Содержание
Армянский дед Агван русского певца, или «Бой за звание человека»
В соцсетях ко Дню Победы в Великой Отечественной войне начал набирать популярность ролик, где русский парень читал стихотворение, посвященное своему деду Агвану – армянину по национальности. Автор произведения – российский исполнитель песен Игорь Растеряев рассказал Sputnik Армения подробности жизни деда Агвана, который дошел до Берлина.
Видеоролик, где российский автор и исполнитель песен, актер театра и кино Игорь Растеряев читает стихотворение про своего деда появилось в сети еще пару лет назад.
Однако произведение «Дед Агван» начало набирать популярность после 9 мая нынешнего года, особенно среди армянских пользователей. Как выяснил корреспондент Sputnik Армения, дед Агван, воспитывавший Игоря до 13 лет, был его неродным дедом.
Обратите внимание
О подробностях истории человека, которая легла в основу стихотворения, в интервью Sputnik Армения рассказал сам Игорь Растеряев. Беседовала Лилит Арутюнян.
Личный архив И. Растеряева
Автор стихотворения «Дед Агван» Игорь Растеряев
— Игорь, стихотворение «Дед Агван» многим пришлось по сердцу и, конечно же, армянам. Интересно узнать, правдива ли история, которая легла в основу произведения (в мае 1945 года дед Агван помогает раненому немецкому солдату попасть в свой дом, и остается ночевать у него — ред.)?
— История абсолютно правдива. Более того, она слегка укорочена. В действительности, он не сам решил остаться в немецком доме, а родные солдата пошли к командиру деда Агвана, рассказали ему все и попросили, чтобы дед переночевал у них, хотя бы выспался нормально. Это звучит как фантастика, но, тем не менее, именно так все и было.
И командир, прошедший всю войну, повидавший всякие зверства, отпустил деда Агвана на ночь к ним. А мог бы, наверное, и в СМЕРШ сдать… но, видимо, уж слишком очевидно для него было в начале мая 1945 в Берлине, что не надо больше жестокостей и смертей, и так все уже понятно, чуть-чуть дотянуть осталось…
Дед Агван ведь совсем молодой был, он родился в начале 1926 года, в феврале. Но уже в это время воевал в Европе. Он рассказывал, как по танкам прямой наводкой приходилось бить, он артиллеристом был.
Еще рассказывал о том, как форсировали какую-то европейскую реку, то ли Неман, то ли Одер, то ли Вислу, я уж и не упомню… В марте это было, по реке еще иногда льдины шли.
Вот они переправились, и только на берег стали вылезать, как пулеметные очереди пошли, так они на урезе воды до темноты и пролежали весь день, полностью все в воде, только головы чуть набок держали, чтоб дышать можно было. Кто голову подымал — того немец с пулемета сразу срезал. И говорит, никто не заболел. Так организм на жизнь настроен был.
— Какие еще истории рассказывал дед Агван?
— Еще рассказывал, как они обратно пешком в СССР шли. Днем шли, а вечером занимали какой-то дом. Деда и еще одного русского паренька всегда оставляли часовыми как самых молодых. И вот как-то заняли они дом в польской деревне, и все его однополчане балагурить там принялись, а дед с этим парнем как всегда «на часах».
Утром звук какой-то из дому пошел, они ничего понять не могли. Звук походил на «шипение» проколотой шины.
Заходят в дом — а сослуживцы все хрипят так, словно последний воздух из них выдавливают: отравились польским самогоном, какой в подвале нашли. Поляки специально его для наших оставляли. Никто не выжил.
А среди них, между прочим, были и Герои Советского Союза, и кавалеры орденов Славы. И вот так вот, от стакана самогона польского…
Важно
Вообще дед был очень справедливым человеком и очень отважным. Как-то уже лет в 60 пошел в Ленинграде в комиссионку кожаный пиджак себе присмотреть. Ну и подошли к нему двое крепких ребят лет 35-ти и говорят: у нас на квартире есть товар, пойдемте, поглядите. Ну и пошли они Лиговскими дворами, и дед опомнился только, когда в глухой колодец зашли.
Он оборачивается: один вход в арку перекрывает, а второй с ножом чуть сбоку стоит. «Давай, — говорят, — деньги на пиджак и шапку снимай». Ну, дед и начал как бы просить: мол, я с юга, хоть шапочку-то оставьте, замерзну ведь, а сам в карман внутренний лезет, как бы за деньгами. В это время он слегка поворачивается и наносит первому стоящему удар в пах ногой.
А рукой выбивает нож у другого парня, так что тот ничего понять не успел. Потом первого еще раз ногой по лицу ударил, тот отлетел на карачки, встал и убежал, а дед платочек из кармана достал, нож аккуратненько им взял и повел второго сдавать в милицию. Прямо на Лиговском постовому его и сдал.
Дед, сколько помню, всегда зарядку утром перед завтраком делал, всегда гантели, гиря была. Никогда не видел его пьяным. Хотя рюмку-две тутовой водки за обедом всегда выпивал, а еще он готовил хаш (армянское блюдо из говяжьих ножек) и мандарины всегда привозил, когда летал через Грузию.
— Какую роль сыграл дед Агван в вашей жизни?
— Насчет роли не знаю, это слишком широко. Мне 13 лет было, когда он умер. Это было в 1993 году. Удивительно даже, 24 года нет человека, а стих вдруг про него родился. Выходит, он все эти 24 года где-то жил? Выходит он уже в 13 лет, где-то там обосновался в душе? Вот что меня самого удивляет…
— Было ли у вас когда-нибудь желание побывать в «долине Арарата»?
— Я никогда не был в Армении, а побывать, конечно же, хочется. Мне вообще армяне нравятся. Видать, образ деда Агвана спроецировался на нацию. Может, когда и доведется побывать в Армении. Я бы с радостью.
