Содержание
Джихад на Северном Кавказе — миф или реальность?
Не знаю, имею ли я право писать статью на эту тему, но, если уж люди задают мне подобные вопросы, то они должны получать ответы на них.
После того, как на блоге появилась статья «Стоит ли запретить ношение хиджаба в России» некий Артур прислал мне вопрос по обратной связи: «Я живу в Дагестане и все чаще слышу, что у нас в республике объявлен джихад. Как вы думаете, это правда?».
Скажу честно, я долго думал над тем, писать эту статью или нет. Я думаю, вы понимаете, почему пришлось долго думать. Но, всегда любил правду.
Обратите внимание
Тем более, на тему священной войны на Кавказе я уже писал очень подробную и интересную статью, которая вызвала много споров и обсуждений. Статья «На Северном Кавказе объявлена религиозная война России?» вышла в свет 13 июня сего года.
И в ней я обещал, что напишу отдельную статью про «джихад». Вот, выполняю свое обещание и сразу же отвечу на вопрос Артура.
К сожалению, за последние десятилетия такие слова, как «джихад» и «ваххабизм» стали уже привычными в лексиконе российских граждан. И самое обидное, что произошло это так быстро, что не все и поняли, что на самом деле происходит вокруг.
В нас два десятка лет через средства массовой информации вселяли страх и боязнь. Когда люди слышат слово «джихад», то самопроизвольно это вызывает страх и отторжение.
И мало, кто понимает смысл понятия «джихад», а также уместность употребления этого слова на том же Северном Кавказе.
Что же значит слово «джихад»?
Я считаю, что на Кавказе (да и во всем мире) значение слова «джихад» полностью извратили в угоду своим целям те, кто прикрывается исламскими лозунгами, совершая свои жестокие теракты. Итак, обратимся к Википедии за переводом слова «джихад»:
Вот мы и рассмотрим понятие «джихад» в широком смысле. Сегодня никто не может отрицать того факта, что в Исламе существует джихад.
Но, поражает то, как умело скрывается истинная суть джихада. Для меня самое обидное то, что скрывают это даже сами мусульмане.
Важно
Я думаю, что последнее происходит по тому, не все мусульмане знают значение этого слова. А теперь приготовьтесь сделать для себя открытие!
На самом деле, существует три разновидности джихада: малый, средний и большой джихад. Малый джихад можно ассоциировать с оборонительно войной. Если враг напал на тебя и твою землю, унижает твоих близких людей, то тут нужна война. И именно эта война называется малым джихадом. И именно здесь мы сталкиваемся с еще одним понятием – шахид.
Хочу напомнить, что согласно Ислама, шахид – это человек, который погиб на поле битвы. Он воюет против вражеского войска, защищая при этом свою землю и свою семью. Человек, который обвязался так называемым «поясом смертника» и убил ни в чем не повинных людей – это самый настоящий преступник.
В Священном Коране по этому поводу написано:
Парадокс заключается в том, что смертницы нарушают не только государственные законы, но и одну из самых важных заповедей всех религий – самих себя не убивайте. Самоубийство является очень большим грехом в Исламе.
Поэтому, так называемые шахиды совершают элементарные убийства. Но нужно понимать, что этих людей зомбируют практики боевых группировок.
Предлагаю вам посмотреть очень интересный фильм «Джихад против России», разделенный на 3 части для удобства просмотра. Вот 1 часть:
Так, думаю, теперь стало понятным, что такое малый джихад. Теперь рассмотрим понятие «среднего джихада». Многие ученые и теоретики Ислама часто называют его джихадом пера. Почему именно так? В России есть поговорка: что написано пером – не вырубишь и топором. То есть, правду и справедливость никогда и ни чем не скрыть.
Все со временем становится таким, каким оно и должно быть. С джихадом пера связаны самые лучшие качества человека – справедливость, правдивость и мужество верующего мусульманина. Согласно джихаду пера, человек обязан всегда и во всем следовать правде и чести.
Совет
Оно предполагает высказывать правду в любой ситуации, даже когда весь мир против этого.
Ну и последнее, что мы рассмотрим сегодня – это большой джихад. Самый важный по значимости вид джихада в Исламе. Это та самая священная война, которая не прекращается ни на секунду.
Этот вид джихада олицетворяет внутреннюю борьбу человека, борьбу между злом и добром. Террористы придумали образ врага в лице представителей других религий, что противоречит основам мусульманства.
Они забывают про то, что говорится в Коране об этом:
Предлагаю посмотреть 2 часть документального фильма «Джихад против России»:
А теперь ответим на вопрос Артура – объявлен ли в Дагестане джихад? Из всего вышеизложенного следует один ответ – нет, нет и еще раз нет. Нет там никакого джихада. На Кавказе сегодня действуют вооруженные и обученные бандиты. И творят они свои злодеяние под лозунгами Ислама. На счет этого очень верно высказался академик Чингиз Гусейнов: «Врата рая дли них закрыты».
Заканчивая эту статью, хочу ответить на один вопрос — почему я обратился к религии? Потому, что нужно отбиваться тем, чем бьют. Ислам против террора. А джихад имеет только положительное значение.
Я знаю, что одной этой статье невозможно раскрыть все, что касается проблем Кавказа. Поэтому, напишу еще несколько статей по этой теме. Для того, чтоб первым получать эти статьи, предлагаю вам подписаться на обновления блога «Танцы народов Кавказа».
В заключение предлагаю вам посмотреть 3 часть фильма «Джихад против России»:
Дорогие читатели, что вы думаете на счет этой статьи? Заранее спасибо за комментарии.
Ваш Али!
Имарат Кавказ: виртуальный миф или реальность?
Кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН Михаил Юрьевич Рощин. Специально для Caucasus Times
ПРАГА, 10 марта, Caucasus Times — Вторая чеченская война, начавшаяся в начале октября 1999 г., с самого начала была окрашена в зеленый цвет ислама.
