Оставить комментарий

Субъектив

Существует ли гей-сообщество?

Принятый в первом чтении Госдумой закон о запрете пропаганды гомосексуализма заставляет задуматься вообще о том, а с кем же мы боремся. Что такое гей-сообщество? Конечно же, его не существует, как не существует сообщества лысых или левшей. Существует лишь три типа геев и лесбиянок: немногочисленные гей-активисты, являющиеся «профессиональными геями», которые от имени всех остальных геев устраивают неоднозначные акции, хотя такого права им никто не давал. Вторая категория — реальные ЛГБТ, которые ничем не отличаются от гетеро, и, судя по отсутствию их в рядах активистов, в общем и целом довольны ситуацией с правами геев и лесбиянок и заняты решением более важных проблем. И третья категория — геи и лесбиянки, которые существуют в головах их ненавистников — тот стереотипизированный образ, который так не даёт покоя гомофобам.

С последними всё довольно понятно: мы все имеем представление о стереотипах о геях. Что касается настоящих ЛГБТ, не вовлечённых в гендерные войны, то это совершенно обычные люди, которые ничем не отличаются от представителей гетеросексуальной ориентации за исключением их приватной жизни: среди них есть и врачи, и психопаты, и проститутки, и учёные, спасатели, тренеры, волонтёры в детских домах — точно такое же распределение в профессиональном и социальном плане, как у “всех” людей — собственно, они и есть эти “все” люди. Они всю жизнь росли в нашем обществе, ходили с нами в одну школу, сидели за одной партой в университете и вместе устраивались на первую работу. Их никто не завозил с другой планеты или страны, и если кому-то не нравится их присутствие, то таким людям есть смысл подумать над тем, как помочь ЛГБТ эмигрировать — вряд ли процент желающих уехать у геев выше или ниже, чем у гетеро.

Проблема так называемого ЛГБТ-общества в том, что любой человек, независимо от его сексуальной ориентации, которая, вообще говоря, его сугубо личное дело, может назвать себя членом сообщества или даже активистом и сказать всё что угодно от имени сообщества. Это не партия, не коммерческая структура, однако репутация, узнаваемость бренда у социального сообщества, безусловно, существуют. Активистов никто не выбирал и не давал им права высказываться за всё сообщество, и даже если активисты своими словами или действиями наносят вред всем геям, они не несут за это никакой ответственности.

Кроме того, в последнее время участились случаи провокации со стороны отдельных гей-активистов. Так обычно ведут себя дети, чтобы потом наябедничать своим родителям. Подобным образом действуют и некоторые активные члены гей-сообщества, выставляя себя напоказ, выходя на улицу, а когда их начинают бить клерикальные националисты или забирает полиция, отчаянно вопят: «Смотрите все, нас бьют, помогите, защитите наши права». Ясно одно: таким способом погасить гомофобные настроения в обществе не удастся.

На самом деле, тот факт, что люди выходят на парады — это совершенно нормально. Только не эффективно: действия активистов вместо представления мира многополярным и красочным продолжают укреплять бинарную логику: вот гетеросексуалы, вот геи, мы другие, но мы россияне.

Увы, эта парадигма обречена на провал и на усиление конфронтации. Более эффективной была бы стратегия «мы такие же, как вы, мы среди вас и мы часть вас». Но кому-то проще жить, руководствуясь нехитрым разделением “да/нет”, “стабильность/революция”, “ Путин/Путин”, “пропаганда/молчание”, “гетеросексуалы/гомосексуалы”, “плохой/хороший”.

Вот остальные ошибки активистов: идея размахивания радужным флагом потерпела абсолютное фиаско, как потерпела бы идея размахивания в центре Москвы флагом со звездой Давида активистов иудаизма, которым, на самом деле, было бы, о чем выразить своё недовольство. Кроме того, раз стереотипизированный образ гея всё ещё существует в головах у обывателей, то это означает, что гей-активисты не отвечают на их вопросы. Например, чтобы заткнуть считающих гомосексуализм болезнью, достаточно грамотно составить лишь одно предложение. Та же история и с врождённостью/приобретённостью: это должны быть не голые слова самих активистов, а формулировка неоспоримого факта. И, конечно, следует увеличивать число высказывающихся за ЛГБТ представителей гетеросексуальной ориентации, а среди ЛГБТ находить тех, чья профессия уважаема обществом: спасатели, врачи, пожарные и другие.

Однако же главная ошибка активистов была совершена ещё в начале двухтысячных, когда стали вестись речи сначала о гей-параде, потом о гей-прайде. Правда такова, что единицы сторонников парадов выходят с требованиями о его проведении, десятки противников идут к ним навстречу, а в это время тысячи человек во многих городах выходят на улице на самые настоящие гей-парады. Только называется это дрим-флешем, а участвуют там, как и подобает в настоящем гей-параде, и представители ЛГБТ, и их друзья, и просто люди, которые, быть может, работают и кассирами, и полицейскими, и преподавателями — на гей-параде все равны и всем весело.

Вот в итоге и получается, что сами гей-активисты навязывают войну, и теперь даже те, кто относился нейтрально к ЛГБТ, под воздействием всех маршей меняют свою позицию, поэтому у принимаемого закона так много сторонников. И если бы гей-сообщество и правда существовало, то дискуссия о гомосексуализме волновала бы не только небольшой слой странноватых пацифистов, профессионально изображающих педерастию и православие головного мозга.

Дмитрий Ландграф,
специально для «Полит-грамоты»,
фото Андрея Шуршева