А дед очень любил Армению. Он, когда умирал уже, накануне все на балкон в Питере выходил и вполголоса песни армянские пел. Долго пел. А потом уехал в Ереван. Я прямо как сейчас вижу: двери лифта закрываются, и его образ как бы обрубается. И больше мы не увиделись…
Նյութի հայերեն տարբերակը>>
Лермонтов — Бородино: Стихотворение «Скажи-ка, дядя, ведь не даром», читать текст стиха полностью онлайн на РуСтих
— Скажи-ка, дядя, ведь не даром Москва, спаленная пожаром, Французу отдана? Ведь были ж схватки боевые, Да, говорят, еще какие! Недаром помнит вся Россия
Про день Бородина!
— Да, были люди в наше время, Не то, что нынешнее племя: Богатыри — не вы! Плохая им досталась доля: Немногие вернулись с поля… Не будь на то господня воля,
Не отдали б Москвы!
Мы долго молча отступали, Досадно было, боя ждали, Ворчали старики: «Что ж мы? на зимние квартиры? Не смеют, что ли, командиры Чужие изорвать мундиры
О русские штыки?»
И вот нашли большое поле: Есть разгуляться где на воле! Построили редут. У наших ушки на макушке! Чуть утро осветило пушки И леса синие верхушки —
Французы тут как тут.
Забил заряд я в пушку туго И думал: угощу я друга! Постой-ка, брат мусью! Что тут хитрить, пожалуй к бою; Уж мы пойдем ломить стеною, Уж постоим мы головою
За родину свою!
Два дня мы были в перестрелке. Что толку в этакой безделке? Мы ждали третий день. Повсюду стали слышны речи: «Пора добраться до картечи!» И вот на поле грозной сечи
Ночная пала тень.
Прилег вздремнуть я у лафета, И слышно было до рассвета, Как ликовал француз. Но тих был наш бивак открытый: Кто кивер чистил весь избитый, Кто штык точил, ворча сердито,
Кусая длинный ус.
И только небо засветилось, Все шумно вдруг зашевелилось, Сверкнул за строем строй. Полковник наш рожден был хватом: Слуга царю, отец солдатам… Да, жаль его: сражен булатом,
Он спит в земле сырой.
И молвил он, сверкнув очами: «Ребята! не Москва ль за нами? Умремте же под Москвой, Как наши братья умирали!» И умереть мы обещали, И клятву верности сдержали
Мы в Бородинский бой.
Совет
Ну ж был денек! Сквозь дым летучий Французы двинулись, как тучи, И всё на наш редут. Уланы с пестрыми значками, Драгуны с конскими хвостами, Все промелькнули перед нами,
Все побывали тут.
Вам не видать таких сражений!.. Носились знамена, как тени, В дыму огонь блестел, Звучал булат, картечь визжала, Рука бойцов колоть устала, И ядрам пролетать мешала
Гора кровавых тел.
Изведал враг в тот день немало, Что значит русский бой удалый, Наш рукопашный бой!.. Земля тряслась — как наши груди, Смешались в кучу кони, люди, И залпы тысячи орудий
Слились в протяжный вой…
Вот смерклось. Были все готовы Заутра бой затеять новый И до конца стоять… Вот затрещали барабаны — И отступили бусурманы. Тогда считать мы стали раны,
Товарищей считать.
Да, были люди в наше время, Могучее, лихое племя: Богатыри — не вы. Плохая им досталась доля: Немногие вернулись с поля. Когда б на то не божья воля,
Не отдали б Москвы!
Анализ стихотворения Бородино Михаила Лермонтова
Стихотворение «Бородино» было написано Лермонтовым в честь 25-летнего юбилея Бородинской битвы (1837). Многие русские поэты и писатели, независимо от политических и идеологических взглядов, с чувством глубокого уважения относились к победе русских войск. Бородинское сражение показало силу народного духа и значительно повысило патриотические настроения.
«Бородино» Лермонтова занимает особое положение. В то время было принято писать о войне либо с позиции стороннего наблюдателя, либо от лица полководца. «Бородино» создано в оригинальном стиле – в форме рассказа бывалого солдата, лично участвовавшего в героической битве. Поэтому в нем нет фальшивых выражений и псевдопатриотических заявлений.
Стихотворение воспринимается как непосредственная передача фактов простым человеческим языком. Этим Лермонтов значительно повышает эмоциональное воздействие произведения. Неторопливый рассказ солдата о страшных картинах сражения затрагивает душу читателя. Невольно чувствуется гордость за тех, кто не жалел своей жизни ради спасения Родины.
Солдат не приукрашивает своих заслуг, что делает рассказ максимально правдивым и искренним. Он отдает дань уважения всем погибшим и уверенно утверждает, что сдача Москвы – «божья воля».
Обратите внимание
Люди были готовы погибнуть под ее стенами, но не допустить врага до сердца России. Героический призыв полковника «…не Москва ль за нами?» не вносит в произведение излишнего пафоса.
Он органически вписывается в текст и является кульминационной точкой.
Большое значение имеет структура стихотворения, его стилистические особенности. Оно написано разностопным ямбом со сплетенной рифмой. Это придает произведению музыкальный характер. Оно напоминает семидольный размер народных песен-сказаний.
Лермонтов подчеркивает связь с национальными корнями путем употребления просторечных выражений: «ушки на макушке», «брат мусью», «отступили бусурманы».
Вместе с тем он применяет особые выразительные средства для усиления значимости сражения: метафоры («ломить стеною», «отец солдатам»), сравнения («перестрелка» — «безделка», «двинулись, как тучи»).
Стихотворение приобрело широкую народную популярность. Его слова были положены на музыку. Многие фразы и выражения стали крылатыми, утратив связь с источником. Патриотическая идея отдать жизнь за Москву вновь прозвучала в годы Великой отечественной войны. На этот раз советские войска смогли выполнить завет великого поэта и «клятву верности сдержали».