Ей непосредственно предшествовал джихад радикальных мусульман в дагестанских горах в августе-сентябре того же года. И хотя в первые годы Второй чеченской войны светское руководство непризнанной Чеченской Республики-Ичкерии еще продолжало существовать, само оно довольно быстро стало окрашивать свою деятельность в мусульманские тона.
Заседание Государственного Комитета Обороны ЧРИ, состоявшееся 22 июля 2002 г., закрепило эти изменения.
На нем руководителем военных операций на всех трех фронтах, восточном, западном и северном, был назначен Шамиль Басаев, а вице-президентом ЧРИ – Абдулхалим Сайдуллаев, глава джамаата города Аргун и советник по религиозным вопросам президента ЧРИ Аслана Масхадова (Laurent Vinatier. Guerre en Tchétchénie, exil et diaspora (thèse de doctorat). Paris, 2008, p. 51).
Обратите внимание
Шамиль Басаев, погибший в ночь с 9-го на 10-е июля 2006 г. при не выясненных обстоятельствах (в результате операции российских спецслужб или неосторожного обращения со взрывчаткой), был, начиная с лета 2002 г.
, фактическим руководителем военной деятельности ЧРИ, которая с этого времени приобретает отчетливо выраженный террористический характер. С именем Басаева связаны захват театра «Норд-Ост» в Москве в конце октября 2002 г., захват школы в Беслане в начале сентября 2004 г.
и менее известные, но от того не менее трагичные взрывы пассажирских самолетов, вылетавших из московского аэропорта Домодедово в ночь с 24-го на 25-е августа 2004 г.
Как мне представляется, Басаев не был сам по себе радикальным мусульманином-фанатиком, но по тактическим соображениям он решил примкнуть к формировавшемуся после событий 11 сентября 2001 г. радикально-мусульманскому международному сообществу, ставшему к тому же главным финансовым источником его боевых операций.
Аслан Масхадов оставался в 2002-2005 гг. последним, отчасти призрачным символом светской ЧРИ. К этому времени он уже фактически не контролировал чеченское сопротивление, основное влияние в котором перешло в руки мусульманских радикалов. Его гибель 8 марта 2005 г.
в Толстой-юрте в результате спецоперации федеральных сил привела к усилению исламизации и радикализации чеченского сопротивления. Новым президентом ЧРИ был провозглашен Абдулхалим Сайдуллаев.
В короткий период своей деятельности он занимался в основном духовно-просветительской работой и был для сторонников сопротивления скорее моральным авторитетом, чем активно действующим политиком. Чеченское население воспринимало его как молодого шейха, разговоры об имарате и провозглашении Сайдуллаева амиром были в то время популярны в Чечне.
Однако мы теперь никогда не узнаем, согласился ли бы Абдулхалим Сайдуллаев на официальное создание теократического государства, или нет, поскольку 17 июня 2006 г. он был убит в ходе спецоперации.
Новым президентом ЧРИ после этого становится Доккка Умаров, бывший к этому времени близким соратником Басаева, который в свою очередь погиб менее чем через месяц после смерти Сайдуллаева. Движение сопротивления было к лету 2006 г. сильно обескровлено, большинство полевых командиров было убито, только некоторым удалось выбраться заграницу.
В силу этого в движении сопротивления произошла смена поколений. Влившаяся в его ряды молодежь тяготела к радикальному мусульманскому фундаментализму, получившему известность на Северном Кавказе как «ваххабизм».
Важно
В самой Чечне ряды сопротивления заметно сократились: население устало от кровопролитного и бесперспективного сопротивления федеральным силам. Кроме того, многие чеченцы являются приверженцами суфийских традиций, глубоко укорененных в местной культуре, а северокавказские «ваххабиты» стремятся к искоренению суфизма, в котором они видят отход от так называемого чистого ислама. Вместе с тем, движение сопротивления получило серьезную поддержку со стороны военных джамаатов радикальных мусульман, хотя и малочисленных, но спаянных дисциплиной и хорошо организованных.
Такие джамааты стали возникать и в соседних мусульманских республиках Северного Кавказа, что в определенной степени укрепляло позиции чеченского центра движения.
Очевидно, что военные джамааты вполне вписываются в то явление, которое принято называть «политическим исламом» и наиболее заметным и ярким идеологом которого в 2000-е гг.
был Ясин Расулов, аспирант Дагестанского государственного университета.
По его мнению, «вторжение на территорию Дагестана «Исламской Армии Кавказа» (джихад августа-сентября 1999 г. – М.Р.
) с целью установления шариата, уничтожение шариатского анклава Кадарской зоны («ваххабитские» общины сел Карамахи и Чабанмахи в Дагестане – М.Р.
) и сегодняшние карательные акции властей против приверженцев «ваххабизма» – это продолжение исторической традиции противостояния российских властей и оппозиционно-вооруженного ислама на Северном Кавказе.
«Сотрудничество официально-лояльного духовенства с властями и силами Министерства внутренних дел выглядит логичным и закономерным явлением в рамках этой же традиции, продолженной новой Россией», — считает Ясин Расулов. (Выдержка из газеты Черновик, Дагестан)
Ясин Расулов был убит 10 апреля 2006 г. в Махачкале в ходе одной из регулярных спецопераций местного МВД, но его идеи получили широкое распространение среди единомышленников на Северном Кавказе.
Докка Умаров, – разумеется, полевой командир, а отнюдь не идеолог, но он понял, что замена Чеченской Республики-Ичкерии на Имарат Кавказ способна возродить и расширить ряды сопротивления, а кроме того перенести боевые действия на территорию соседних республик, и поэтому он в октябре 2007 г.
