников

А помощники, — вспоминает, — замечательные были. Элистинский художник Виктор Сова киоты и Царские Врата (алтарь) резьбой украшал. Золотить помогали Антонина (дочка Федора) и Наташа Андреева из церковного хора.

Дрофа Федор Михайлович с первого дня и до последнего всегда себе дело находил. Стены из ракушечника он возводил. Леса строительные, вся сварка и монтаж арматурный — тоже его работа. Женя Семененко полы гранитные постелил, все балясины и кирпичную обкладку выполнил.

А рагулинскими казаками сколько черновой работы сделано: и кирпич потаскать, и земли покидать.

Когда под новый фундамент земляные работы проводили — восьмиконечный деревянный крест нашли. Так его потом, как по традиции заведено, в основании храма под Престол поставили.

46

© Игорь Кожевников

Прорисовки будущего алтаря

45

© Игорь Кожевников

Резников под центральным куполом

18

© Игорь Кожевников

Вот и вышло так, что храм этот построили всем миром. Жаль только, что до счастливого дня Федор Тимофеевич не дожил. Умер он на Вознесение Господне. «Душа к Богу отходила под перезвон колоколов, что к молитве звали. Значит, жил праведно».

5 августа 2001 года все торжественно было. Освятили храм Святаго Архистратига Божия Михаила и всех отблагодарили.

Совет

А Резникова Александра Ивановича и отца Тимофея, настоятеля прихода, по ходатайству митрополита Гедеона наградили орденом Святого Благоверного Князя Даниила Московского.

54

© Игорь Кожевников

Да, чуть не забыл. А ведь сходится все. Получается, что Даниил Гриценко храм всё-таки построил. Потому как дом, который верующими в пятидесятом году куплен был, как раз Даниила дом. И крест Даниила. И клад он нашел. Люди, что храм строили — тот самый клад.

55

© Игорь Кожевников

Храм в селе Рагули на закате

Смотрите галерею к статье

Читайте развитие сюжета: Молитва длиною в тысячу лет: Шоанинский храм – вечность в камне

Долгая дорога к храму

Долгая дорога к храму

Ленинградская область вошла в первую десятку регионов России, где туристы хотели бы провести майские праздники. И это неудивительно – ведь только за последние пять лет число гостей, посетивших регион, выросло в 2,5 раза и почти в два раза превысило число жителей региона. Особую популярность набирает исторический и паломнический туризм.

170 объектов культурного наследия

Действительный член Русского географического общества Владимир Дервенев говорит, что на Северо-Западе России можно жить долгие годы и каждый день открывать что-то новое. Не случайно Ленинградская область считается сегодня одной из самых богатых на духовные памятники.

Всего на ее территории насчитывается свыше 170 объектов культурного наследия, из которых почти сотня входит в состав монастырей Тихвинской епархии.

Это и сам Тихвинский Богородичный Успенский монастырь, где хранится икона Тихвинской Божией Матери, и Свято-Троицкий Александро-Свирский монастырь с мощами Александра Свирского, и уникальная Старая Ладога. Туристов здесь всегда много, но организовать все без сучка, без задоринки самостоятельно непросто.

Например, в самом Тихвине, по словам председателя епархиального отдела по взаимоотношениям церкви с обществом Тихвинской епархии иеромонаха Венедикта (Шустова), с размещением паломников тоже не все гладко – цены в гостиницах и мини-отелях европейские, условия средние, а на большие праздники некоторым и вовсе приходится останавливаться в соседних Киришах. В Старой Ладоге вопрос с размещением туристов был решен после того, как здесь построили причал для приема речных круизных судов и путешественники стали добираться по воде.

Не доехать, не дойти

Однако не до каждого храма сегодня можно добраться туристам. По словам дьякона Тихвинской епархии Романа Муравьева, на территории Ленинградской области находится около 500 храмов. Из них – 260 действующих, а свыше двухсот оказались брошенными, так как в деревнях, в которых они стоят, люди уже не живут.

И дорог к ним нет. При этом многие из этих церквей – деревянные и являются уникальными памятниками архитектуры. Так, например, только в Подпорожском районе насчитывается около десятка старинных деревянных церквей, которые нужно спасти и сохранить. При этом есть среди них и те, что старше Кижей на столетия.

Проблема, однако, в том, что, по утверждению чиновников, восстанавливать храмы в опустевших деревнях нет смысла. Ведь они, как живые существа, нуждаются в человеческом окружении. Кроме того, за ними нужен присмотр.

Обратите внимание

Например, на берегу Сидозера в Подпорожском районе еще недавно стоял памятник деревянного зодчества XIX века – церковь Святого Елисея Угодника. Деревня умерла, людей в округе не осталось. Чтобы добраться до храма, надо сначала ехать несколько часов на автомобиле, а потом через озеро плыть на лодке.

Редкие туристы добирались до этого места, чтобы сделать фотографии, а потом с горечью признавались – если храм не реставрировать, то жить ему осталось недолго.

