Медведев — это же вылитый Хрущев. Это Сколково, эта модернизация в нищей, насквозь коррумпированной стране — это же натуральная хрущевская кукуруза за полярным кругом. Хрущев не был уж абсолютным дерьмом, но у Никиты Сергеевича был огромный минус: за Хрущевым неотвратимо приходит Брежнев. А иного кандидата на роль Брежнева кроме Владимира Владимировича у нас нет.

Николай Потатуев

Знаете, в чем корень проблем России? В том, что наше руководство не верит в Бога. Нет, вся наша номенклатура, конечно, ходит в храм Христа Спасителя по праздникам, высокопоставленные руки держат свечки, высокопоставленные персты осеняют высокопоставленные лбы крестным знамением, но веры в этом не больше, чем коренных москвичей в Москве. Если бы была в верховных головах истинная вера, то в России в первую очередь создали бы открытые и честные правила ведения бизнеса. Ведь чему нас учит Библия? «Бизнес надо вести честно, не кидай партнера — и не кидаем будешь» — эта нить проходит через все библейское повествование.

Николай Потатуев

— Вован, привет! Юмашеву читал? — перешел к делу президент России Дмитрий Медведев.

Владимир Владимирович взял в руки синие от многочисленных пометок распечатки.

— Да, пробегал глазами.

— Вован, чего это она вылезла, а? Не просто же так?

— Разберемся, Дима, сейчас разберемся…

В руки нашего специального московского корреспондента попал черновик новогоднего телеобращения президента России Дмитрия Медведева. Публикуется без сокращений. Орфография и пунктуация автора сохранена.

Дорогие россияне! В канун тяжелого периода безвременья, которое ожидает нас в ближайшие две недели, я хотел бы пожелать вам терпения. Крепитесь, ведь после этих страшнейших дней, пролоббированных в свое время производителями алкогольной продукции, нас с вами ждут великие дела.

Через 40 минут после того, как фракция ЛДПР в знак протеста против фальсификации результатов выборов покинула пленарное заседание, на экране высветился номер председателя Совета Федерации Сергея Миронова, и Владимир Вольфович, прекратив вокальные упражнения, снял трубку.

— Ну, и что теперь делать? — мрачно поинтересовался Миронов.

— Наваляют нам, однозначно. Мне Сурков 42 раза звонил, Медведев — 6, и даже главный 3 раза набрал. Че-то мы с тобой погорячились немного, Мироныч, однозначно.

— Мы?! Это вы погорячились! Я, между прочим, сегодня выхухолей защищаю на Чукотке, да и вообще я даже не депутат этой вашей… — спикер Совета Федерации замешкался, подбирая нужное слово.

— А чего вы тут делаете вообще? — запирая, поинтересовался Медведев.

— Охотимся! — не отрываясь от компьютера, сообщил премьер.

— В «Контру» опять режетесь на рабочем месте?

— Не, круче. На Подзаборника охотимся!

Медведев ничего не понял, но сел на свободный стул.

И тут Кони все вспомнила. Обхватив голову руками, лабрадор прошла в другую комнату. На полу с открытыми глазами лежал президент России Дмитрий Медведев. Рядом валялся сильно помятый президентский кот Дорофей. Завидев Кони, Дорофей приподнял голову и пожаловался:

— Во рту как будто кошки нагадили!

— Не успел, — простонал президент, — не успел! Ведь знал, что день рождения скоро, торопился… Но не успел.

— Что не успел? — Кони испугалась своего хриплого голоса.

— Закон подписать не успел, — президент поморщился, потер виски. — В пятницу, если вдруг помнишь, я выступил с требованием запрета выпуска пива в пол-литровых бутылках.

Владимир Путин сидел на своем рабочем месте и отчаянно скучал. Владимир Владимирович отчаянно хотел в отпуск, но до отпуска было еще пахать и пахать. Премьер закрыл сайт Вконтакте.ру — приложение «Счастливый фермер» за два летних месяца ему окончательно обрыдло: все яйца у Медведева он уже своровал, а поливать капусту желания не было.

Владимир Владимирович набрал номер спикера Госдумы Грызлова.

