Человек-легенда - Полит-грамота

«Политик до такой степени не принимает на веру свои слова,
что всегда удивляется, когда другие понимают его буквально»

Молодежный информационный проект

Ника­кой дру­гой пре­зидент XX ве­ка так не ок­ры­лял фан­та­зию сов­ре­мен­ни­ков и не про­ник так глу­боко в кол­лектив­ное соз­на­ние аме­рикан­цев, как Джон Ф. Кен­не­ди. Его юно­шес­кое во­оду­шев­ле­ние, хо­лод­ная с до­лей иро­нии ра­ци­ональ­ность и шарм, воз­дей­ству­ющий на средс­тва ин­форма­ции, сиг­на­лизи­рова­ли пе­реход к но­вому по­коле­нию, ко­торое бы­ло на­мере­но прор­вать­ся из спо­кой­ствия пос­ледних лет пре­зидентства Эй­зен­ха­уэра к не­из­вес­тным, ро­ковым «но­вым гра­ницам». В пре­зидентство Кен­не­ди мир всту­пил на по­рог атом­ной вой­ны, но сам он, ка­залось, вы­ходил еще бо­лее за­кален­ным из сле­ду­ющих один за дру­гим кри­зисов. Белый дом, в ко­торый он вмес­те со сво­ей сим­па­тич­ной семь­ей и «моз­го­вым трес­том» ин­теллек­ту­аль­ных со­вет­ни­ков при­нес све­жий ве­тер, вско­ре был ок­ру­жен ро­ман­ти­чес­кой а­урой Каме­лота из эпо­са об Арту­ре. Сто­лица Вашин­гтон ста­ла и внеш­не цен­тром су­пер­держа­вы, нес­шей от­ветс­твен­ность за «Сво­бод­ный мир», за гло­баль­ную не­фор­маль­ную им­пе­рию. Вле­чение к соз­да­нию идо­ла «вож­дя сво­бод­но­го ми­ра» ста­ло неп­ре­одо­лимым, ког­да Кен­не­ди пос­ле двух лет и де­сяти ме­сяцев пре­зидентства пал жер­твой по­куше­ния, по­вер­гше­го на­цию и, бо­лее то­го, мно­гих ев­ро­пей­цев в шок и тра­ур. Как и пос­ле убий­ства Лин­коль­на, имидж лич­ной жер­твы во имя вы­соких, уни­вер­саль­ных цен­ностей на­чал пе­рек­ры­вать и пре­об­ра­жать ис­то­ричес­кую дей­стви­тель­ность. Сре­ди ши­роких сло­ев об­щес­твен­ности и се­год­ня дей­стви­телен «миф Кен­не­ди», хо­тя ис­то­рики и пуб­ли­цис­ты уже дав­но ста­ра­ют­ся соз­дать трез­во-ана­лити­чес­кую и да­же экс­тре­маль­но-кри­тичес­кую точ­ку зре­ния.

Джон Фиц­дже­ралд (Джек) Кен­не­ди ро­дил­ся 29 мая 1917 го­да в Брук­ли­не, Мас­са­чусетс, и был вто­рым из де­вяти де­тей в ир­ланд­ско-ка­толи­чес­кой семье, ко­торая в те­чение ко­рот­ко­го вре­мени ста­ла од­ной из са­мых бо­гатых в стра­не и по­лучи­ла дос­туп в эли­ту вос­точно­го по­бережья. Вос­пи­тание от­ца Джо­зефа, ко­торый в двад­ца­тых го­дах лов­ки­ми спе­куля­ци­ями на бир­же за­ложил ос­но­ву сос­то­яния в 200 мил­ли­онов дол­ла­ров, бы­ло нап­равле­но на ин­тенсив­ную фи­зичес­кую и умс­твен­ную кон­ку­рен­цию; лю­бящая по­рядок, стро­гая мать Роза про­яв­ля­ла ма­ло эмо­ций по от­но­шению к де­тям. В ин­терна­те в Кон­некти­куте Джон был сред­ним уче­ником, но его од­ноклас­сни­ки ожи­дали от не­го в осо­бой сте­пени ус­пе­ха в прак­ти­чес­кой жиз­ни. Его уче­ба в Прин­сто­не и Гар­варде пос­то­ян­но пре­рыва­лась бо­лез­ня­ми. Наз­на­чение от­ца пос­лом США в Лон­до­не поз­во­лило ему дол­гое вре­мя жить в Англии и со­вер­шать дли­тель­ные по­ез­дки по Евро­пе, где он в не­пос­редс­твен­ной бли­зос­ти наб­лю­дал раз­ви­тие фа­шиз­ма. Собы­ти­ем, ос­та­вив­шим от­пе­чаток на его юнос­ти, ста­ли де­баты об ан­глий­ской по­лити­ке уми­рот­во­рения и аме­рикан­ское вме­шатель­ство во вто­рую ми­ровую вой­ну. Укло­ня­ясь от изо­ляци­ониз­ма от­ца, в сво­ей вы­пус­кной ра­боте в Гар­варде он выс­ту­пал за ре­шитель­ную борь­бу де­мок­ра­тии про­тив то­тали­тар­ной уг­ро­зы. Рас­ши­рен­ная ре­дак­ция это­го со­чине­ния под наз­ва­ни­ем «Поче­му спа­ла Англия» име­ла боль­шой ус­пех пос­ле па­дения Пари­жа ле­том 1940 го­да. Бла­года­ря вли­янию от­ца Джек, нес­мотря на сла­бую фи­зичес­кую кон­сти­туцию, всту­пил в во­ен­но-мор­ской флот США и учас­тво­вал в ти­хо­оке­ан­ской вой­не в ка­чес­тве ко­ман­ди­ра тор­педно­го быс­тро­ход­но­го ка­тера. Ког­да в ав­густе 1943 го­да его ка­тер был по­топ­лен япон­ским эс­минцем, ему, нес­мотря на ра­нение, уда­лось спас­тись вмес­те с ос­тавши­мися в жи­вых чле­нами эки­пажа на ос­тро­ве и свя­зать­ся с аме­рикан­ски­ми час­тя­ми. Пос­ле тя­желой опе­рации спи­ны он с честью уво­лил­ся из во­ен­но-мор­ско­го фло­та в кон­це 1944 го­да в чи­не стар­ше­го лей­те­нан­та. Проб­ле­мы со здо­ровь­ем поз­же бы­ли пред­став­ле­ны как пос­ледс­твие это­го ра­нения и спор­тивно­го нес­час­тно­го слу­чая. Основ­ной же при­чиной бы­ла бо­лезнь Адди­сона, ме­дика­мен­тозное ле­чение ко­торой при­води­ло к ря­ду не­гатив­ных по­боч­ных дей­ствий. Нас­коль­ко этот дер­жавший­ся в тай­не не­дуг, ко­торый час­то под­вергал его силь­ным бо­лям, вли­ял на ис­полне­ние обя­зан­ностей пре­зиден­та, ос­та­ет­ся в ис­сле­дова­ни­ях спор­ным. Так как стар­ший брат Джо­зеф, мор­ской лет­чик, по­гиб в 1944 го­ду, то Джек стал на­деж­дой семьи Кен­не­ди. Он унас­ле­довал чес­то­любие от­ца и при под­дер­жке се­мей­но­го кла­на и ши­роко­го кру­га дру­зей на­чал пла­номер­но соз­да­вать по­лити­чес­кую карь­еру. Очень по­лез­ной в этой свя­зи ока­залась его же­нить­ба на эле­ган­тной, прив­ле­катель­ной Жак­лин Ли Бувье в 1953 го­ду. Хотя Кен­не­ди под­вергал эту связь наг­рузкам в ви­де мно­гочис­ленных лю­бов­ных ин­триг (в 1954 го­ду де­ло чуть не дош­ло до раз­во­да), в об­щес­твен­ной жиз­ни и в пред­вы­бор­ной борь­бе его же­на Дже­ки всег­да ло­яль­но сто­яла на его сто­роне. У них бы­ло трое де­тей, один из ко­торых умер вско­ре пос­ле рож­де­ния.

