Я не по­шел на ком­про­мисс

Сер­гей Шар­гу­нов, ли­дер все­рос­сий­ско­го дви­жения «УРА!», быв­ший тре­тий но­мер в фе­дераль­ной трой­ке спис­ка пар­тии «Спра­вед­ли­вая Рос­сия», пи­сатель, пуб­ли­цист и прос­то ин­те­рес­ный че­ловек от­ве­тил на воп­ро­сы Полит-гра­моты.

Дебют

— Сер­гей, как ты при­шел в по­лити­ку?

— В по­лити­ку я по нас­то­яще­му при­шел в 2004-м на вол­не мо­нети­зации ль­гот, вер­нее, на­род­но­го про­тес­та про­тив про­изо­шед­ше­го. Это бы­ла си­ту­ация, ког­да мил­ли­оны ста­риков бы­ли ли­шены ль­гот, т.е у ни­щего из тря­сущих­ся рук вы­рыва­ли вет­хую су­му. На са­мом де­ле, сна­чала я при­шел, ко­неч­но, в ли­тера­туру.

Ког­да мне бы­ло 19 лет, я пер­вый раз при­шел в жур­нал «Новый мир», знал, что это тол­стый ли­тера­тур­ный жур­нал, ли­тера­тур­ный ав­то­ритет, при­нес ту­да свои рас­ска­зы. На удив­ле­ние их взя­ли. Потом стал пи­сать рас­ска­зы еще, по­том на­писал по­весть — та­кую неж­ную по­весть про лю­бовь и от­пра­вил ее на пре­мию «Дебют» (уви­дел прос­то рек­ламный ро­лик по те­леви­зору). И вот, к мо­ему удив­ле­нию в ко­неч­ном ито­ге, я, обой­дя 40 000 пре­тен­дентов на эту пре­мию, ее по­лучил в но­мина­ции «круп­ная про­за». Потом вы­ходи­ли но­вые кни­ги (из­да­тель­ства ВАГРИУС, ЭКСМО), од­на кни­га пе­реве­дена на италь­ян­ский язык, по­лучил го­сударс­твен­ную пре­мию Мос­квы.

Но по­лити­кой ин­те­ресо­вал­ся всег­да, она всег­да влек­ла, по­тому что воз­му­щало и воз­му­ща­ет то, что про­ис­хо­дит со стра­ной и хо­чет­ся быть учас­тни­ком ис­то­рии, хо­чет­ся стро­ить ис­то­рию... Рос­сии, хо­чет­ся ме­нять про­ис­хо­дящее вок­руг се­бя. Под­линная по­лити­ка — это де­ло, бе­зус­ловно, твор­ческое.

Зна­комс­тво с Рого­зиным

Я про­водил ли­тера­тур­ный ве­чер сво­их дру­зей, ро­вес­ни­ков, пи­сате­лей в Со­юзе пи­сате­лей Рос­сии, приг­ла­сил ту­да г-на Рого­зина. Это про­изош­ло по­тому что я ви­дел — вся ос­таль­ная оп­по­зиция уже тог­да бы­ла в за­пус­те­нии, а «Роди­на» — это край­не по­пуляр­ная пар­тия, где бы­ли идеи со­ци­аль­ной спра­вед­ли­вос­ти, пат­ри­отиз­ма (в тот мо­мент вов­се не ра­дикаль­ные идеи), идеи сво­боды. Эти идеи, пом­но­жен­ные на то, что у пар­тии есть пар­ла­мент­ская фрак­ция, бы­ли, ко­неч­но, пер­спек­тивны­ми, мне ка­залось, что имен­но эта си­ла мо­жет ре­аль­но про­тиво­дей­ство­вать влас­тям (пос­коль­ку, бе­зус­ловно, я был нас­тро­ен оп­по­зици­он­но — как и сей­час). Я приг­ла­сил Рого­зина, он при­шел, выс­ту­пав­шие чи­тали сти­хи и го­вори­ли о том, что ждут та­кой дос­той­ной си­лы, ко­торая мо­жет быть аль­тер­на­тивой влас­ти. Мы ста­ли дру­жить с Рого­зиным. Про­изош­ла мо­нети­зация ль­гот. Я при­вел к не­му де­сант пи­сате­лей в мо­мент его го­лодов­ки, и он пред­ло­жил мне в пос­ледс­твии воз­гла­вить все­рос­сий­ское мо­лодеж­ное дви­жение пар­тии «Роди­на».