снял с себя обязанности главы ЧРИ и объявил себя «амиром (главнокомандующим) боевиков Кавказа и предводителем Джихада», а также «единственной законной властью на всех территориях, где есть моджахеды»
В состав нового самопровозглашенного государства был включен ряд северокавказских регионов России — Дагестан, Чечня, Ингушетия, Ставропольский и Краснодарский края, Северная Осетия-Алания, Кабардино-Балкария и Карачаево-Черкесия, которые стали отныне именоваться вилайятами, например Чечня получила название вилайят Нохчичо. По мнению одного из авторов сепаратистского сайта Чеченпресс,
«единственная цель последних речей Абу-Усмана (так называют Докку Умарова его сторонники – М.Р.) — выработать наиболее общие и одинаково понятные всем кавказским партизанам вне зависимости от их этнической самоидентификации лозунги, которые смогли бы объединить их и выстроить джихадистское движение на Северном Кавказе таким образом, чтобы сам Умаров и любой, кто придет ему на смену, воспринимался бы как его естественный лидер»
Совет
Это, так сказать, официальная история, но вопрос на самом деле состоит в том, насколько Имарат отражает существующую реальность, а не является виртуальным проектом, активно пропагандируемым радикально-мусульманскими сайтами, например Кавказ-Центром.
Что можно сказать по этому поводу? Очевидно, что наиболее прочная база Имарата находится в Чечне, несмотря на определенные успехи Рамзана Кадырова в последние годы. Ряд сел в горных районах Чечни по-прежнему находится под контролем чеченского сопротивления, приобретшего сегодня ярко выраженный «ваххабитский» характер.
На дорогах в этих районах моджахеды время от времени выставляют свои посты на короткие промежутки времени и ловят представителей администрации Кадырова и его силовых структур, а официальные главы сельских администраций вынуждены скрываться, в основном в столице Чечни Грозном.
Военная активность Имарата в последнее время наиболее заметна в соседней Ингушетии, где при наличии хороших дорог, высокой плотности населения и небольшой территории моджахеды проводят диверсионные операции и затем легко растворяются среди местного населения.
Следует так же отметить, что командующим Кавказским фронтом Имарата, то есть заместителем Докки Умарова, в настоящее время является ингуш Ахмад Евлоев, больше известный под своим прозвищем «Магас». По его словам, «сегодня все Джамааты Ингушетии, за исключением нескольких небольших групп, с которыми ведется работа по этому вопросу, вошли в состав Ингушского Сектора Кавказского фронта».
Ситуация в Дагестане отличается в том смысле, что там деятельность Имарата, может быть, не так заметна в военном отношении, но зато идеи «ваххабизма», пожалуй, наиболее быстро распространяются среди населения, прежде всего молодежи. Учитывая высокую степень религиозности дагестанского населения и прочность там суфийских традиций, вполне можно говорить о тлеющей религиозной войне в этой республике, которая со временем может перерасти в гражданскую.
В остальных республиках Северного Кавказа: Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкесии и Северной Осетии-Алании, – активность военных джамаатов Имарата не так заметна, но и там они существуют.
Определенным успехом Имарата стал переход на его сторону в июне 2008 г.
видного проповедника салафизма, мусульманина-неофита из Бурятии Саида Бурятского
Известная журналистка Юлия Латынина пишет об этом так: «В Чечне этим летом появился новый герой сопротивления.
Его зовут Шейх Саид Бурятский. Это молодой бурят, который принял ислам и ушел в чеченские горы. Такой бурятский Че Гевара, моджахед-интернационалист».
Обратите внимание
Вот что пишет, например, о военных или боевых джамаатах Аналитический вестник Совета Федерации Федерального Собрания России: «Провозглашаемый ими лозунг – борьба с коррупцией власти, — безусловно, находит отклик среди населения.
Демографический состав боевых джамаатов – в основном молодежь, родившаяся после 1980 г.
, которая не нашла своего места в регионе, где царит бедность и безработица, а все доходные сферы деятельности находятся, как правило, в собственности людей постарше, которые имеют устойчивые коррупционные связи с местными администрациями».
Подытоживая все вышеизложенное с определенной долей уверенности можно отметить, что движение военных джамаатов, оформившееся в непризнанное государство Имарат Кавказ, логично вписывается в общую структуру международного сетевого сообщества радикальных мусульман и является долговременным фактором дестабилизации в этой части России.
Уральский джихад: миф или реальность?
Кто проповедует радикальный ислам в Свердловской области
В последние годы Урал, несмотря на свою отдаленность от Кавказа, все чаще попадает в сводки новостей в связи с задержаниями исламских радикалов и проповедников джихада.
В ближайшее время экстремистов может быть еще больше, ведь на Среднем Урале развиваются и даже строят свои мечети и медресе запрещенные в России исламские организации. Корреспондент «УралПолит.Ru» выяснил, кто проповедует радикальный ислам на Урале и стоит ли этого опасаться.
Подробности – в нашем материале.
Учебники джихадаМечеть в первоуральском поселке Новоталица (Новотрубников, 
«Сейчас «Сабр» готовится построить медресе. Рядом с мечетью уже вырыт котлован. У меня есть точная информация, что одним из спонсоров строительства является Саудовская Аравия. Но саудиты же не так просто дают деньги на стройку. Они попросят что-то взамен», – считает первоуральский блогер Степан Черногубов.
С корреспондентом «УралПолит.Ru» имам Рашит общаться отказался. «Я занят», – ответил по телефону глава мечети и бросил трубку.