Ни ра­зу не про­иг­рав на вы­борах, Кен­не­ди пред­став­лял свой из­би­ратель­ный ок­руг Бос­тон с 1947 по 1953 год как де­путат от де­мок­ра­тов в Кон­грес­се и по­том как се­натор Мас­са­чусет­са во­шел во вто­рую па­лату. Во внут­ренней по­лити­ке при­зывал к со­ци­аль­ным ре­фор­мам и луч­шим ус­ло­ви­ям жиз­ни для ра­боче­го клас­са и мень­шинств, во внеш­ней по­лити­ке под­держи­вал план Мар­шалла и НАТО, но кри­тико­вал по­лити­ку Тру­мэна по от­но­шению к Китаю. Уже в на­чале он го­ворил о вы­зове, бро­шен­ном «со­вет­ским ате­из­мом и ма­тери­ализ­мом», ко­торо­му мож­но бы­ло про­тивос­то­ять толь­ко «пос­то­ян­ной бди­тель­ностью». Анти­ком­му­нис­ти­чес­кую кам­па­нию Джо­зефа Мак­карти, ко­торый был бли­зок его от­цу, он наб­лю­дал с пос­то­ян­но рас­ту­щим сме­шан­ным чувс­твом, од­на­ко чет­ко не дис­танци­ру­ясь от не­го.

Как член се­нат­ско­го ко­мите­та по инос­тран­ным де­лам Кен­не­ди на­чал про­яв­лять се­бя в ре­чах и стать­ях по внеш­не­поли­тичес­ким воп­ро­сам, при­чем он осо­бен­но ин­те­ресо­вал­ся де­коло­низа­ци­ей и но­вым на­ци­она­лиз­мом в Афри­ке и в Азии. За пре­дела­ми США он прив­лек к се­бе вни­мание в 1957 го­ду, ког­да кри­тико­вал фран­цуз­скую ко­лони­аль­ную по­лити­ку в Алжи­ре и выс­ка­зывал­ся за пре­дос­тавле­ние не­зави­симос­ти аф­ри­кан­ской стра­не. Он под­вергал сом­не­нию при­выч­ные шаб­ло­ны мыш­ле­ния, ког­да тре­бовал уси­лен­ной по­мощи на раз­ви­тие и при­зывал про­явить по­нима­ние к ней­тра­лизу­ющим тен­денци­ям в мо­лодых го­сударс­твах. Дру­гим клю­чевым со­быти­ем, ко­торое Кен­не­ди раз­де­лял со мно­гими аме­рикан­ца­ми сво­его по­коле­ния, был «спут­ни­ковый шок» 1957 го­да. Из со­вет­ско­го ус­пе­ха в кос­мо­се он сде­лал вы­вод, что ком­му­нис­ти­чес­кие дик­та­туры луч­ше во­ору­жены для бу­дуще­го, чем де­мок­ра­тичес­кий Запад, и что те­перь сле­ду­ет лик­ви­диро­вать собс­твен­ное «от­ста­вание» во мно­гих об­ластях, на­чиная с об­ра­зова­ния и за­кан­чи­вая ра­кет­ным во­ору­жени­ем, пос­редс­твом уд­во­ен­ных уси­лий. С тех пор, ког­да Кен­не­ди в 1956 го­ду на кон­венте де­мок­ра­тов с не­боль­шим от­ста­вани­ем про­иг­рал вы­боры в кан­ди­даты на пост ви­це-пре­зиден­та на­ряду с Эдла­ем Е. Сти­вен­со­ном, он счи­тал­ся бу­дущим че­лове­ком пар­тии. Во внут­ренней по­лити­ке дви­гал­ся к ле­воли­бераль­но­му сек­то­ру, что про­яви­лось в его выс­тупле­нии за пра­ва проф­со­юзов и чер­ных аме­рикан­цев. Пере­из­бра­ние в се­нат в 1958 го­ду он ис­поль­зо­вал как тест на за­яв­ку быть пре­ем­ни­ком Эй­зен­ха­уэра. Его по­беда, с са­мым боль­шим в ис­то­рии Мас­са­чусет­са пре­иму­щес­твом го­лосов, бы­ла прак­ти­чес­ки на­чалом пред­вы­бор­ной борь­бы за дол­жность пре­зиден­та в 1960 го­ду. Бла­года­ря пред­вы­бор­ной кам­па­нии, блес­тя­ще ор­га­низо­ван­ной млад­шим бра­том Робер­том (Боб­би), он смог раз­бить всех внут­ри­пар­тий­ных кон­ку­рен­тов, сре­ди них Хь­юбер­та Хэм­фри и Лин­до­на Джон­со­на. Мно­гок­ратно при­води­мое про­тив не­го об­сто­ятель­ство, что ни­ког­да еще ка­толик не был в дол­жнос­ти пре­зиден­та, он ис­поль­зо­вал нас­ту­патель­но, сде­лав се­бя за­щит­ни­ком сов­ре­мен­но­го по­нима­ния ре­лигии и от­де­ления цер­кви от го­сударс­тва. Кон­вент де­мок­ра­тичес­кой пар­тии в Лос-Андже­лесе выд­ви­нул его в и­юле 1960 го­да уже в пер­вом ту­ре кан­ди­датом в пре­зиден­ты, а Кен­не­ди за­вер­шил ус­пех, при­об­ре­тя в ка­чес­тве кан­ди­дата на пост ви­це-пре­зиден­та южа­нина Лин­до­на Джон­со­на. При вступ­ле­нии в пред­вы­бор­ную борь­бу он про­воз­гла­сил про­рыв к «но­вым гра­ницам», этот ло­зунг с силь­ной тя­гой к тра­дици­он­но­му аме­рикан­ско­му вле­чению к мис­си­онерс­тву и ос­во­ению, вы­ходя за гра­ницы пред­вы­бор­ной борь­бы, стал от­ли­читель­ным зна­ком пре­зидентства Кен­не­ди.

В дис­кусси­ях со сво­им рес­публи­кан­ским про­тив­ни­ком Ричар­дом Ник­со­ном, ко­торый как ви­це-пре­зидент Эй­зен­ха­уэра имел пре­иму­щес­тво из­вес­тнос­ти и опы­та, Кен­не­ди выс­ту­пал за со­ци­аль­ные ре­фор­мы, прог­ресс и дви­жение впе­ред во всех об­ластях. Преж­де все­го, он пе­рело­жил на рес­публи­кан­цев, не ка­са­ясь лич­но по­пуляр­но­го Эй­зен­ха­уэра, от­ветс­твен­ность за по­терю прес­ти­жа США в ми­ре и обе­щал сдер­жать опас­ный упа­док аме­рикан­ской влас­ти. При этом об­ра­щал­ся к иде­ализ­му сво­их со­оте­чес­твен­ни­ков и го­тов­ности жер­тво­вать, чем на­шел силь­ный от­клик, осо­бен­но сре­ди мо­лоде­жи и в ин­теллек­ту­аль­ных кру­гах. День­ги, хо­рошие свя­зи семьи об­легчи­ли борь­бу за бла­гос­клон­ность из­би­рате­лей, так же как и ор­га­низа­ци­он­ный та­лант бра­та Робер­та и собс­твен­ная спо­соб­ность быс­тро ус­та­нав­ли­вать лич­ные кон­такты с людь­ми. В ис­поль­зо­вании те­леви­дения, ко­торое впер­вые иг­ра­ло важ­ную роль в пред­вы­бор­ной борь­бе, Кен­не­ди ока­зал­ся бо­лее лов­ким кан­ди­датом. Мно­гие наб­лю­дате­ли и уче­ные и се­год­ня убеж­де­ны, что 4-крат­ные боль­шие те­леви­зи­он­ные де­баты меж­ду Кен­не­ди и Ник­со­ном, за ко­торы­ми сле­дило око­ло 100 мил­ли­онов аме­рикан­цев, име­ли ре­ша­ющее зна­чение для юно­шес­ки выг­ля­дев­ше­го се­нато­ра из Мас­са­чусет­са.