Я дол­го ду­мал, со­вето­вал­ся со сво­ими друзь­ями, по­тому как это бы­ло не­кото­рым ущер­бом для ли­тера­тур­но­го де­ла, мень­ше вре­мени пи­сать, да и ре­пута­ция ам­пу­тиру­ет­ся: од­но де­ло, ког­да ты не­зави­симый пи­сатель, дру­гое де­ло, ког­да ты пар­тий­ный пи­сатель, но Рого­зин по­обе­щал мне ши­рокую ав­то­номию и сдер­жал свое сло­во. По су­ти, у ме­ня бы­ло са­мос­то­ятель­ное дви­жение... Даль­ше бы­ли раз­ные прик­лю­чения, ин­те­рес­ная жизнь, стро­итель­ство все­рос­сий­ско­го дви­жения, обыс­ки, за­сады... Я был кан­ди­датом в Мос­горду­му, наш спи­сок сня­ли...

Это был с од­ной сто­роны ро­ман­тизм, с дру­гой сто­роны — та­кое пря­мое стол­кно­вение с ме­тода­ми дей­ству­ющей влас­ти: я стол­кнул­ся с тем, что на­зыва­ет­ся бес­пре­дел. Но это бы­ло ин­те­рес­но, по­тому что мы выс­то­яли в этой борь­бе. А по­том... Рого­зина да­вили, да­вили... и 8 мар­та, при­мер­но за 20 дней до сво­его ухо­да с пос­та ли­дера пар­тии, он ска­зал мне, что при­нял ре­шение уй­ти.

— Он «слом­ленный» до сих пор?

— Это вид­нее ему. Я к не­му от­но­шусь как к та­лан­тли­вому ора­тору и при­род­но­му по­лити­ку, но он при­нял ре­шение уй­ти из пар­тии, и пар­тия та­ким об­ра­зом лик­ви­диро­валась. У ме­ня был вы­бор: я мог сор­вать этот съ­езд, мои ак­ти­вис­ты мог­ли все пе­ревер­нуть, мож­но бы­ло уй­ти. Я по­сове­товал­ся с очень мно­гими и по­нял, что ес­ли че­ловек нас­та­ива­ет на ухо­де — глу­по ме­шать ему ухо­дить. Даль­ше, я по-преж­не­му пи­сал, стро­ил свою ор­га­низа­цию, по­ка пар­тия «Роди­на» не объ­еди­нилась с «Пар­ти­ей жиз­ни».

Под на­чало Миро­нова

Это был очень слож­ный вы­бор, пос­коль­ку я дос­та­точ­но кри­тич­но от­но­шусь к про­ис­хо­дяще­му в на­шем об­щес­тве. Слож­ность сос­то­яла в том, нуж­но ли ид­ти под на­чало Сер­гея Миро­нова, ко­торый все-та­ки из­вестен сво­ими близ­ки­ми к ла­кей­ству выс­ка­зыва­ни­ями в ад­рес гла­вы го­сударс­тва. Я все это прек­расно по­нимал, так не бу­дем за­бывать о том, что и «Роди­на» пер­во­началь­но по­зици­они­рова­ла се­бя, как «спец­наз пре­зиден­та», а в ито­ге прев­ра­тилась ед­ва ли не в «спец­наз оп­по­зиции». Но нуж­но пом­нить о тех взгля­дах, ко­торые выс­ка­зыва­ла пар­тия «Спра­вед­ли­вая Рос­сия», эти взгля­ды бы­ли аб­со­лют­но пра­виль­ные: идея со­ци­аль­ной спра­вед­ли­вос­ти и тре­бова­ние сво­боды, пря­мые выс­тупле­ния про­тив по­лити­чес­ко­го мо­нопо­лиз­ма.

— А не бы­ло ли это по­лити­чес­ким пи­аром?