Популярные тематики стихов
Читать стих поэта Михаил Лермонтов — Бородино на сайте РуСтих: лучшие, красивые стихотворения русских и зарубежных поэтов классиков о любви, природе, жизни, Родине для детей и взрослых.
Твардовский Александр Трифонович (1910-1971) Родился в семье кузнеца на Смоленщине, с детства приобщился к чтению, рано начал писать стихи. В первые дни Великой Отечественной войны был направлен в штаб Юго-Западного фронта, где ему предстояло работать во фронтовой газете «Красная Армия». Стихи А.Т. Твардовского о войне отличаются своей простотой и легкостью запоминания и восприятия.
https://www.youtube.com/watch?v=oNy9obwjHQw
Поэма «Василий Теркин» писалась Твардовским на протяжении всей войны и стала его самым известным произведением.
А.Т. Твардовский — Стихи о войне короткие для детей начальной школы
Война — жесточе нету слова…
Война — жесточе нету слова.Война — печальней нету слова.Война — святее нету словаВ тоске и славе этих лет.И на устах у нас иного
Ещё не может быть и нет.
1944 г.
***
Все в мире сущие награды Благословите светлый час! Отгрохотали эти годы,
Что на земле застигли нас.
Еще теплы стволы орудий И кровь не всю впитал песок, Но мир настал. Вздохните люди,
Переступив войны порог.. .
1945 г.
***
Под вражьим тяжким колесомСтонала мать-земля.И бомбы вспучив чернозем,
Дырявили поля…
И были той земли сыройКрая обожжены.И кто-то первый был герой
И мученик войны
В крови, в пыли шептал без сил,Уже стонать на мог.Уже не жить просил,
Воды один глоток
А где вода?И так умрет.К тому и привыкать…И это знала наперед
Его старуха мать
***
Война, война. Любой из нас,Еще живых людей,Покуда жив, запомнил час,
Когда узнал о ней.
И как бы ни была онаВ тот первый час мала,Пускай не ты — твоя жена
Все сразу поняла.
Ей по наследству мать ееУспела передатьВойны великое чутье,
А той — другая мать..
***
Велика страна родная,Так раскинулась она,Что и впрямь — война иная
Для неё как не воина.
Но в любой глухой краине,Но в любой душе роднойСтолько сказано отныне
С этой, может, не войной.
Пусть прибитый той зимоюСлед ее травой пророс.И прибой залива моет
Корни сосен и берез.
Пусть в этот край вернулись птицы,И пришло зверье в леса,И за старою границей
День обычный начался.
Там, в боях полубезвестных,В сосняке болот глухих,Смертью храбрых, смертью честных
Пали многие их них.
1941
***
Пускай до последнего часа расплаты,До дня торжества — недалекого дня —И мне не дожить, как и многим ребятам,
Что были нисколько не хуже меня.
Я долю свою по-солдатски приемлю,Ведь если бы смерть выбирать нам, друзья,То лучше, чем смерть за родимую землю,
И выбрать нельзя.
1941
***
Стихи Твардовского о Великой Отечественной войне 1941-1945г для школьников
«Отцов и прадедов примета…»
А. Твардовский.
Отцов и прадедов примета, —Как будто справдилась она:Таких хлебов, такого летаНе год, не два ждала война.Как частый бор, колосовыеШумели глухо над землей.Не пешеходы — верховыеВо ржи скрывались с головой.И были так густы и строгиХлеба, подавшись грудь на грудь,Что, по пословице, с дорогиУжу, казалось, не свернуть.
И хлеба хлеб казался гуще,И было так, что год хлебовБыл годом клубней, землю рвущих,И годом трав в лугах и пущах.И годом ягод и грибов.Как будто все, что в почве было, —Ее добро, ее тепло —С великой щедростью и силойРостки наружу выносило,В листву; в ботву и колос шло.
В свой полный цвет входило лето,Земля ломилась, всем полна…Отцов и прадедов примета, —Как будто справдилась она;
Гром грянул — началась война…
***
Рассказ танкиста
Александр Твардовский
Важно
Был трудный бой. Всё нынче, как спросонку,И только не могу себе простить:Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку,
А как зовут, забыл его спросить.
Лет десяти-двенадцати. Бедовый,Из тех, что главарями у детей,Из тех, что в городишках прифронтовых
Встречают нас как дорогих гостей.
Машину обступают на стоянках,Таскать им воду вёдрами — не труд,Приносят мыло с полотенцем к танку
И сливы недозрелые суют…
Шёл бой за улицу. Огонь врага был страшен,Мы прорывались к площади вперёд.А он гвоздит — не выглянуть из башен, —
И чёрт его поймёт, откуда бьёт.
Тут угадай-ка, за каким домишкойОн примостился, — столько всяких дыр,И вдруг к машине подбежал парнишка:
— Товарищ командир, товарищ командир!
Я знаю, где их пушка. Я разведал…Я подползал, они вон там, в саду…— Да где же, где?.. — А дайте я поеду
На танке с вами. Прямо приведу.
Что ж, бой не ждёт. — Влезай сюда, дружище! —И вот мы катим к месту вчетвером.Стоит парнишка — мины, пули свищут,
И только рубашонка пузырём.
Подъехали. — Вот здесь. — И с разворотаЗаходим в тыл и полный газ даём.И эту пушку, заодно с расчётом,
Мы вмяли в рыхлый, жирный чернозём.
Совет
Я вытер пот. Душила гарь и копоть:От дома к дому шёл большой пожар.И, помню, я сказал: — Спасибо, хлопец! —
И руку, как товарищу, пожал…
Важно
Был трудный бой. Всё нынче, как спросонку,И только не могу себе простить:Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку,
Но как зовут, забыл его спросить.