Памятники соберут в Мандрогах

И вот, чтобы спасти уникальный памятник от разрушения, его по бревнышку разобрали и перевезли в туристическую деревню Мандроги, чтобы собрать уже на новом месте.

В перспективе в Мандрогах планируют открыть музей деревянного зодчества под открытым небом, куда и будут перевозить деревянные памятники из вымирающих деревень. Аналог карельским Кижам.

Эксперты говорят, что в обезлюдевших деревнях другой реальной возможности спасти жемчужины зодчества старых мастеров нет. По словам дьякона Романа Муравьева, в перспективе туда будет перевезено больше десятка деревянных храмов.

Следующими в очереди на новоселье могут стать храм Петра и Павла с уже упавшим куполом в Прионежской Кузре и церковь Георгия Победоносца в Каргиничах, а также другие погибающие строения прошлых веков. Владельцы туристической деревни обещают, что все перевезенные сюда храмы будут действующими. И в них начнут проводить службы.

Фото Натальи ЧАЙКИ

Долгая дорога к храму

Долгая дорога к храму

Абсурдный обвинительный приговор станцевавшим в храме Христа Спасителя девушкам, который демонстративно санкционировала российская власть, вызвал волну антиклерикального протеста, охватившую самые широкие слои либеральной интеллигенции – как в России, так и на всем постсоветском пространстве.

Жесткая, ехидная критика РПЦ, явившейся послушным идеологическим орудием государственной машины, стала дресс-кодом для либеральных оппозиционеров.

Невзирая на свои рыночные воззрения, они бичуют пороки церковного бизнеса и коррупции – с азартом самого Христа, изгоняющего торговцев и менял из иерусалимского храма.

Важно

Однако не стоит забывать – всего двадцать лет назад эти же либеральные круги столь же безоговорочно и единодушно поддерживали «духовную реставрацию» на постсоветском пространстве, созидая этим нынешнее мирское могущество клерикалов.

Призывы к возрождению духовности и к почитанию «поруганных церковных святынь» были в то время таким же массовым и общим явлением в среде российской интеллигенции, как нынешние сетевые флеш-мобы в поддержку Pussy Riot.

Бичуя «примитивный материализм», тогдашние властители дум хором призывали припасть к духовным родникам нашего народа, недвусмысленно подразумевая под этим восстановление прежнего общественного статуса церкви, существовавшего до «октябрьского переворота».

А образ взорванного храма Христа Спасителя играл в этой пропаганде знаковую роль символа прежней разрушенной России, которую надлежало воссоздать в ее былом величии и красе.

Поддержка «возрождения церкви», которую оказывала в то время прогрессивная общественность России, была безоговорочной и поразительно некритичной.

Мрачные и позорные страницы церковного прошлого, хорошо известные из страниц русской истории и классической литературы, замалчивались, или же объявлялись преступным измышлением атеистических клеветников.

Беспощадно разоблачая эксцессы антиклерикальной политики советских времен, либеральная общественность категорически не хотела видеть очевидные предпосылки этих трагических «перегибов», на которые указал еще Александр Блок, в своей блестящей статье «Интеллигенция и революция»:

«Почему дырявят древний собор? – Потому, что сто лет здесь ожиревший поп, икая, брал взятки и торговал водкой.

Почему гадят в любезных сердцу барских усадьбах? – Потому, что там насиловали и пороли девок: не у того барина, так у соседа.

Совет

Почему валят столетние парки? – Потому, что сто лет под их развесистыми липами и кленами господа показывали свою власть: тыкали в нос нищему – мошной, а дураку – образованностью».

Скорбя по разрушенным в послереволюционные годы храмам, наши либералы словно бы взаправду не понимали, что уничтожившие эти памятники люди являлись продуктом той самой благословенной эпохи, когда сросшаяся с государством церковь безраздельно доминировала во всех сферах общественной жизни.

Жители киевского пролетарского предместья Шулявка, где в начале ХХ века имелась одна церковно-приходская школа – на целых десять церквей и два монастыря, – откровенно рассказывали тогдашним социологам о своем высокодуховном бытии: «Живу как скотина»; «Бежал бы в рощу от этой жизни, жил бы зверем», попутно сообщая о «смрадных калюжах», в которых утопал их «перенаселенный и антисанитарный» район. Они вряд ли осознавали культурно-историческое значение древних храмов, но зато не питали никаких теплых чувств к церкви, видя в ней вековую опору режима, угнетавшего их в бесправии, безграмотности и нищете.

История повторила себя. И нужно отметить, что именно постсоветский либерализм старательно возводил здание того храма, в котором впоследствии спляшут осужденные активистки.

Умиляясь крылатой фразе из знакового для Перестройки фильма «Покаяние» грузинского режиссера Тенгиза Абуладзе – «К чему дорога, если она не приводит к храму?» – наша интеллигенция не представляла, что вброшенные в общественное сознание мечты имеют свойство сбываться самым неожиданным для мечтателей образом.

И спустя двадцать лет конкурирующие между собой церковники застроят своими храмами дороги, скверы, парки, дворы и даже крыши домов в наших городах, откровенно занимаясь в них бизнесом, цинизм которого смущает теперь даже ярых сторонников рыночных догматов, – не говоря уже об искренне верующих людях.