— Я ска­жу так. Безус­ловно, про­ект не был спу­щен ба­наль­но свер­ху, он был встре­чен в шты­ки в ад­ми­нис­тра­ции пре­зиден­та, рас­ше­велил и рас­ко­лол эли­ты. Не обя­затель­но на бро­неви­ке штур­мо­вать Кремль, оп­по­зиция прос­то дол­жна быть по­лити­чес­кой аль­тер­на­тивой. И я ду­мал, что как уда­лось Рого­зина уг­нать в сво­бод­ное пла­вание, так по­лучит­ся и с пар­ти­ей «Спра­вед­ли­вая Рос­сия». Общи­ми уси­ли­ями. Во мно­гом это по­лучи­лось. И ког­да я воз­гла­вил все­рос­сий­ское дви­жение «УРА!», мы при­ходи­ли под храб­ры­ми ло­зун­га­ми к го­лов­но­му офи­су ЕР и там у нас бы­ла нас­то­ящая бит­ва с ед­россов­ски­ми штур­мо­вика­ми. А в Крем­ле в тот же ве­чер то­пали но­гами. Я ни на се­кун­ду не пок­ри­вил в сво­их взгля­дах, и го­ворил, и пи­сал всё то, что ду­маю. И на­конец, это бы­ла воз­можность ид­ти в Госу­дарс­твен­ную Думу. Счи­таю, что эта воз­можность важ­ная, да­же ког­да вы­боры прев­ра­щены в фарс, по­тому что да­же один во­ин — все рав­но во­ин в этом по­ле. Пос­коль­ку мне бы­ли да­ны га­ран­тии, что я по­падаю в Гос­ду­му, я пос­чи­тал нуж­ным, сох­ра­няя свои взгля­ды, ко­неч­но же ид­ти ту­да.

— Поче­му те­бе бы­ли да­ны та­кие га­ран­тии?

— Пото­му что есть кад­ро­вый го­лод в по­лити­ке. Как мне бы­ло объ­яс­не­но: ты, Сере­га, хо­рошо го­воришь, хо­рошо пи­шешь, про­явил се­бя хо­рошим ор­га­низа­тором. В дан­ном слу­чае, Миро­нову мож­но толь­ко по­сочувс­тво­вать, он ис­крен­не пы­тал­ся соз­дать не­кую аль­тер­на­тиву пар­тии влас­ти, но реп­рессии в от­но­шении Рой­зма­на, Лебе­дева и не­кото­рых дру­гих кан­ди­датов по­каза­ли, что власть с этим не хо­чет ми­рить­ся.

— А ка­кие бы­ли реп­рессии?

— Ну, их прос­то не пус­ти­ли в спис­ки, их на­силь­но от­ту­да вы­чер­кну­ли. Это, во-пер­вых. А во-вто­рых, мож­но уви­деть как раз­гро­мили Став­ро­поль, где на мар­тов­ских вы­борах пар­тия «Спра­вед­ли­вая Рос­сия» взя­ла пер­вое мес­то, от­теснив «Еди­ную Рос­сию» и уже в де­каб­ре мэр Став­ро­поля, ко­торый воз­глав­лял спи­сок, был объ­яв­лен в ро­зыск, был вы­нуж­ден бе­жать из стра­ны, «Еди­ная Рос­сия» сво­ими мед­вежь­ими ла­пами раз­да­вила лю­бой на­мек на аль­тер­на­тиву в этом ре­ги­оне. То же са­мое про­изош­ло со мной. Моя кан­ди­дату­ра не сог­ла­совы­валась с Адми­нис­тра­ци­ей пре­зиден­та. Об этом бы­ло ска­зано толь­ко г-ну Пути­ну по те­лефо­ну, — есть пи­сатель, сын свя­щен­ни­ка, хо­роший па­рень и весь бу­кет оце­нок. Он не воз­ра­жал. И в ито­ге, на съ­ез­де пар­тии «Спра­вед­ли­вая Рос­сия» я во­шел в фе­дераль­ную трой­ку.

