Содержание
Двенадцать остроумных и прекрасных высказываний Александра Ширвиндта
Александр Анатольевич Ширвиндт — всеми любимый актер театра и кино, театральный режиссер и совершенно уникальный человек.
Однажды Марк Захаров в своей книге даже написал: «Ширвиндт, наверное, все-таки не артист… Тем более не режиссер. Если спросить, кто он такой, отвечу, что профессия у него уникальная. Он – Ширвиндт».
А еще он автор нескольких автобиографических книг, наполненных не только воспоминаниями, но и мудрыми, остроумными размышлениями о жизни.
***
Обратите внимание
Вообще, как говорила моя соседка по дому Раневская, все ордена, грамоты и звания – это похоронные принадлежности.
***
Раньше было сито из проверок, поэтому, когда хотели что-то сказать, говорили эзоповым языком. Из-за этого театр поневоле становился сложнее, изобретательнее. И все стремились увидеть спектакль, пока его не закрыли. Сейчас же полная безнадзорность – что хочешь играй, что хочешь закрывай. И неизвестно, что лучше.
***
Один мой знакомый, чуть моложе меня, но уже с четырьмя инфарктами и одышкой, построил дом, шесть лет в нем живет и никогда не был на втором этаже – не может подняться. А у него четыре этажа. Потому что сосед построил трехэтажный дом – значит, ему нужно выше. Это психология абсолютной неподготовленности к богатству.
***
Но ощущение, что кругом жлобье и сникерсы – неверное. Я впервые это понял, когда хоронили Булата Окуджаву. Он лежал в Вахтанговском театре. Стояла очередь из пришедших попрощаться. Плотная, толстая, до самой Смоленской. И загибалась она где-то на Садовом кольце. Какие замечательные были лица! И я подумал: ведь есть же! Где они прячутся?
Александр Ширвиндт и Михаил Державин
***
Нельзя существовать в круглосуточном, не проходящем чувстве ненависти, раздражения, неприятия, ощущения беды и горя. Должны быть оазисы, просветы. Жизнь-то одна… Так что внутри любого кошмара надо пытаться искать позитивные эмоции.
Книги обязательно надо читать. Главное – не выписывать понравившиеся цитаты. Потом такие цитаты создают ощущение, что это твои мысли.
***
В жизни главное — это упёртость, маниакальная упёртость. Хотя будущее человека определит генетика. Я уверен, что воспитание, образование — ерунда. Все зависит от того, что в тебе заложено.
Первая роль Александра Ширвиндта в кино – фильм «Она вас любит» (1956)
***
В эпоху повсеместной победы дилетантизма всякое проявление высокого профессионализма выглядит архаичным и неправдоподобным.
***
Важно
Мой отдых – только под нашим кустом и чтобы никого не было. Лица наших комаров мне приятнее. Несколько лет назад меня все же совратили. В последний момент накрылась моя заводь на Валдае, я в панике дал слабину, и меня повезли отдыхать в Черногорию. Чисто, уютно и бессмысленно.
Реклама
Как и в Швеции. Однажды дети вывезли меня туда на рыбалку. Мы искали, где бы остановиться, и обнаружили целый архипелаг сдающихся коттеджей. Никаких глухих заборов, колючих проволок.
Только правила пользования коттеджем и ключи от дома, висящие на калитках. Ну это же застрелиться можно от такой жизни! Скукотища! А у нас действительно интересно. Только страшно. Страшно за детей, за внуков, за собак.
И немножечко – за себя.
***
Раньше для покупки «Жигулей», как и подписных изданий, приходилось на протяжении месяца еженощно отмечаться на пустыре под городом Химки. Один прогул – и вылетаешь из списка.
Зяма Гердт, Андрюша Миронов и я создали команду для дежурств.
Когда выпала моя очередь и я посмотрел на собравшуюся в Химках публику, то, заподозрив неладное, позвонил Гердту: «Зяма, это не запись на «Жигули». Это перепись евреев!»
Александр Ширвиндт и Андрей Миронов
***
Смысл существования – в душевном покое и отсутствии невыполненных обязательств. Но обязательства все время нахлестывают. Кажется: вот это сделаешь и это – а дальше покой и тишина. Нет – появляются новые.
Володин как-то сказал, что другого времени у нас скорее всего и не будет. И потому мы должны жить во времени настоящем, никак себя самих не обманывая.
Использованы цитаты из книг А.А. Ширвиндта «Склероз, рассеянный по жизни», «Проходные дворы биографии», «Былое без дум».
20 невероятно красивых и мудрых цитат недели, которые стоит запомнить
Переключитесь в темный режим, который добрее на ваших глазах в ночное время.
Переключитесь в светлый режим, который приятнее для ваших глаз в дневное время.
Специально для наших читателей мы подобрали 20 самых лучших цитат за эту неделю.