Новоталицкая и первоуральская мечети входят в состав «Казыятского управления мусульман Свердловской области» (КУМСО), которое является подразделением скандально известного Духовного управления мусульман азиатской части России (ДУМАЧР). В свое время лидер ДУМАЧР Нафигула Аширов поддержал действия Талибана в Афганистане. У правоохранительных органов постоянно возникают вопросы к представителям этой организации. «Мы радикальных взглядов не придерживаемся. Мы следуем тому шариату, который заложен в аятах Корана и сунне пророка. «Джамаат Таблиги» в нашей мечети в Первоуральске никогда не проповедовали. Мы юридические лица и стараемся быть законопослушными гражданами, придерживаясь законов Российской Федерации и шариата», – заявил и. о. председателя КУМСО Альфрид Мустафин.Стоит отметить, что в состав свердловского казыята входит и екатеринбургская мечеть «Рахмат» (пр. Космонавтов, 182), к которой со дня основания не ослабевает внимание правоохранителей. Начиная с 2001 года ее посещают иностранные гости, проповедники, в том числе и из Саудовской Аравии, в которой ваххабизм признан государственной идеологией. А прихожан мечети отправляют в зарубежные арабские лагеря, для обучения. В «Рахмате» также неоднократно изымали экстремистскую литературу. «В «Рахмат» эту литературу подкидывали», – заявил Альфрид Мустафин. Что касается первоуральской мечети, то и здесь по совам Мустафина, книги появились случайно: «Я думаю, что и там подкидывали. А может, это произошло из-за неграмотности наших мусульман. Читал-читал книгу, а потом забыл, оставил ее в мечети. Поэтому на собраниях имамов мы уделяем большое внимание профилактике экстремизма, в том числе и распространения радикальной литературы», – подытожил Мустафин.
Как становятся моджахедами
Еще в 2006 году лидер чеченских террористов Доку Умаров, ныне якобы покойный, подписал «указ» о создании «Уральского и Поволжского фронтов» для борьбы с «неверными». Его старания не прошли даром. В 2011 году уральские моджахеды направили ответное письмо, в котором просили стратегического взаимодействия и взаимопомощи.
Сейчас это обращение официально находится в списке экстремистских материалов.На сегодняшний день спецслужбы не обнаружили ни одного тренировочного лагеря боевиков на территории Урала. Однако это не означает, что в опорном крае державы не действуют вооруженные исламские радикалы.
Так, весной прошлого года в Екатеринбурге бойцы спецназа ФСБ «Альфа» задержали уроженца Чечни, который «крышевал» местных предпринимателей, а выручку отправлял вооруженным джихадистким группам. А 26-го августа спецназовцы провели операцию в Артемовском районе Свердловской области.
На окраине поселка Незевай они задержали трех членов «Исламской партии Туркестана», которые, предположительно, планировали подрыв здания на территории области.К счастью, до совершения террористических актов на Среднем Урале не дошло.
Но школы джихада – мечети, где радикально трактуют Коран, учат по книгам запрещенных авторов, свободно действуют в Свердловской области. Какова на сегодняшний день численность адептов радикального ислама на Урале, не готов ответить никто. Но можно представить количество мечетей, дающих кров радикалам.
«Очень часто сектантский ислам проповедуют в мечетях, зарегистрированных под Казыятским духовным управлением. А руководство казыята смотрит на это сквозь пальцы. Для них не проблема, что под их юрисдикцией работают мечети, настоятелями которых являются лица, выучившиеся за рубежом – в Саудовской Аравии, Эмиратах или Кувейте.
Те, кто там выучился, в любом случае подвержены радикальному течению, они не соответствуют тому пониманию ислама, который мы здесь исповедуем», – рассказал «УралПолит.Ru» председатель Регионального Духовного управления мусульман Свердловской области, муфтий Равиль Мамлеев.
А почему тогда в России не запретят казыяты?Я сам много об этом думал и не могу понять, почему этого не происходит. Вы знаете, иногда посетители «Рахмата» даже заходят к нам. Ну, проезжают мимо во время намаза и чисто географически им сюда ближе. Честное слово, даже мне неприятно находится с ними. Радикализм у них сквозит даже во взглядах. В «Рахмате» часто проводились обыски, находились признаки экстремизма. Но почему они все еще продолжают существовать, для меня это загадка, леденящая душу! Я убежден, что эти люди контролируются теми, кто поддерживает двойные стандарты. Чтобы разделять, привносить раскол, расшатывать общество. Ведь они все настроены против государственности. В Коране есть аят – это стих из суры, рассказ, – где Всевышний вменяет в обязанность быть покорными Господу, посланнику и власть держащим. Это сказано для всех миров и всех времен! Ведь Господь знает, что будут и христианские, и атеистические государства. Но если мы находимся в этом государстве, мы под влиянием этого аята должны поддерживать эту государственность. А у радикалов этого нет. Они не поддерживают государственность, решения правительства, потому что они считают их кяфирами – неверными. Значит, у них есть желание построить тут халифат (исламское государство) или что-то еще.
В конечном счете посетители этих мечетей будут готовы взять в руки оружие?
Важно
Про это я не готов сказать. Но те же «рахматовцы» вербовали людей в Сирию, а еще раньше в Чечню.
«Уральский фронт»
Похоже, что пока «Уральский фронт» остается для моджахедов мечтой, ведь большинство прихожан радикальных мечетей – приезжие гастарбайтеры. «Чаще всего бывает так, что сюда, на Урал, приезжают таджики, узбеки которые ничего не знают об исламе. После того, как они не могут здесь адаптироваться, они попадают к радикалам. Там им промывают мозги, и чаще всего они возвращаются на свою родину. Уже там они ищут единомышленников. Здесь они не остаются. А на родине они могут представлять опасность. Я знаю даже несколько случаев, когда киргизы, вернувшись с Урала к себе домой, отрекались от своих родителей, потому что не сошлись с ними в религиозных вопросах», – рассказал «УралПолит.Ru» председатель таджикской диаспоры Свердловской области Фарух Мерзоев.Но среди прихожан радикальных мечетей, много и тех, кто постоянно проживает на Урале. «Я боюсь, что от тех, кто находится под юрисдикцией казыята, можно ожидать чего угодно. Там не все, но уверен, что есть и те, кто готов встать под ружье, когда им скажут. Думаю, если бы у нас произошла ситуация как в Киеве, они бы точно взяли в руки оружие. Причем они бы выступали на американской стороне», – считает муфтий Равиль Хамлеев.