***
Я знаю, никакой моей вины…
Я знаю, никакой моей вины В том, что другие не пришли с войны, В то, что они — кто старше, кто моложе — Остались там, и не о том же речь, Что я их мог, но не сумел сберечь,-
Речь не о том, но все же, все же, все же…
***
В пилотке мальчик босоногий…
Александр Твардовский
https://www.youtube.com/watch?v=he3_SNpAHcU
В пилотке мальчик босоногийС худым заплечным узелкомПривал устроил на дороге,
Чтоб закусить сухим пайком.
Горбушка хлеба, две картошки -Всему суровый вес и счет.И, как большой, с ладони крошки
С великой бережностью — в рот.
Стремглав попутные машиныПроносят пыльные борта.Глядит, задумался мужчина.
— Сынок, должно быть сирота?
И на лице, в глазах, похоже,-Досады давнишняя тень.Любой и каждый все про то же,
И как им спрашивать не лень.
В лицо тебе серьезно глядя,Еще он медлит рот открыть.- Ну, сирота.- И тотчас:- Дядя,
Ты лучше дал бы докурить.
1943
***
Когда пройдешь путем колонн…
Когда пройдешь путем колонн В жару, и в дождь, и в снег, Тогда поймешь, Как сладок сон,
Как радостен ночлег.
Когда путем войны пройдешь, Еще поймешь порой, Как хлеб хорош И как хорош
Глоток воды сырой.
Когда пройдешь таким путем Не день, не два, солдат, Еще поймешь, Как дорог дом,
Как отчий угол свят.
Когда — науку всех наук — В бою постигнешь бой,- Еще поймешь, Как дорог друг,
Как дорог каждый свой —
И про отвагу, долг и честь Не будешь зря твердить. Они в тебе, Какой ты есть,
Каким лишь можешь быть.
Таким, с которым, коль дружить И дружбы не терять, Как говорится, Можно жить
И можно умирать.
1943
***
Зачем рассказывать о том…
Зачем рассказывать о том Солдату на войне, Какой был сад, какой был дом В родимой стороне? Зачем? Иные говорят, Что нынче, за войной, Он позабыл давно, солдат, Семью и дом родной; Он ко всему давно привык, Войною научен, Он и тому, что он в живых, Не верит нипочем.
Не знает он, иной боец, Второй и третий год: Женатый он или вдовец, И писем зря не ждет… Так о солдате говорят. И сам порой он врет: Мол, для чего смотреть назад, Когда идешь вперед? Зачем рассказывать о том, Зачем бередить нас, Какой был сад, какой был дом.
Зачем? Затем как раз, Что человеку на войне, Как будто назло ей, Тот дом и сад вдвойне, втройне Дороже и милей. И чем бездомней на земле Солдата тяжкий быт, Тем крепче память о семье И доме он хранит. Забудь отца, забудь он мать, Жену свою, детей, Ему тогда и воевать И умирать трудней.
Живем, не по миру идем, Есть что хранить, любить. Есть, где-то есть иль был наш дом,
А нет — так должен быть!
1943
***
Перед войной
Обратите внимание
Перед войной, как будто в знак беды,Чтоб легче не была, явившись в новости,Морозами неслыханной суровости
Пожгло и уничтожило сады.
И тяжко было сердцу удрученномуСредь буйной видеть зелени инойТорчащие по-зимнему, по-черному
Деревья, что не ожили весной.
Под их корой, как у бревна отхлупшею,Виднелся мертвенный коричневый нагар.И повсеместно избранные, лучшие
Постиг деревья гибельный удар…
Прошли года. Деревья умерщвленныеС нежданной силой ожили опять,Живые ветки выдали, зеленые…
Прошла война. А ты все плачешь, мать.
Для Твардовского «Книга про бойца» была самым серьезным личным вкладом в общее дело — в Победу над смертельной опасностью фашизма: «Каково бы ни было ее собственно литературное значение, для меня она была истинным счастьем.
Она мне дала ощущение законности места художника в великой борьбе народа, ощущение очевидной полезности моего труда, чувство полной свободы обращения со стихом и словом в естественно сложившейся непринужденной форме изложения.
«Теркин» был для меня во взаимоотношениях писателя со своим читателем моей лирикой, моей публицистикой, песней и поучением, анекдотом и присказкой, разговором по душам и репликой к случаю».
Переправа (Отрывок из поэмы Василий Теркин)
Твардовский А.Т.
Переправа, переправа!Берег левый, берег правый,Снег шершавый, кромка льда…Кому память, кому слава,Кому тёмная вода, —Ни приметы, ни следа.Ночью, первым из колонны,Обломав у края лёд,Погрузился на понтоныПервый взвод.Погрузился, оттолкнулсяИ пошёл. Второй за ним.Приготовился, пригнулсяТретий следом за вторым.
Как плоты, пошли понтоны,Громыхнул один, другойБасовы́м, железным тоном,Точно крыша под ногой.И плывут бойцы куда-то,Притаив штыки в тени.И совсем свои ребятаСразу — будто не они,Сразу будто не похожиНа своих, на тех ребят:Как-то все́ дружней и строже,Как-то все́ тебе дорожеИ родней, чем час назад.
Важно
Поглядеть — и впрямь — ребята!Как, по правде, желторот,Холостой ли он, женатый,Этот стриженый народ.Но уже идут ребята,На войне живут бойцы,Как когда-нибудь в двадцатомИх товарищи — отцы.Тем путём идут суровым,Что и двести лет назадПроходил с ружьём кремнёвымРусский труженик-солдат.
Мимо их висков вихрастых,Возле их мальчишьих глазСмерть в бою свистела частоИ минёт ли в этот раз?Налегли, гребут, потея,Управляются с шестом.А вода ревёт правее —Под подорванным мостом.Вот уже́ на серединеИх относит и кружи́т…А вода ревёт в теснине,Жухлый лёд в куски кроши́т,Меж погну́тых балок фермыБьётся в пене и в пыли́…А уж первый взвод, наверно,Достаёт шестом земли́.
