По ТВ показали экранизацию романа Гроссмана «Жизнь и судьба». Многие зрители радуются — наконец-то текст Гроссмана «прочитан» для широкого зрителя. Но нам бы не забыть, что в петербургском Малом драматическом театре уже шесть лет идет спектакль по этому роману.
За эти шесть лет спектакль до сих пор остается нужным и важным. И если вы его не видели, не пропустите. А то радость от появления имени Гроссмана не будет полной. Да и киноверсия, к сожалению, начисто исключает важную для автора линию тоталитарного государства и ГУЛАГа. В МДТ, напротив, эта тема звучит громко…
Актрисы появляются во всем белом — легкие платьица, белые гольфики, лаковые туфельки, две косички. Они играют в волейбол. Мяч взлетает вверх и летят вверх косички. В волейбол играют на пляже рядом с сосновым лесом — благодаря костюмеру, художнику-постановщику, режиссеру, актрисе. Эта сцена длится не больше минуты. Она создана ради одного — показать, как прекрасна любовь и её начало. Таких сцен в этом спектакле десятки. Увидеть эти сцены, запомнить их, полюбить — зрительское счастье, которое дарит спектакль «Жизнь и судьба».
Счастье это парадоксальное, так как спектакль не о любви. Он о том, о чем в искусстве сегодня не принято говорить — о Родине, о совести, о человеческой свободе, о национализме и фашизме. Додин преподает невыученный урок истории и напоминает о том, о чем мы забываем, а должны помнить. После этого урока (на котором не заснёшь, от которого не оторваться три часа) у зрителя язык не повернётся сосредоточить внимание на чьей-то национальности. Потому что в МДТ вслед за Гроссманом убеждены, что делить людей на евреев, русских и таджиков — должно быть стыдно. Что все наши нынешние «беды и несчастья» нам только кажутся таковыми — ведь мы никогда не испытывали и не испытаем те муки, через которые прошли наши деды.
Додин настаивает — человеческая свобода важнее всех «-измов» вместе взятых. Доброта старухи, покормившей пленного немца — такая доброта важнее всех коммунизмов и демократий. И сажать талантливого полковника за то, что он не погубил своих солдат — нечестно. Шантажировать гениального ученого — бесчестно. Ключевое слово — «честь».
Обо всем об этом говорится в театре — без пафоса и надрыва, без истерики и криков. Со сцены звучит монолог матери, попавшей в еврейское гетто — и Татьяне
Шестаковой хватает просто смотреть в зал, чтобы зал сидел притаившись, словно маленький испуганный ребенок. Многослойное повествование позволяет режиссеру показывать удивительные сочетания людских судеб и пока в одной счастливой квартире люди любят друг друга — в это же время где-то в Сибири урка убивает их сына. А потом как всегда бесподобный Игорь Черневич, играя две роли, показывает, как вроде бы добропорядочный гражданин походит на урку и ничем от него не отличается, только бьет другим, не ножом, так предательством. И когда, наконец, в современном театре показывают сцену войны — тогда режиссер с актерами добиваются такого эмоционального напряжения, что переносят весь зал махом в 42-й год в окопы Сталинграда — и шум бомбежки за сценой, и ругань генерала в трубку, и несъеденная яичница — всё настоящее.
В легендарных додинских «Братьях и сестрах» вопрос о чести ставится во главу угла. В спектакле «Жизнь и судьба» главному герою опять предстоит дилемма, подписывать или нет подлое письмо. И каждый раз зрителя спрашивают — подпишет ли он. Среди повседневной суеты театр задаёт нам вопрос, который больше никто не задаёт. Мама далеко или мамы нет — с мамой не поговоришь о главном. И в МДТ Татьяна Шестакова читает письмо матери, обращенное к зрителю. Мама верит в лучшее в нас, она нас любит и просит: «Живи вечно».
На мой взгляд, киноверсия теряет от отсутствия вопросов о свободе и тоталитарном государстве. Эти темы сейчас необходимо озвучивать. В качестве работы над ошибками. Так было бы более честно перед зрителями. В театр придут тысячи, а телевизор посмотрят миллионы.
«Братья и сестры» идут на сцене 27 лет. «Жизнь и судьба» — еще одна дипломная работа, только уже нового поколения додинских учеников. Ему шесть лет. Именно он придет когда-нибудь на смену программным «Братьям и сестрам». «Жизнь и судьба» — спектакль, который надо посмотреть по той же причине, что и прочесть «Архипелаг ГУЛАГ».
Егор Королёв,
«Полит-грамота»,
фото МДТ — Театра Европы