Оставить комментарий

Передо мной поле не паханное

6 октября в клубе А2 пройдёт третий Scince Slam — словесная битва молодых учёных, которые интересно и доступно расскажут о своих исследованиях. Slam заслуживает отдельного разговора. Ольга Лактюшина встретилась с главным координатором Sc.Sl. Россия Михаилом Тупикиным и узнала, чем руководствовались молодые люди, затевающие масштабное мероприятие, крутящееся вокруг науки — не самой популярной темы, об их взглядах на жизнь и бизнес.

— Ваши Slam’ы прошли довольно успешно, они популярны. Оправдались ли ваши ожидания? О чём вы думали, когда начинали?

— Мы сейчас как раз размышляем об этом. Такой экзистенциальный кризис — пытаемся понять к чему идём. Перед нами никогда не стояла задача что-то изменить в мире — это дурацкая отмазка. Под ней прикрывают всё, что трудно сформулировать: когда человек хочет заработать или делает что-то, потому что ему скучно. Мне не хочется, чтобы нас ассоциировали с такими проектами. Нам просто интересно. Именно проект, а не наука. Ведь ни я, ни Никита Соловьёв (главный редактор «Бумаги») этим не занимались, потому что… ну это очевидно: я философ, он пиарщик. Было просто интересно посмотреть, как это будет в России востребовано. Сам проект немецкий, и там он довольно популярен, но тот вариант здесь без адаптации загнётся. Мы пытались понять, насколько жизнеспособен тот вариант. Модель оказалась вполне рабочей, но всё же подлежала некоторой корректировке. В Германии это полнейшее развлечение, наука там на заднем плане. У нас — интересно и просто, но наука. Делать мероприятие просто ради того, чтобы сделать мероприятие неинтересно: рано или поздно это закончится, причём вместе с нашим интересом. Нам уже известно, куда звонить и где кого искать, вот и думаем, куда это всё выливается, и зачем это нужно.

— Какие у вас трудности возникали в процессе организации?

— Во-первых, у нас не было выступающих. Нужно было где-то их искать. У университетов нет ничего: ни отделов, ни пиарщиков. Они очень закрытые — это основная проблема. Второе — это сами учёные. Они не понимают, зачем говорить об этом, зачем говорить об этом проще, чем они привыкли, и почему людям это интересно. Третья проблема — это те, кто будут слушать. Хотелось увидеть, насколько это будет интересно. У науки есть такой стойкий образ, который… ну не публичный. Было просто интересно, придут ли люди послушать. Они же могли бы просто прийти в другой бар и никого не слушать.

— Вы думали о следующем проекте? Или пока только слемом занимаетесь?

— Нет, если будем делать что-то новое, то на основе этого. Вот мы сейчас и собираемся буквально это и делать. Проблема в том, что у проекта много направлений, в которых он может развиваться. Каждое направление отрубает другие варианты. Выходит, если мы двигаемся в одну сторону, то не можем в другую, а если делать всё сразу, то это получится амёба, которая во все стороны лезет и никакой формы не имеет. Мы пытаемся выбрать одно, и в его сторону дальше развиваться.

— У вас были какие-то проблемы с начальным капиталом?

— У нас начальный капитал был маленьким. Мы нашли Jet Brain, или они нас нашли — сейчас уже сложно сказать. Первый Слем был пробным камнем, мы честно сказали, что мы не так, чтобы очень шарим в науке, мероприятия проводили, конечно, но не такие. Но они дали нам какую-то небольшую сумму денег, которую мы должны были реализовать. Если мероприятие проходит хорошо, то дальше будет долгосрочное сотрудничество. Так как мы провели его хорошо, то никаких сложностей не возникало. Тем более, они удобная компания в плане рекламы. Они не требуют огромных рекламных вставок. Это умеренное встраивание в мероприятие. Нам нравится.

— Какие навыки нужны, чтобы преуспеть в этой сфере? Нужно ли какое-то высшее образование?

— К высшему образованию у меня довольно скептичное отношение. Я его получил, но делать что-то начал, когда у меня его не было. Многое методом тыка, конечно, но тем не менее. Ну, закончил я сейчас бакалавриат, и не скажу, что меня осенило какими-то нереальными идеями, которых у меня не было буквально месяц назад.