Эпилог
На заседании общественного совета при ГУ МВД по Свердловской области эксперты по вопросам борьбы с экстремизмом заявили, что последние 15 лет власти не уделяли должного внимания проблеме распространения радикального ислама. Сейчас наибольшую активность в Свердловской области развили последователи Саида Нурси – организация «Нурджулар», признанная в России экстремистской.
Также на Урале замечено много сторонников таких организаций, как «Братья-мусульмане» и «Хизб-ут-Тахрир». Основные районы распространения радикального ислама – Красноуфимский, Артинский и Ачитский районы.
Сейчас в свердловском правительстве создана специальная структура, занимающаяся проблемами экстремизма и межнациональных отношений – курирует это направление Яков Силин. В разговоре с корреспондентом «УралПолит.Ru» Яков Силин отметил, что приверженцев нетрадиционных и радикальных течений ислама на Среднем Урале действительно выявляют.
И региональные власти предполагают, что в будущем эта проблема в регионе может лишь нарастать в связи с растущими миграционными потоками. «Для этого и в мире, и в стране есть объективные причины – миграция, внутренняя и из стран бывшего Советского Союза, и иммиграция.
У нас регион привлекательный с экономической точки зрения, формируется больший миграционный поток, большая территория, численность населения. При этом очень много неподготовленных мигрантов – без языка, без профессии, не знают законов. Им сложно здесь самостоятельно адаптироваться.
При этом к нам приезжают больше всего представителей бывших среднеазиатских республик, мусульмане, встречаются и те, кто подвержен различным радикальным течениям ислама», – рассказал Яков Силин.
По его словам, представители различных незарегистрированных религиозных организаций периодически начинают вести строительство религиозных сооружений: «Наших жителей в первую очередь не устраивает то, что представители этих течений без каких-либо разрешений начинают строить свои здания под риторикой свободы слова и борьбы за веру. У нас, например, был случай в Первоуральске, когда простой жилой дом переоборудовали под молельню. Никто не может нарушать закон. Сейчас мы постоянно заслушиваем глав, как они готовятся к наплыву мигрантов, как ими занимаются, как контролируют».
Источник
«Традиционного ислама на Северном Кавказе нет» — Мнения
«Традиционного ислама на Северном Кавказе нет»
Ученый-кавказовед Ахмет Ярлыкапов о религиозных проблемах самого неспокойного региона России
В Высшей школе экономики кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Центра проблем Кавказа и региональной безопасности МГИМО Ахмет Ярлыкапов представил доклад о религиозной мозаике ислама на юге России, о корнях исламского экстремизма в регионе, а также об успехах черкесских «родноверов» и дагестанских христиан-пятидесятников. «Лента.ру» записала основные тезисы его выступления и пообщалась с ученым.
Ислам на Северном Кавказе всегда был очень неоднороден. В последние годы различия в его трактовках только усиливались. Эта территория четко делится на две части: северо-восточную (Дагестан, Ингушетия, Чечня) и северо-западную (все остальные республики, кроме Северной Осетии).
До распада СССР на Кавказе преобладали сунниты ханафитского толка (мазхаба), которые большей частью проживали в Адыгее, Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкессии, на севере Дагестана и северо-востоке Чечни.
Совет
На остальной территории Дагестана и Чечни, а также в Ингушетии, доминировали сунниты шафиитского толка. Из них выделялось особое философско-мистическое течение суфиев, которое существовало в этих республиках в рамках учений суфийских орденов накшбандийя, кадирийя и шазилийя.
Небольшие шиитские общины жили только на юге Дагестана, в основном это были местные азербайджанцы и жители лезгинского села Мискинджа.
Исламский ренессанс Кавказа
После распада Советского Союза рост интереса к исламу в республиках Северного Кавказа принял различные формы. Местные особенности и тут дали о себе знать.
Западная часть региона была более светской, более секуляризированной, ислам имел слабое влияние и рассматривался проживающими здесь народами прежде всего как часть этнической идентичности.
Квалифицированных и образованных религиозных кадров (мулл, эфенди, алимов) было мало, среди населения получил широкое распространение «народный ислам» (упрощенное понимание веры, сильно отличающееся от ортодоксального ислама).
Поэтому тут в начале 1990-х годов началась реисламизация — мусульманам пришлось фактически заново вспоминать основы веры. Она поначалу осуществлялась силами местного духовенства, которое было малочисленным и слабым. Поэтому решающую роль в этом процессе сыграли миссионеры из Чечни, Дагестана и Турции (потомки адыгов, переселившихся в Османскую империю в середине XIX века), а также местные выпускники ближневосточных исламских учебных заведений.
Совершенно иная ситуация была в восточной части Северного Кавказа. И при советской власти ислам сохранял тут сильные позиции — существовали влиятельные суфийские группы, были авторитетные богословы (алимы). В отличие от запада региона, здесь оставалась полноценная система религиозного образования.
В силу этих причин после 1989 года в Чечне, Ингушетии и Дагестане сложились благоприятные условия для исламского возрождения. Оно осуществлялось с двух направлений.
Обратите внимание
С одной стороны, его обеспечивали местные алимы, шейхи и муллы в многочисленных учебных заведениях — мектебах, медресе и «исламских вузах». С другой стороны, с ними стала соперничать местная молодежь, прошедшая обучение в странах Ближнего Востока.
Очень быстро она, стремясь насадить на Северном Кавказе свое толкование ислама, вступила с местной религиозной традицией в конфликт, который в различных формах продолжается и сейчас.
Ислам, который является самой политизированной мировой религией, быстро стал проникать во власть.
Попытки интеграции в местную политическую систему с помощью партийных структур потерпели неудачу — единственная реальная исламская политическая сила в России, Исламская партия Возрождения, объявила о самороспуске в 1994 году.