Позади шумит протока,И кругом — чужая ночь.И уже он так далёко,Что ни крикнуть, ни помочь.И чернеет там зубча́тый,За холодною чертой,Неподступный, непочатыйЛес над чёрною водой.Переправа, переправа!Берег правый, как стена…Этой но́чи след кровавыйВ море вынесла волна.Было так: из тьмы глубокой,Огненный взметнув клинок,Луч прожектора протокуПересёк наискосок.
И столбом поставил водуВдруг снаряд. Понтоны — в ряд.Густо было там народу —Наших стриженых ребят…[И не все успели сходуПовернуть, отплыть назад.]И увиделось впервые,Не забудется оно:Люди тёплые, живыеШли на дно, на дно, на дно…Под огнём неразбериха —Где свои, где кто, где связь?Только вскоре стало тихо, —Переправа сорвалась.
И покамест неизвестно,Кто там робкий, кто герой,Кто там парень расчудесный,А наверно, был такой.Переправа, переправа…Темень, холод. Ночь как год.Но вцепился в берег правый,Та́м остался первый взвод.И о нём молчат ребятаВ боевом родном кругу,Словно в чём-то виноваты,Кто на левом берегу.Не видать конца ночлегу.За ночь грудою взяласьПополам со льдом и снегомПеремешанная грязь.
И усталая с похода,Что б там ни было, — жива,Дремлет, скорчившись, пехота,Сунув руки в рукава.Дремлет, скорчившись, пехота,И в лесу, в ночи́ глухойСапогами па́хнет, по́том,Мёрзлой хво́ей и махрой.Чутко дышит берег этотВместе с теми, что на томПод обрывом ждут рассвета,Греют землю животом, —Ждут рассвета, ждут подмоги,Духом падать не хотят.
Ночь проходит, нет дорогиНи вперёд и ни назад…А быть может, там с полно́чиПороши́т снежок им в очи,И уже давноОн не тает в их глазницахИ пыльцой лежит на лицах —Мёртвым всё равно.Стужи, холода не слышат,Смерть за смертью не страшна,Хоть ещё паёк им пишетПервой роты старшина.
Старшина паёк им пишет,А по почте полевойНе быстрей идут, не тишеПисьма старые домой,Что ещё ребята самиНа привале при огнеГде-нибудь в лесу писалиДруг у друга на спине…Из Рязани, из Казани,Из Сибири, из Москвы —Спят бойцы.Своё сказалиИ уже навек правы́.И тверда́, как камень, груда,Где застыли их следы…Может — так, а может — чудо?Хоть бы знак какой оттуда,И беда б за полбеды.
До́лги ночи, жёстки зо́риВ ноябре — к зиме седой.Два бойца сидят в дозореНад холодною водой.То ли снится, то ли мнится,Показалось что невесть,То ли иней на ресницах,То ли вправду что-то есть?Видят — маленькая точкаПоказалась вдалеке:То ли чурка, то ли бочкаПроплывает по реке?— Нет, не чурка и не бочка —Просто глазу маята.— Не пловец ли одиночка?— Шутишь, брат.
Вода не та!Да, вода… Помыслить страшно.Даже рыбам холодна́.— Не из наших ли вчерашнихПоднялся́ какой со дна?..Оба разом присмирели.И сказал один боец:— Нет, он выплыл бы в шинели,С полной выкладкой, мертвец.Оба здорово продрогли,Как бы ни́ было, — впервой.Подошёл сержант с биноклем.Присмотрелся: нет, живой.— Нет, живой. Без гимнастёрки.— А не фриц? Не к нам ли в тыл?— Нет.
Совет
А может, это Тёркин? —Кто-то робко пошутил.— Стой, ребята, не соваться,Толку нет спускать понтон.— Разрешите попытаться?— Что пытаться!— Братцы, — он!И, у за́берегов коркуЛедяную обломав,Он как он, Василий Тёркин,Встал живой, — добрался вплавь.Гладкий, голый, как из бани,Встал, шатаясь тяжело.Ни зубами, ни губамиНе работает — свело.Подхватили, обвязали,Дали валенки с ноги.
Пригрозили, приказали —Можешь, нет ли, а беги.Под горой, в штабной избушке,Парня тотчас на кроватьПоложили для просушки,Стали спиртом растирать.Растирали, растирали…Вдруг он молвит, как во сне:— Доктор, доктор, а нельзя лиИзнутри погреться мне,Чтоб не всё на кожу тратить?Дали стопку — начал жить,Приподнялся на кровати:— Разрешите доложить.
Взвод на правом берегуЖив-здоров назло врагу!Лейтенант всего лишь проситОгоньку туда подбросить.А уж следом за огнёмВстанем, ноги разомнём.Что там есть, перекалечим,Переправу обезпечим…Доложил по форме, словноТо́тчас плыть ему назад.— Молодец! — сказал полковник. —Молодец! Спасибо, брат.И с улыбкою неробкойГоворит тогда боец:— А ещё нельзя ли стопку,Потому как молодец?Посмотрел полковник строго,Покосился на бойца.— Молодец, а будет много —Сразу две.— Так два ж конца…Переправа, переправа!Пушки бьют в кромешной мгле.Бой идёт святой и правый.Смертный бой не ради славы,
Ради жизни на земле.
1942
***
У СЛАВНОЙ МОГИЛЫ
Нам памятна каждая пядь И каждая наша примета Земли, где пришлось отступать
В пыли сорок первого лета.
Но эта опушка борка Особою памятью свята: Мы здесь командира полка
В бою хоронили когда-то.
Мы здесь для героя отца, Меняясь по-двое, спешили Готовый окопчик бойца
Устроить поглубже, пошире.
В бою — как в бою. Под огнем Копали, лопатой саперной В песке рассекая с трудом
Сосновые желтые корни.