Отдох­нувший и хо­рошо под­го­тов­ленный Кен­не­ди ус­тра­нил сом­не­ния в сво­ем по­лити­чес­ком опы­те и ос­та­вил по срав­не­нию с ус­та­лым Ник­со­ном впе­чат­ле­ние све­жес­ти и ди­нами­ки. В день вы­боров, од­на­ко, пре­иму­щес­тво Кен­не­ди при­мер­но в 120 000 го­лосов при учас­тии в вы­борах 68,8 мил­ли­она из­би­рате­лей ока­залось не­боль­шим. Важен был, не­сом­ненно, ус­пех Кен­не­ди в круп­ных го­родах, сре­ди ка­толи­ков и аф­ро-аме­рикан­цев. Пос­ледним он был обя­зан уси­ли­ям по ре­гис­тра­ции чер­ных из­би­рате­лей на Юге и, воз­можно, те­лефон­но­му раз­го­вору с Корет­той Кинг, ко­торую он за нес­коль­ко не­дель до вы­боров за­верил в сво­ей со­лидар­ности с арес­то­ван­ным му­жем, ли­дером дви­жения за граж­дан­ские пра­ва Мар­ти­ном Люте­ром Кин­гом. Пре­зидентство Кен­не­ди с са­мого на­чала сто­яло под зна­ком но­вого и неп­ри­выч­но­го: пер­вый пре­зидент, рож­денный в XX ве­ке, был в 43 го­да од­новре­мен­но са­мым мо­лодым из­бран­ным об­ла­дате­лем выс­шей дол­жнос­ти в ис­то­рии Со­еди­нен­ных Шта­тов и к то­му же пер­вым ка­толи­ком в Белом до­ме. В ина­угу­раци­он­ной ре­чи 20 ян­ва­ря 1961 го­да, ко­торую он сфор­му­лиро­вал вмес­те со сво­им блес­тя­щим ре­ферен­том Те­одо­ром Сорен­се­ном и с уче­том внеш­ней по­лити­ки, чет­ко про­яви­лись за­боты и ам­би­ции пре­зиден­та. С од­ной сто­роны, пре­дос­те­регал от гро­зящей опас­ности унич­то­жения че­лове­чес­тва ядер­ным ору­жи­ем, с дру­гой сто­роны, он взы­вал к жиз­ненной си­ле аме­рикан­ской на­ции, ко­торая приз­ва­на для за­щиты сво­боды: весь мир дол­жен знать, что аме­рикан­цы «зап­ла­тят лю­бую це­ну, вы­несут лю­бое бре­мя, вы­тер­пят лю­бые ли­шения, под­держат лю­бого дру­га и про­тивос­то­ят лю­бому про­тив­ни­ку», что­бы вы­пол­нить эту мис­сию. Гло­баль­ная кон­фрон­та­ция приб­ли­жа­ет «час на­ивыс­шей опас­ности», и США дол­жны вес­ти «дли­тель­ную борь­бу в су­мер­ках». Поз­же пос­то­ян­но ци­тиру­емой фра­зой: «Не спра­шивай, что мо­жет сде­лать для Тебя Твоя стра­на — спро­си, что Ты мо­жешь сде­лать для Тво­ей стра­ны» — Кен­не­ди приз­вал каж­до­го из сво­их со­оте­чес­твен­ни­ков взять на се­бя лич­ную от­ветс­твен­ность за на­личие это­го, ка­са­юще­гося су­щес­тво­вания со­пер­ни­чес­тва. Речь про­из­ве­ла впе­чат­ле­ние, но не все­ми бы­ла вос­при­нята по­зитив­но. Ее апо­калип­ти­чес­кий под­текст, ак­центи­рова­ние са­мо­от­вержен­ности и да­леко иду­щие скры­тые обя­затель­ства по от­но­шению к со­юз­ни­кам и «друзь­ям» обес­по­ко­или не­кото­рых вни­матель­ных слу­шате­лей.

При рас­пре­деле­нии пос­тов в ка­бине­те и вы­боре шта­ба со­вет­ни­ков Кен­не­ди, в си­лу не­боль­шо­го пре­иму­щес­тва на вы­борах, дол­жен был в оп­ре­делен­ной сте­пени учи­тывать пос­ле­дова­тель­ность и над­партий­ность. Он наз­на­чил ми­нис­тром фи­нан­сов праг­ма­тич­но­го рес­публи­кан­ца Дуг­ла­са Дил­ло­на, отоз­вал из от­став­ки быв­ше­го на­чаль­ни­ка шта­ба ар­мии ге­нера­ла Мак­свел­ла Тей­ло­ра и наз­на­чил его осо­бым во­ен­ным пред­ста­вите­лем, ос­та­вил Алле­на Дал­ле­са ше­фом ЦРУ, что­бы за­во­евать до­верие де­лово­го ми­ра, во­ен­ных и ин­телли­ген­ции. Соз­на­вая, что с его по­бедой был пе­редан «фа­кел но­вому по­коле­нию», ок­ру­жил се­бя преж­де все­го бо­лее мо­лоды­ми спе­ци­алис­та­ми и ме­нед­же­рами, ко­торы­ми час­тично вос­хи­щались как ин­теллек­ту­аль­ны­ми «яй­це­голо­выми» или как «моз­го­вым цен­тром», а час­тично с не­дове­ри­ем наб­лю­дали. К ним, преж­де все­го, от­но­сит­ся со­вет­ник по на­ци­ональ­ной бе­зопас­ности Мак­джордж Бан­ди (род. в 1920 г.), де­кан Гар­вард­ско­го уни­вер­си­тета; спе­ци­али­зиру­ющий­ся на воп­ро­сах эко­номи­ки и де­коло­низа­ции Уолт Рос­тоу (род. в 1916 го­ду), про­фес­сор ис­то­рии в Мас­са­чусет­ском тех­но­логи­чес­ком ин­сти­туте, и ми­нистр обо­роны Роберт Мак-Нама­ра (род. в 1916 го­ду), ко­торый пос­ле изу­чения эко­номи­чес­ких на­ук в Бер­кли и Гар­варде под­нялся до пре­зиден­та кон­церна Фор­да. Силь­ное вли­яние ока­зывал брат Кен­не­ди Роберт (род. в 1925 го­ду), так­же учив­ший­ся в Гар­варде, и ко­торый как ми­нистр юс­ти­ции нес глав­ную от­ветс­твен­ность за по­лити­ку граж­дан­ских прав. К тес­но­му кру­гу до­верен­ных лиц от­но­сились да­лее гар­вард­ский ис­то­рик Артур Шле­зин­гер млад­ший (род. в 1917 го­ду), юрист Те­одор Сорен­сен (род. в 1928 го­ду), ко­торый был ас­систен­том Кен­не­ди с 1952 го­да, а так­же пресс-сек­ре­тарь Пь­ер Сэлин­джер (род. в 1925 го­ду). Так как Кен­не­ди хо­тел дер­жать в сво­их ру­ках все браз­ды прав­ле­ния внеш­ней по­лити­ки, то он про­вел Эдлая Сти­вен­со­на на пост пос­ла США при Объ­еди­нен­ных Наци­ях и выб­рал ми­нис­тром инос­тран­ных дел ло­яль­но­го и бес­цвет­но­го Дина Рас­ка (род. в 1909 го­ду) из Джор­джии, ко­торый под ко­нец ру­ково­дил Фон­дом Рок­фелле­ра. Совет­ни­ка по внеш­ней по­лити­ке Кен­не­ди на­шел в кон­серва­тив­ном ла­гере в ли­це Дина Эй­ксо­на, ко­торый при Тру­мэне был го­сударс­твен­ным сек­ре­тарем.

