Оставить комментарий

Субъектив

Все на фронт!

Моя подруга, очень талантливый молодой конфликтолог, на днях скинула мне ссылку на сайт новой политической партии «Интернациональная Россия — Интерфронт». Пока что ресурс функционирует в режиме beta-версии, поскольку сама партия лишь совсем недавно прошла регистрацию в министерстве юстиции. Что такой процесс идёт, я знал всё от той же подруги. Как молодой специалист, она нашла себя в публичной политике с уклоном в межнациональные отношения, до этого обломав зубы об все то же министерство в попытке зарегистрировать некоммерческую организацию. Сущностный вопрос заключается в разнице между НКО, которая занимается вопросом регулирования и гармонизации межнациональных отношений и политической партий, декларирующей те же интересы. И почему, собственно, фронт? С каких пор это милитаризированное словечко стало таким важным в современном политическом дискурсе?

Экспортная версия ОНФ

Пьер Бурдьё в эссе 1981 года «Политическое представление» показал, что партии, как и течения внутри партий, имеют относительный характер, и без учета идеологии конкурентов определить, чем является та или иная партия — невозможно. КПРФ всегда будет строить свою политику на отстройке от того, что пропагандирует «Единая Россия». Чтобы бороться за место под Солнцем, партия должна выбрать такую позицию, в которой она не будет схожа с другими, и ее можно будет идентифицировать, если не выучив ее манифест, то хотя бы сказав, вот здесь жулики и воры, которые за олигархическую приватизации земли, а вон там те, кто за национализацию. Центристская позиция, в данном случае, тоже является отстройкой и она становится понятной, когда в системе координат политического поля есть те, кто за приватизацию и за национализацию.

В этом отношений нас не должно смущать, что слово «Интерфронт» резонирует с «Общероссийским народным фронтом». На одном полюсе мобилизация народных масс на благо Родины с угрозой изоляционизма, на другом, казалось бы, противоположное стремление наладить контакт с внешним миром. Хотя полное название «Интернациональная Россия» и подразумевает, что авторы концепта говорят, мол, Кавказ — это часть России и мы должны с тем же рвением искать общий язык с ним, как и с коренными жителями Чукотки, но остается крепкой ассоциация приставки «интер-» с международностью, если угодно, с коммунистическим интернационалом.

Ход моих мыслей покажется более обоснованным, если я скажу, что председатель партии Рафаилов Жан Симонович по происхождению еврей из Азербайджана, что может предполагать его большую чуткость к межнациональному вопросу ввиду его нахождения в этническом меньшинстве на территории России. Жан Симонович ведет активную общественно-политическую дельность. При его непосредственном участии были созданы общественные объединения в Украине, Молдавии, Румынии, Германии, Великобритании, Кипре. Всё станет совсем понятно, когда мы прочтем на страничке описания председателя партии, что в 2011 году он организовал Лондонское отделение «Общероссийского народного фронта». Из этих посылок остается только догадываться, является ли «Интерфронт» международной экспортной версией ОНФ, его закономерным продолжением, или в силу политической актуальности Жан Рафаилов просто использовал узнаваемое слово «фронт», с которым уже работал ранее.

Дружба народов

Хотелось бы остановиться на этом ярком, насыщенном военной романтикой, слове. В стране как всегда много проблем, но враг не у ворот, он уже внутри. Враг проник в чиновничьи ряды и препятствует развитию страны. Антикоррупционные зачистки не могут проводиться в должных масштабах, а потому все общество должно подняться на борьбу с этой заразой. Потому ОНФ и не определяется как правительственная организация. Он вообще выходит за пределы этого понятия, деликатной называясь «коалицией общественно-политических организаций», что в идеале предполагает борьбу каждого сознательного россиянина, состоящего в той или иной гражданской ячейке (НКО, ТСЖ, союз ветеранов) за благо страны и чистоту помыслов и дел сограждан.

Фронт вообще коммунистическое такое словечко, которым Маркс и Энгельс обозначали политический курс, направленный на достижение единства рабочего класса. Это рассеянное в коллективных представлениях понятие апеллирует к большинству, которое в России,как известно, не является средним классом. Добавляя к «фронту» приставку «интер», мы покидаем пределы Российской Федерации и обращаем внимание прежде всего на страны Ближнего Зарубежья, чьи представители еще недавно считались нашими братьями, а сегодня получили презренное прозвище гастарбайтеры. «Интерфронт», несущий в себе всё тот же смысловой заряд, что и просто «фронт» направлен на реабилитацию «дружбы народов», расстроенную даже в отношении Северного Кавказа. Если ОНФ призван хотя бы символически решить проблему дефицита прямой демократии в России, то «Интерфронт» на том же уровне работает с цивилизационными разломами России и окружающего, отчужденного мира, разламывающегося даже в пределах российских границ на имперских окраинах.