И в желтой могиле на дне Мы хвои зеленой постлали, Чтоб спал он, как спят на войне
В лесу на коротком привале.
Прости, оставайся, родной!.. И целых и долгих два года Под этой смоленской сосной
Своих ожидал ты с восхода.
И ты не посетуй на нас, Что мы твоей славной могиле И в этот, и в радостный час
Не много минут посвятили.
Торжествен, но краток и строг Салют наш и воинский рапорт. Тогда мы ушли на восток,
Теперь мы уходим на запад.
Над этой могилой скорбя, Склоняем мы с гордостью знамя: Тогда оставляли тебя,
А нынче, родимый, ты с нами.
1943
***
Зима на фронте
Посеребрив щиты орудий, Штыки, постромки, провода, Идет зима по мерзлой груде, — Кому — зима, кому — беда. По фронтовым идет дорогам, Рядит войска в единый цвет. И то, что русскому — подмога, То немцу — нет! Шуршит поземка, ветер резок, Мороз в новинку, что огонь.
Особо зол вблизи железа — Гляди, без варежки не тронь. Зима всем ровно пригрозила, Ее закон для всех один. Но то, что русскому — под силу, То немцу — блин! Зима под небом необжитым Его застала на пути. И от нее одна защита — Земля, — вгрызайся и сиди. И рукавичкой в рукавичку Стучи — как вылез за порог…
Да, то, что русскому в привычку, То немцу — ох!.. Морозы русскому знакомы, Зимует он в родных местах, Он — у себя, он, русский, — дома, А дома лучше, чем в «гостях». Мы с детства любим наши зимы, Мороз силен — денек хорош.
Итак: что русскому терпимо, То немцу — нож! Дыши, фашист, морозным паром, Дрожи среди глухих полян. Еще в тылу тебя пожаром Прогреет русский партизан. Учись в снегах сыпучих ползать, Боясь чужих, враждебных стен, И знай: что русскому на пользу, То немцу — хрен! Все ближе, ближе срок расправы, Сжимай оружие, боец.
Обратите внимание
Безумный враг, бандит кровавый У нас в снегах найдет конец. И прозвучит урок суровый В веках — потомкам помнить чтоб, Урок: что русскому здорово, То немцу — гроб!
1941
Главный бой генерала Жадова
Родился генерал 115 лет назад, 30 марта 1901 года, в многодетной семье орловского крестьянина. Окончил четыре класса сельской школы, в 1919-м добровольцем пошёл в Красную армию.
Воевал на фронтах Гражданской войны, затем дрался в Средней Азии с басмачами. После войны избрал карьеру конника, окончил академию имени Фрунзе, дослужившись до заместителя инспектора кавалерии РККА.
Войну Алексей Семёнович встретил на Западном фронте командиром 4-го воздушно-десантного корпуса. Затем возглавил штаб 3-й армии, участвовал в битве под Москвой.
В тяжкое время отступления, когда награды давали крайне скупо, получил свой первый орден – Красного Знамени – за планирование операций на Брянском фронте.
А в мае 1942-го – тяжёлое ранение: машину с генералом, только что назначенным командовать 8-м кавалерийским корпусом на Юго-Западном фронте, обстрелял немецкий самолёт. Автомобиль перевернулся, а комкора со сложным переломом ноги отправили на лечение.
В середине октября 42-го генерала назначают командующим 66-й армией Сталинградского фронта. Вместе с назначением – боевая задача. Вместе с другими армиями фронта пробиться к Сталинграду, помочь 62-й армии Чуйкова. Новый командующий показал себя генералом дельным и трезво мыслящим.
И хотя недостаток войск и проблемы со снабжением помешали армии выполнить эту задачу, несколько мощных контрударов нарушили замыслы немцев, сковав значительные силы противника. Затем было долгожданное контрнаступление и первое немецкое кольцо в Сталинграде.
Заслуги Жадова оценили званием генерал-полковника и полководческим орденом Кутузова I степени.
«Очень хорошо. Сталин»
Именно в это время генерал всё‑таки попал под особое внимание Верховного главнокомандующего. Дело в том, что 41 год своей жизни, до ноября 1942-го, Алексей Семёнович носил не совсем благозвучную фамилию Жидов. А сменил он её в полукурьёзной ситуации, которая, наверное, была возможна только в то время.
Вспоминает маршал Константин Рокоссовский:
Естественно, командующий фронтом подчинённому пожелание немедленно передал. Учитывая, от кого исходила просьба, командарм эмоции оставил при себе и решил вопрос сугубо по‑военному.
В тот же вечер Алексей Семёнович собрал узкое совещание, на котором его начальник штаба предложил ему просто изменить в фамилии одну букву. Утром 25 ноября Рокоссовскому полетело донесение: 66-й армией командует генерал Жадов.
Важно
А через несколько дней Алексею Семёновичу передали это донесение с резолюцией: «Очень хорошо. И. Сталин».
Два командарма — генералы Павел Ротмистров и Алексей Жадов.
Фото с сайта waralbum.ru
5-я гвардейская
За участие в Сталинградском сражении 66-ю армию удостоили высшей почести, переименовав в 5-ю гвардейскую. Соединение вышло в резерв, готовясь к новым боям, а Алексей Семёнович окунулся в водоворот текущих дел: нужно было превратить потрёпанную армию в мощную ударную единицу.
В апреле генерала вызвали в Генеральный штаб, где он доложил о потребностях формируемой армии.
Жадова услышали: первый заместитель начальника Генштаба Алексей Антонов сообщил ему, что 5-ю армию усилят зенитной артиллерийской дивизией, реактивной и противотанковой артиллерией, другими частями специальных войск.
Вскоре армию начали пополнять техникой и людьми. Теперь от командования требовалось главное: превратить её в единый, слаженный организм. Заново формировались стрелковые роты и артиллерийские батареи: вместе с необстрелянной молодёжью по частям равномерно распределялись повоевавшие «сталинградцы».