С ко­ман­дой Кен­не­ди, сред­ний воз­раст ко­торой сос­тавлял 45 лет (про­тив 56 в ад­ми­нис­тра­ции Эй­зен­ха­уэра), в Белый дом вош­ли но­вый дух и но­вый стиль. Со­от­ветс­твен­но ло­зун­гу Рос­тоу: «Давай­те зас­та­вим эту стра­ну сно­ва дви­гать­ся» ин­сти­тут пре­зиден­та дол­жен был стать как внеш­не-, так и внут­ри­поли­тичес­ким цен­тром вдох­но­вения и ини­ци­ати­вы для на­ции и все­го «сво­бод­но­го ми­ра». В то вре­мя как Эй­зен­ха­уэр все силь­нее поз­на­вал гра­ницы сво­их воз­можнос­тей пре­об­ра­зова­ния и к кон­цу пре­зидентства про­явил чер­ты пас­сивнос­ти и ра­зоча­рова­ния, те­перь ца­рила бур­ная ак­тивность. Она ос­но­выва­лась на оп­ти­мис­ти­чес­ком пред­по­ложе­нии, что с по­мощью ин­теллек­ту­аль­но­го ана­лиза и энер­гично­го ру­ководс­тва мож­но раз­ре­шить лю­бую проб­ле­му и что США уже на ос­но­ве прос­то си­лы во­ли мож­но сде­лать мо­делью гло­баль­ной мо­дер­ни­зации. Это, с се­год­няшней точ­ки зре­ния, на­ив­ное чувс­тво «осу­щес­тви­мос­ти» и об­разцо­вого ха­рак­те­ра аме­рикан­ско­го раз­ви­тия для все­го ми­ра бы­ло ха­рак­терным для «им­пер­ско­го пре­зидентства», ко­торое Кен­не­ди пред­став­лял луч­ше, чем его пред­шес­твен­ни­ки и пре­ем­ни­ки.

Пре­об­ра­зова­ние кос­ну­лось так­же ор­га­низа­ции пра­витель­ствен­но­го ап­па­рата, ко­торый Эй­зен­ха­уэр по­дог­нал под во­ен­ную струк­ту­ру шта­ба ми­ровой вой­ны. Эту сис­те­му, ос­но­ван­ную на и­ерар­хи­чес­кой ком­пе­тен­тнос­ти и яс­ном сле­дова­нии при­казов по ин­стан­ци­ям, Кен­не­ди, не имев­ший боль­шо­го опы­та с бю­рок­ра­ти­ей, за­менил гиб­ким, не­ор­то­док­саль­ным, очень лич­ным сти­лем ру­ководс­тва. Реша­ющий центр пе­ремес­тился из ка­бине­та в Совет Наци­ональ­ной Безо­пас­ности, чле­ны ко­торо­го час­то не­боль­ши­ми, спе­ци­аль­но для это­го об­ра­зован­ны­ми груп­па­ми и ко­мите­тами об­сужда­ли оче­ред­ные проб­ле­мы. Кен­не­ди ожи­дал, что его со­вет­ни­ки и прив­ле­чен­ные эк­спер­ты бу­дут пред­ла­гать ему нес­коль­ко ва­ри­ан­тов, из ко­торых он смо­жет выб­рать под­хо­дящее ре­шение. За пре­иму­щес­тва под­вижнос­ти и твор­чес­тва, ко­торые бес­спор­но имел та­кой ме­нед­жмент, нуж­но бы­ло пла­тить не­дос­татка­ми, к ко­торым от­но­сились труд­ности ко­ор­ди­нации меж­ду ми­нис­терс­тва­ми и оп­ре­делен­ная скач­ко­об­разность и не­дос­та­точ­ная пред­ска­зу­емость в про­цес­се при­нятия ре­шения.

Рука об ру­ку с но­вой ор­га­низа­ци­ей шло из­ме­нив­ше­еся са­мо пре­под­не­сение, в ко­тором Кен­не­ди пред­почти­тель­но ис­поль­зо­вал те­леви­дение, что­бы ус­та­новить пря­мое, не­пос­редс­твен­ное об­ще­ние с аме­рикан­ским на­родом. Повод для это­го да­вали не толь­ко боль­шие ре­чи о по­ложе­нии на­ции или внеш­не­поли­тичес­кие кри­зисы, но и ре­гуляр­ные пресс-кон­фе­рен­ции, на ко­торых Кен­не­ди без спе­ци­аль­ной под­го­тов­ки от­ве­чал на воп­ро­сы жур­на­лис­тов. Более ши­рокую сце­ну, толь­ко сей­час вос­при­нима­емую пра­виль­но, пред­став­ля­ли со­бой по­ез­дки за гра­ницу. Они да­вали Кен­не­ди воз­можность про­из­но­сить прог­рам­мные ре­чи в сим­во­личес­ких мес­тах и «оку­нуть­ся в мас­сы», что при­носи­лось те­леви­дени­ем пря­мо в аме­рикан­ские до­ма и спо­собс­тво­вало его по­пуляр­ности. Поми­мо это­го, Кен­не­ди под­держи­вал близ­кие от­но­шения с ве­дущи­ми жур­на­лис­та­ми та­кими, как, нап­ри­мер, Джей­мс Рес­тон из «Нью-Йорк Тай­ме», от ко­торых в от­вет ожи­дал са­мо­ог­ра­ниче­ния, ес­ли они выс­ка­зыва­лись по чувс­тви­тель­ным воп­ро­сам на­ци­ональ­ной бе­зопас­ности. Важ­ным ко­зырем Кен­не­ди был ора­тор­ский дар, ко­торый он со­вер­шенс­тво­вал пос­то­ян­ны­ми уп­ражне­ни­ями. Один не­мец­кий наб­лю­датель сви­детель­ство­вал, что он из­лу­ча­ет ат­мосфе­ру, «ко­торая яв­ля­ет­ся од­новре­мен­но хо­лод­но-де­ловой и рас­по­лага­юще сер­дечной... Сегод­ня мож­но де­лать по­лити­ку, ес­ли толь­ко трез­во, по-де­лово­му и с оп­ре­делен­ной до­лей иро­ничес­ко­го пре­вос­ходс­тва соб­лю­дать дис­танцию к ве­щам». Ре­ализм и от­кро­вен­ность, на ко­торые пре­зидент час­то счи­тал спо­соб­ной свою пуб­ли­ку, дол­жны бы­ли убе­дить в том, что пос­тавлен­ные це­ли воз­никли не из меч­та­тель­но­го иде­ализ­ма, а бы­ли ра­зум­ны и дос­ти­жимы. Пос­ле Лин­коль­на, Те­одо­ра Руз­вель­та, Виль­со­на и Фран­кли­на Руз­вель­та аме­рикан­цы сно­ва наш­ли в Кен­не­ди ха­риз­ма­тичес­кую лич­ность вож­дя, и средс­тва мас­со­вой ин­форма­ции уси­лива­ли это воз­дей­ствие во всем ми­ре. Для аме­рикан­ской пра­витель­ствен­ной сис­те­мы это, од­на­ко, оз­на­чало, что вес чувс­тви­тель­но пе­ремес­тился с от­дель­ных шта­тов на фе­дераль­ное пра­витель­ство, а там — с за­коно­датель­ной на ис­полни­тель­ную власть.