1. Научитесь дышать счастьем… Оно в воздухе… Оно в мелочах…
2. И даже не смей думать, что ты можешь не выдержать
Эрнест Хемингуэй
3. Это только кажется, что за всё платят деньгами. За всё действительно важное платят кусочками души
4. Всегда говори то, что думаешь и делай то, что тебе кажется правильным — это твоя жизнь и никто лучше тебя её не проживет
Жан Рено
5. Когда делаешь людям добро, то добрые люди это ценят, равнодушные — забывают, а наглые становятся еще наглее
6. Вбивая гвоздь в душу любимому человеку, помните что даже вытаскивая его своими извинениями, вы всё равно оставите там дыру
7. Необъяснимая штука — душа. Никто не знает, где находится, но все знают, как болит
Антон Чехов
8. Цените время: дни уходят невозвратно!
Гете
9. Научитесь отпускать. Родное всегда найдет дорогу обратно
10. Говорят за твоей спиной — значит, ты впереди. Обсуждают твою жизнь — значит, она интересней их. Пытаются найти недостатки — значит, завидуют
11. Никогда никого не слушай. Никогда ни на кого не надейся. Никогда ни от кого ничего не жди. Просто возьми и сделай все сам. Поверь, это намного проще
12. Когда мужчине нужна женщина — его не интересует её прошлое и даже настоящее… Он просто заботится о её будущем…
13. Не пачкайте свою жизнь людьми, которые вас не ценят
Пауло Коэльо
14. Время не лечит. Лечит тот, кто обнимает с каждым разом все крепче и крепче
15. Иногда после разговора с человеком хочется дружелюбно пожать лапу собаке, улыбнуться обезьяне, поклониться слону
Максим Горький
16. Это ценность в наше время — иметь друга, на которого не влияет ни расстояние, ни время, ни погода
17. Будьте добрее, когда это возможно. А это возможно всегда
Далай Лама
18. Ошибочно думать, что любовь вырастает из длительной дружбы и настойчивого ухаживания. Любовь — это плод духовной близости, и, если близость не возникает через секунду, она не возникнет ни через года, ни через поколения
Джебран Халиль Джебран
19. То, что мы есть сегодня, — это следствие наших вчерашних мыслей, а сегодняшние мысли создают завтрашнюю жизнь. Жизнь — это порождение нашего разума
20. Живи, сохраняя покой. Придет весна, и цветы распустятся сами
Китайская мудрость
Вернуться в начало
Ширвиндт Александр Анатольевич — цитаты, афоризмы, высказывания, фразы
Александр Анатольевич Ширвиндт — родился 19 июля 1934 года, Москва. Советский и российский актёр театра и кино, театральный режиссёр и сценарист. Народный артист РСФСР. С 2000 года до настоящего момента является художественным руководителем Московского академического театра Сатиры.
Цитаты, афоризмы, высказывания, фразы — Ширвиндт Александр Анатольевич
- На свои годы не выгляжу, выгляжу моложе, потому что седею снизу.
- Брать за ручку надо не всякого. И в руки давать ручку тоже не каждому.
- Да и вообще по лицам трудно определить, нужно им ходить в театр или нет.
- Раньше мы неслись к коммунизму, теперь к обогащению. И то и другое – призраки.
- Старость — это не когда забываешь, а когда забываешь, где записал, чтобы не забыть.
- Мне элементарно неинтересно коллективное мышление. Мне больше нравится жить своим умом.
- Хороший режиссер и хороший художественный руководитель — это совершенно разные профессии.
- Если без позы, для меня порядочность — чтобы не было стыдно перед самим собой в районе трех часов ночи.
- Сатира – это уже не мое, она подразумевает злость. Мне ближе самоирония – это спасение от всего, что вокруг.
- Сатира должна единственно что – настораживать. Если адресат сатиры не полный кретин, он насторожится, почуяв стрелы.
- Я ору только на тех, кого люблю: чем громче крик — тем сильнее чувство. С людьми, мне безразличными, я тих и интеллигентен.
- Сегодня полностью девальвированы вечные понятия: если «авторитет» – то только криминальный, если «лидер» – то лишь политический.
- Сейчас такая рейтинговая конкуренция, что полчаса не шутишь — могут забыть. Гонка за круглосуточностью приводит к бессмысленности.
- Кругом бутики пооткрывали, мюзиклы ставим. Во всем на российскую действительность нанизана западная вторичность. И чем дороже, тем вторичнее.
- Странная актерская болезнь — привыкаемость к узнаваемости. Ужас этого недуга в том, что узнаваемость подчас исчезает, а привыкаемость к ней — никогда.
- Мне иногда говорят: «Знаете, о Вас такую гадость написали!» Зачем мне это читать? Во-первых, половина написанного – вранье. Во-вторых, все написано неграмотно.
- По мнению Оппенгеймера, счастливыми на Земле могут быть только женщины, дети, животные и сумасшедшие. Значит, наш мужской удел — делать перечисленных счастливыми.
- Очень страшно, когда твою жизнь будут переписывать. Умрешь, и перетряхнут все твои койки, письма. Так потихонечку индивидуальность превращается в версии исследователей.