При армейском запасном полку и учебных батальонах командование создало настоящие центры боевой подготовки. А 9 мая по приказу Ставки началась переброска армии под Старый Оскол, где создавался оборонительный рубеж Степного военного округа. 4–6 часов в день солдаты строили оборонительные рубежи, а основное время – до 9 часов в сутки – учились воевать.
Вспоминает Алексей Жадов:
Через считанные дни гвардейцам представится возможность показать, на что они способны.
Июнь 1943-го – время грандиозных планов и великой неизвестности. Решив наконец переломить ход войны, Гитлер стянул на центральный участок советско-германского фронта колоссальные силы: всё лучшее и новое, что смогла подготовить Германия. Наши силы были больше.
Но два первых военных лета стали для нас временем тяжких поражений: выдержит ли Красная армия третий удар? И советское высшее командование, имея за плечами кровавый опыт, приняло беспрецедентное решение: на Курской дуге обороняться, несмотря на достаточные для наступления силы.
Время доказало, что замысел был верным.
Совет
В предстоящем противостоянии 5-я гвардейская армия вместе с 5-й танковой армией генерала Павла Ротмистрова должна была наступать, когда противник выдохнется, сломает зубы танковых клиньев о советскую оборону. Но судьба распорядилась иначе.
Советские артиллеристы выводят орудие на боевую позицию. Курская дуга.
Фото с сайта waralbum.ru
73 года назад в районе посёлка Александровского (в 60-е годы его объединили с железнодорожной станцией Прохоровка) решалась судьба летнего немецкого наступления 1943 года и всей России.
10 июля командующий группой армий «Юг» генерал-фельдмаршал Манштейн принимает решение пробить Воронежский фронт в районе Прохоровки и выйти к Обояни с востока. Советская эшелонированная оборона уже практически взломана, остался лишь третий, последний её рубеж.
Дальше – соединение с северной наступающей группировкой вермахта и новый грандиозный котёл для русских.
На 20-километровой боевой линии разворачиваются и переходят в наступление лучшие ударные соединения немцев: танковые дивизии СС «Мёртвая голова», «Райх» и «Адольф Гитлер». Чтобы остановить их, советское командование бросает в схватку армию генерала Жадова.
Вспоминает Алексей Жадов:
Сражение находится в критической точке, дорог каждый час. Поэтому 5-я гвардейская, совершив форсированный 140-километровый марш, вступает в бой с колёс: люди против танков.
Встречный бой
Излучина реки Псёл северо-западнее Прохоровки. Две стратегические высоты. Здесь вечером 10 июля переправились передовые части «Мёртвой головы». Их цель – ударить на восток и выйти в тыл контратакующей южнее советской группировки.
В пять утра 11 июля плацдарм с хода начинают атаковать прибывшие сюда стрелковые полки 95-й гвардейской стрелковой дивизии. Начинается встречный бой, самый жестокий и непредсказуемый.
Наступающие пехотные цепи встречает массированный миномётно-артиллерийский огонь, очереди танковых пулемётов. Несмотря на потери, гвардейцы продолжают выполнять приказ, вновь и вновь поднимаясь в атаку.
Обратите внимание
Немцы в бешенстве: во время частых контратак тяжёлые танки прорываются в боевые порядки гвардейцев и старательно утюжат мелкие стрелковые ячейки, заживо хороня солдат.
12 июля дивизия СС всё‑таки завершила переправу через Псёл и ударила по хуторам Полежаев и Весёлый. Атакующие танки встретили гранатами и выстрелами из противотанковых ружей. Именно здесь погиб взвод бронебойщиков гвардии лейтенанта Павла Шпетного, подбив несколько танков и став одним из символов Прохоровского сражения.
Боевой порядок танковой дивизии СС «Мёртвая голова».
Фото с сайта waralbum.ru
Ствол длинный – жизнь короткая
Эта невесёлая поговорка всю войну сопровождала расчёты противотанковых ружей (ПТР). Создававшиеся против легкобронированных машин, ПТР не могли быть высокоэффективными против тяжёлых немецких танков и самоходок образца 1943 года.
Но когда рядом не было артиллерии, её заменяли бронебойщики.
В умелых руках ПТР становилось действенным оружием, из которого можно было если не уничтожить, то повредить атакующий танк: разбить перископ, перебить гусеницу, заклинить башню… Пехотная рота держалась, пока стреляло противотанковое ружьё. Вот только и гибли бронебойщики первыми. Так случилось и в излучине Псёла. Сколько было таких коротких неравных дуэлей – не скажет уже никто.
12 июля в схватку вступили артиллерийские и гаубичные батареи, истребительно-противотанковые орудия. Чтобы остановить одну из танковых атак, подполковник Ревин вывел на прямую наводку 233-й гвардейский артполк. Артиллеристы уничтожили 16 танков из 40 и погибли практически все.
Бои на небольшом пятачке продолжались ещё несколько дней. Гвардейцы выполнили задачу. Сегодня излучина Псёла – большая братская могила.
Командующий 5-й гвардейской армией генерал-лейтенант Алексей Жадов
Александровский
А на южной окраине нынешней Прохоровки немцев встретили подразделения 9-й гвардейской десантной дивизии, одного из лучших подразделений Жадова. Как и у Псёла, гвардейцы вступали в бой прямо с марша, не успев как следует разведать обстановку и развернуться в боевые порядки. В рядах десантников много вчерашних моряков: накануне дивизию пополнили личным составом Тихоокеанского флота.
И здесь немецкие танки не прошли. А на следующий день гвардейцы перешли в контрнаступление вместе с подошедшей 5-й танковой армией генерала Павла Ротмистрова. Их ожидало Прохоровское поле – сквозной танковый бой с получившими такой же приказ наступать танковыми дивизиями СС.