Но как раз в об­ласти внут­ренней по­лити­ки Кон­гресс ока­зывал зна­читель­ное соп­ро­тив­ле­ние на­мере­нию пре­зиден­та взять на се­бя ини­ци­ати­ву и до­бить­ся за­коно­датель­ной прог­раммы. От слу­чая к слу­чаю рес­публи­кан­цы и кон­серва­тив­ные де­мок­ра­ты юж­ных шта­тов при­ходи­ли к аль­ян­су, ко­торый тор­мо­зил подъ­ем ад­ми­нис­тра­ции Кен­не­ди. Внут­ри по­лити­чес­ки «но­вые гра­ницы» со­дер­жа­ли чес­то­люби­вую по­вес­тку дня, на ко­торой сто­яли ожив­ле­ние эко­номи­ки пос­редс­твом сни­жения на­логов, улуч­ше­ние со­ци­аль­но­го стра­хова­ния, об­слу­жива­ния боль­ных и об­ра­зова­ния, оз­до­ров­ле­ние го­родов и прог­ресс в ра­совой ин­тегра­ции. Мно­гие из этих ини­ци­атив зас­тря­ли в Кон­грес­се или не мог­ли быс­тро осу­щес­твить­ся в ком­плексной фе­дера­тив­ной сис­те­ме. В эко­номи­чес­ком от­но­шении Кен­не­ди по­лучил поль­зу от бла­гоп­ри­ят­ной конъ­юн­кту­ры, боль­шое сни­жение на­логов по боль­шо­му сче­ту бы­ло из­лишне.

Сово­куп­ный об­щес­твен­ный про­дукт воз­растал в сред­нем на У/о в год, и темп ин­фля­ци­он­но­го рос­та цен, нес­мотря на лег­кое по­выше­ние го­сударс­твен­ной за­дол­женнос­ти, сос­тавлял толь­ко 2%. Чле­ны эко­номи­чес­ко­го со­вета под ру­ководс­твом Уол­те­ра Хел­ле­ра бы­ли убеж­де­ны, что эко­номи­ку мож­но при­вес­ти к дли­тель­но­му, без ко­леба­ний кур­су рос­та «ко­ман­дны­ми» ме­тода­ми. Ког­да им, на­конец, уда­лось при пре­зиден­те Джон­со­не осу­щес­твить на прак­ти­ке свои пред­став­ле­ния, мно­гие из пред­по­ложе­ний ока­зались ил­лю­зор­ны­ми.

Кен­не­ди смог силь­но на­ложить свой от­пе­чаток на внеш­нюю по­лити­ку, ког­да в ок­тябре 1962 го­да Кон­гресс упол­но­мочил его за­коном о рас­ши­рении тор­говли к дей­ствен­но­му сни­жению пош­лин, ко­торое по­том про­води­лось во всем ми­ре в рам­ках «ра­ун­да Кен­не­ди» ГАТТа до 1967 го­да. Если проф­со­юзы в об­щем бла­гос­клон­но встре­чали ад­ми­нис­тра­цию Кен­не­ди, то в ла­гере пред­при­нима­телей пре­об­ла­дало не­дове­рие, по край­ней ме­ре в на­чале, к ин­тервен­ци­онист­ской эко­номи­чес­кой и фи­нан­со­вой по­лити­ке Кен­не­ди. Это не­дове­рие ук­ре­пилось, ког­да Кен­не­ди в 1962 го­ду мас­сивно пов­ли­ял на це­но­об­ра­зова­ние ста­лели­тей­ных кон­цернов пос­редс­твом сни­жения го­сударс­твен­ных за­казов. Бир­жа от­ре­аги­рова­ла рез­ким па­дени­ем кур­са, но ши­рокая об­щес­твен­ность сто­яла за пре­зиден­та.

В ра­совом воп­ро­се так­ти­ка Кен­не­ди бы­ла ос­то­рож­ной, что­бы без не­об­хо­димос­ти не раз­дра­жать бе­лое на­селе­ние юж­ных шта­тов. При­нимая во вни­мание меж­ду­народ­ное по­ложе­ние, он счи­тал, что сле­ду­ет ук­реплять сог­ла­сие аме­рикан­цев; с дру­гой сто­роны, приз­на­вал не­об­хо­димость прек­ра­тить дис­кри­мина­цию чер­ных, ко­торая про­тиво­речи­ла де­мок­ра­тичес­ким иде­алам Аме­рики и пред­став­ля­ла со­бой у­яз­ви­мое мес­то для ком­му­нис­ти­чес­кой про­паган­ды в «треть­ем ми­ре». Зас­тигну­тая врас­плох взры­во­опас­ностью дви­жения за граж­дан­ские пра­ва ад­ми­нис­тра­ция час­то бы­ла вы­нуж­де­на дей­ство­вать про­тив сво­ей во­ли. В серь­ез­ных слу­ча­ях Кен­не­ди, не ко­леб­лясь, ре­шитель­но де­монс­три­ровал ав­то­ритет фе­дераль­но­го пра­витель­ства. Мно­гок­ратно он по­сылал фе­дераль­ную по­лицию или фе­дераль­ные вой­ска на Юг или мо­били­зовал на­ци­ональ­ную гвар­дию, ког­да де­ло до­ходи­ло до ра­совых вол­не­ний или ког­да пре­пятс­тво­вали дос­ту­пу чер­ных в шко­лы и уни­вер­си­теты. Ког­да в 1963 го­ду он нап­ра­вил Кон­грес­су про­ект за­кона о граж­дан­ских пра­вах, то бо­лее 200 000 бе­лых и чер­ных по­бор­ни­ков граж­дан­ских прав под ру­ководс­твом Мар­ти­на Люте­ра Кин­га ус­тро­или де­монс­тра­цию за его быс­трое из­да­ние в Вашин­гто­не. Кен­не­ди опа­сал­ся на­силь­ствен­ных дей­ствий, но по­том объ­яс­нил свою под­дер­жку по те­леви­дению сле­ду­ющи­ми сло­вами, что на­ция «не бу­дет дей­стви­тель­но сво­бод­ной, по­ка не бу­дут сво­бод­ны все ее граж­да­не». Обе­щание оди­нако­вых граж­дан­ских прав, осо­бен­но не ущем­ленно­го из­би­ратель­но­го пра­ва для чер­ных на Юге, бы­ло вы­пол­не­но Кон­грес­сом толь­ко пос­ле смер­ти Кен­не­ди. Осо­бое вни­мание с са­мого на­чала пре­зидент уде­лял внеш­ней по­лити­ке. Здесь ни Кон­гресс не сдер­жи­вал его во­ли, ни кон­сти­туция не ус­та­нав­ли­вала ему яс­но ви­димых барь­еров. За его ко­рот­кое пре­зидентство наб­лю­далось еще не­быва­лое до это­го скоп­ле­ние кри­зисов и кон­флик­тов. Соз­на­ние, что Совет­ский Со­юз при­нудил США к «гло­баль­ной обо­роне», по­рож­да­ло не­об­хо­димость де­монс­тра­ции во­ли, твер­дости и си­лы, а так­же по­вышен­ную пот­ребность в при­об­ре­тении меж­ду­народ­но-по­лити­чес­ко­го прес­ти­жа. Однов­ре­мен­но Кен­не­ди пол­ностью осоз­на­вал опас­ности для су­щес­тво­вания че­лове­чес­тва, по­рож­да­емые атом­ной и во­дород­ной бом­ба­ми. В от­ли­чие от его иног­да ос­трой ри­тори­ки, на прак­ти­ке он дей­ство­вал весь­ма ос­то­рож­но и пы­тал­ся сдер­жи­вать на ми­нималь­ном уров­не риск эс­ка­лации. При этом как хо­роший по­литик всег­да учи­тывал ин­те­ресы де­мок­ра­тичес­кой пар­тии и пер­спек­ти­вы пе­ре­из­бра­ния. Он был скло­нен пе­ре­оце­нивать мощь ком­му­нис­ти­чес­ких дик­та­тур в Совет­ском Со­юзе и Китае и жил в пос­то­ян­ной за­боте о том, что США мо­гут по­терять свой ав­то­ритет как ве­ликая дер­жа­ва у со­юз­ни­ков и у вра­гов. По­это­му мощ­ной прог­раммой обыч­но­го во­ору­жения Кен­не­ди хо­тел рас­ши­рить прос­транс­тво для собс­твен­ных дей­ствий. С по­мощью но­вой стра­тегии скры­той вой­ны он на­де­ял­ся спра­вить­ся с про­ник­но­вени­ем ком­му­нис­ти­чес­ки ин­спи­риро­ван­ных, под­держи­ва­емых Мос­квой и Пеки­ном ос­во­боди­тель­ных дви­жений в ко­лони­ях и быв­ших ко­лони­аль­ных об­ластях.