— Борь, слушай, там твои орлы никакого смешного закона не готовят? А то скучно мне. Пусть, может, намутят что-нибудь вроде запрета скайпа, посмеемся немножко.

— Мой фюрер, у меня говнише вестен! Они в отпусках все. Даже депутат Абельцев куда-то свинтил. Животное.

Олег Дерипаска щелкнул пультом, и экран погас. Премьер-министр Владимир Путин тоскливо скреб ногтем по своему рабочему столу, глядя куда-то в потолок.

— Володь, это че ваще?

— Это… э-э… я страной управляю.

— Да я вижу, что ты перешел на ручное управление. Я про ручку спрашиваю! Ты чего? Зажилил для друга ручку, что ли? Ты чего?

— Владимир Владимирович, мне кажется, что вы фальсифицируете историю в ущерб интересам России.

— Чего? — премьер не поверил своим ушам.

— Вы фальсифицируете историю, — отчеканил железным голосом президент, — в ущерб интересам России. Допускать такие интерпретации прошлого мы не имеем морального права! Я оставляю за собой право подать на вас жалобу в Комиссию при Президенте РФ по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России.

— Дим, тебя били там в обезьяннике, — Владимир Владимирович участливо заглянул президенту в лицо, — да? По голове случаем не попали?

— Опять искажаете! — закричал Медведев.

— О, Госпо… тьфу! О Патриарх Кирилл! Что это?

Людмила Путина и лабрадор Кони стояли посреди двора резиденции Владимира Путина в Ново-Огарёво и чесали наманикюренными ногтями и когтями в затылке у Кони. Перед ними стоял неизвестный предмет, в некоторых ракурсах отдалённо напоминавший автомобиль.

Владимир Жириновский, открыв дверь ногой, вошёл в кабинет к депутату от ЛДПР Андрею Луговому.

— Андрюха, на дело поедешь, однозначно.

— Ок. Только в Лондон меня не пустят, помнишь?

— Помню. В Сочи поедешь.

— А это от Лондона далеко?

— Далеко, далеко. Там ещё Олимпиада будет, слышал?

— Слышал. Кого валить надо?

— Машенька, мы хотим выразить Вам признательность за тёплые слова в наш адрес, которые Вы сказали. И ещё мы хотим обсудить…

— Хотим! — согласился президент со своим премьером.

— … обсудить Ваши слова про кредиты. Вы на легендарном митинге сказали следующее: «Я точно знаю, что Путин, Медведев и партия защитят меня. Предоставят возможность льготного кредита на обучение и жилье за пять процентов, а не за пятьдесят пять. Дадут мне работу». Мы Вас, Машенька, защитим, конечно…

— Ещё как защитим! — вновь раздался голос Медведева.

— …но вот с кредитами есть некоторая сложность. У нас деньги кончились, Машенька…

— Так! — решительно гаркнул президент, — а ну хватит тянуть кота за резину! Борисыч, колись, скупердяй, почему Шаву продал?!

Крики президента, премьера и народного артиста слились в неразборчивый вой. Боярский, размахивая сине-бело-голубым шарфом и улюлюкая, даже вскочил на стол. Через пару минут мужчины выдохлись, волнение стихло. Алексей Миллер, улыбаясь, дождался окончания вакханалии и начал свою речь:

— Господа, всё под контролем. Если вы думаете, что у нас лохи работают, то вы ошибаетесь. «Газпром» — организация серьёзная, все ходы записаны, все сделки продуманы. Как вы знаете, не так давно Алишер Усманов обзавелся 24,2% акций футбольного клуба «Арсенал» из города Лондон…

Владимир провёл рукой по бедру Юлии:

— Как мне нравится твое маленькое черное платье, Юленька… Особенно тогда, когда оно висит на спинке кровати.

Женщина зажмурилась и мурлыкнула от удовольствия.

— Как же мне хочется быть с тобой всегда, а не только на новогодние праздники…

— Ну, слава богу, что хоть эту ересь газовую придумали — теперь каждый год есть повод для встречи. Причем, — Владимир хитро подмигнул Юлии, — иногда даже пятичасовой.

— Ох ты мой выдумщик!