- Из-за тех, кто стал актером не от Бога, а от образования, в театре возникает неразбериха. Ведь никто не может сам себя признать актером второго, третьего или четвертого сорта.
- Что касается женщин, то наступает страшное возрастное время, когда с ними приходится дружить.Так как навыков нет, то работа эта трудная. Поневоле тянет на бесперспективное кокетство.
- Я, понимаешь, со страшной мукой и глупостью всю жизнь болею за «Торпедо». Вот раньше кричали: ах, у нас нет футбола! Почему? Мало платят. Сейчас платят больше, чем там, — и ни фига.
- С возрастом мы всё время преодолеваем разного рода пороки, и, когда, наконец, всё преодолено, образуется огромное количество времени, которое нечем занять. Тут и выручает рыбалка.
- У настоящих худруков есть внутренняя стратегия поведения: «кнутом и пряником». К этой позиции многие мои друзья призывали и меня. Я согласно кивал и даже пытался, но увы. Когда кнут находится в руках у пряника…
- Я всегда стеснялся и сейчас стесняюсь разных политических программ. Столько их насмотрелся, что, когда с пеной у рта отстаивают даже самые светлые идеи, мне становится скучно, я подозреваю за этим очередную глупость.
- Смеяться нельзя только над идиотизмом: когда человек поглощен какой-то идиотической идеей – его не сдвинешь. Он может лишь злиться, отбиваться. В шутке же, в иронии все-таки есть надежда, что предмет иронии это услышит.
- Педагогика – это вампиризм чистой воды. По себе сужу. Приходишь после всех профессиональных мук к этим молодым щенкам, видишь их длинные ноги и выпученные глаза и поневоле начинаешь от них питаться глупостью и наивностью.
- Дефицитная жизнь давала импульс энергии. В духовной, интеллектуальной сфере – то же самое: дефицит свободы, дефицит острого слова, дефицит открытого смеха. Было счастье обретения. А сейчас бери – не хочу. И куда девать эту энергию желания?
- Если футболист, как актер, не общается, не чувствует дыхание зала и ему всё по барабану, то это машина, техника и бред. Эмоция, талант, игра и зритель! И тут, и там — зритель. В пустых залах играть нельзя — и на пустых стадионах играть нельзя.
- Я очень надеюсь на кризис. Мне кажется, он ближе нашему менталитету, чем достаток. Когда настроили плечо в плечо эти особнячки, наставили у подъездов «хаммеров» – Россия потеряла лицо. А сейчас надо потихонечку возвращаться к частику в томате и сырку «Дружба»… Ведь это было не так давно. И вкусно.
- До студентов я всегда пытаюсь донести простую истину: счастливее, чем эти четыре года в инкубаторе, ничего у них в жизни не будет. Дальше начнутся творческие муки, зависть, интриги, игры случаев, поэтому во время учебы, вбирая в себя все что можно — было бы от кого, надо пользоваться своим счастьем на всю катушку.
- 60 лет назад на стадионах не матерились, не пили, не дрались с инакомыслящими болельщиками на трибунах, не убивали игроков за гол в свои ворота, не подкупали судей. Максимум, что могли, — это сделать из них мыло. При послевоенном дефиците этого продукта сорокатысячный выдох «судью на мыло» звучал реальной угрозой.
- Степень «желтизны» стало очень трудно определить, поскольку иногда и серьезные газеты позволяют себе подобные публикации. Невозможно понять с первого взгляда, какая газета: желтая, зеленая или голубая. Когда интерес строится на алькове, на болезни, на смерти, это за пределами не только совести, но и человечности. Общественная полемика опустилась до уровня спальни и унитаза.
- Артисты драмы, лишь бы засветиться, ломают ноги на фигурном катании, дискредитируя этот великий вид спорта. Те, кто физически не может встать на коньки, надевают боксерские перчатки и бьют друг другу морды, забывая, что морды их кормят. А те, кто вообще ничего не умеет и всего боится, шинкуют вялый салат по всем телеканалам под пристальным вниманием дилетантов от кулинарии. Дилетантизм шагает по планете.
| Статистика |
20 мудрых цитат и высказываний Омара Хайяма о жизни
Мы собрали для вас 20 самых мудрых цитат и высказываний Омара Хайяма о жизни:
1) Не забывай, что ты не одинок: в самые тяжкие минуты рядом с тобой Бог.
2) То что Бог нам однажды отмерил, друзья, Увеличить нельзя и уменьшить нельзя. Постараемся с толком истратить наличность,
На чужое не зарясь, взаймы не прося.
3) Вы даже не замечаете, что ваши мечты сбываются, вам всего всегда мало!
4) Жизнь — пустыня, по ней мы бредем нагишом. Смертный, полный гордыни, ты просто смешон! Ты для каждого шага находишь причину —
Между тем он давно в небесах предрешен.
5) Свою слепить бы жизнь из самых умных дел Там не додумался, тут вовсе не сумел. Но Время — вот у нас учитель расторопный!
Как подзатыльник даст, ты малость поумнел.