Более эффективным способом распространения влияния на правительственные структуры стало налаживание неформальных контактов с местной элитой. Наиболее заметно это проявилось в Дагестане, особенно на муниципальном уровне.
От Ичкерии к «Исламскому государству»
Ваххабитские и салафитские версии ислама, в значительной мере привнесенные извне, оказали сильное воздействие на националистические и сепаратистские настроения в регионе.
Так называемая «Чеченская республика Ичкерия», несмотря на свою декларируемую светскость, с течением времени трансформировалась в радикальный исламистский проект. Местные «полевые командиры» Хаттаб и Басаев сочли Чечню идеальной территорией для ведения вооруженного джихада.
В 2007 году их последователь Доку Умаров окончательно отказался от идей светского чеченского национализма, провозгласив создание исламистского «Имарата Кавказ».
Важно
Сейчас «Имарат Кавказ» представляет собой подпольную террористическую сеть, которая наибольшую активность проявляет в интернете.
С 2013 года он начал испытывать очень серьезную конкуренцию со стороны более глобального проекта — «Исламского государства», которое активно стало призывать совершить хиджру (переселение мусульман на Ближний Восток для осуществления вооруженного джихада).
По разным оценкам, только из Дагестана на этот призыв откликнулось до двух тысяч человек, что сильно обескровило местное бандподполье.
Но радоваться этому преждевременно. Те исламисты, которым удастся выжить, рано или поздно вернутся на родину, имея за плечами богатый боевой опыт. Кроме того, есть опасность, что «стажировка» на Ближнем Востоке поможет кавказским экстремистам применять новые методы вооруженной борьбы.
Известно, что «Исламское государство» беспощадно ко всем, кто не разделяет его идеи. Но сейчас на Северном Кавказе боевики воюют в основном только с силовыми структурами государства, но никак не с местным населением.
Поэтому не исключено, что по возвращении с Ближнего Востока они попытаются развязать террор против мусульман, которые сохраняют лояльность России.
Кавказские салафиты
Единой формы так называемого традиционного ислама на Северном Кавказе нет. Регион издавна отличается большим разнообразием религиозных течений и групп: ханафитов, шафиитов, суфиев. Они все имеют право считаться традиционными и не могут претендовать на приоритет в регионе.
И в этом одна из ключевых проблем российской политики на Кавказе, потому что Москва в борьбе с радикалами долгое время пыталась сделать ставку на противопоставление «традиционного» и «нетрадиционного ислама». Сейчас мы можем констатировать, что официальная риторика начинает меняться.
Совет
В 2010 году в Дагестане были прекращены репрессии против мирных салафитов (сторонников «чистого ислама»), вся вина которых состояла в том, что они «не так молятся» и носят длинные бороды. Затем между ними и местными суфийскими общинами начался интенсивный диалог.
Это серьезным образом оздоровило накаленную религиозную ситуацию в регионе, но, к сожалению, впоследствии такие контакты почти прекратились.
Появление на Северном Кавказе салафитских группировок внесло серьезный вклад в мозаичную картину местного ислама. Строго говоря, большинство кавказских ваххабитов на самом деле таковыми не являются.
Настоящие ваххабиты должны исповедовать ислам ханбалитского толка, который распространен в арабских государствах Персидского залива. Но таких мусульман в кавказских республиках пока еще очень мало.
Здесь существуют множество иных салафитских течений — молодежные джамааты (общины) «новых мусульман», «безмазхабники» (не следуют ни одному из четырех основных толков ортодоксального ислама), дагестанские салафиты ассоциации «Ахль ас-сунна валь-джамаа», мадхалиты (умеренные салафиты, сторонники сотрудничества с властью) и так называемые «ихванизированные» салафиты (салафиты, которые находятся под влиянием идей известного исламского богослова из Катара Юсуфа аль-Кардави).
Все это создает на Северном Кавказе картину «бурлящего религиозного котла». Надо понимать, что здесь нет какой-либо одной салафитской группы с единым мышлением и целостной идеологией. Поэтому исламская жизнь в регионе пребывает в постоянной динамике — многочисленные религиозные течения то конфликтуют друг с другом, то пытаются наладить между собой контакты.
Конкуренты салафитов
Помимо салафитов, на Кавказе активно действуют и другие исламские сообщества. С начала 1990-х годов здесь появились приверженцы турецкого религиозного сообщества «Нурджулар», проповедующие идеи исламизма и пантюркизма.
В мае 2007 года Коптевский районный суд Москвы признал экстремистскими некоторые переводы трудов основателя движения турецкого богослова Саида Нурси. В 2011 году лидер дагестанских нурсистов Зиявдин Дапаев был осужден на два года условно по статье 282.
Обратите внимание
2 (организация деятельности экстремистской организации) УК России. В середине нулевых годов в Россию проникли эмиссары международной исламской группировки «Хизб ут-Тахрир аль-Ислами» (Исламская партия освобождения).
В нашей стране она признана террористической организацией, но на Северном Кавказе конкурирует с многочисленными салафитскими сообществами.
Любопытным элементом исламской мозаики Кавказа являются «крачковцы». Это дагестанская община коранитов, последователи которой считают, что читать Коран следует на родном языке (т.е.
на русском языке), и используют для этого лишь один перевод Корана — академика Игнатия Крачковского. В 2010 году их лидер Магомед Казахбиев, провозгласивший себя «Махди» (мессией, который явится вместе с Исой, т.е.
Иисусом перед Концом Света), был убит у входа в мечеть в дагестанском селении Новые Тарки.
Как уже упоминалось, сейчас религиозная политика государства на Северном Кавказе стала более гибкой. Помимо содействия межобщинному диалогу, оно пытается форсировать процесс исламского образования в регионе.
Власти осознали, что тот, кто образовывает мусульман, тот и владеет их умами.