Интерфронт как политический субъект, таким образом, начинает игру на слабоосвоенной и опасной территории. Однако, амбиции в решении межэтнических проблем — это лишь часть задач, которые возлагает на себя партия. Руководитель Центрального исполнительного Комитета Руслан Камбиев — эксперт совета муфтиев России, и даже не надо заглядывать в программу партии, чтобы понять, что «Интерфронт» охватывает смежную проблематику — межконфессиональные отношения, которых не избежать, работая с такими регионами как Северный Кавказ, Закавказье и Центральная Азия.

Исходя из состава партии, мы можем заключить, что ее основной электорат будет располагаться в Южном Федеральном округе, Северо-Кавказском и на избирательных участках Берлина и Лондона. В связи с ростом националистических настроений совсем худо дела будут обстоять в Центральной России, особенно в городах федерального значения, где концепция интернационализма может восприниматься крайне негативно, как попытка облегчить проникновения «черной заразы» на «святую Русь». В этом смысле «Интерфронт» находится аккурат напротив «правых» партий, выступающих за ужесточение миграционного режима. Популярность последних ослабляет исходные позиции «Интерфронта», что впрочем, делает ему честь.

Понятно, что на одном межнациональном и межконфессиональном вопросе трудно добиться политического представительства в парламенте, и партия должна предоставить свои видение социально-экономической ситуации, пускай и оставаясь при том мнении, что межнациональный вопрос для России первоочередной. Здесь все достаточно прозаично: декларируется необходимость борьбы «с коррупционной заразой» и преодоления ошибок приватизации («Только земля, которая принадлежит конкретному собственнику, может служить на пользу государства»). Кажется, что партия, чей устав утвержден только 14 июня, еще не определилась с тем, как решать эти проблемы, ожидая первых политических дивидендов от своей основной концепции интернационализма, при том, что пятый пункт программы вновь нас возвращает к ней.

Именно в пятом пункте начинается концептуальное различение интернационализма и глобализации. По версии авторов, мы должны четко уяснить, что идеология интернационализма — это возможность государства «включиться в международные процессы, не опасаясь потерять свою идентичность, права на защиту и продвижение собственной культуру и традиций». Дихотомия интернационализма и глобализации, кажется разрабатывается в угоду страха, который нагнетает «Единая Россия» и ее аппарат, что Россия может потерять самостоятельность в определении вопросов внешней и внутренней политики, ориентируясь на требования, скажем, Совета Европы или ООН. «Интерфронт» таким образом подстраховывается, играя на ностальгии советского прошлого, в котором была «дружба народов», и в тоже время он играет по тем правилам игры, которые установили действующие политические силы, а именно по правилам курса на политическую изоляцию страны, которую не стоит усердно преодолевать, если хочешь добиться хоть какого-то успеха в современном политическом поле. «Интерфронт» — это нечто «евразийское», а не «европейское», возможно даже в том понимании, которое предполагает Владимир Владимирович Путин.

Здесь я хочу вернуться к вопросу, почему возможно существование партии, которая занимается межнациональными и межконфессиональными проблемами, но трудно с открытием НКО. Партия, как мы уже знаем, не может существовать в совсем уже отдельном политическом пространстве. Она существует в системе координат других партий. Посмотрите на главную страницы «Интерфронта». Там внизу есть ссылки на сайты Единой Россией, КПРФ, ЛДПР и даже «Молодой Гвардии». Таково самоощущение лидеров партии, готовых померится силами с гигантами политического рынка, и в то же время здесь проглядывает готовность идти на компромисс и ориентироваться на их действия. Некоммерческим организациям совсем не до этого, поскольку они в принципе находятся в оппозиции к власти, иначе бы работники НКО давно бы ушли на госслужбу. Зачастую это и другое представление о том, как работать с межэтническими проблемами, и большая практическая ориентированность. НКО труднее контролировать, а уж тем более никто не хочет пускать финансовые потоки в третий сектор, в связи с чем некоммерческие организации ищут финансовую поддержку за границей, что в настоящее время, совсем уж осложняет межсекторное взаимодействие власти и НКО. Опыт лидера партии «Интернациональная Россия» в ОНФ подсказывает, что партия пошла по пути наименьшего сопротивления, огородив маленький участок, где она будет работать на законодательном уровне, и при этом на первых порах не мешаться политической элите. Время покажет, насколько такой подход продуктивен.

Игорь Синельников,
«Полит-грамота»,
фото с сайта партии «Интерфронт»