Совет
6) Меня уже абсолютно ничего не расстраивает и не удивляет.
Всё нормально в любом случае.
7) Знайте, главный источник бытия — это любовь
Трудно замыслы бога постичь, старина. Нет у этого неба ни верха, ни дна. Сядь в укромном углу и довольствуйся малым:
Лишь бы сцена была хоть немного видна!
9) Не искавшему путь вряд ли путь и укажут —
Постучись — и откроются двери к судьбе!
10) Капля стала плакать, что рассталась с морем,
Море засмеялось над наивным горем.
11) Мы источник веселья — и скорби рудник. Мы вместилище скверны — и чистый родник. Человек, словно в зеркале мир — многолик.
Он ничтожен — и он же безмерно велик!
12) Когда в человека кидаешь грязь, помни — до него она может не долететь, а на твоих руках останется.
13) Как нужна для жемчужины полная тьма Так страданья нужны для души и ума. Ты лишился всего, и душа опустела?
Эта чаша наполнится снова сама!
14) Молчанье — щит от многих бед, а болтовня всегда во вред.
Язык у человека мал, но сколько жизней он сломал.
15) Если есть у тебя для житья закуток — В наше подлое время — и хлеба кусок, Если ты никому не слуга, не хозяин —
Счастлив ты и воистину духом высок.
16) Чем ниже человек душой, тем выше задирает нос. Он носом тянется туда, куда душою не дорос.
17) Так как вечных законов твой ум не постиг Волноваться смешно из-за мелких интриг. Так как бог в небесах неизменно велик —
Будь спокоен и весел, цени этот миг.
18) Кому-то мелочь дашь и он на век запомнит, кому-то жизнь отдашь, а он не вспомнит.
Обратите внимание
19) Не смешно ли весь век по копейке копить, Если вечную жизнь все равно не купить? Эту жизнь тебе дали, мой милый, на время, —
Постарайся же времени не упустить!
20) Упавший духом гибнет раньше срока
Цитаты Александра Анатольевича Ширвиндта
Меня один хороший доктор успокоил: «Даты ― это всё бред. Возраст человека, сказал он, определяется не датами, а его существом». Иногда, очень недолго, мне бывает где-то в районе 20 лет. А иногда мне под 90.
Старческие тусовки ужасны. Жить для того, чтобы все умилялись, что ты в 85 выглядишь на 71? Хотя, видимо, великий аттракцион публичного долгожительства ― бессмертие оптимизма.
75, 85 и 100… Если это не талия и не бедра, то цифры очень подозрительны.
Хорошее должно на тебя обрушиться.
Вышла замечательная книжка воспоминаний Вертинского. Огромная, толстая. Её не знаешь, как читать: если лежа ― она убьет (а «засыпаемость» в мои годы уже высокая).
Сейчас чтение превратилось в снотворное: какая бы шикарная книжка ни была, десять страниц― и всё. А если это Вертинский ― то летальный исход!
Мне поставил тройку условно, взяв с меня обязательство никогда в дальнейшей жизни не соприкасаться с химией. Что я честно выполняю. Кроме разве прикосновения к спирту, хотя до сих пор не знаю, что я пью ― этиловый или метиловый. В связи с тем, что вижу всё хуже и хуже, думаю, что пью не тот.
Главная беда была ― химия. На выпускном экзамене я с ужасом узнал, что химии ― две: органическая и неорганическая. Мне одной-то было через голову.
Литературные воспоминания делятся, как правило, на несколько категорий. Если автор грамотный ― он пишет сам, а опытный редактор расставляет знаки препинания. Если автор малограмотный, он диктует свои фантазии на современную технику, а всё тот же многострадальный редактор облекает это в форму прозы, и говорун через некоторое время с удивлением узнает, что он писатель.
Со страшным ускорением уходят в небытие соученики, сослуживцы, друзья. Не хватает ни сил, ни слов, ни слез. Нечем заполнить вакуум единственной питательной среды ― дружбы.
Важно
Как часто мы философски произносим разные слова, не вдумываясь в суть глупости: «Время разбрасывать камни, время собирать камни». Это что такое? Ну, разбросал ты по молодой силе все камни ― и как их на старости собирать, если нагнуться ― проблема, не говоря уж о разогнуться, да ещё и с булыжником в руке.
Наверное, хорошо, если жены растворяются в своих мужьях. Но, я думаю, в конце концов от этого можно сойти с ума ― когда в тебе постоянно кто-то растворяется.
Только решать ― не есть после шести, не пить или не делать ещё чего-то ― надо сразу, прямо сейчас. А если начнешь откладывать до утра следующего понедельника ― пиши пропало. Здесь всё зависит от смелости. А когда оттягиваешь, значит, трусишь.
Любимая! Ну чем тебе помочь? Дай вытру пыль — Бедняжка, ты устала. Оставь плиту, иди из кухни прочь.
Скорей иди… Ведь ты не достирала.