А по поводу навыков… Все люди, с которыми я работал, были разными. Не могу сказать, что они все дисциплинированные в общепринятом смысле, они не все быстро работают, но они все это делают качественно. Если они знают то, чем они занимаются, то они это делают так, как им кажется правильным, и если им не мешать, то они сделают так, как нужно. Может быть, не с первого раза.

К примеру, первый Слем у нас прошел хуже, чем я думал, но мы поняли, что нужно изменить и теперь мы делаем лучше. Тут дело не в конкретных навыках, а, не знаю, во взгляде на мир, наверное, мировоззрении… Когда ты просто понимаешь, что нужно сделать, чтобы исправить и исправляешь, а вот навыки уже зависят от проекта.

— Многие люди, имеющие отношение к предпринимательству, так или иначе связаны с политикой или пытаются в нее перекочевать. Тебя туда тянет?

— Нет. Могу тебе сказать, что последние события, которые меня заинтересовали — это кампания Навального и письмо Путина в NY Times. Вот это было круто, это настоящая политика, именно умные действия, которые вызывают какой-то отклик. Чаще всего политика — пустая экономика, а все эти лозунги, риторика и прочее — пустое. Туда я не пойду никогда. Авторы всей этой политики — это TNK и прочий бизнес. Так что вряд ли.

— А что потом? Кем ты себя видишь в будущем?

— Сейчас жизнь у меня в каком-то смысле измеряется проектами. Это не какой-то линейный путь, лестница, которую можно было построить раньше. Просто какие-то вещи, которые тебе кажутся важными на данном этапе, ты делаешь, а чем старше ты становишься, тем меньше в твоей жизни случай играет какую-то роль. Ты начинаешь выбирать уже, приобретаешь возможность выбора. Поэтому сложно сказать, кем ты станешь через пять лет. Все зависит от возможностей, которые у тебя будут. Ты будешь их просто использовать каким-то образом. Либо не будешь. Но это уже от тебя зависит. Легче понять, чем ты не будешь заниматься, чем то, что ты хочешь делать.

— Чем бы ты ещё мог заняться?

— Интереснее заниматься теми вещами, которые в полнейшем упадке. Торговля, например, это неинтересно — там есть достаточно простые схемы, которые можно применять, но это просто заработал деньги и ушел. А когда ты понимаешь, что перед тобой просто поле напаханное и что тут можно делать что угодно… Вот, например, я сейчас читаю книги о промышленниках. Там всякие героические мужчины, которые строят железные дороги. Там даже не про преодоление всего мира, а про вызовы и про преданность делу, человек знает, что делать, и он это делает. Ему неважно, что думают другие, ему это кажется важным и он делает это важным для других. Это очень убедительно, когда человек что-то просто делает без слов и без оправданий. Я бы тоже промышленностью занялся, какой-нибудь тяжёлой, чтобы уехать куда-нибудь.

Я могу поехать в свой родной город Курган. Я, правда, думаю поехать туда. В вуз, но не преподавать, а выстраивать образ. Там, собственно говоря, не очень хорошо преподают, он никак себя в публичной сфере не заявляет. Все идут в вузы в города побольше, но они ничем не лучше. И вот это интересный лузер — перед тобой вуз, в котором никто не хочет учиться, а тебе нужно сделать так, чтобы в нем захотели учиться.

— Думаешь, в маленьких городах можно что-то интересное сделать? Там нет тех ресурсов, той аудитории, что есть в мегаполисах…

— Можно. Есть же много примеров. В Калининграде сильный музей современного искусства. В Калининграде — и современное искусство! Это просто на нескольких людях держится. С государством вести дела сложно. Всегда. Никогда не знаешь, что будет завтра. А вот если делаешь своими силами, то можно.

— У тебя есть какое-то представление о достойном человеке?

— Есть. Мне кажется, это довольно просто. Это ответственный человек. Он свои поступки совершает осознанно. Это может быть не слишком честный человек, он может лгать, совершать не слишком честные поступки, но он должен понимать, что это оправданно. Это когда ты поступаешь так, чтобы тебе потом не было стыдно. Если ты обманул, то ты должен был знать, на что идёшь вообще, стоит ли оно того или нет. Человек, как автор своей жизни, когда под каждым действием ты можешь подписаться «это сделал я». Может быть, я бы в следующий раз поступил по-другому, может быть это не очень хорошо, но «это сделал я».

Беседовала Ольга Лактюшина,
фото из личного архива Михаила Тупикина,
специально для «Полит-грамоты»