Последнее лето Бориса Немцова?Владимир Жириновский, открыв дверь ногой, вошёл в кабинет к депутату от ЛДПР Андрею Луговому. — Андрюха, на дело поедешь, однозначно. — Ок. Только в Лондон меня не пустят, помнишь? — Помню. В Сочи поедешь. — А это от Лондона далеко? — Далеко, далеко. Там ещё Олимпиада будет, слышал? — Слышал. Кого валить надо? — Да не надо никого валить, ты ж депутат, а не киллер. Правда? — Да-да! Конечно-конечно! — Луговой быстро закивал. — Мэром там будешь. Однозначно! Андрей Константинович присел. — Как так мэром? — Ну как мэром бывают? Пришёл, бабки распилил, откаты откатил, ля-ля, тополя. Всё просто, короче. — О, клёво. Я пойду. Что делать надо? — Ну как что? В кассу партии внеси, документы подготовь — и всё. — И я мэр? — Луговой на радостях налил себе чая, но, подумав, пить не стал. Привычка. — Ну... там формальность одна осталась — на выборах победить... Если победишь, можешь в 12-м году в Лондон съездить, опыт олимпийский перенять... Хотя да, извини. Не можешь. Ну ты сначала победи. — Ну это фигня, такой авторитетный политик, как я! В каких-то жалких Сочах... Раз плюнуть. — Так-то да. Только от ЕдРа там будет Волочкова, кажется, баллотироваться... Что ты мне тут за жесты показываешь? Андрей, ты политик, а не мокрушник люберецкий, опять забыл? Андрей Константинович смутился и руку от шеи убрал. — А ещё там этот соком облитый и богом обиженный Немцов выдвинулся! — Ну, а этого-то можно? — Нельзя, Андрей, — Владимир Вольфович сокрушенно покачал головой, — нельзя. Никого нельзя. Ты понял? Ни-ко-го. Однозначно нельзя! Депутат Луговой явно расстроился. Помолчав, начал торопливо собирать вещи. Достал чемоданчик, сунул туда какой-то свёрток. Накрепко закрыл замки, вынул из ящика стола наклейку, приклеил. Вице-спикер Жириновский глянул и ужаснулся: на бумажке крупными буквами было написано «полоний-202». — Зачем это, Андрюша? — Для маскировки! — В смысле? — В смысле это не полоний-202, а полоний-210! Ловко я придумал? Владимир Вольфович взял со стола чашку, отринутую Луговым, и сделал большой глоток. Помолчал, досчитав до 10. Повернулся к коллеге: — Андрюша, выкладывай обратно. Я же, кажется, русским языком сказал: никого нельзя! А лучше выкинь на хрен эту штуковину отсюда! Я-то дурак всё понять не мог: почему у тебя все до одной секретарши лысые?! Завязывай ты со своей мокрухой, а? — Да ладно, Вольфыч, ты чего? Ты ж сын юриста, знаешь, что никто ничего не поймёт! Умер человек и умер — кто меня подозревать-то будет? — Не, никто, конечно! — с сарказмом согласился Владимир Вольфович. — Ну! И я говорю никто! — Ладно, — махнул рукой вице-спикер, — делай, что хочешь. Пиарщиков я тебе пришлю, план действий составлю, помощников подгоним. — А сам заедешь поагитировать? — Не-не, спасибо. Я как-нибудь отсюда... Владимир Вольфович медленно пятился к двери. Допятившись наконец, быстро попрощался и вышел. Отойдя на безопасное расстояние, оглянулся: — Вот это будет битва... Однозначно... Николай Потатуев, Оставить комментарий |