«Наше всё» написало очень правильно: «Мой дядя самых честных правил, когда не в шутку занемог…» Будучи молодым, я считал, что это преамбула и не более. Сейчас я понимаю, что это самое главное в романе.
Я красивый старик, боящийся стать беспомощным. В общем, диагноз ― «старость средней тяжести».
Трусость ― сестра паники. Смерти я не боюсь. Я боюсь за своих близких. Боюсь случайностей для друзей. Боюсь выглядеть старым. Боюсь умирания постепенного, когда придется хвататься за что-то и за кого-то…
Александр Ширвиндт: «Дилетанты шагают по планете»
22 апреля в концертном зале Большой гильдии (Рига) и 23 апреля в Даугавпилсском Дворце культуры пройдут творческие вечера с блестящим Александром Ширвиндтом — актёром, режиссёром, сценаристом, художественным руководителем Московского академического театра Сатиры.
Накануне гастролей «Суббота» побеседовала с Александром Анатольевичем по душам. Александр Ширвиндт с годами совершенно не меняется. Всё такой же человек-праздник, каким мы его знаем и любим. Вальяжный, доброжелательный, ироничный.
Разговаривать с Александром Анатольевичем одно удовольствие: что ни фраза, то афоризм! Зрителям, которые придут на творческую встречу с любимым артистом, очень повезёт: Александр Ширвиндт поделится с ними своими воспоминаниями, театральными байками, трогательными и смешными историями о друзьях и коллегах. * * *
— Александр Анатольевич, вы очень давно не были в Латвии. Последний раз — в 1997 году, со спектаклем «Привет от Цурюпы». Почему так долго не приезжали к нам?
— После тех гастролей я всё же приезжал в Латвию. Правда, лишь однажды и ненадолго. С Ригой меня связывает вековая любовь. Общение, радости, бесконечные гастроли — театральные и эстрадные, масса друзей, некоторых из которых, к сожалению, уже нет в живых. А ещё — последние спектакли с Анатолием Папановым, Андреем Мироновым… Очень люблю Юрмалу, сотканную из молодёжного кошмара, тихой прогулочности и старческой умозрительности. Кстати, я был одним из первых, кто начал мечтать о том, чтобы приобрести здесь домик. Это было лет 40 назад. Я присмотрел для себя множество симпатичных мест — не на вашем окияне, нет… На озёрах! Они в Латвии сказочные, а я рыболов. — Что же вам помешало обзавестись домиком в наших краях?
— Как-то не сложилось. С тех пор многие мои счастливые коллеги купили недвижимость в Юрмале и проводят здесь времени почти столько же, сколько в Москве. А я так и остался безлошадным.
Театр памяти Сатиры
— Вы более 40 лет служите в Театре Сатиры. Последние 15 лет являетесь художественным руководителем. И на этой должности, как вы написали в одной из своих книг, решаете вопросы, «спекулируя лицом». Что это за вопросы? — Вопросов в театре много. Нужно постоянно представляться, крутиться, знакомиться — это внешняя сторона.
Внутренняя кухня заключается в том, что нужно привлекать в театр зрителя всеми доступными и недоступными методами. Сейчас так много странных новшеств: День Земли, неделя безопасности движения, месячник дружбы, год культуры, год литературы. Туда же можно добавить квартал любви к кошкам или час умывания асфальта. Вот недавно придумали Ночь музеев и Ночь театров.
Это когда люди приходят ночью в театр — бесплатно. Мы тоже провели такую акцию. А поскольку нынешний год — это год 70-летия Победы, то на малой сцене наши молодые ребята устроили в эту ночь чтения «Тёркина на том свете». Был в своё время в нашем театре такой спектакль с не очень счастливой судьбой, его ставил Валентин Плучек.
— Что значит — несчастливая судьба для спектакля? — Название нашего театра, в котором присутствовало слово «сатира», мы всегда несли как крест. Во времена, когда ничего было нельзя, аллюзии и фиги в кармане не дозволялись. Чуть что — и закрывали спектакль. Таких спектаклей у нас в театре был не один, не два, а около 80. Вот и «Тёркин на том свете» прошёл на сцене всего пару раз.
— Чем отличается сатира в советское время от сатиры сегодняшней? — Сегодня с сатирой напряжёнка. Потому что пересатирить то, что происходит вокруг, в жизни, — это утопия. Нынче все бирки на театрах, придуманные в советское время — Театр имени Моссовета, Ленком, Театр Сатиры, — это абсолютная архаика, всё снивелировалось по репертуару. Можно сказать, что я руковожу театром памяти Сатиры.
Это во-первых. Во-вторых, даже если бы у нас возникло желание куда-то направить сатирическое остриё, то для этого нужна пьеса. А пьес нет! Когда начинались все эти якобы свобода и перестройка, мы думали: наконец-то наши замечательные драматурги, мудрецы и философы откроют на дачах погреба и вынут то, что написано кровью. Но никто ничего не вынул.