Поэтому в некоторых республиках введена система партнерства светских вузов с религиозными, активно работает Фонд поддержки исламского образования и культуры.
Черкесские «родноверы» и дагестанские христиане
Было бы ошибкой считать, что на Кавказе не происходит ничего, кроме тотальной исламизации. Сейчас для региона характерен рост национального самосознания. Но для некоторых кавказских националистических течений ислам не подходит, поскольку он слишком глобален.
Важно
Поэтому здесь в последние годы стали появляться альтернативные религиозные проекты. Среди черкесской национальной интеллигенции широкое распространение получил «хабзизм» — местное «родноверие», уходящее корнями в языческое прошлое.
А в Дагестане неожиданно успешной оказалась деятельность христиан-пятидесятников, община которых сейчас составляет около трех тысяч человек.
Следует иметь в виду, что подавляющее большинство ее членов — этнические дагестанцы (почти все русское население за последнюю четверть века покинуло республику). Этот любопытный феномен еще не исследован учеными и требует дополнительного изучения.
Выводы
Современное развитие ислама на Северном Кавказе очень неравномерно. Скорее всего, разделение региона на западную и восточную части будет и дальше углубляться. Здесь ислам, как и во всем мире, становится все более мозаичным.
Мы видим, как практически везде суннитский ислам распадается на различные течения. Уже трудно говорить о традиционном исламе и исконных территориях его распространения. В отличие от христианства, у него отсутствует церковная иерархия.
Ислам — это религия интерпретаторов, религия ученых, за которыми вольны следовать или не следовать рядовые мусульмане.
После своего выступления Ахмет Ярлыкапов ответил на вопросы «Ленты.ру».
В своем докладе вы упомянули, что «Исламское государство» перетягивает к себе боевиков от «Имарата Кавказ». Существует ли вероятность того, что «Имарат» станет его филиалом?
Ярлыкапов: Конечно, это вполне возможно. Более того, уже есть примеры такого рода. Мы знаем случаи, когда к «Исламскому государству» присоединялись отдельные группировки в Ливии, Афганистане, Пакистане и Средней Азии.
Присягали «Исламскому государству» и отдельные командиры «Имарата Кавказ». Притягательность «Исламского государства» объясняется тем, что у него есть ресурсы — пусть не тотальная, но поддержка населения, деньги, нефть и контролируемая территория.
Совет
У маргинальных террористических группировок на Кавказе и в Центральной Азии ничего этого нет.
Вы сказали, что исламисты осуществляют вооруженный джихад. Но разве существуют какие-либо иные формы джихада?
«Джихад» — очень широкое понятие. Почему-то в массовом сознании его понимают как «борьбу с неверными», но это не так. Изначально «джихад» означает усилие истинного мусульманина на пути к постижению веры.
А вооруженный джихад — это крайняя форма самосовершенствования, имеющая массу условий. И эта форма джихада сегодня извращена многочисленными воюющими и порой откровенно террористическими группировками.
Вы отметили, что как такового, традиционного ислама на Северном Кавказе сейчас нет. Но на что тогда опираться России в борьбе с радикальным исламом?
Да, есть разные направления, которые можно назвать традиционными, но единой формы традиционного ислама на Кавказе действительно нет.
Если среди всего многообразия исламских течений в регионе одно из них власть назначит традиционным, а остальные объявит экстремистскими, это будет тупик.
Гранью, отличающей мирный ислам от радикального, по моему мнению, может считаться признание недопустимости религиозного экстремизма и вооруженной борьбы.
То есть лояльность государству?
В том числе да. Но когда мы имеем подпольные мечети, потому что их не регистрируют, разве это лучше? Когда вместо того, чтобы посещать обычные мечети, местная молодежь внимает «электронным муфтиям», которые вещают через YouTube и прочие каналы в Интернете, это нормально?
Среди последователей радикального ислама много русских?
Сейчас действительно ислам стало принимать много русских. Но этот процесс не происходит в таких масштабах, как, например, в Западной Европе.
Если бы вы знали, сколько этнических французов, немцев или шведов сейчас воюют на стороне «Исламского государства», вы бы схватились за голову.
Да, есть феномен русских, добровольно принимающих ислам, в том числе в его радикальной форме, но в этом они еще очень далеки от европейцев.
Приходилось слышать, что Северный Кавказ сейчас переживает социально-экономические и демографические процессы, схожие с теми, что происходили в центральной России в 1920-1930-е годы.
Обратите внимание
В частности, имеются в виду ускоренная урбанизация и переход от традиционного общества к постмодерну. И нынешний всплеск экстремизма многие считают побочным эффектом именно этих явлений.
Насколько такие взгляды обоснованы?
Мне представляется, что это совсем разные процессы и сравнивать русскую деревню 1930-х годов и нынешний северокавказский аул не совсем корректно.
Например, большинство новых жителей Махачкалы, переселившихся за последние двадцать лет из горных сел, так и не стали настоящими горожанами. Город для них является местом, где они только живут и работают.
Но социальная связь у этих людей пока поддерживается с родным селом — туда они уезжают на выходные, там их хоронят. Возможно, в будущем урбанизация и на Северном Кавказе возьмет свое, но пока об этом говорить рано.
Я полагаю, что не урбанизация послужила причиной роста религиозного экстремизма. Это, в том числе, ответ на застарелые социально-экономические проблемы региона, на бедность, на всеобщую коррупцию.
История Ислама на северном Кавказе
02 Декабрь 2013
Эта статья написана специально для того, чтобы люди знали, как появился Ислам на Кавказе. В частности сама история ислама на северном Кавказе.
Ислам начал распространяться по территории Российской Федерации именно с Северного Кавказа. В 642 году арабские мусульмане прошли по территории Азербайджана в Дагестан. До сих пор полной исламизации на Северном Кавказе так и не произошло.