А 16 июля Манштейн, проанализировав ситуацию, пришёл к выводу, что дальнейшие наступательные порывы вермахта бесперспективны: наступать было уже просто нечем. Через две недели началась Белгородско-Харьковская наступательная операция советских войск. Хронометр войны стал бесповоротно отсчитывать дни, оставшиеся до краха Третьего рейха.
На своём месте
Алексей Семёнович Жадов прошёл всю войну. После Курской битвы освобождал Украину и Польшу, участвовал в штурме Берлина и освобождении Праги.
Победу встретил генерал-полковником и свежеиспечённым Героем Советского Союза (Золотую звезду ему вручили в апреле 45-го). И после войны генерала не забыли, назначив заместителем командующего Сухопутными войсками по боевой подготовке.
Так Алексей Семёнович получил прекрасную возможность передавать следующему поколению командиров собственный боевой опыт.
В 1950 году Жадов возглавил Военную академию имени Фрунзе, затем командовал Центральной группой войск, стал первым заместителем главкома Сухопутных войск, избирался депутатом Верховного Совета СССР. Ушёл из жизни 10 ноября 1977 года.
Важно
О себе Алексей Жадов рассказал в автобиографии «Четыре года войны». Эта книга покажется пресной и скучной ценителям головоломных сюжетов, закрученных образов и исторических сенсаций.
Жадов написал её просто, ясно и по существу – так, как и жил. Не гоняясь за удачей и не бегая от трудностей. Не возносясь на вершину славы и не ввергаясь в опалу.
Всю свою жизнь он был на своём месте, как тогда – в 1943-м под Прохоровкой.
Автор благодарит за помощь в подготовке материала Государственный военно-исторический музей-заповедник «Прохоровское поле», лично заместителя директора музея-заповедника по просветительно-образовательной деятельности и краеведческой работе Оксану Мишкину и научного сотрудника Ирину Сидоренко.
Михаил Колосов
Бой с барсом в поэме «Мцыри» Лермонтова (отрывок): поединок, схватка, борьба с барсом
| Поединок Мцыри с барсом. Художник Бехтеев В. Г. |
Бой с барсом является одним из ключевых эпизодов в поэме «Мцыри» М. Ю. Лермонтова. Данную сцену можно найти в 16-18 главах поэмы. Этот эпизод также называют «схваткой с барсом» или «борьбой с барсом».Ниже представлен текст эпизода «Бой с барсом», а также его краткое содержание.
Смотрите:
Краткое содержание поэмы
Все материалы по поэме «Мцыри»
Краткое содержание «Боя с барсом»
Молодой горец Мцыри много лет живет пленником в монастыре. Однажды он сбегает оттуда, чтобы увидеть свою родину — Кавказ. Мцыри находится на воле всего 3 дня. В один из этих дней он сталкивается с барсом — диким свирепым животным. Бой с барсом происходит ночью. Мцыри побеждает в этой схватке и убивает животное после упорной борьбы.
Глава 16
«….Лишь темный лес,
Да месяц, плывший средь небес!
Озарена его лучом, Покрыта мохом и песком, Непроницаемой стеной Окружена, передо мной Была поляна. Вдруг по ней Мелькнула тень, и двух огней Промчались искры… и потом Какой‑то зверь одним прыжком Из чащи выскочил и лег, Играя навзничь на песок. То был пустыни вечный гость – Могучий барс.
Сырую кость Он грыз и весело визжал; То взор кровавый устремлял, Мотая ласково хвостом, На полный месяц, – и на нем Шерсть отливалась серебром.
Я ждал, схватив рогатый сук, Минуту битвы; сердце вдруг Зажглося жаждою борьбы И крови… да, рука судьбы Меня вела иным путем… Но нынче я уверен в том, Что быть бы мог в краю отцов Не из последних удальцов.
Глава 17
«Я ждал. И вот в тени ночной
Врага почуял он, и вой
Протяжный, жалобный, как стон, Раздался вдруг… и начал он Сердито лапой рыть песок, Встал на дыбы, потом прилег, И первый бешеный скачок Мне страшной смертию грозил… Но я его предупредил.
Удар мой верен был и скор. Надежный сук мой, как топор, Широкий лоб его рассек… Он застонал, как человек, И опрокинулся.
Но вновь, Хотя лила из раны кровь Густой, широкою волной, Бой закипел, смертельный бой!
Глава 18
«Ко мне он кинулся на грудь; Но в горло я успел воткнуть И там два раза повернуть Мое оружье… Он завыл, Рванулся из последних сил, И мы, сплетясь, как пара змей, Обнявшись крепче двух друзей, Упали разом, и во мгле Бой продолжался на земле. И я был страшен в этот миг; Как барс пустынный, зол и дик, Я пламенел, визжал, как он; Как будто сам я был рожден В семействе барсов и волков Под свежим пологом лесов. Казалось, что слова людей Забыл я – и в груди моей Родился тот ужасный крик, Как будто с детства мой язык К иному звуку не привык… Но враг мой стал изнемогать, Метаться, медленней дышать, Сдавил меня в последний раз… Зрачки его недвижных глаз Блеснули грозно – и потом Закрылись тихо вечным сном; Но с торжествующим врагом Он встретил смерть лицом к лицу, Как в битве следует бойцу!..
Глава 19
«Ты видишь на груди моей Следы глубокие когтей;Еще они не заросли И не закрылись; но земли Сырой покров их освежит, И смерть навеки заживит. О них тогда я позабыл, И, вновь собрав остаток сил, Побрел я в глубине лесной… Но тщетно спорил я с судьбой: Она смеялась надо мной!..» ***
Это был отрывок с описанием боя с барсом из поэмы «Мцыри» Лермонтова.
Совет
Поединок Мцыри с барсом (схватка, борьба) описаны в 16-18 главах поэмы. В 19 главе Мцыри рассказывает о шрамах, которые он получил в этом бою.