Совет
Безнадзорность, кошмар, пошлятина и хамство заменили сатиру. Мы придумали такой хитрый ход — объявили всероссийский конкурс на сатирическо-драматическое произведение, которое гарантированно будет поставлено на сцене нашего театра. Собрали жюри, в котором я уговорил поучаствовать Михаила Жванецкого… — И каковы успехи? — Каждый день я читаю тонны графомании.
Достойной пьесы по-прежнему нет, но надеюсь, что она появится. Не может быть, чтобы в этой огромной стране где-то не росли современные Салтыковы-Щедрины, Гоголи, Эрдманы! Они растут! Просто надо их найти, откопать. — А вдруг в Латвии найдутся такие таланты? — Это было бы счастьем.
Если благодаря вашей газете латвийские писатели и драматурги узнают о нашем конкурсе и пришлют в наш театр хорошую пьесу, мы будем только рады и возьмём её в свой репертуар. Порнография на сцене — Для миллионов зрителей вы остались Павликом, которого бедная Ира так и не дождалась в Ленинграде в новогоднюю ночь.
Как вы относитесь к продолжению фильма «Ирония судьбы»? — Ко всем продолжениям и римейкам я отношусь страшно брезгливо. Это такая импотенция, когда люди цепляются за то, что было талантливо сделано до них! Я ни за что не согласился бы сниматься, если бы меня не уговорил Рязанов, который уже договорился с Бекмамбетовым. Вот Лия Ахеджакова умница — взяла и не пошла.
А мы попёрлись! Хотя могу признать, что «Ирония судьбы — 2» из всех римейков, которые я видел, ещё не самая противная. — Современное кино — это не только римейки и сиквелы. Однако вы принципиально не снимаетесь. Почему? — Я стараюсь считать себя педагогом, профессором, немножко режиссёром. Актёром же в чистом виде к моим годам считаться уже нехорошо.
Надо иметь какую-то настоящую профессию, актёрства для мужчины маловато. Мужчина должен копать, пахать, колоть, ковырять, в крайнем случае руководить, а не пудрить лицо. Я, конечно, утрирую, но что-то немужское в лицедействе есть. Нерон вот был хорошим актёром. Но при этом он всё-таки был Нероном.
— Нынче на телеэкране множество шоу, в которых одни актёры изображают других или пробуют примерить на себя совершенно не свои профессии. Поют, танцуют, катаются на коньках, боксируют, варят борщи… Как вам такие актёрские перевоплощения? — Дилетантизм шагает по планете. Менталитет нынешней эпохи — заниматься не своим делом. Артисты драмы ломают ноги на фигурном катании, дискредитируя этот великий вид спорта. Те, кто физически не может встать на коньки, надевают боксёрские перчатки и бьют друг другу морду, забывая, что морда — это их хлеб. А те, кто вообще ничего не умеет, шинкуют салаты по всем телеканалам в кулинарных шоу. Цель — лишь бы засветиться.
Шоу, в жюри которого сидит Геннадий Хазанов, я просто не понимаю. Я как-то сказал ему: «Зачем ты там сидишь?» Ведь это даже не пародия! Пародия — это тонкий штрих, лёгкая мимика, интеллигентный намёк.
А тут гримёры, как патологоанатомы, при помощи тонны грима и краски делают из актёра Майкла Джексона или Фрэнка Синатру. И эта мумия потом выходит на сцену, кривляется и что-то пищит.
Что это за предмет искусства? Это же порнография!
Ретро-жажда СССР
— Пока одни кричат о свободе слова, другие говорят о том, что пора ввести цензуру на пошлость и гадость на сцене и в кино. Вы в чьём лагере? — Я скорее за ввод цензуры. В смысле фильтра, ценза.
Ведь кроме хрестоматийных душителей свободы в советское время и в театре, и в кино, и на телевидении была замечательная армия профессиональных редакторов — умных, знающих, интеллигентных. Была высококлассная редактура, которая существовала вне зависимости от политических нюансов, а редактировала с точки зрения вкуса и мастерства. Сейчас это отсутствует полностью.
Всё отдано на откуп продюсерам. А им нужны только морда и ноги от ушей, чтобы за месяц вылепить новую молодую звезду. — У молодых звёзд нынче всё в порядке. Особняки, квартиры, машины и целый штат прислуги — от водителя и горничной до пиар-директоров. А что предлагает актёрам театр? — Это грустная тема. В Театре Сатиры работают 30 моих учеников.
Приходят: «Отец родной, извини, в этом году я репетировать не могу». — «Почему?» — «А у меня 80-серийный сериал». И начинает рассказывать, какая это красота: «Возможно, там будут сниматься Шварценеггер, Роберт Де Ниро. А может, даже сама Заворотнюк». Я начинаю орать: «Театр — твой дом родной! Тебе не стыдно, зачем тебя учили тогда?!» Они кивают, плачут, становятся на колени.
Обратите внимание
Начинается: квартира, ипотека, развод, маленький ребёнок. И разве я могу им что-то запретить, если они за полдня, снявшись в «мыле», получают три месячные зарплаты?! — Может быть, поэтому умный зритель, насмотревшийся «мыла», всё чаще вспоминает добрым словом фильмы, спектакли, книги, которые были созданы во времена СССР.