Появление Ислама на Северном Кавказе
Если окунуться в историю появления этой монотеистической религии на территории Северного Кавказа, то она была привнесена извне, а потому совершенно не имеет там своих корней. В том региона Ислам насаждали при помощи арабов, монголов, персов и турков.
Что способствовало распространению ислама?
Тому было много причин:
- Простота общения;
- Новообращенный мусульмане освобождались от налогов (их накладывали арабы на селения, которые завоевывали);
- Освобождение от поземельной и подушной подати.
Понадобилось совсем немного времени, чтобы арабы развернули настоящую миссионерскую деятельность. В восточной части Северного Кавказа исламизация шла с юга, по направлению на север. В конечном результате, проживающие на той территории этносы постепенно приобщались к исламу:
— VII-Х век – табасараны, лезгины и рутульцы;
— XI-XIII век – лакцы и агулы;
— конец XIV века – даргинцы, ногайцы и ещё несколько иных этносов;
— XIII-XV – аварцы и кумыки;
— конец XV андо-цезские народы и чеченцы-акинцы.
Существует несколько взаимоисключающих мнений по поводу того, как распространялся ислам между вайнахскими народами (ингушами и чеченцами).
- VII век. В том периоде арабы ознакамливали их с исламом.
- XVI век. Добровольный переход чеченских тейпов, которые обосновались в долинах возле рек Сунжи, Сулака и Аксая.
Влияние ислама по территории Ингушетии и Чечни возрастало практически мирно, ведь постепенно он приспосабливался к местным обрядам, традициям, нормам адата, а также социальному устройству свободных сообществ, в которых вся общественная жизнь была в пределах городской демократии.
Влияние ислама стремительно выросло при Шамиле, но в Ингушетии он утвердился только благодаря учениям Кунта-хаджи Кишиева, который проповедовал в третьей декаде девятнадцатого века суннитский суфизм шафиитского толка в виде тарика-та кадирийя.
Не существует единой точки зрения касательно исламизации центральной части Северного Кавказа, где проживали тюркские народы (балканцы и карачаецы). Но известно точно, что это происходило в XVII-XVIII веках. Совсем недавно начали появляться материалы, в которых фиксация ислама в Балкарии и Карачае начинается с XV века и заканчивается VIII-IХ веками.
Важно
В западной и центральной части Северного Кавказа исламизация происходила под 100% влиянием Турции. В конце XV века турецкое проникновение было осуществлено в приморские районы северной части Кавказа, а вот вглубь оно вошло только в начале XVI века. Середина XVI века – начало исламизации народов, проживающих в северной и западной части Кавказа, с участием крымских ханов.
Длительный период мусульманское духовенство не являлось авторитетным среди местного населения. Кадии и муллы являлись выходцами из Турции и Крыма. Она насаждали чуждые обычаи и нравы среди горцев. Приспосабливали свою деятельность к адатам (местным).
Но адыгские народы не стали ортодоксальными мусульманами, в отличие от народов, проживающих на территории Северного Кавказа. Ислам, как религия, у адыгов и в наше время занимает положение, подчинённое обычному праву.
На Северном Кавказе уже в начале девятнадцатого века были у ислама достаточно прочные позиции, а вот мусульманское духовенство являлось серьёзной идеологической и политической силой. В то время в Чечне насчитывалось 300 мечетей, в Кабарде около 100, а в Дагестане более полутора тысяч.
В 1785 году началось активное военное сопротивление российской экспансии одним чеченцем – Ушурмой, который более известен под именем Мансура. Он боролся против России под религиозным лозунгом. Все больше горцем становилось мусульманами под жестким влиянием Мансура.
Часто он разрушал селения и убивал их жителей с целью нарастания темпа исламизации.
1818-1864 годы. Кавказская война. Усиливается роль общественной и политической жизни всех северокавказских народов.
Воины дагестанских вождей Гамзатбека, Гази-Магомеда и с 1834 года Шамиля воевали под зелёным знаменем ислама, они вели священную войну газават (или джихад).
Совет
Исторические события, связанные с кавказским газаватом, а также практические применения предписаний в Коране о войне с неверными людьми (русскими и мусульманами, которые им покорились), может быть наглядным примером того, как используя религиозную идеологию можно подчинить себе народные массы.
На северном Кавказе военные действия длились не один десяток лет. Завершились они только в 1864 году, но это не означает, что сразу возникло полное примирение.
Начался вынужденный исход в Османскую империю сотен тысяч людей.
Турция полностью поощряла миграцию мусульман и даже отправляла «миссионеров» на Северный Кавказ, которые должны были призывать местное население покидать «мир неверия» и переселяться в «мир ислама».
После появления русской государственности на Северном Кавказе, практически завершились межродовые и межплеменные распи, также стала запрещённой работорговля и рабовладение. Отменили смертную казнь и ввели местное и городское самоуправление и выбор судей.
Что касается повседневной жизни мусульман, то она практически не изменилась. Сохранилась традиционная система образования (медресе и мектебы), также поощрялось открытие новых духовных школ для мусульман.
Всего на Кавказе их было около двух тысяч. Тогда Россия в этом опережала даже мусульманские страны за рубежом.
В 1917 году издавалась мусульманская литература даже на русском языке, и вырастало количество мечетей.
Середина 20-х годов. Противостояние власти и ислама. В те годы ислам служил идейным знаменем вооруженной оппозиции советской власти на территории Кавказа.
Обратите внимание
В конце двадцатых годов начался процесс по прекращению религиозного образования на Северном Кавказе. В тридцатые годы закрыли практически все мечети, и уничтожалась вся литература. После длительных репрессий с 30-х годах уже не было ни одной мечети в Адыгее и Кабардино-Балкарии.
Северокавказскому исламу удалось устоять даже в годы Великой Отечественной войны!
Сегодня наблюдается политизация и радикализация ислама, что проявилось в очень жесткой борьбе на Северном Кавказе салафийи и традиционализма.