Горя­чими точ­ка­ми «хо­лод­ной вой­ны» ста­ли Бер­лин и Куба, два оча­га кри­зиса, не­раз­рывно свя­зан­ные друг с дру­гом, по­тому что Совет­ский Со­юз мог ока­зывать дав­ле­ние на Запад­ный Бер­лин, что­бы удер­жи­вать США от дей­ствий про­тив сво­их ку­бин­ских са­тел­ли­тов. Это со­об­ра­жение сыг­ра­ло уже свою роль, ког­да Кен­не­ди выс­ка­зал­ся во вре­мя кри­зиса в ап­ре­ле 1961 го­да про­тив от­кры­той во­ен­ной под­дер­жки ку­бин­ских эмиг­рантов, ко­торые с по­мощью ЦРУ вы­сади­лись на ос­тров. Боль­ший внут­ри­поли­тичес­кий ущерб пре­зидент пре­дот­вра­тил, взяв на се­бя пол­ную от­ветс­твен­ность за пла­чев­ную не­уда­чу этой, еще при Эй­зен­ха­уэре зап­ла­ниро­ван­ной, опе­рации. Отно­шения с ди­рек­то­ром ЦРУ Алле­ном Дал­ле­сом и на­чаль­ни­ком Гене­раль­но­го шта­ба, ко­торые от­во­дили пред­при­ятию вы­сокие шан­сы на ус­пех, бы­ли вследс­твие это­го на­дол­го ом­ра­чены.

На кон­фе­рен­ции на выс­шем уров­не в Вене 3-4 и­юня 1961 го­да уве­рен­ный в се­бе Ники­та Хру­щев со­об­щил еще не­уве­рен­но­му во внеш­не­поли­тичес­ких де­лах Кен­не­ди о на­мере­нии зак­лю­чить се­парат­ный мир­ный до­говор с ГДР. Кен­не­ди оце­нил эту пер­вую по­пыт­ку лич­ной дип­ло­матии как собс­твен­ное по­раже­ние, по­тому что он ус­ту­пал Хру­щеву в иде­оло­гичес­кой дис­куссии. 13 ав­густа 1961 го­да пра­витель­ство США бы­ло, нес­мотря на раз­личные на­меки сек­ретных служб, зас­тигну­то врас­плох стро­итель­ством Бер­лин­ской сте­ны и ему пот­ре­бова­лось бо­лее су­ток, что­бы выс­ка­зать свое мне­ние. Так как Совет­ский Со­юз не дей­ство­вал не­пос­редс­твен­но про­тив Запад­но­го Бер­ли­на и не по­сягал на сво­бод­ный дос­туп в Бер­лин, оце­нива­емый как «су­щес­твен­но важ­ный», то Кен­не­ди не ви­дел при­чины рас­ши­рять кри­зис со сво­ей сто­роны. Явная го­тов­ность аме­рикан­цев при­мирить­ся с фак­ти­чес­ким де­лени­ем го­рода и на­ции, по­дей­ство­вала на мно­гих нем­цев как шок, ко­торый ис­клю­чил их на­деж­ду на объ­еди­нение. Бун­дескан­цлер Аде­на­уэр по­доз­ре­вал, что пра­витель­ство США мо­жет ус­ту­пить еще боль­ше в воп­ро­се ста­туса Запад­но­го Бер­ли­на. Со­от­ветс­тву­ющие вос­точно-за­пад­ные пе­рего­воры так же не сос­то­ялись, как и гро­зящий се­парат­ный мир­ный до­говор меж­ду Совет­ским Со­юзом и ГДР.

На краю атом­ной вой­ны ока­зались дер­жа­вы в дра­мати­чес­ком Кубин­ском кри­зисе в ок­тябре 1962 го­да. И здесь по­зиция Кен­не­ди ха­рак­те­ризо­валась ос­то­рож­ностью и сдер­жанностью, хо­тя раз­ме­щение со­вет­ских ра­кет сред­ней даль­нос­ти с атом­ны­ми бо­его­лов­ка­ми на Кубе пред­став­ля­ло со­бой не­пос­редс­твен­ный вы­зов США. В шта­бе по ре­шению кри­зиса в Белом до­ме, ко­торый за­седал поч­ти неп­ре­рыв­но в те­чение двух не­дель, Кен­не­ди от­кло­нил как бом­барди­ров­ку ра­кет­ных по­зиций, так и втор­же­ние на ос­тров. Вмес­то это­го он ре­шил­ся на « мяг­кий» ва­ри­ант «ка­ран­ти­на» Кубы пос­редс­твом аме­рикан­ских мор­ских со­еди­нений. Нес­мотря на чрез­вы­чай­ную нап­ря­жен­ность, меж­ду Кен­не­ди и Хру­щевым не об­ры­валась нить пе­рего­воров. Пре­зидент об­легчил сво­ему ви­зави пе­реход на при­мири­тель­ную по­зицию, обе­щав, что в слу­чае от­во­да ра­кет США не бу­дут боль­ше на­падать на Кубу в во­ен­ном пла­не. (Поз­же, од­на­ко, Кен­не­ди упол­но­мочил сек­ретные служ­бы на уси­лия «дес­та­били­зиро­вать» не­навис­тный ему ре­жим Кас­тро.) Если бы Хру­щев упор­но при­дер­жи­вал­ся сво­его тре­бова­ния об од­новре­мен­ном вы­воде аме­рикан­ских ра­кет из Тур­ции, то Кен­не­ди, че­рез пос­редни­чес­тво ООН, по­шел бы на еще боль­шие ус­тупки.

Запад­ная об­щес­твен­ность, не знав­шая зад­не­го пла­на кри­зиса, праз­дно­вала ис­ход кон­флик­та как лич­ный три­умф пре­зиден­та. Сам же Кен­не­ди смот­рел на ве­щи нам­но­го трез­вее, пос­ле то­го как заг­ля­нул в «ядер­ную без­дну». Он при­шел к убеж­де­нию, что Совет­ское пра­витель­ство раз­де­ля­ет его ин­те­рес в ог­ра­ниче­нии гон­ки во­ору­жения и что он с Хру­щевым, с ко­торым мог пря­мо свя­зать­ся по «крас­но­му те­лефо­ну», дол­жен со­об­ща ра­ботать над этой целью. Это бы­ли пер­вые рос­тки «по­лити­ки раз­рядки», мо­тивы и це­ли ко­торой он под­робнее из­ло­жил в прог­рам­мной ре­чи в Аме­рикан­ском уни­вер­си­тете 10 и­юня 1963 го­да. Здесь он от­дал дол­жное тя­желым по­терям Совет­ско­го Со­юза во вре­мя вто­рой ми­ровой вой­ны и сти­мули­ровал уси­лен­ную ком­му­ника­цию меж­ду Вос­то­ком и Запа­дом, что­бы пре­одо­леть за­кол­до­ван­ный круг вза­им­но­го не­дове­рия. Пер­во­го кон­крет­но­го ус­пе­ха он дос­тиг сог­ла­шени­ем о прек­ра­щении ядер­ных ис­пы­таний, ко­торое под­пи­сал вмес­те с бри­тан­ским премь­ер-ми­нис­тром Гароль­дом Мак­милла­ном и Хру­щевым. В это вре­мя в Вашин­гто­не уже вни­матель­но сле­дили за рас­ту­щей нап­ря­жен­ностью меж­ду Совет­ским Со­юзом и Кита­ем. Кен­не­ди, ка­жет­ся, да­же на­де­ял­ся на то, что смо­жет скло­нить Мос­кву к сов­мес­тным дей­стви­ям про­тив ки­тай­ской прог­раммы атом­но­го во­ору­жения.