— И тут, короче, появляются 26 японских самураев в полном обмундировании…

— Двадцать шесть? — ахнул президент. — В самом центре Владивостока? Вот охамели-то…

— И не говорите даже, Дмитрий Анатольевич. И мои ребята на них бросаются, а те как начнут кричать: «Отменить пошлина! Пошлина пошли на!» Ну, мы-то видим, что это шпионы вражеские, а тут ещё эти 50 человек, нанятые японцами и американцами, поддакивают: «Пошлина в отставку на». Но мои ребята ловко их всех повинтили. Одному, кстати, мечом япошкиным руку рассекли.

— Пить надо меньше, — посоветовал Лужков.

— Есть!

— Ну и есть тоже, — согласился мэр. — Короче, Володя. Слушай расклад.

— В карты будем играть? — генерал-полковник Пронин расцвел.

— Будем, но потом. А пока слушай: я, как ты знаешь, выступаю против кровавого режима Дмитрия Медведева, — с мощного затылка Владимира Пронина опала наземь кепка. Он не знал.

— Обама наш агент! — торжественно сообщил Владимир Путин.

— Да ладно, не гони! — торжественно не поверил Дмитрий Медведев.

— Ха, не веришь? А помнишь, его в Перми на три часа задерживали?

— Это когда пьяный майор ему грозил судом Линча, если тот не покажет права на вождение самолета, что ли?

— Алексей Леонидович, мы загнемся ведь… Финансовый кризис, туда-сюда…

— Кто мы?

— Э-э-э… Мы, малые народы севера. Чуваши там, мордва… Калмыки, в конце концов. Угри!

— Угры, вы имели в виду? Половцы, древляне, булгары с вами? — тревожным голосом спросил Кудрин.

Барщевский, Гозман и Богданов смысла высказывания не поняли и продолжили хитро улыбаться. Медведев подождал от них реакции, не дождавшись, вытащил из-под стола бутылку шампанского.

— СПС умер, да здравствует СПС!

Гозман скривился и формулировку переформулировал:

— СПС умер, да здравствую я!

В дверь вошел Чубайс. Путин кинулся к бывшему главе РАО ЕЭС, но не дотянувшись губами до его руки буквально пары сантиметров, столкнулся головами с Медведевым. Президент и премьер без сознания распластались у ног Чубайса. Анатолий Борисович скептически оглядел лежащих у его ног мужчин, брезгливо покачал головой и прошел к столу. Борис Грызлов и Владислав Сурков не шевельнулись.

Дорофей, оценив ситуацию, предложил начать. Грызлов предложил подождать, когда очнутся Путин и Медведев. Собравшиеся посмотрели на него с изумлением, спикер поник, и вжался в кресло, потупив взгляд.

— О-о-о! Кто пришел! Главный ловец многочисленных грузинских террористов! Проходи, дорогой, чего ты там у почек топчешься?
Бортников нехотя прошел и сел на краешек стула. Дорофей расположился напротив.
— Ну, Дзержинский, рассказывай!
Бортников обреченно вздохнул и сгорбился, окончательно утонув в дорогом костюме.
— Ну … Поймали мы тут кое-кого, теракты предотвратили. Несколько.
— Не дорабатываете, Александр Васильевич. Патрушев — тот по 300 терактов в год предотвращал, а вы — несколько! Смешно ей-богу. Чего взрывать собирались?
— Башкирию! — выпалил генерал. — Аль-Каеда.

— Не кошмарьте бизнес! Не кошмарьте, не кошмарьте, не кошмарьте! — президент сделал грозное лицо. Закошмаренное отражение в зеркале испугалось, Дмитрий Анатольевич довольно хмыкнул.

Дверь кабинета распахнулась, в президентский кабинет вошел мэр Москвы Юрий Лужков. Московский градоначальник упирался, но кот Дорофей тащил его к столу главы государства. Вид у Лужкова был самый жалкий.

— Не кошмарь чиновнический аппарат, Дорофей!

— Да что его кошмарить, этого пчеловода старого! Он сам всех уже закошмарил! Ты слышал, что он предлагает?

— Дим, ну чего, Ходора отпускать будем или нет? А то я с Кони поспорил на тысячу евриков, что не будем!