Большое видится на расстоянии? — Со временем многое начинает выкукляться. Долгие годы всё советское мазали чёрной краской. Теперь стали добавлять туда розовые тона. Нажравшись бездарными сериалами, боевиками, актёрами, одинаковыми как пасхальные яйца, люди потихоньку стали оценивать то, что было раньше в нашей жизни.
Вспоминаются «Волга-Волга», «Трое в лодке, не считая собаки»… Не потому, что это было гениально, а потому, что возникает ретро-жажда всего, что мы потеряли. — А что мы потеряли? — Моё детство и моя молодость прошли в огромной коммуналке в самом центре Москвы. Это была шикарная 8-комнатная квартира, в которой жили семь семей.
Мы были буржуями: нашей семье принадлежало целых две комнаты. Сейчас над коммуналками иронизируют: мол, соседи кидали друг другу крыс в борщ. Это неправда. Подкармливали друг друга борщом — это да. Доверяли детей соседям, которые приглядывали за чужими как за своими, — да. Это было общежитие, где даже двери не запирались. А сейчас всюду стальные замки с домофонами, двухметровые заборы вокруг особняков…
Один мой знакомый, моложе меня, но уже с четырьмя инфарктами и одышкой, построил дом. Шесть лет там живёт и никогда не был на втором этаже. Он туда не может подняться. А их у него четыре. Он сидит в особняке и ждёт, когда его придушат, чтобы забрать то, что хранится в его сейфе. Это же не жизнь, это каторга!
«Склероз, рассеянный по жизни»
— Александр Анатольевич, ваша творческая встреча в Риге называется очень по-ширвиндтовски — «Склероз, рассеянный по жизни». Так же как и ваша новая, четвёртая по счёту книга. Откуда такое название? — Годы идут… Всё чаще обращаются разные СМИ с требованиями личных воспоминаний об ушедших ровесниках.
Постепенно становишься комментарием к книге чужих жизней и судеб, а память слабеет, эпизоды путаются. Ибо старость — это не когда забываешь, а когда забываешь, где записал, чтобы не забыть. — Вспоминать об ушедших ровесниках — это тяжело? — Наш театр знал немало утрат. В течение месяца ушли из жизни Папанов и Миронов.
Потом последовали смерти Рунге, Ткачука, Мишулина, Менглета. У нас спектакли слетали из афиши, как жёлтые листья с деревьев. Кажется, Сталин сказал эту пошлую фразу, что незаменимых нет. Чушь полная! Есть потери, которые никогда не компенсировать. «Гнездо глухаря» — Папанов, «Фигаро» — Миронов.
После ухода Мишулина мы сохранили в репертуаре «Малыша и Карлсона» — нашу «Турандот» для детей, но все понимают: это роль Спартака. Не в обиду молодым актёрам будь сказано.
Важно
Ещё одна огромная потеря — Ольга Аросева… Невольно начинаешь думать, что Всевышний всерьёз нацелился собрать великолепную труппу для небесного театра теней… — Вы постоянно подтруниваете над своим возрастом. Вот, например, ваша цитата: «80 лет — это такая неприятная цифра.
Когда она нарисована на бумаге — хочется её заклеить»… — Старость — это аритмия сердца, желаний и надежд. Именно желаний, а не возможностей. Ну, добежать, долюбить — с этим всё понятно, а именно отсутствие острой необходимости, острого хотения что-то сделать. С возрастом в человеке всё концентрируется — все параметры ума и сердца. И положительные, и отрицательные.
Но есть ещё и физиология, к 80 годам она довлеет над всеми параметрами. Когда тебе ни сесть, ни встать и не добежать, всё становится подчинённым этому, и «физика» начинает диктовать. — Мне кажется, вы кокетничаете. Во-первых, вы прекрасно выглядите. Во-вторых, в любом возрасте есть свои плюсы. Разве не так? — На днях был Международный день театра.
Меня и моих коллег — старых артистов пригласил к себе в Малый театр Юрий Соломин. Мы сидели в президиуме. А потом нам торжественно вручили потрясающе изданную Библию. С надписью Патриарха. С великолепными иллюстрациями. Я пошутил: «Ветхим актёрам — Ветхий Завет», — ведь нам на всех было почти 600 лет в сумме… Так вот, возвращаясь к событию вручения Библии. Надо было видеть, как Владимир Михайлович Зельдин порхнул по ступенькам! А ведь мы недавно отметили его столетие! Он пел, читал стихи, рассказывал о своих встречах с Маяковским…
К чему это я? Ты спросила меня о возрасте. У меня есть тридцатилетние ученики с кислыми лицами. Всё-то они видели, всё-то они знают. И есть Зельдин, который моложе их всех. Смотришь — и понимаешь: есть куда стремиться…
Анекдот от Ширвиндта
Почивший в бозе актёр оказывается в накопителе между раем и адом. В дверях ему говорят: «Вам налево». — «Как налево?! Там же ад!» Ему отвечают: «В раю актёры как класс отсутствуют».