Но не­раз­ви­тые и ос­во­бож­денные от ко­лони­аль­но­го гос­подс­тва об­ласти ми­ра Кен­не­ди ни в ко­ем слу­чае не хо­тел ус­ту­пать ком­му­нис­ти­чес­ким со­ветам без боя. Гля­дя в бу­дущее, он счи­тал этот «тре­тий мир» собс­твен­ным «по­лем боя» в кон­флик­те меж­ду дик­та­турой и де­мок­ра­ти­ей. Он де­лал став­ку на ком­би­нацию эко­номи­чес­кой по­мощи и во­ен­ной под­дер­жки с целью вос­пре­пятс­тво­вать то­му, что­бы ком­му­нис­ты ис­поль­зо­вали для сво­их по­лити­чес­ких це­лей со­ци­аль­ные кон­флик­ты, не­из­бежно воз­ни­ка­ющие при пе­рехо­де к сов­ре­мен­ности. При этом он хо­тел, как до­казы­ва­ет его под­ход к пре­зиден­ту Егип­та Насе­ру и его го­тов­ность к «ней­тра­лиза­ции» Ла­оса, от­ме­жевать­ся от ос­новно­го прин­ци­па, что раз­ви­ва­юща­яся стра­на име­ет воз­можность быть толь­ко за или про­тив Запа­да. Нуж­но под­держи­вать не­ком­му­нис­ти­чес­кие, прог­рессив­но-на­ци­она­лис­ти­чес­кие си­лы, да­же ес­ли они взя­ли курс «вне бло­ка». При этом ад­ми­нис­тра­ция Кен­не­ди ока­залась, од­на­ко, пе­ред двой­ной ди­лем­мой: во мно­гих слу­ча­ях эти си­лы бы­ли так сла­бы, что не мог­ли про­бить­ся да­же с чу­жой по­мощью; в дру­гих мес­тах, осо­бен­но в Латин­ской Аме­рике, их под­дер­жка оз­на­чала бы от­каз от тра­дици­он­но про за­пад­ных ав­то­ритар­ных ре­жимов и не­об­хо­димость при­мирить­ся с хо­тя бы вре­мен­ны­ми нес­та­биль­ны­ми от­но­шени­ями. При­мер с Насе­ром опять же наг­лядно по­казы­ва­ет, что Кен­не­ди и его со­вет­ни­ки ста­рались пра­виль­но оце­нить са­мо ди­нами­ку ре­ги­ональ­ных кон­флик­тов: сбли­жение с Егип­том бы­ло не­сов­мести­мо с га­ран­ти­ей бе­зопас­ности и пос­тавка­ми ору­жия для Изра­иля.

Две зас­лу­жива­ющие вни­мания ини­ци­ати­вы, ко­торые Кен­не­ди взял на се­бя с уче­том «треть­его ми­ра», от­ра­жа­ют дух «но­вых гра­ница осо­бен­но чет­ко: „аль­янс прог­ресса“, сог­ла­шение о ко­опе­рации с 19 ла­тино­аме­рикан­ски­ми го­сударс­тва­ми, на ко­торое Кон­гресс пре­дос­та­вил 20 млрд дол­ла­ров на 10 лет; и „кор­пус ми­ра“, по­сылав­ший по­мощ­ни­ков раз­ви­тия в Афри­ку, Азию и Латин­скую Аме­рику и ос­но­вание ко­торо­го выз­ва­ло вос­торжен­ное одоб­ре­ние как раз сре­ди уча­щей­ся мо­лоде­жи в США. Боль­шие ожи­дания, свя­зан­ные мно­гими аме­рикан­ца­ми с обо­ими про­ек­та­ми, од­на­ко, не оп­равда­лись. В си­лу ог­ромных пот­ребнос­тей раз­ви­ва­ющих­ся стран, ко­торые силь­но не­до­оце­нивал да­же та­кой эк­сперт, как Рос­тоу, на­чатые Кен­не­ди фи­нан­со­вые и кад­ро­вые прог­раммы по­мощи мог­ли спо­собс­тво­вать толь­ко не­сущес­твен­ным из­ме­нени­ям. Тем не ме­нее пре­зиден­ту уда­лось про­будить в США проб­лемное соз­на­ние по воп­ро­сам раз­ви­тия, ко­торо­го еще не бы­ло у ев­ро­пей­цев.

Проб­ным кам­нем де­монс­тра­ции ре­шимос­ти США со­от­ветс­тво­вать их все­мир­но-по­лити­чес­кой от­ветс­твен­ности и ос­та­новить прод­ви­жение ком­му­низ­ма Кен­не­ди выб­рал Южный Вь­ет­нам. Для не­го эта стра­на, где дей­ство­вали в 1961 го­ду 15 000 под­держи­ва­емых Север­ным Вь­ет­на­мом и Кита­ем вь­ет­конгов­ских пар­ти­зан, бы­ла стра­теги­чес­ким клю­чом ко всей Юго-Вос­точной Азии. Пря­мое во­ен­ное втор­же­ние, как это сре­ди про­чих тре­бова­ли ге­нерал Тей­лор и Рос­тоу, он, од­на­ко, от­кло­нил. Более то­го, борь­ба дол­жна бы­ла вес­тись сог­ласно как раз раз­ра­ботан­ной док­три­не «скры­той вой­ны» под­спуд­но, со­чета­ни­ем во­ен­ных, эко­номи­чес­ких и пси­холо­гичес­ких ме­роп­ри­ятий. Цель сос­то­яла в том, что­бы за­во­евать «сер­дца» и чувс­тва юж­новь­ет­нам­ско­го на­селе­ния и тем са­мым ис­су­шить за­пас сим­па­тий к пар­ти­занам в этой стра­не. Пос­ле пер­во­началь­ных ус­пе­хов в и­юле 1962 го­да по пред­ло­жению Мак-Нама­ры бы­ло ре­шено пос­те­пен­но с 1965 го­да вер­нуть око­ло 6000 аме­рикан­ских во­ен­ных со­вет­ни­ков. С 1963 го­да, од­на­ко, по­ложе­ние ухуд­ши­лось, и к кон­цу го­да чис­ло во­ен­ных со­вет­ни­ков США в Южном Вь­ет­на­ме воз­росло уже до 16 000. Но еще 2 сен­тября 1963 го­да Кен­не­ди за­явил, что это вой­на вь­ет­нам­ско­го на­рода и в пос­ледней ин­стан­ции вь­ет­намцы са­ми дол­жны ее вы­иг­рать или про­иг­рать. Пос­ле убий­ства дик­та­тора Дь­ема в на­чале но­яб­ря 1963 го­да, в ко­тором ЦРУ учас­тво­вало по край­ней ме­ре опос­ре­дован­но, не­задол­го до смер­ти пре­зиден­та аме­рикан­ская ак­тивность всту­пила в но­вую ста­дию Как бы Кен­не­ди ре­аги­ровал на из­ме­нив­ши­еся об­сто­ятель­ства, яв­ля­ет­ся на­ибо­лее спор­ным воп­ро­сом в ис­сле­дова­ни­ях и пуб­ли­цис­ти­ке. Если учесть его об­щую ос­то­рож­ность и ус­та­нов­ку на «скры­тую вой­ну», то пред­по­ложе­ние, что под ру­ководс­твом Кен­не­ди США не ввя­зались бы в обыч­ную вой­ну, нель­зя иг­но­риро­вать.

