Оставить комментарий

Субъектив

Реальный постмодерн

Всё то, о чем так давно говорили постмодернисты, становится реальностью, воспринимать которую всерьез становится с каждым днем все сложнее. Превалирование форм над содержанием во всех контекстах и смыслах, во всех сферах общественной жизни — от системы среднего образования до усыновления сирот — становится бесспорной нормой, и подобная подмена ценностей — победа внешнего над внутренним — гораздо страшнее, чем осуждаемая пресловутым Милоновым подмена традиционных русских ценностей западной псевдоидеологией. Если поставить под сомнение сказанное выше, то как можно оценить иначе получение французским актером Депардье, решившим скрыться от французских налогов, российского гражданства и попытку руководства Мордовии сделать его штурманом мордовской культуры? Депардье, российский паспорт, Мордовия — не правда ли звучит по-пелевински?

Но если творческие достижения пелевинских копирайтеров объяснялись их страстью к галлюциногенам, то найти объяснение происходящему в реальном, а не художественном мире совершенно невозможно. Кажется, что и политическая, и экономическая, и культурная жизнь российского общества свелась так или иначе к эпатажу протестной культуры и символическим жестам, являющимся ответом на такие же жесты.

Принимаемые властью законы являются продуктами сиюминутного контекста, вынужденными ответами на такие же контекстные жесты других стран, как например, печально известный «закон Димы Яковлева», запрещающий американцам усыновлять детей из России, стал ответом на показательно принятый в США «акт Магнитского». Найти связь между ограничением на въезд в одно суверенное государство коррупционеров другого государства и ограничением на усыновление не представляется возможным, потому что эта связь существует только в постмодернистском политическом пространстве, где реальность заменяется на симулякры — копии, не имеющие оригиналов. Только в этом пространстве придуманных символов французский миллионер может стать министром культуры Мордовии, президент страны — предводителем стерхов, а главными бедами страны — несуществующая пропаганда гомосексуализма, сосули, танцы в храме и усыновление детей иностранцами.

Еще немного, и можно будет поверить в то, что так называемая оппозиция, чье влияние в обществе за последний год предсказуемо свелось к уровню, равному величине статистической погрешности, оплачивает властям их активность, потому что сделать столько для поддержки оппозиции, сколько сделала власть своими действиями, вряд ли возможно.

Представляется, что российское государство все больше превращается в «вещь в себе», существующую во имя самой себя. Есть ли будущее у такого государства? Да, есть, потому что государство — это форма организации общества, и если общество согласно жить в мире выдуманных символов, придуманных ценностей, в мире бессмысленных протестных жестов, то в этом мире будет существовать и государство. Но страшно и то, что эту выдуманную сумасшедшую реальность многие воспринимают как то, что требует реакции, обсуждения и времени.

Будем надеяться, что в наступившем году реальность станет более реальной, и решаться будут не выдуманные, а настоящие проблемы, в том числе и наших многострадальных и нуждающихся во внимании сирот.

Антон Андреев,
«Полит-грамота»