Он недоумевает: «Ну как же так! Я вёл такую праведную жизнь…» — «Знаем. Но здесь правило: не пускать актёров в рай». И вдруг он видит: по раю ходит его коллега.
«А вон! Вон! Ходит же!» — «Да какой он актёр…»
5 фактов
Отец, Анатолий Ширвиндт, был скрипачом в оркестре Большого театра. Мать, Раиса Ширвиндт, начинала как актриса МХАТа. В их доме часто бывали Яхонтов, Качалов, Утёсов, Флиер, Зелёная. Не удивительно, что ещё в детстве Александр Ширвиндт твёрдо решил стать актёром.
Знакомство Ширвиндта с будущей женой Натальей Белоусовой состоялось в начале 50-х под Москвой, в дачном посёлке НИЛ. Согласно легенде, в начальной стадии знакомства с Натальей Ширвиндта пленило в девушке прежде всего то, что у неё в хозяйстве имелась… корова. Будучи патологическим «молокоголиком», Ширвиндт не мог пройти мимо этого факта.
А полюбив корову, постепенно увлёкся и её хозяйкой. Ширвиндт не всегда курил трубку, с которой его так привыкли видеть зрители. Около 40 лет назад его друг — правительственный телеоператор Вилий Горемыкин привёз ему трубку из зарубежной командировки. Единожды попробовав, актёр с трубкой не расстаётся по сей день. Сын Александра Ширвиндта Михаил — телеведущий.
Совет
Старший внук Андрей — кандидат наук, преподаёт на юридическом факультете Московского госуниверситета. Внучка Саша занимается искусством.
В 1997 году Институт теоретической астрономии Российской академии наук присвоил одной из малых планет имя Ширвиндт.
О знаменитых коллегах
(Фрагменты из книги «Склероз, рассеянный по жизни»)
О Пельтцер Татьяна Ивановна Пельтцер при жизни была архипопулярной. С жутким характером, но доброты необычайной. Правда, доброй она была в отношении тех, кого любила. А тех, кого не любила, она ненавидела. В Театре Сатиры работал известный артист Борис Новиков. Они друг друга не могли терпеть.
Боря был пьющий, опаздывающий, не приходящий на спектакль. И когда его вызывали на партбюро, хотя он не был партийным, то устраивали ему порку, чтобы потом взять на поруки и оставить в театре. Основным обвинителем была член партбюро Татьяна Ивановна Пельтцер. Она говорила: доколе, нет сил терпеть, он позорит театр.
На одной из разборок, когда дали последнее слово «подсудимому», он обещал, что больше это не повторится, и закончил свою речь так: «А вы, Татьяна Ивановна, мне надоели. Вас все боятся, а я скажу прямо: имейте в виду, вас никто не любит, кроме народа. О Мишулине Спартак Васильевич Мишулин. 70-е годы. У площади Маяковского был тогда, если ехать от Белорусской, левый поворот на Садовую.
А Мишулин как раз там жил — угол Садовой и Чехова, в первом актёрском кооперативе, который раньше назывался «Тишина». Спартак Васильевич в то время был пан Директор из «Кабачка «13 стульев», и его знала каждая кошка. Он только что купил машину и, будучи молодым автомобилистом, плохо ездил. Боясь, что не успеет перестроиться в левый ряд, он от Белорусского вокзала двигался по осевой.
Сзади гудели, но он не уступал. И вот едет он, а на перекрёстке постовой. И он стопорит на осевой Спартака Васильевича. Мишулин привычно открывает окно, делает чёлку, как у пана Директора, и его голосом говорит: «Привет!» Постовой ему: «Что «привет»? Документы!» Тот говорит: «Я пан Директор». Постовой: «Чего ты пан?» Оказывается, он не смотрел телевизор.
О Папанове Часто на творческих вечерах, когда и Державин, и Миронов были на основной сцене, я делил площадку с Анатолием Папановым. Мы не играли с ним вместе — мы сосуществовали: отделение он, отделение — я. Всегда поражался какой-то прямо-таки звериной отдаче Папанова на сцене.
Маленький, занюханный провинциальный клубик или сцена Дворца съездов — одна и та же запредельная мощь и стопроцентное «отоваривание» зрителя.
Мне всегда было страшно трогательно слушать, с чем бы он ни выступал, будь то пушкинский «Медный всадник», монолог Городничего или блестящий шедевр — музыкальный монолог полотёра Дома писателей из пьесы Дыховичного, Масса, Слободского и Червинского «Гурий Львович Синичкин», где он в полном гриме Льва Толстого, с босыми ногами, заканчивал своё отделение неприхотливым стишком: Не знаю, сколько жить ещё осталось, Но уверяю вас, мои друзья, Усталость можно отложить на старость, Любовь на старость отложить нельзя.
Обратите внимание
Он вкладывал в это четверостишие какой-то тройной, одному ему понятный смысл, как будто знал, что жить осталось недолго.