В дру­гом кру­ге проб­лем в труд­но рас­пу­тыва­емый клу­бок пе­реп­ле­лись воп­ро­сы ядер­ной стра­тегии, по­лити­ки в Евро­пе и от­но­шений с со­юз­ни­ками. Кен­не­ди и Мак-Нама­ра на­мере­вались за­менить док­три­ну «мас­си­рован­но­го воз­мездия», ко­торая ос­но­выва­лась на ус­тра­шении, бо­лее гиб­кой стра­теги­ей, что­бы на каж­дой ста­дии эс­ка­лации со­от­ветс­твен­но ре­аги­ровать на воз­можные кон­флик­ты. Это тре­бова­ло уси­ления обыч­ных во­ору­жен­ных сил, ко­торое Кен­не­ди энер­гично про­водил уже во вре­мя сво­его пре­быва­ния в дол­жнос­ти пре­зиден­та. У ев­ро­пей­ских пар­тне­ров по со­юзу это пе­ре­ори­ен­ти­рова­ние выз­ва­ло оза­бочен­ность тем, что США мо­гут «отор­вать­ся» от НАТО и «про­дыря­вить» их га­ран­тию атом­ной за­щиты. Идея сос­то­ящей из ко­раб­лей «мно­гос­то­рон­них ядер­ных сил», ко­торой Кен­не­ди хо­тел под­слас­тить ев­ро­пей­цам свою кон­цепцию, не по­лучи­ла, ис­клю­чая Бонн, вза­им­ной люб­ви и ни­ког­да не бы­ла ре­али­зова­на. Так же ма­ло ус­пе­ха бы­ло суж­де­но иметь «боль­шо­му ди­зай­ну» Кен­не­ди, пла­ну но­вой сход­ной струк­ту­ры, в ко­тором Запад­ная Евро­па дол­жна бы­ла иг­рать роль млад­ше­го пар­тне­ра аме­рикан­ской ве­дущей дер­жа­вы. Этот план стол­кнул­ся с пред­став­ле­ни­ем фран­цуз­ско­го пре­зиден­та Шар­ля де Гол­ля о «Евро­пе от­чизн», ко­торая ста­нет са­мос­то­ятель­ной дер­жа­вой меж­ду Совет­ским Со­юзом и США. Тяже­лым уда­ром для Кен­не­ди яви­лось на­ложен­ное де Гол­лем в ян­ва­ре 1963 го­да ве­то на одоб­ренное США вступ­ле­ние Вели­коб­ри­тании в ЕЭС. Не ме­нее ра­зоча­рован он был и тем, что вско­ре Аде­на­уэр под­пи­сал в Пари­же не­мец­ко-фран­цуз­ский до­говор о друж­бе. В от­вет на аме­рикан­ское дав­ле­ние бун­дестаг «смяг­чил» сог­ла­шение пре­ам­бу­лой, в ко­торой под­черки­валась не­об­хо­димость ат­ланти­чес­ко­го сот­рудни­чес­тва. Визит Кен­не­ди в Гер­ма­нию в и­юне 1963 го­да в пер­вую оче­редь слу­жил це­ли от­го­ворить на­селе­ние ФРГ от «лож­но­го пу­ти» не­мец­ко-фран­цуз­ско­го аль­ян­са, нап­равлен­но­го про­тив США. Три­ум­фаль­ные при­емы, ко­торые ожи­дали пре­зиден­та в Кель­не, Фран­кфур­те и Бер­ли­не, по­каза­ли, что его рас­чет был ве­рен. В па­мяти нем­цев, еще на­ходив­шихся в шо­ке от стро­итель­ства сте­ны, ос­та­лась преж­де все­го об­новлен­ная га­ран­тия за­щиты Запад­но­го Бер­ли­на, сим­во­личес­ки под­креп­ленная ска­зан­ной по-не­мец­ки фра­зой: «Я — бер­ли­нец». Эти сло­ва, нап­равлен­ные с пло­щади пе­ред ра­тушей в Шене­бер­ге к сот­ням ты­сяч лю­дей — а по ра­дио и те­леви­дению ко всем нем­цам — дол­жны бы­ли вы­разить пов­сю­ду во всем ми­ре внут­реннюю связь меж­ду не­поко­леби­мостью жи­телей Запад­но­го Бер­ли­на и де­мок­ра­тичес­ки­ми ус­трем­ле­ни­ями.

Пять ме­сяцев спус­тя пос­ле выс­шей эмо­ци­ональ­ной точ­ки его пре­зидентства Кен­не­ди был зас­тре­лен 22 но­яб­ря 1963 го­да во вре­мя по­ез­дки с ав­то­колон­ной по Дал­ла­су. Посе­щение Теха­са дол­жно бы­ло слу­жить под­го­тов­кой к борь­бе за пе­ре­из­бра­ние в 1964 го­ду. В ре­чи, ко­торую он уже не смог про­из­нести, го­вори­лось, что аме­рикан­цы его по­коле­ния яв­ля­ют­ся «ско­рее во­лею судь­бы, чем собс­твен­но­го вы­бора, стра­жами на кре­пос­тных сте­нах сво­боды ми­ра». Раз­ви­тие со­бытий меж­ду по­куше­ни­ем и по­хорон­ной про­цес­си­ей к на­ци­ональ­но­му клад­би­щу Арлин­гтон, ко­торая выз­ва­ла ас­со­ци­ации с по­хорон­ной про­цес­си­ей Лин­коль­на от Вашин­гто­на до Сприн­гфил­да, сжа­лись в соз­на­нии мно­гих сов­ре­мен­ни­ков в эпо­халь­ный пе­релом, в «по­терю не­вин­ности», что поз­же наш­ло свое под­твержде­ние в вой­не во Вь­ет­на­ме. Из-за это­го от­сту­пили на­зад пред­по­ложе­ния, что Кен­не­ди мог быть жер­твой за­гово­ра. Наз­на­чен­ная пре­зиден­том Джон­со­ном следс­твен­ная ко­мис­сия под ру­ководс­твом вер­ховно­го фе­дераль­но­го судьи Эрла Уор­ре­на приш­ла в 1964 го­ду к вы­воду, что Ли Хар­ви Освальд дей­ство­вал в оди­ноч­ку. С од­ной сто­роны, не бы­ло не­сом­ненных про­тиво­полож­ных до­каза­тель­ств, а с дру­гой, чле­ны ко­мис­сии яв­но не хо­тели до­пол­ни­тель­но вол­но­вать на­селе­ние спе­куля­ци­ями. Так же в 1977 го­ду об­ра­зован­но­му Кон­грес­сом следс­твен­но­му ко­мите­ту не уда­лось про­лить свет на этот воп­рос. В про­шед­шем де­сяти­летии мно­го вни­мания уде­лялось те­ори­ям за­гово­ра — сре­ди про­чего на­зыва­лись ма­фия, КГБ, ку­бин­ские эмиг­ранты и ЦРУ, что бы­ло выз­ва­но мно­гочис­ленны­ми кни­гами и филь­мом Оли­вера Сто­уна «ДФК» (1991). Но сня­тие зап­ре­та с до тех пор дер­жавших­ся в сек­ре­те ма­тери­алов, ко­торое Кон­гресс пред­при­нял в свя­зи с выз­ванны­ми филь­мом де­бата­ми, по­ка еще не да­ло дос­то­вер­ных ос­но­ваний для вер­сии за­гово­ра с целью убий­ства.

По ма­тери­алам статьи Юрге­на Хай­де­кин­га «Джон Кен­не­ди»
Фото — peoples.ru