Оставить комментарий

КиноТеатр

«Охота» // Томас Винтерберг

Эта истерия приключилась совсем недавно. Вдруг полсвета начало играть в увлекательнейшую игру со времен Нюрнбергского процесса — поймай педофила. Старое как мир наваждение «волка в овечьей шкуре» вновь опутало человечество. Винтерберг нащупывает воспаленный нерв современной цивилизации, настолько актуальный, насколько это возможно, и сразу же оказывается в числе лучших режиссеров года.

Зло всегда хочется усмотреть в невинности, потому что природа зла такова, что не всегда оно очевидно. Зло подкрадывается незаметно, а нападает молниеносно. Еретики, ведьмы, бывшие нацисты, враги народа, педофилы — все они могут быть нашими соседями или коллегами. Червоточины ведь глубоко внутри сидят, а их носители не всегда прячутся за закрытыми дверьми. Иногда они могут и выйти. Общее недоверие друг к другу постепенно растет. Государство вносит свою лепту информационным потоком о пропавших детях, и вот уже в городах появляются отряды борьбы с педофилами, которые, нарушая уголовный кодекс, но при этом, оставаясь безнаказанными, берут на себя роль инквизиторов. И вот здесь стоит задаться вопрос не столько правовым, сколько общечеловеческим: а что если это запуганное общество возьмет и ошибется, ребенок соврет, а алиби у жертвы инквизиторов не будет?

Герой Томаса Винтерберга Лукас невиновен по авторскому замыслу. Малолетняя дочь его друга, затаившая на Лукаса обиду и освоившая к пяти годам слово «писька», становится противником, которого не победить, ибо «устами младенца глаголет истина». Вот уже по всему городу ползет мерзкий слушок, что в детском саду работает педофил, а дети один за другим начинают припоминать одни и те же случаи домогательства. Теперь ни один оправдательный приговор не спасет его. Что в России, что в Дании, толпа не верит в иное правосудие, кроме как собственное, и иную доказательную базу, кроме как кухонную.

Кухня, как раз, остается за пределами кадра. Мы видим лишь взгляды осуждения и иногда натыкаемся на агрессивные реакции продавцов и прохожих. С какого-то момента режиссер погружает нас в жуткий информационный вакуум, в котором живет Лукас. В тишину, которую в любой момент может прорвать звук выстрела. Время от времени жители городка выходят на охоту, чтобы пострелять оленей, и сейчас в положении этого оленя оказывается главный герой. Отныне лес не безопасен. В него вошли люди и, возможно, они прячутся за соседними деревьями.

Винтерберг берет на главную роль крупную датскую звезду, и вот Мадс Миккельсон получает приз в Каннах за лучшую мужскую роль. Трудно не признать правоту Винтерберга, но его кино не из тех, что собирает большие залы. Камерным городкам и камерным историям нужны камерные залы. Увы, история, развернувшаяся в «Охоте», столь же камерна, как и столь распространена. Единственное, что в фильме Винтерберга нет последнего веяния — видео избиения пойманного педофила на YouTube. Да и государство в его фильм не вносит свою лепту, оставаясь в рамках правопорядка. Мне представляется, что если бы «Охоту» снимали в России, то без государственных институтов здесь бы не обошлось. Сотрудники полиции обязательно бы начали сливать информацию поборникам справедливости, «Первый канал» трубить на всю страну о подозрениях директрисы детского сада, а сам Лукас кончил бы очень плохо уже на тридцатой минуте, так и не дождавшись своего оправдательного приговора.

Игорь Синельников,
Краснодар,
«Полит-грамота»