Ирония истории вновь дала о себе знать, зло высмеяв поборников «возрождения духовных ценностей», которые позволили церкви стать одним из крупнейших спекулянтов мирскими ценностями, отобранными у бесправного и бессильного общества.

Украинские диссиденты, которые зачитывались фрондерским романом «Собор» орденоносного партийного писателя Олеся Гончара, навряд ли подозревали, что им придется возмущаться циничным беспределом возродившей свое влияние церкви, представители которой разрушили старинные ворота Киево-Печерской Лавры (чтобы в них проезжал джип владыки-настоятеля), застраивают фундаменты Десятинной церкви, захватили огромный кусок Ботанического сада и закоптили свечами росписи Врубеля и Васнецова. А концовка «Собора», где «неформальная» молодежь танцует под звуки джаза в заброшенном храме, некогда спасенном от «махновских безбожников», поразительным образом напоминает в наши дни об инциденте в стенах собора Христа Спасителя.

Обратите внимание

Да и музыкант Юрий Шевчук, который вдохновенно пел о поруганном храме в одноименной песне, где без труда угадывается образ разрушенного московского собора – «а вороны заморскими кенгуру пляшут на раскидистых лапах крестов» – наверняка не мог представить себе, что однажды возвысит свой голос в защиту сплясавших под крестами этого храма девушек.

Воистину – «Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его!».

Осужденная Екатерина Самуцевич, безусловно, права, заявляя, что «храм Христа Спасителя стал значимым символом в политической стратегии властей». Однако, вопреки ее мнению, он превратился в этот символ задолго до воцарения Путина и Гундяева.

Гигантский пафосный новодел олицетворяет собой ельцинскую Россию девяностых годов – золотую эру «гражданских свобод», о которой вслух тоскуют сейчас российские либералы, и которую с ужасом вспоминает большинство россиян.

Строительство собора с подземным гаражом, магазинами, офисами и автомойкой, ознаменованное серией коррупционных скандалов, началось в 1994 году – с началом чеченской бойни.

Храм стали возводить сразу после того, как режим Ельцина расстрелял в центре Москвы собственных граждан, под аплодисменты всецело поддержавшей его либеральной интеллигенции, и с благословения «возрожденной» церкви, которая, по существу, заключила конкордат с получившим диктаторские полномочия президентом.

Именно в те времена, когда российская власть находилась в руках нынешних «борцов с авторитарным режимом» – вроде первого вице-премьера Бориса Немцова, – РПЦ с готовностью позволила превратить себя в идеологический департамент государства новой буржуазии.

Церковь и новая «демократическая» власть взаимно нуждались в друг друге, а переход к рыночной экономике продуцировал соответствующие ей формы общественного сознания, которые овладевали массами.

Поддержав Ельцина во всех его преступлениях, церковные иерархи получили взамен монопольное право на духовное окормление миллионов граждан новой России, стремительно тонущей в мраке невежества и нищеты – как следствие неолиберального курса ельцинского правительства.

«Новопреставленного первого президента России Бориса Николаевича» символически отпевали в том самом Храме Христа Спасителя, где ранее торжественно канонизировали членов царской семьи. И это было по своему справедливо – поскольку «храм Христа на паркинге» стал таким же знаковым символом его эпохи, какими служили для своего времени первые советские электростанции или космические ракеты.

Важно

И путинский авторитаризм, и церковно-государственный конкордат, которые продемонстрировали свое всевластие в деле Pussy Riot, являются прямым порождением либеральной демократии ельцинского разлива.

Этот очевидный тезис должен являться базисным для критики власти в этом прогремевшем на весь мир деле.

Ведь на самом деле, оно должно напоминать нам не о тридцатых, а о девяностых годах – которые продолжаются по сей день.

Сегодня, когда наша общественность с удивлением открыла для себя тот факт, что законы против «богохульства» действуют на территории демократического Евросоюза, включая Германию, Австрию и Францию (причем, Ирландия приняла такой закон всего год назад), а итальянская цензура позволиляет церкви изъять из продажи тираж популярного журнала, с невинной карикатурой в адрес римского папы, пора понять, что государственно-клерикальный диктат не является спецификой постсоветских стран. Это неотъемлемая часть классовой политики буржуазного государства, которая практически повсеместно подменяет собой формально задекларированную свободу веры и совести, с неизбежностью превращая религию в послушный инструмент политических элит – при Ельцине, Немцове и Путине, при Януковиче, Турчинове или Ющенко. И если российские либералы вдруг сменят на престоле своих близнецов из путинской клики, они без колебаний задействуют этот же инструмент, чтобы управлять одураченными «духовной сивухой» массами.

Неолиберализм всегда ведет к мракобесию – ведь власть, которая разрушает культуру, образование и науку, возводит этим фундамент храма невежества и обмана. Наш народ прошел к нему долгую дорогу, по указке своих лукавых поводырей, положив на пути немало судеб и душ.

Пришла пора возвращаться.

Андрей Манчук

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: