Содержание
Короткие рассказы для души — небольшие душевные истории со смыслом — Фото души
Дорогой Друг! На этой странице вы найдете подборку небольших или скорее даже совсем маленьких рассказов с глубоким душевным смыслом. Некоторые рассказы всего в 4-5 строчек, некоторые чуть больше.
В каждом рассказе, каким бы коротким он ни был, открывается большая история.
Одни рассказы легкие и шуточные, другие поучительные и наталкивающие на глубокие философские мысли, но все они очень и очень душевные.
Жанр короткого рассказа примечателен тем, что считанным количеством слов создается большая история, которая предполагает пораскинуть мозгами и улыбнуться, или подталкивает воображение к полету мыслей и пониманий. Прочитав всего одну эту страницу может создаться впечатление, что осилил несколько книг.
Обратите внимание
В этой подборке много рассказов о любви и столь близкой к ней темы смерти, смысла жизни и душевном проживании каждого ее момента. Тему смерти зачастую стараются обходить стороной, а в нескольких коротких рассказах на этой странице она показана с такой оригинальной стороны, что дает возможность понять ее совсем по-новому, а значит и начать жить по-другому.
Приятного чтения и интересных душевных впечатлений!
«Рецепт женского счастья» – Станислав Севастьянов
Маша Скворцова нарядилась, накрасилась, вздохнула, решилась – и пришла в гости к Пете Силуянову. И тот угостил её чаем с изумительными пирожными. А Вика Телепенина не наряжалась, не накрашивалась, не вздыхала – и запросто явилась к Диме Селезнёву. И тот угостил её водкой с изумительной колбасой. Так что рецептов для женского счастья не счесть.
«В поисках Правды» – Роберт Томпкинс
Наконец в этой глухой, уединенной деревушке его поиски закончились. В ветхой избушке у огня сидела Правда. Он никогда не видел более старой и уродливой женщины. — Вы — Правда? Старая, сморщенная карга торжественно кивнула. — Скажите же, что я должен сообщить миру? Какую весть передать? Старуха плюнула в огонь и ответила:
— Скажи им, что я молода и красива!
«Серебряная пуля» – Бред Д. Хопкинс
Объем продаж падал вот уже шесть кварталов подряд. Фабрика боеприпасов несла катастрофические потери и стояла на грани банкротства. Исполнительный директор Скотт Филипс понятия не имел, в чем дело, но акционеры, наверняка, обвинят во всем его. Он открыл ящик стола, достал револьвер, приложил дуло к виску и спустил курок. Осечка.
«Так, займемся отделом контроля качества продукции.»
И однажды наступил Великий потоп. И Ной сказал: «Только всякой твари — по паре! А Одиночкам — фикус!!!» Любовь стала искать себе пару — Гордость, Богатство, Славу, Радость, но у них уже были спутники.
И тогда пришла к ней Разлука, и сказала: «Я тебя люблю». Любовь быстренько прыгнула с ней в Ковчег. Но Разлука на самом деле влюбилась в Любовь и не захотела расстаться с ней даже на земле.
И теперь всегда за Любовью следом идет Разлука…
«Возвышенная грусть» – Станислав Севастьянов
Любовь иногда навевает возвышенную грусть.
В сумерки, когда жажда любви совсем нестерпима, студент Крылов пришел к дому своей возлюбленной, студентки Кати Мошкиной из параллельной группы, и по водосточной трубе полез к ней на балкон – делать признание.
По дороге он усердно повторял слова, которые ей скажет, и до того увлекся, что забыл вовремя остановиться. Так и простоял всю ночь грустный на крыше девятиэтажки, пока пожарные не сняли.
«Мать» – Владислав Панфилов
Важно
Мать была несчастна. Она похоронила мужа и сына, и внуков, и правнуков. Она помнила их маленькими и толстощекими, и седыми, и сгорбленными. Мать ощущала себя одинокой берёзкой среди выжженного временем леса. Мать молила даровать ей смерть: любую, самую мучительную.
Ибо она устала жить! Но приходилось жить дальше… И единственной отрадой для матери были внуки ее внуков, такие же глазастые и пухлощекие.
И она нянчилась с ними и рассказывала им всю свою жизнь, и жизнь своих детей и своих внуков… Но однажды гигантские слепящие столбы выросли вокруг матери, и она видела, как сгорали заживо ее праправнуки, и сама кричала от боли плавящейся кожи и тянула к небу иссохшие желтые руки и проклинала его за свою судьбу.
Но небо ответило новым свистом разрезаемого воздуха и новыми вспышками огненной смерти. И в судорогах, заволновалась Земля, и миллионы душ вспорхнули в космос.
А планета напряглась в ядерной апоплексии и разорвалась вдрызг…
Маленькая розовая фея, покачиваясь на янтарной веточке, уже в который раз щебетала своим подружкам о том, как много лет назад, пролетая на другой конец вселенной, она заметила голубовато-зеленую, сверкающую в лучах космоса небольшую планету. «Ах, она так чудесна! Ах! Она так прекрасна!» — ворковала фея.
«Я весь день летала над изумрудными полями! Лазурными озерами! Серебристыми реками! Мне было так хорошо, что я решила совершить какое-нибудь доброе дело!» И я увидела мальчика, одиноко сидящего на берегу усталого пруда, и я подлетела к нему и прошептала: «Я хочу выполнить твое заветное желание! Скажи мне его!» И мальчик поднял на меня прекрасные темные глаза: «У моей мамы сегодня день рождения. Я хочу, чтобы она, несмотря ни на что, жила вечно!» «Ах, какое благородное желание! Ах, какое оно искреннее! Ах, какое оно возвышенное!» — пели маленькие феи. «Ах, как счастлива эта женщина, имеющая такого благородного сына!»
«Везунчик» – Станислав Севастьянов
Он заглядывался на нее, любовался ею, трепетал при встрече: она сверкала на фоне его приземленных будней, была возвышенно прекрасна, холодна и недоступна. Как вдруг, изрядно одарив ее своим вниманием, он почувствовал, что и она, словно тая под его палящим взглядом, начала тянуться к нему.
И вот, никак того не ожидая, он вступил с нею в контакт… Пришел в себя, когда медсестра меняла повязку на его голове.
«Вы везунчик, – сказала она ласково, – от таких сосулек редко кто выживает».— Я тебя не люблю, – эти слова проткнули сердце, выворачивая острыми краями внутренности, превращая их в фарш.
– Я тебя не люблю, — простые шесть слогов, всего двенадцать букв, которые нас убивают, выстреливая из уст беспощадными звуками.
— Я тебя не люблю, — нет ничего страшней, когда их произносит любимый человек. Тот, ради которого ты живёшь, ради которого делаешь всё, ради которого способен даже умереть.
— Я тебя не люблю, — в глазах темнеет. Сначала отключается периферийное зрение: тёмная пелена окутывает всё вокруг, оставляя небольшое пространство.
Потом мельтешащие, переливающиеся серые точки закрывают и оставшийся участок. Темно полностью. Чувствуешь только свои слёзы, жуткую боль в груди, сжимающую лёгкие, словно прессом.
Тебя сдавливает и пытаешься занять как можно меньше места в этом мире, укрыться от этих ранящих слов.
— Я тебя не люблю, — твои крылья, которые закрывали тебя и любимого в трудную минуту, начинают осыпаться уже пожелтевшими перьями, словно ноябрьские деревья под порывом осеннего ветра. Пронизывающий холод проходит сквозь тело, вымораживая душу. Из спины уже торчат только два отростка, покрытые лёгким пушком, но и он жухнет от слов, рассыпаясь в серебряную пыль.
— Я тебя не люблю, — буквы визжащей пилой впиваются в остатки крыльев, выдирая их из спины, раздирая плоть до лопаток. Кровь стекает по спине, смывая перья. Маленькие фонтанчики бьют из артерий и, кажется, что выросли новые крылья – кровавые крылья, лёгкие, воздушно-брызжущие.
— Я тебя не люблю, — крыльев больше нет. Кровь перестала идти, высохнув чёрной коркой на спине. То, что раньше называлось крыльями – теперь только едва заметные бугорки, где-то на уровне лопаток. Боли уже нет и слова остались только словами. Набором звуков, которые уже не причиняют страданий, не оставляют даже следов.
Раны затянулись. Время лечит…
Время лечит даже самые страшные раны. Всё проходит, даже долгая зима. Весна всё равно наступит, растапливая лёд в душе. Ты обнимаешь любимого, самого дорогого человека, и белоснежными крыльями обхватываешь его. Крылья всегда отрастают.
— Я тебя люблю…
«Обыкновенная яичница» – Станислав Севастьянов
«Идите, уходите все. Уж лучше как-нибудь один: замёрзну, буду нелюдим, как кочка на болоте, как сугроб. А уж когда улягусь в гроб, не смейте приходить ко мне, чтоб нарыдаться всласть себе во благо, склонившись над опавшим телом, оставленным и музой, и пером, и затрапезной, в пятнах масляных бумагой…» Написав сие, писатель-сентименталист Шерстобитов перечитал написанное раз тридцать, добавил «тесный» перед гробом и до того проникся получившимся трагизмом, что не выдержал и пустил по самому себе слезу. А потом супруга Варенька позвала его ужинать, и он приятно насытился винегретом и яичницей с колбасой. Слёзы его тем временем высохли, и он, вернувшись к тексту, сперва зачеркнул «тесный», а затем и вовсе вместо «улягусь в гроб» написал «возлягу на Парнас», из-за чего вся последующая гармония пошла прахом. «Ну и к чёрту гармонию, пойду лучше Вареньку по коленке поглажу…» Так обыкновенная яичница сохранила для благодарных потомков писателя-сентименталиста Шерстобитова.Был только один выход, ибо наши жизни сплелись в слишком запутанный узел гнева и блаженства, чтобы решить все как-нибудь иначе. Доверимся жребию: орел — и мы поженимся, решка — и мы расстанемся навсегда. Монетка была подброшена. Она звякнула, завертелась и остановилась. Орел. Мы уставились на нее с недоумением.
Затем, в один голос, мы сказали: «Может, еще разок?»
Человек с тонкой шеей забрался в сундук, закрыл за собой крышку и начал задыхаться.
Вот – говорил, задыхаясь, человек с тонкой шеей, – я задыхаюсь в сундуке, потому что у меня тонкая шея. Крышка сундука закрыта и не пускает ко мне воздуха. Я буду задыхаться, но крышку сундука все равно не открою.
Постепенно я буду умирать. Я увижу борьбу жизни и смерти. Бой произойдет неестественный, при равных шансах, потому что естественно побеждает смерть, а жизнь, обреченная на смерть, только тщетно борется с врагом, до последней минуты, не теряя напрасной надежды.
В этой же борьбе, которая произойдет сейчас, жизнь будет знать способ своей победы: для этого жизни надо заставить мои руки открыть крышку сундука. Посмотрим: кто кого? Только вот ужасно пахнет нафталином. Если победит жизнь, я буду вещи в сундуке пересыпать махоркой… Вот началось: я больше не могу дышать.
Совет
Я погиб, это ясно! Мне уже нет спасения! И ничего возвышенного нет в моей голове. Я задыхаюсь!…
Ой! Что же это такое? Сейчас что-то произошло, но я не могу понять, что именно. Я что-то видел или что-то слышал…
Ой! Опять что-то произошло? Боже мой! Мне нечем дышать. Я, кажется, умираю…
А это еще что такое? Почему я пою? Кажется, у меня болит шея… Но где же сундук? Почему я вижу всё, что находится у меня в комнате? Да никак я лежу на полу! А где же сундук?
Человек с тонкой шеей поднялся с пола и посмотрел кругом. Сундука нигде не было. На стульях и кровати лежали вещи, вынутые из сундука, а сундука нигде не было.
Человек с тонкой шеей сказал:
– Значит, жизнь победила смерть неизвестным для меня способом.
«Несчастная» – Дэн Эндрюс
Говорят, зло не имеет лица. Действительно, на его лице не отражалось никаких чувств. Ни проблеска сочувствия не было на нем, а ведь боль просто невыносима.
Разве он не видит ужас в моих глазах и панику на моем лице? Он спокойно, можно сказать, профессионально выполнял свою грязную работу, а в конце учтиво сказал: «Прополощите рот, пожалуйста».Одна семейная пара переехала жить в новую квартиру.
Утром, едва проснувшись, жена выглянула в окно и увидела соседку, которая развешивала на просушку выстиранное бельё.
«Посмотри, какое грязное у неё бельё» – сказала она своему мужу. Но тот читал газету и не обратил на это никакого внимания.
«Наверное, у неё плохое мыло, или она совсем не умеет стирать.
Надо бы её поучить.» И так всякий раз, когда соседка развешивала бельё, жена удивлялась тому, какое оно грязное. В одно прекрасное утро, посмотрев в окно, она вскрикнула: «О! Сегодня бельё чистое! Наверное, научилась стирать!»
«Да нет, – сказал муж, — просто я сегодня встал пораньше и вымыл окно».
«Не дождался» – Станислав Севастьянов
Это была невидаль чудного мгновения. Презрев неземные силы и собственный путь, он замер, чтобы насмотреться на нее впрок.
Сначала она очень долго снимала с себя платье, провозилась с молнией; потом распустила волосы, расчесывала их, наполняя воздухом и шелковистым цветом; потом тянула с чулками, старалась не зацепить ногтями; потом медлила с розовым бельем, настолько эфирным, что даже ее утонченные пальцы показались грубыми. Наконец она разделась вся – но месяц уже глядел в другое окно.Однажды один богатый человек дал бедняку корзину, полную мусора. Бедняк ему улыбнулся и ушёл с корзиной. Вытряхнул из неё мусор, вычистил, а затем наполнил красивыми цветами. Вернулся он к богачу и вернул ему корзину.
Богач удивился и спросил: «Зачем ты мне даёшь эту корзину, наполненную красивыми цветами, если я дал тебе мусор?»
А бедняк ответил: «Каждый даёт другому то, что имеет в своём сердце.»
«Не пропадать же добру» – Станислав Севастьянов
«Сколько вы берете?» – «Шестьсот рублей за час». – «А за два часа?» – «Тысячу». Он пришел к ней, от нее сладко пахло духами и мастерством, он волновался, она трогала его за пальцы, его пальцы были непослушны, кривы и нелепы, но он сжал волю в кулак. Вернувшись домой, он сразу уселся за пианино и начал закреплять только что изученную гамму. Инструмент, старенький «Беккер», достался ему от прежних жильцов. Пальцы ныли, в ушах закладывало, сила воли крепла. Соседи колотили в стену.
«Открытки с того света» – Франко Арминио
Обратите внимание
Здесь конец зимы и конец весны примерно одинаковые. Сигналом служат первые розы. Одну розу я видела, когда меня везли на “скорой”. Я закрыла глаза, думая об этой розе. Спереди водитель и медсестра говорили о новом ресторане. Там и наешься досыта, и цены мизерные.
* * *
В какой-то момент я решил, что могу стать важным человеком. Я почувствовал, что смерть дает мне отсрочку. Тогда я с головой окунулся в жизнь, как ребенок, запустивший руку в чулок с крещенскими подарками. Потом настал и мой день. Проснись, сказала мне жена. Проснись, все повторяла она.
* * *
Стоял погожий солнечный денек. Я не хотел умирать в такой день. Я всегда думал, что умру ночью, под лай собак. Но я умер в полдень, когда по телевизору начиналось кулинарное шоу.
* * *
Говорят, чаще всего умирают на рассвете. Годами я просыпался в четыре утра, вставал и ждал, когда роковой час пройдет. Я открывал книгу или включал телевизор. Иногда выходил на улицу. Я умер в семь вечера. Ничего особенного не произошло. Мир всегда вызывал у меня смутную тревогу. И вот эта тревога внезапно прошла.
* * *
Мне было девяносто девять. Мои дети приезжали в дом престарелых лишь затем, чтобы поговорить со мной о праздновании моего столетия. Меня все это совершенно не трогало. Я не слышал их, я чувствовал только свою усталость.
И хотел умереть, чтобы не чувствовать и ее. Это случилось на глазах у моей старшей дочери. Она давала мне кусочек яблока и говорила о торте с цифрой сто.
Единица должна быть длинной как палка, а нули — как велосипедные колеса, говорила она.
* * *
Жена все еще жалуется на врачей, не долечивших меня. Хотя я всегда считал себя неизлечимым. Даже когда Италия победила на чемпионате мира по футболу, даже когда я женился.
* * *
Важно
К пятидесяти годам у меня было лицо человека, который может умереть с минуты на минуту. Я умер в девяносто шесть, после долгой агонии.
* * *
Чему я всегда радовался, так это рождественскому вертепу. Каждый год он получался все наряднее. Я выставлял его перед дверью нашего дома. Дверь была постоянно открыта. Единственную комнату я разделил красно-белой лентой, как при ремонте дорог.
Тех, кто останавливался полюбоваться вертепом, я угощал пивом. Я подробно рассказывал о папье-маше, мускусе, овечках, волхвах, реках, замках, пастухах и пастушках, пещерах, Младенце, путеводной звезде, электропроводке. Электропроводка была моей гордостью.
Я умер один в рождественскую ночь, глядя на вертеп, сверкавший всеми огнями.
«Благодарность» – Эндрю Э. Хант
Шерстяное одеяло, что ему недавно дали в благотворительном фонде, удобно обнимало его плечи, а ботинки, которые он сегодня нашел в мусорном баке, абсолютно не жали. Уличные огни так приятно согревали душу после всей этой холодящей темноты… Изгиб скамьи в парке казался таким знакомым его натруженной старой спине.
«Спасибо тебе, Господи, — подумал он, — жизнь просто восхитительна!»
«Жизнь вселенной» – Станислав Севастьянов
5 коротких историй, которые заставят взглянуть на жизнь по-новому
Очень часто люди относятся к животным гораздо лучше, чем к людям. Многие пожалеют и накормят бездомного кота, совершенно не замечая бездомного человека.
На самом же деле, гуманное отношение к окружающим прежде всего важно для нас! Если вы не согласны с этим утверждением, прочтите эти 5 историй. Он не замысловаты, но очень поучительны.
Не совершайте ошибок, о которых впоследствии будете жалеть…
История 1. Маленький мальчик
Как-то я работал в больнице волонтером, и у меня появилась подружка – маленькая Лиза. Ее мучила тяжелая болезнь, а помочь ее мог только один способ – переливание крови ее маленького брата. Он уже пережил эту болезнь, и в его крови были антитела, которые помогли бы Лизе. Врач объяснил мальчику, что от него потребуется.
Мальчишка ответил: «Если это спасет мою сестру, я согласен». Во время процедуры братик смотрел на сестру и улыбался – ведь Лизе скоро станет лучше! Но после переливания он, побледнев, тихо спросил: «А я скоро умру?» Смелый мальчик не так понял врача. Он подумал, что должен пожертвовать своей жизнью ради сестры.
Но все равно дал согласие на переливание крови!
happy-giraffe.ru
История 2. Женщина под дождем
Примерно в полночь пожилая черная женщина стояла у дороги в Алабаме. Шел сильный дождь. Она очень торопилась, это было видно по тому, насколько взволнована она была.
К счастью, скоро остановилась машина, и молодой белый человек подвез ее до необходимого места. Как же он удивился, когда через неделю он получил в подарок LCD-телевизор, доставленный прямо в его гостиничный номер.
Он оказал невероятную помощь даме. Благодаря молодому человеку она успела поговорить с умирающим мужем.
История 3. Чаевые
Придя в кафе, маленький мальчик примерно 8 лет поинтересовался, сколько стоит шоколадное мороженое. Официантка ответила: «50 центов». Мальчишка пересчитал все свои монетки. «А обычное?» — снова спросил малыш.
«35», — достаточно резко ответила девушка. «Тогда дайте мне обычное, пожалуйста!» — решил мальчик. Когда мальчик ушел, официантка еле сдержала слезы.
Маленький клиент оставил ей чаевые, отказавшись из-за этого от шоколадного мороженого.
sweetcool.ru
История 4. Уборщица
Как-то я сдавал выпускной экзамен, и один из вопросов меня сильно удивил. «Как зовут уборщицу, которая каждый день убирает корпус нашего университета?» Да, я видел ее часто, но чтобы знать ее имя… Это ведь уборщица! «Ну и чудак наш профессор!» — подумал тогда я.
В конце экзамена он пояснил: «После выпуска вам придется работать с разными людьми. Все они очень важны для вас! Запомните это…» Я запомнил этот урок от профессора и всегда относился к людям доброжелательно и внимательно.
Это спасало меня не раз — мне помогали, когда я нуждался в этом.
История 5. Препятствия на пути
blogspot.com
Один мудрый король приказал поставить большой булыжник посреди самой главной дороги. Он затруднял движение — все его обходили и объезжали, но никто не попытался убрать камень.
Некоторые ругали короля: как он позволил, чтобы такая махина находилась прямо на пути? Через некоторое время по дороге шел крестьянин и нес на спине котомку с овощами. Он отодвинул булыжник, хотя ему было очень трудно.
Под камнем бедняк обнаружил нечто, что привело его в полнейший восторг: кошелек, полный золотых монет! Любое препятствие — возможность улучшить положение!
Самое главное — оставаться человеком! Добрые, отзывчивые и гуманные люди намного счастливее остальных!
Читать
О. Генри
Без вымысла
Чтобы предубежденный читатель не отшвырнул сразу же эту книгу в самый дальний угол комнаты, я заранее предупреждаю, что это — не газетный рассказ. Вы не найдете здесь ни энергичного, всезнающего редактора, ни вундеркинда-репортера только что из деревни, ни сенсации, ни вымысла — ничего.
Но если вы разрешите мне избрать местом действия для первой сцены репортерскую комнату «Утреннего маяка», то в ответ на эту любезность я в точности сдержу все данные мною выше обещания.
https://www.youtube.com/watch?v=JQkgCYGxQes
В «Маяке» я работал внештатным сотрудником и надеялся, что меня переведут на постоянное жалованье.
В конце длинного стола, заваленного газетными вырезками, отчетами о заседаниях конгресса и старыми подшивками, кто-то лопатой или граблями расчистил для меня местечко. Там я работал.
Я писал обо всем, что нашептывал, трубил и кричал мне огромный город во время моих прилежных блужданий по его улицам. Заработок мой не был регулярным.
Совет
Однажды ко мне подошел и оперся на мой стол некто Трипп. Он что-то делал в печатном отделе, — кажется, имел какое-то отношение к иллюстрациям; от него пахло химикалиями, руки были вечно измазаны и обожжены кислотами. Ему было лет двадцать пять, а на вид — все сорок.
Половину его лица скрывала короткая курчавая рыжая борода, похожая на коврик для вытирания ног, только без надписи «Добро пожаловать». У него был болезненный, жалкий, заискивающий вид, и он постоянно занимал деньги в сумме от двадцати пяти центов до одного доллара. Больше доллара он не просил никогда.
Он так же хорошо знал предел своего кредита, как Национальный Химический банк знает, сколько H2O может обнаружиться в результате анализа некоторых обеспечений. Присев на краешек стола, Трипп стиснул руки, чтобы они не дрожали.
Виски! Он всегда пытался держаться беспечно и развязно, это никого не могло обмануть, но помогало ему перехватывать взаймы, потому что очень уж жалкой была эта наигранность.
В тот день я выманил у ворчливого бухгалтера пять блестящих серебряных долларов в виде аванса за рассказ, который весьма неохотно был принят для воскресного номера. Поэтому если я и не состоял еще в мире со всей вселенной, то перемирие во всяком случае было заключено, и я с жаром приступил к описанию Бруклинского моста при лунном свете.
— Ну-с, Трипп, — сказал я, взглянув на него не слишком приветливо, — как дела?
Вид у него был еще более несчастный, измученный, пришибленный и подобострастный, чем обычно. Когда человек доходит до такой ступени унижения, он вызывает такую жалость, что хочется его ударить.
— У вас есть доллар? — спросил Трипп, и его собачьи глаза заискивающе блеснули в узком промежутке между высоко растущей спутанной бородой и низко растущими спутанными волосами.
— Есть! — сказал я. — Да, есть, — еще громче и резче повторил я, — и не один, а целых пять. И могу вас уверить, мне стоило немалого труда вытянуть их из старика Аткинсона. Но я их вытянул, — продолжал я, — потому что мне нужно было — очень нужно — просто необходимо — получить именно пять долларов.
Предчувствие неминуемой потери одного из этих долларов заставляло меня говорить внушительно.
— Я не прошу взаймы, — сказал Трипп. Я облегченно вздохнул. — Я думал, вам пригодится тема для хорошего рассказа, — продолжал он, — у меня есть для вас великолепная тема. Вы могли бы разогнать ее по меньшей мере на целую колонку. Получится прекрасный рассказ, если обыграть как надо. Материал стоил бы вам примерно один-два доллара. Для себя я ничего не хочу.
Я стал смягчаться. Предложение Триппа доказывало, что он ценит прошлые ссуды, хотя и не возвращает их. Догадайся он в ту минуту попросить у меня двадцать пять центов, он получил бы их немедленно.
— Что за рассказ? — спросил я и повертел в руке карандаш с видом заправского редактора.
— Слушайте, — ответил Трипп — Представьте себе: девушка. Красавица. Редкая красавица. Бутон розы, покрытый росой фиалка на влажном мху и прочее в этом роде. Она прожила двадцать лет на Лонг-Айленде и ни разу еще не была в НьюЙорке. Я налетел на нее на Тридцать четвертой улице.
Обратите внимание
Она только что переехала на пароме через Восточную реку. Говорю вам, она такая красавица, что ей не страшна конкуренция всех мировых запасов перекиси. Она остановила меня на улице и спросила, как ей найти Джорджа Брауна. Спросила, как найти в Нью-Йорке Джорджа Брауна.
Что вы на это скажете?
Я разговорился с ней и узнал, что на будущей неделе она выходит замуж за молодого фермера Додда-Хайрэма Додда. Но, по-видимому, Джордж Браун еще сохранил первое место в ее девичьем сердце. Несколько лет назад этот Джордж начистил сапоги и отправился в Нью-Йорк искать счастья.
Он забыл вернуться в Гринбург, и Хайрэм, как второй кандидат, занял его место. Но когда дошло до развязки, Ада — ее зовут Ада Лоури — оседлала коня, проскакала восемь миль до железнодорожной станции, села в первый утренний поезд и поехала в Нью-Йорк, искать Джорджа.
Вот они, женщины! Джорджа нет, значит вынь да положь ей Джорджа.
Вы понимаете, не мог же я оставить ее одну в этом Волчьем-городе-на-Гудзоне Она, верно, рассчитывала, что первый встречный должен ей ответить: «Джордж Браун? Дада-да… минуточку…
такой коренастый парень с голубыми глазами? Вы его найдете на Сто двадцать пятой улице, рядом с бакалейной лавкой Он — кассир в шорно- седельном магазине».
Вот до чего она очаровательно наивна! Вы знаете прибрежные деревушки Лонг-Айленда, вроде этого Гринбурга, две-три утиные фермы для развлечения, а для заработка-устрицы да человек десять дачников. Вот из такого места она и приехала. Но вы обязательно должны ее увидеть! Я ничем не мог ей помочь. По утрам у меня деньги не водятся.
А у нее почти все ее карманные деньги ушли на железнодорожный билет. На оставшуюся четверть доллара она купила леденцов и ела их прямо из кулечка. Мне пришлось отвести ее в меблированные комнаты на Тридцать второй улице, где я сам когда-то жил, и заложить ее там за доллар. Старуха Мак-Гиннис берет доллар в день. Я провожу вас туда.
— Что вы плетете, Трипп? — сказал я. — Вы ведь говорили, что у вас есть тема для рассказа. А каждый паром, пересекающий Восточную реку, привозит и увозит с ЛонгАйленда сотни девушек…
Мистическая история, похожая на вымысел… Но решать вам!
Эта история произошла со мной 27 лет назад. Я была на седьмом месяце беременности. Мы с мужем сняли однушку в рабочем поселке, в двухэтажном деревянном доме на несколько квартир. Это было наше первое отдельное жилье.
С супругом мы работали понедельно. В разные смены на одном текстильном предприятии. Квартира была небольшая и скромная, с печкой на кухне, но нам нравилась. Первые две недели все было хорошо. Потом муж вышел на ночные смены. Тогда все и началось.
Одна я ночевать не боялась. Решила лечь в дальнем углу комнаты на диване, головой к окну, чтобы дышать теплым майским воздухом. В комнате была еще кровать, расположенная напротив входа.
Несмотря на то, что спать очень хотелось, уснуть не получалось. Было как-то некомфортно, неуютно. То душно, то холодно. Непонятно, спала я или нет. Подумала, что дискомфорт вызвала беременность.
Крепко уснуть удалось под утро, когда вернулся муж.
Важно
Вторая ночь началась также. Я лежала и о чем-то думала. Неожиданно почувствовала холод. Он пришел не от окна, не из открытой форточки. А поднялся по моим ногам, потом окутал все тело. Я приподнялась, хотела встать и замерла: занавеска, которая висела в проеме вместо двери, сильно колыхнулась, как будто вошел человек.
Какое-то время я не шевелилась. Потом взяла себя в руки, встала и закрыла в квартире форточки, оправдывая случившееся сквозняком. Уснула опять под утро.
На третью ночь я решила оставить включенным ночник на кухне. Было тревожно. И легла не на диван, а на кровать с хорошим обзором на вход в комнату. Мысли сменяли друг друга, я почувствовала сонливость, перелегла на спину и была готова уснуть.
Вдруг снова почувствовала этот странный холодок. Боковым зрением заметила, что занавеска колыхнулась. От входа в мою сторону направился высокий и худой мужской силуэт. Нечеткий, как будто в легкой дымке. Душа ушла в пятки, рукой я начала искать выключатель, который находился прямо над кроватью. Но то не попадала по нему, то не хватало сил на него нажать.
Пока я пыталась включить свет, почувствовала, как что-то тяжелое опустилось на край кровати, и он промялся. Шевелиться я больше не могла, кричать не получалось.
— Саша, ты такая мягкая… – услышала я негромкий мужской голос.
Потом силуэт встал, начал удаляться и как будто растворился.
Какое-то время я лежала без движения, а потом не помню ничего. Проснулась, когда пришел супруг.
Зачем приходил призрак и почему назвал меня мягкой? Из-за беременности? Агрессии с его стороны не было, и это немного успокаивало. Но повторный визит я бы не перенесла без последствий…
Рассказывать супругу о случившемся я не стала. Он скептически относился к подобным вещам и просто не поверил бы в действительность происходящего. Хотя я сама не до конца верила в то, что со мной произошло.
Совет
Тут я вспомнила, что несколько раз видела в окнах соседей свет от ночника, возвращаясь поздно с работы домой. И помчалась к соседке. С порога я не стала расспрашивать Татьяну. Мы попили чай, я набралась смелости и спросила:
— Татьян, а почему у вас ночью ночник работает? С улицы видно…
На что соседка ответила:
— Когда я ночью одна, мне кажется, что по квартире кто-то ходит.
Оставаться в этом доме я больше не могла. Дождалась, пока проснется муж, и поехала к маме.
Она мне поверила. И сказала, раз нечто заговорило со мной, значит это был черт.
Мама обсудила с мужем возвращение. Объяснила, что на таком сроке мне лучше одной не оставаться. Да и после родов помощь нужна обязательно. Истинную причину не озвучивали. Муж, заметив во мне тревогу, не спорил и перевез вещи.
Через несколько дней я встретила по дороге на работу бывшего соседа. На вопрос, почему мы уехали, я поделилась с ним историей.
Сосед не удивился и рассказал мне, что давно, когда квартиры только сдали собственникам, в одной из них повесился мужчина. Причину так и не выяснили.
Историей поделилась k#######@mail.ru
Страшнее вымысла: реальные истории, которые стоят за сказками
Сказка: в разгар чумы в Гамельн пришел музыкант и предложил магистрату зачаровать игрой на скрипке (в других вариантах – дудке) и увести из города крыс, виновниц болезни. За деньги, понятное дело.
Отцы города согласились, но, когда крысы покинули город, начали юлить и отговариваться сокращением финансирования.
Оскорбленный музыкант снова взялся за инструмент, но на этот раз за ним из города ушли не крысы, а все дети Гамельна, и никто их больше не видел.
Быль: мы не знаем точно, что именно случилось в Гамельне примерно в 13 веке, но что-то определенно случилось. И это “что-то” уничтожило – или увело в другие края – целое поколение юных гамельнцев.
Тому есть (точнее, было) два доказательства: витраж в церкви Гамельна, на котором был изображен разодетый в яркие одежды трубач и идущая за ним толпа детей, и запись в Лунебургском Манускрипте, датированном 1440 годом, в котором говорится, что “в лето Господа нашего 1248 в день святых Иоанна и Павла пришел в Гамельн трубач, одетый в пестрые одежды, и увел 130 детей, рожденных в Гамельне”. Витраж был разрушен в 17 веке, нам известны только его описания и копии, а вот манускрипт существует до сих пор.
Обратите внимание
Понятно, что чума не имеет к исчезновению детей никакого отношения – ее приплели позже, смешав два разных события. Эпидемия пришла в Германию через 100 лет после зафиксированного визита странного трубача.
Есть версия, что трубач был вербовщиком – либо от организаторов крестовых походов, либо, что вероятнее, от короля Богемии, который как раз в это время был крайне заинтересован в заселении диких и необжитых земель Моравии.
Учитывая, как скупо официальные хроники описывают этот эпизод, дети, очевидно, не добровольно пошли осваивать целину – их просто продали.
Синяя борода
Сказка: богач по прозвищу Синяя Борода имел привычку брать молодых жен и осыпать их всеми земными благами. Тем не менее, жены подозрительно часто умирали, и безутешный вдовец женился снова.
Однажды он привел в замок очередную жену и пообещал ей выполнять все ее прихоти, но с одним условием – новобрачная не должна заглядывать в одну запертую комнату в замке. Естественно, она заглянула. И обнаружила там останки всех предшественниц.
К счастью, у молодой жены оказалась целая свора крепких братьев. Они убили маньяка, а юная вдова зажила, как королева.
Быль: соратник Жанны Д’Арк, барон Жиль Де Ре, был казнен за убийство и принесение в жертву дьяволу 200 невинных детей.
Де Ре не был отмороженным маньяком. Обвинение, выдвинутое против него его врагом, королем Карлом VII, было сфальсифицировано от и до. Неуплата налогов или растрата казенных средств в те годы никого особо не впечатлила бы, а вот сатанизм и серийные убийства – самое то для создания общественного резонанса.
Обвинители заявили, что отсутствие доказательств виновности – еще не доказательство невиновности, и в 1440 году маршал был сожжен в Нанте. Дело было громким, и молва приписала Жилю еще и убийство собственных жен (несмотря на то, что жена у него была всего одна).
Недавние воспоминания о процессе над бароном перемешались с расхожим сюжетом о нарушении табу (они есть во всех культурах, вспомни эдемское яблоко и ящик Пандоры). В ранних версиях сказки о Синей Бороде маньяка прямо называют «Бароном Де Ре, владельцем этих мест».
Белоснежка
Сказка: кроткая падчерица, злая мачеха, отравленное яблоко, летаргия, заботливые гномы, поцелуй принца, пробуждение и победа над врагами.
Ладно, то, что мы знаем – это сильно смягченная диснеевская версия.
В оригинале все было жестко – принц решил прихватить белоснежкин труп для украшения своего замка, а мачеху в конце сказки запытали раскаленными железными башмаками до смерти.
Быль: 16 век, в Германии все сложно. Отец юной графини Маргареты фон Вальдек, владетель одноименного графства в центральной Германии, после смерти первой жены повторно женился на некоей Катарине. Катарину падчерица раздражала и девушку отправили с глаз долой в Брюссель.
Там Маргарета начала слишком уж активно крутить юбками перед испанским принцем Филиппом. Намечался натуральный скандал, поскольку дочка захолустного землевладельца будущему королю Испании была явно не парой. Во имя государственных интересов агенты потенциального свекра просто отравили Маргарету.
Тут и сказочке конец.
Гензель и Гретель
Сказка: по приказу злой мачехи (опять!) подкаблучник-папа уводит в лес малышей Гензеля и Гретель и оставляет их там на верную погибель.
В чаще дети натыкаются на пряничную избушку, где живет колдунья, заманивающая в свои лапы детей посредством пряников и саечек.
Ведьма хочет откормить детей и съесть их, но брат с сестричкой подстраивают так, что колдунья сама падает в печь, где и сгорает. Дети возвращаются домой, мачеха умирает, семья живет счастливо.
Быль: у Гензеля и Гретель нет реальных прототипов. Точнее, их – безымянных – слишком много. Погодные катаклизмы, которые обрушились на Европу в 1315-1317 годах, вызвали неурожай и тотальный голод повсюду, от Италии до Дании. Стало не до сантиментов.
Убийство детей превратилось в распространенную практику, поскольку прокормить их было невозможно, как и эффективно контролировать рождаемость. Но все же и тогда не каждый родитель мог собственноручно зарубить отпрысков. Самые мягкосердечные уводили их зимой в лес и надеялись на легкую смерть от переохлаждения.
Осатаневшие от голода люди заманивали к себе легковерную малышню, пообещав пряник или кусок хлеба. Да, каннибализм в те годы тоже не был редкостью, а убить пятилетку проще, чем взрослого.
Красавица и чудовище
Сказка: богатый купец во время путешествия попадает в плен к чудовищу, живущему в роскошном замке. В обмен на свободу он обещает прислать монстру одну из своих дочек, и, что харатерно, присылает. Чудовище оказывается радушным хозяином, гостью не обижает, и постепенно девушка к нему привязывается.
Но она скучает по дому, и чудовище отпускает ее на побывку с условием – вернуться в определеный срок, иначе оно умрет. Дома завистливые сестры намеренно задерживают девушку, и, вернувшись в замок, она обнаруживает бездыханное тело. От слез девушки монстр превращается в прекрасного принца и оживает.
Заклятие снято, свадьба, хэппи-энд.
Быль: Петрусу Гонзалвусу с самого начала не повезло – он родился с редким генетическим заболеванием под названием гипертрихоз. Иными словами, волосы у него росли по всему телу, в том числе и на лице. Он и правда напоминал чудовище. Мальчика держали в клетке, кормили сырым мясом и показывали публике как “человека-зверя”.
В 1547 году, в 10-летнем возрасте, Петруса подарили королю Франции Генриху II. И вот тут начинается настоящая сказка – король оказался первым, кто был готов считать Петруса человеком.
Его обучили читать, писать, музицировать и говорить на иностранных языках, привили благородные манеры и заказали целый гардероб модных шмоток.
Важно
Конечно, не столько от гуманизма, сколько для потехи, но тем не менее.
Возможно, Петрус был от природы невероятно одаренным ребенком – после вызволения из клетки он был практически мальчиком-маугли, с трудом говорил, боялся людей, а уж что там творилось с психикой, страшно вообразить. Однако через несколько лет он превратился в достойного молодого человека, не хуже остальных придворных. С одичавшими детьми такое случается крайне редко, но Петрус как-то восстановился.
Когда Петрусу перевалило за 20, его женили на дочери одного из дворцовых слуг. И родители, и невеста были в ужасе, но с королями не спорят. Впрочем, брак в итоге оказался удачным – Петрус и его жена прожили вместе 40 лет и народили семерых детей. Некоторые из них унаследовали гипертрихоз.
Короткие и поучительные истории, из жизни настоящих людей
Мы с подругой были в торговом центре и выиграли по мягкой игрушке в рекламной викторине. Шли и увидели умственно отсталого мальчика с папой и отдали игрушки ему. Он сказал «Спасибо». Его отец чуть не расплакался. Оказывается, мальчик не разговаривал несколько месяцев.
***
Четыре месяца назад у меня диагностировали облысение. Через месяц я потеряла волосы. Было страшно идти в школу, я думала, что все будут пялиться на меня. На следующее утро я услышала стук в дверь, и десять моих друзей стояли на крыльце с полностью побритыми головами. Двое из них — девочки…
***
Недавно видел картину — домашняя кошка упала из окна, ушиблась и сразу даже подняться не смогла. Вокруг стали собираться собаки с явно нехорошими намерениями… И тут из подвала выскочил бездомный кот, заслонил собой кошку и, грозно выгнув спину, шипел на собак, отгоняя их, пока не спустилась хозяйка и не забрала свою питомицу…
***
Иду утром домой. На подъезде объявление: «Дорогие соседи! Сегодня примерно в 9.20 у проходной двери были утеряны 120 руб. Если кто нашел, занесите, пожалуйста, в кв. 76 Антонине Петровне. Пенсия 1640 руб.». Я откладываю 120 рублей, поднимаюсь, звоню. Открывает бабушка в фартуке.
Только увидела меня, протягивающего деньги, сразу обниматься, причитать и в слезы счастья. И рассказала: «Пошла за мукой, вернувшись, вынимала ключи у подъезда — деньги-то, наверное, и проронила».
НО! Деньги брать отказалась наотрез! Оказалось, за пару часов я уже шестой (!!!) «нашел» бабулины деньги! Люди, я вас люблю за то, что вы такие!!!
***
Работаю в кафе быстрого питания. Сегодня утром мужчина подошел к кассе и сказал: «За мной стоит девушка, я ее не знаю. Но я хотел бы заплатить за ее кофе. Передайте ей «Хорошего дня». Эта девушка сильно удивилась сперва… а затем сделала то же самое для следующего за ней в очереди человека. И так 5 раз подряд!
***
Совет
На днях моя десятилетняя сестричка склонила ко мне голову и сказала: «Ты пахнешь, как мама…» Я чуть не заплакал. Скоро будет два года, как мамы нет с нами, но она все еще помнит ее запах. Это помогает мне надеяться.
***
Я тяжело болела ангиной. Дома была одна, не могла даже встать с кровати и плакала от беспомощности. Моя собака Кьяра сидела рядом с кроватью и смотрела на меня с беспокойством. Потом ушла и вернулась с огромной вонючей замусоленной костью: она, видимо, у нее была припрятана на черный день. Кьяра положила кость на подушку и подталкивала носом к моему лицу — «Погрызи!».
***
Мои бабушка и дедушка прожили вместе больше 30 лет, потом он ушел к другой. Бабушка сильно переживала, но находила силы общаться с его новой семьей, с его новыми детьми и внуками. Она всегда всем помогала, никогда не жаловалась вслух… Несколько лет назад мой дедушка умер.
Бабушка занималась его похоронами, собирала поминки, говорила все прощальные речи. Сегодня годовщина со дня его смерти. Я знаю, что бабушка дольше всех будет с ним прощаться, хотя и так каждый месяц ездит к нему.
Дольше всех будет бороться со слезами… Бабушка любит дедушку всю свою жизнь — и в горе, и в радости.
***
Мой папа по работе часто ездит в командировки. Каждый раз, когда уезжает, он прячет дома небольшой конвертик для мамы. А она всегда его находит: там может быть их совместная фотография, цитата или просто записка с признанием в любви.
Они женаты 25 лет. Мои родители и их неиссякаемая любовь и романтика дают мне надежду.
***
Недавно возвращалась из института и возле станции метро «Автозаводская» увидела ветерана войны. Он сидел рядом с планшетом, на котором были медали и ордена… Его награды, который он заслужил на войне. Он продавал их, чтобы купить себе хоть какой-то еды.
Обратите внимание
Я подошла, вытащила все содержимое кошелька и отдала ему со словами: «Возьмите все мои деньги, но не продавайте свою честь и доблесть за гроши людям, которые этого недостойны…» Он расплакался, взял деньги, собрал ордена в ладони и поцеловал их, а потом тихо сквозь слезы произнес: «Спасибо, дочка».
В такие моменты мне кажется, что я смогу изменить мир. Они дают мне надежду.
***
Накануне моего 17-летия моя девятилетняя сестра весь день бегала с горящими глазами, так хотела вручить мне подарок. Наутро я, как всегда, пошел ее будить в школу. И сказал: «Ты уже можешь вручить мне свой презент». Еще не успев открыть глазки, она потянулась и обняла меня своими маленькими ручками.
Потом залезла под подушку и достала конверт с надписью: «Дорогому брату на день рождения!» Открыв, я обнаружил одну купюру в 10 долларов, две купюры в 10 гривен, одну купюру в 2 гривны, одну купюру в 1 гривну. Это были абсолютно все ее деньги.
Я ее крепко обнял и долго так лежал, чтобы она не видела моих слез.
***
В торговом центре я случайно подслушал пожилую пару, которая сидела на лавочке. Мужчина посмотрел на женщину и сказал: «Оля, а ведь мы сделали это. Мы постарели вместе».
***
Нашла сегодня мобильник покойного мужа. Зарядила. Оказалось, там есть новые сообщения. Дочка шлет и шлет их ему: рассказывает все важные новости и вообще как у нас дела…
***
Никогда не считала себя даже симпатичной. Недавно мой жених забыл рассоединиться после нашего телефонного разговора. И я слышала, как он рассказывает обо мне соседу по комнате. Какая я сегодня красивая и как ему вообще светло рядом со мной. И как сильно он меня любит. Чего уж тут — я заревела. Первый раз почувствовала себя красивой. Я люблю тебя, Кит.
***
В магазине ко мне подошла маленькая девочка и попросила: «Возьми меня на ручки». Я так и сделала, подумав, что она потерялась. Малышка просто обняла меня, а потом спрыгнула. Я уставилась на нее, а она объяснила:
— Хотела, чтоб ты улыбнулась.
Я так и прыснула со смеху.
***
В 2009 году я служил в Ираке. При взрыве меня серьезно ранило осколками. Ко мне бросился иракский солдат и вынес меня в безопасное место. И сказал: «Ничего, вернешься домой, все будет хорошо». Он заметил кольцо у меня на пальце и спас мне жизнь.
***
Важно
Моему брату тринадцать, и у него рак крови. Папа на год взял отпуск, чтобы не оставлять брата одного в клинике. Но ему целый год выплачивали зарплату! В новозеландской полиции служат замечательные люди.
***
Давно не было такой грозы, как сегодня. На работе сказали, что кто-то отирается около моей машины. Я бросился на улицу. Все было по-прежнему, кроме люка в крыше: кто-то задвинул его поплотнее, чтобы машина не пострадала в непогоду.
Дорогие мои, давайте делать друг другу маленькие приятности. От этого не только наши души, но и весь мир станет светлее и добрее…
О.Генри Рассказы Читать
Перевод В. Маянц
Сначала миссис Паркер показывает вам квартиру с кабинетом и приемной. Не смея прервать ее, вы долго слушаете описание преимуществ этой квартиры и достоинств джентльмена, который жил в ней целых восемь лет.
Наконец, вы набираетесь мужества и, запинаясь, признаетесь миссис Паркер, что вы не доктор и не зубной врач.
Ваше признание она воспринимает так, что в душе у вас остается горькая обида на своих родителей, которые не позаботились дать вам в руки профессию, соответствующую кабинету и приемной миссис Паркер.
Затем вы поднимаетесь на один пролет выше, чтобы во втором этаже взглянуть на квартиру за восемь долларов, окнами во двор.
Тон, каким миссис Паркер беседует на втором этаже, убеждает вас, что комнатки по-настоящему стоят все двенадцать долларов, как и платил мистер Тузенберри, пока не уехал во Флориду управлять апельсиновой плантацией своего брата где-то около Палм Бич, где, между прочим, проводит каждую зиму миссис Мак-Интайр, та, что живет в комнатах окнами на улицу и с отдельной ванной, — и вы в конце концов набираетесь духу пробормотать, что хотелось бы что-нибудь еще подешевле.
Если вам удается пережить презрение, которое выражает миссис Паркер всем своим существом, то вас ведут на третий этаж посмотреть на большую комнату мистера Скиддера. Комната мистера Скиддера не сдается.
Сам он сидит в ней целыми днями, пишет пьесы и курит папиросы. Однако сюда приводят каждого нового кандидата в съемщики, чтобы полюбоваться ламбрекенами.
Совет
После каждого такого посещения на мистера Скиддера находит страх, что ему грозит изгнание, и он отдает еще часть долга за комнату.
И тогда — о, тогда! — Если вы еще держитесь на ногах, потной рукой зажимая в кармане слипшиеся три доллара, и хриплым голосом объявляете о своей отвратительной, достойной всяческого порицания бедности, миссис Паркер больше не водит, вас по этажам.
Она громко возглашает: «Клара!», она поворачивается к вам спиной и демонстративно уходит вниз И вот когда, чернокожая служанка, провожает вас вверх по устланной половичком узенькой крутой лестнице, ведущей на четвертый этаж, и показывает вам Комнату на Чердаке.
Комната занимает пространство величиной семь на восемь футов посредине дома. По обе стороны ее располагаются темный дощатый чулан и кладовка.
В комнате стоит узкая железная кровать, умывальник и стул. Столом и шкафом служит полка. Четыре голые стены словно смыкаются над вами, как крышка гроба. Рука ваша тянется к горлу, вы чувствуете, что задыхаетесь, взгляд устремляется вверх, как из колодца — и вы с облегчением вздыхаете: через маленькое окошко в потолке виднеется квадратик бездонного синего неба.
— Два доллара, сэр, — говорит Клара полупрезрительно, полуприветливо.
Однажды в поисках комнаты здесь появилась мисс Лисон. Она тащила пишущую машинку, произведенную на свет, чтобы ее таскала особа более массивная. Мисс Лисон была совсем крошечная девушка, с такими глазами и волосами, что казалось, будто они все росли, когда она сама уже перестала, и будто они так и хотели сказать: «Ну что же ты отстаешь от нас!»
Миссис Паркер показала ей кабинет с приемной.
— В этом стенном шкафу, — сказала она, — можно держать скелет, или лекарства, или уголь…
— Но я не доктор и не зубной врач, — сказала, поеживаясь, мисс Лисон.
Миссис Паркер окинула ее скептическим, полным жалости и насмешки, ледяным взглядом, который всегда был у нее в запасе для тех, кто оказывался не доктором и не зубным врачом, и повела ее на второй этаж.
— Восемь долларов? — переспросила мисс Лисон. — Что вы! Я не миллионерша. Я всего-навсего машинистка в конторе. Покажите мне что-нибудь этажом повыше, а ценою пониже.
Услышав стук в дверь, мистер Скиддер вскочил и рассыпал окурки по всему полу.
— Простите, мистер Скиддер, — с демонической улыбкой сказала миссис Паркер, увидев его смущение. — Я не знала, что вы дома. Я пригласила эту даму взглянуть на ламбрекены.
— Они на редкость хороши, — сказала мисс Лисон, улыбаясь точь-в-точь, как улыбаются ангелы.
Не успели они уйти, как мистер Скиддер спешно начал стирать резинкой высокую черноволосую героиню своей последней (неизданной) пьесы и вписывать вместо нее маленькую и задорную, с тяжелыми блестящими волосами и оживленным лицом.
— Анна Хелд ухватится за эту роль, — сказал мистер Скиддер, задрав ноги к ламбрекенам и исчезая в облаке дыма, как какая-нибудь воздушная каракатица.
Обратите внимание
Вскоре набатный призыв «Клара!» возвестил миру о состоянии кошелька мисс Лисон. Темный призрак схватил ее, поднял по адской лестнице, втолкнул в склеп с тусклым светом где-то под потолком и пробормотал грозные таинственные слова: «Два доллара!»
— Я согласна, — вздохнула мисс Лисон, опускаясь на скрипящую железную кровать.
Ежедневно мисс Лисон уходила на работу. Вечером она приносила пачки исписанных бумаг и перепечатывала их на машинке. Иногда у нее не было работы по вечерам, и тогда она вместе с другими обитателями дома сидела на ступеньках крыльца.
По замыслу природы мисс Лисон не была предназначена для чердака. Это была веселая девушка, и в голове у нее всегда роились всякие причудливые фантазии.
Однажды она разрешила мистеру Скиддеру прочитать ей три акта из своей великой (не опубликованной) комедии под названием «Он не Ребенок, или Наследник Подземки».
Мужское население дома всегда радостно оживлялось, когда мисс Лисон находила свободное время и часок-другой сидела на крыльце.
Но миссис Лонгнекер, высокая блондинка, которая была учительницей в городской школе и возражала: «Ну уж, действительно!» на все, что ей говорили, садилась на верхнюю ступеньку и презрительно фыркала.
А мисс Дорн, догорая по воскресеньям ездила на Кони-Айленд стрелять в тире по движущимся уткам и работала в универсальном магазине, садилась на нижнюю ступеньку и тоже презрительно фыркала. Мисс Лисон садилась на среднюю ступеньку, и мужчины быстро собирались вокруг нее.
Особенно мистер Скиддер, который отводил ей главную роль в романтической (никому еще не поведанной) личной драме из действительной жизни. И особенно мистер Гувер, сорока пяти лет, толстый, богатый и глупый.
Важно
И особенно очень молоденький мистер Ивэнс, который нарочно глухо кашлял, чтобы она упрашивала его бросить курение.
Мужчины признали в ней «забавнейшее и приятнейшее существо», но фырканье на верхней и нижней ступеньках было неумолимо.
Прошу вас, подождем, пока Хор подступит к рампе и прольет траурную слезу на комплекцию мистера Гувера. Трубы, возвестите о пагубности ожирения, о проклятье полноты, о трагедии тучности. Если вытопить романтику из толстяка Фальстафа, то ее, возможно, окажется гораздо больше, чем в худосочном Ромео.
Любовнику разрешается вздыхать, но ни в коем случае не пыхтеть. Удел жирных людей — плясать в свите Момуса. Напрасно самое верное сердце в мире бьется над пятидесятидвухдюймовой талией. Удались, Гувер! Гувер, сорока пяти лет, богатый и глупый, мог бы покорить Елену Прекрасную; Гувер, сорока пяти лет, богатый, глупый и жирный — обречен на вечные муки.
Тебе, Гувер, никогда ни на что нельзя было рассчитывать.
Как-то раз летним вечером, когда жильцы миссис Паркер сидели на крыльце, мисс Лисон взглянула на небеса и с милым веселым смешком воскликнула:
— А, вон он, Уилли Джексон! Отсюда его тоже видно. Все насмотрели наверх — кто на окна небоскребов, кто — на небо, высматривая какой-нибудь воздушный корабль, ведомый упомянутым Джексоном.
— Это вон та звезда, — объяснила мисс Лисон, показывая тоненьким пальцем, — не та большая, которая мерцает, а рядом с ней, та, что светит ровным голубым светом. Она каждую ночь видна из моего окна в потолке. Я назвала ее Уилли Джексон.
— Ну уж действительно! — сказала мисс Лонгнекер. — Я не знала, что вы астроном, мисс Лисон.
— О да! — сказала маленькая звездочетша. — Я знаю ничуть не хуже любого астронома, какой покрой рукава будет осенью в моде на Марсе.
— Ну уж действительно! — сказала мисс Лонгнекер. — Звезда, о которой вы упомянули, называется Гамма из созвездия Кассиопеи. Она относится к звездам второй величины и проходит через меридиан в…
— О, — сказал очень молоденький мистер Ивэнс, — мне кажется, для нее больше подходит имя Уилли Джексон.
— Ясное дело, — сказал мистер Гувер, громко и презрительно засопев в адрес мисс Лонгнекер, — мне кажется, мисс Лисон имеет право называть звезды, как ей хочется, ничуть не меньше, чем все эти старинные астрологи.
— Ну уж действительно, — сказала мисс Лонгнекер.
— Интересно, упадет эта звезда или нет, — заметила мисс Дорн. — В воскресенье в тире от моих выстрелов упали девять уток и один кролик из десяти.
— Отсюда, снизу, он не такой красивый, — сказала мисс Лисон. — Вот вы бы посмотрели на него из моей комнаты. Знаете, из колодца звезды видны даже днем. А моя комната ночью прямо как ствол угольной шахты, и Уилли Джексон похож на большую брильянтовую булавку, которой Ночь украсила свое кимоно.
Потом пришло время, когда мисс Лисон не приносила больше домой неразборчивые рукописи для перепечатки. И по утрам, вместо того, чтобы идти на работу, она ходила из одной конторы в другую, и сердце ее стыло от постоянных холодных отказов, которые ей передавали через наглых молодых конторщиков. Так продолжалось долго.
Однажды вечером, в час, когда она обычно приходила после обеда из закусочной, она устало поднялась на крыльцо дома миссис Паркер. Но на этот раз она возвращалась не пообедав.
В вестибюле она встретила мистера Гувера, и тот сразу воспользовался случаем. Он предложил ей руку и сердце, возвышаясь над ней, как громадный утес. Она отступила и прислонилась к стене. Он попытался взять ее за руку, но она подняла руку и слабо ударила его по щеке. Шаг за шагом она медленно переступала по лестнице хватаясь за перила.
Совет
Она прошла мимо комнаты мистера Скиддера, где он красными чернилами вписывал в свою (непринятую) комедию ремарки для Мэртл Делорм (мисс Лисон), которая должна была «пируэтом пройтись от левого края сцены до места, где стоит Граф». По устланной половиком крутой лестничке она, наконец, доползла до чердака и открыла дверь в свою комнату.
У нее не было сил, чтобы зажечь лампу или раздеться. Она упала на железную кровать, и старые пружины даже не прогнулись под ее хрупким телом. Погребенная в этой преисподней, она подняла тяжелые веки и улыбнулась.
Потому что через окно в потолке светил ей спокойным ярким светом верный Уилли Джексон. Она была отрезана от всего мира.
Она погрузилась в черную мглу, и только маленький холодный квадрат обрамлял звезду, которую она назвала так причудливо и, увы, так бесплодно.
Мисс Лонгнекер, должно быть, права: наверно, это Гамма из созвездия Кассиопеи, а совсем не Уилли Джексон. И все же так не хочется, чтобы это была Гамма.
Она лежала на спине и дважды пыталась поднять руку. В третий раз она с трудом поднесла два исхудалых пальца к губам и из своей темной ямы послала Уилли Джексону воздушный поцелуй. Рука ее бессильно упала.
— Прощай, Уилли, — едва слышно прошептала она. — Ты за тысячи тысяч миль отсюда и ни разу даже не мигнул. Но ты мне светил оттуда почти все время, когда здесь была сплошная тьма, ведь правда? Тысячи тысяч миль… Прощай, Уилли Джексон.
В десять часов утра на следующий день чернокожая служанка Клара обнаружила, что дверь мисс Лисон заперта, дверь взломали. Не помогли ни уксус, ни растирания, ни жженые перья, кто-то побежал вызывать скорую помощь.
Не позже чем полагается, со страшным звоном, карета развернулась у крыльца, и из нее выпрыгнул ловкий молодой медик в белом халате, готовый к действию, энергичный, уверенный, со спокойным лицом, чуть жизнерадостным, чуть мрачным.
— Карета в дом сорок девять, — коротко сказал он. — Что случилось?
— Ах да, доктор, — надулась миссис Паркер, как будто самым важным делом было ее собственное беспокойство оттого, что в доме беспокойство. — Я просто не понимаю, что с ней такое. Чего мы только не перепробовали, она все не приходит в себя. Это молодая женщина, некая мисс Элси, да, — некая мисс Элси Лисон. Никогда раньше в моем доме…
— Какая комната! — закричал доктор таким страшным голосом, какого миссис Паркер никогда в жизни не слышала.
— На чердаке. Это…
Обратите внимание
По-видимому, доктор из скорой помощи был знаком с расположением чердачных комнат. Он помчался вверх, прыгая через четыре ступеньки Миссис Паркер медленно последовала за ним, как того требовало ее чувство собственного достоинства.
На первой площадке она встретила доктора, когда он уже возвращался, неся на руках астронома.
Он остановился и своим острым, как скальпель, языком отрезал несколько слов, не очень громко Миссис Паркер застыла в неловкой позе, как платье из негнущейся материи, соскользнувшее с гвоздя.
С тех пор чувство неловкости в душе и теле осталось у нее навсегда. Время от времени любопытные жильцы спрашивали, что же это ей сказал тогда доктор.
— Лучше не спрашивайте, — отвечала она. — Если я вымолю себе прощение за то, что выслушала подобные слова, я умру спокойно.
Доктор со своей ношей шагнул мимо своры зевак, которые всегда охотятся за всякими любопытными зрелищами, и даже они, ошеломленные, расступились, потому что вид у него был такой, словно он хоронит самого близкого человека.
Они заметили, что он не положил безжизненное тело на носилки, приготовленные в карете, а только сказал шоферу: «Гони что есть духу, Уилсон!»
Вот и все. Ну как, получился рассказ? На следующий день в утренней газете я прочел в отделе происшествий маленькую заметку, и последние слова ее, быть может, помогут вам (как они помогли мне) расставить все случившееся по местам.
В заметке сообщалось, что накануне с Восточной улицы, дом 49, в больницу Бельвю доставлена молодая женщина, страдающая истощением на почве голода. Заметка кончалась словами
«Доктор Уильям Джексон, оказавший первую помощь, утверждает, что больная выздоровеет».