— Вообще-то, я собирался. Понимаешь, имидж демократа надо поддерживать, да и предъявить ему, строго говоря, нечего…

— Что мы пришить ничего не сможем??! Мы юристы или чмо в тапках? — возмутился Дорофей. — Педофилию со слоном, расхищение бюджета Зимбабве, связь с цейлонскими сепаратистами, поддержка Григория Явлинского на президентских выборах… Хотя нет, это уже слишком. Поддержку Явлинского, пожалуй, не будем пришивать.

— Дим, ты, конечно, понимаешь, о чем я с тобой хотел поговорить. Это важнейшая на данный момент тема и мы не можем ее с тобой не обсудить.

— В рот мне ноги, ты хочешь инфляцию обсудить, что ли?

— Нет, Дэвид, печеньки!

Мужчины весело рассмеялись.

Сергей Иванов поднял свою рюмку, пронес ее над столом и стукнул об рюмку Михаила Фрадкова.

— За нас с вами. И против медведей

— Правильно, Сережа. Медведи — это не мы с тобой. А Медведев — это вообще… В общем Медведев он и есть Медведев. Это разве президент? Ведь вся страна понимала, что президентом должен быть я. Умный, красивый, харизматичный, спортивный, сексуа… — Фрадков заметил неодобрительный взгляд собеседника и осекся. — Вернее президентом должны были быть мы с тобой! Умные, красивые, харизматичные! Президентствовали бы вдвоем!

— А что в итоге — Медведёв! Ужас, ужас! Миша Ефимович, так нельзя жить, нельзя! Страна погибнет с таким президентом! — горячился Иванов.

— А знаете ли вы, — обратился он к главе семейства, — что готы и эмо по степени общественной опасности приравнены к скинхедам, футбольным нацболам и даже к антифанатам?

— А к алкашам нет? — Ехидно осведомился готичный юноша.

Депутат пропустил реплику мимо ушей и продолжил:

— А еще дети-готы культивируют в себе бисер… бикеску… — Слово «бисексуальность» парламентарий осилил только с четвертого раза. — А стоимость сексуальных услуг несовершеннолетнего-проститутки в готической атрибутике ниже, чем у курсанта военного училища, но выше, чем у обычных голубых проституток. Вот так.

— А это ты откуда про цены знаешь? — удивился отец семейства. Депутат густо покраснел.

Владимир Путин готовился к переезду из своего кабинета в Кремле в кабинет в Белом доме. Утром он принес с собой большую коробку, куда теперь и складывал вещи. В коробке уже лежали: большое фото Бориса Березовского — Владимир Владимирович умел ценить добро, фотография с женой, фотография с дочерями и предмет особой гордости — фотография с Аллой Пугачевой. Владимир Владимирович всю жизнь мечтал познакомиться с великой певицей, и когда его мечта осуществилась, чуть не потерял сознание от счастья. Видимо поэтому на фотографии глаза у него мечтательно закатились, а рот скривился в какой-то чудовищной улыбке. Снимок вообще получился так себе — размытый, мутный, с кривым горизонтом. Впрочем, Пугачева была вполне себе различима.

— Как у нас в таких случаях говорят — чему же здесь не радоваться? Это же «дембель», понимаете? — изрек экран голосом президента.

Людмила Путина схватилась за голову.

— А ведь у него и правда через месяц дембель! То-то я смотрю он фотоальбом собирает! Это что, значит, он будет полгода пьянствовать как все дембеля? По бабам ходить и в фонтанах купаться? И песни про Афган под гитару с мужиками за рюмкой петь? О, боже мой! Ужас-то какой!

— А это вот Дорофейчик, наш кот.

Дорофейчик скривился:

— Я кот семьи Медведевых, советник президента. А «наш кот» у Васи Якеменко живет.

Лабрадор Кони нахмурилась, ведь советник президента пока что она, а этот голубой кошак до мая советник не пойми кого. К тому же ей, воспитанной в семье настоящего разведчика, не слишком понравилось, что кот был голубой не только по окрасу, но и, кажется, по ориентации. Кони не была гомофобом, просто тот факт, что будущему президенту ее любимой страны будет советовать кот, да еще к тому же и гей, ей совсем не нравился.