Реше­ние «мо­чить»... — Пос­ле это­го бы­ло экс­трен­но про­веде­но со­веща­ние в ад­ми­нис­тра­ции пре­зиден­та, бы­ло при­нято ре­шение ме­ня «мо­чить». Поче­му? Во-пер­вых, мы ру­шили блеф по­лит-за­вода, пред­ло­жен­но­го пар­ти­ей «Еди­ная Рос­сия»: они обе­щали вес­ти мо­лодых, по сво­им спис­кам, а по су­ти мо­лодых ки­дали. Здесь мо­лодой ока­зал­ся в фе­дераль­ной трой­ке. Ну и на­конец, де­ло в том, что я ни­ког­да не бе­гал ни­чего не сог­ла­совы­вал в Адми­нис­тра­ции пре­зиден­та. Я всег­да был са­мос­то­яте­лен. Для них, ко­неч­но, это вы­зов. Пото­му что из­на­чаль­но они хо­тят за­точить всю по­лити­чес­кую сис­те­му под ли­зоб­лю­дов, под ра­бов, Мол­ча­линых, под лю­дей апо­литич­ных. Путев­кой для вхож­де­ния в Госу­дарс­твен­ную Думу яв­ля­ет­ся рав­но­душие че­лове­ка к судь­бе на­рода и стра­ны. Ну, ко­неч­но, даль­ше на­чалась ту­пая за­казу­ха, ста­ли ску­пать­ся таб­ло­иды (»Ком­со­моль­ская прав­да», «Извес­тия», МК), най­ти про­тив ме­ня ни­чего они не мог­ли. Я ни чи­нов­ник, ни биз­несмен, ра­зуме­ет­ся, ни бан­дит, я пи­сатель. Ну, зна­чит, они ста­ли пе­рело­пачи­вать кни­ги и при­писы­вать от­дель­ные фра­зы и дей­ствия пер­со­нажей ав­то­ру. Это все рав­но, что Дос­то­ев­ско­го об­ви­нять в том, что он при­зывал уби­вать ста­рушек. Дико и смеш­но. Глав­ное бы­ло, ко­неч­но, дру­гое — ком­про­мат по по­лити­ке. Путин соб­рал Сур­ко­ва, Грыз­ло­ва и Миро­нова. Сур­ков при­шел с па­поч­кой, в ко­торой бы­ло дель­це на ме­ня. Там бы­ли по­доб­ра­ны ци­таты, из то­го, что я го­ворил о влас­ти. Нач­нем с то­го, что Вла­дими­ра Вла­дими­рови­ча Пути­на мок­рой по­ловой тряп­кой я ни­ког­да не на­зывал. Здесь яв­но ра­зыг­ра­лось бо­лез­ненное во­об­ра­жение мо­их нед­ру­гов. Я кри­тико­вал власть в пос­ледние го­ды, та­ков по­лити­чес­кий эти­кет, ни ра­зу не на­зывая пре­зиден­та по име­ни и не упо­миная пер­со­наль­но. Да, я пос­ле­дова­тель­но кри­тико­вал власть. И что даль­ше? Лич­но Путин пот­ре­бовал от Миро­нова уб­рать ме­ня из фе­дераль­ной трой­ки, по­тому что я оп­по­зици­он­но нас­тро­ен. Об этом мне бы­ло со­об­ще­но. Были раз­но­го ро­да вы­год­ные пред­ло­жения. Но я по­чувс­тво­вал, что, сдав­шись, осу­щест­влю не­кое пре­датель­ство по от­но­шению к тем лю­дям, ко­торые по­вери­ли, что мож­но что-то по­менять, ко­торые по­вери­ли лич­но мне. И я прос­то ока­жусь од­ним из тех, кто при лю­бом на­жатии, при лю­бом дав­ле­нии — сда­ет­ся; я от­ка­зал­ся ка­питу­лиро­вать. Потом эта ин­форма­ция про­сочи­лась в СМИ, Миро­нов сде­лал гром­кое за­яв­ле­ние, что с Шар­гу­новым не рас­ста­нет­ся. Но при­каз есть при­каз, и при­каз пос­ту­пил сно­ва, мне­ние об­щес­тва дав­но уже не ко­лышет на­шу власть. На пре­зиди­уме Миро­нов ска­зал: «На нас да­вят, мы дол­жны при­нять ре­шение». И все пос­лушно под­ня­ли ру­ки. Так я был ис­клю­чен из фе­дераль­ной трой­ки. Конеч­но, это бы­ло пло­хо для тех лю­дей, ко­торые свя­зали се­бя со мной. Таких лю­дей дос­та­точ­но мно­го по стра­не. Людей, ко­торые на­де­ялись че­рез ме­ня дос­тич мно­гого, ре­али­зовы­вать­ся са­мим, ме­нять си­ту­ацию в об­щес­тве. Но это хо­рошо для ме­ня, по­тому, что у ме­ня по­яви­лась ку­ча сво­бод­но­го вре­мени. Я мо­гу те­перь пи­сать как про­зу, так и пуб­ли­цис­ти­ку. И, на­конец, все те сом­не­ния, ко­торые от­ра­жались на мо­ей ре­пута­ции, ког­да я на­ходил­ся в этой сис­темной пар­тии, мне ка­жет­ся, ока­зались раз­би­ты. Я не по­шел на ком­про­мисс с этой гнус­ной сис­те­мой.

Сер­гей так­же от­ве­тил на се­рию блиц-воп­ро­сов ПГ 

— Суве­рен­ная де­мок­ра­тия — это ...

— На са­мом де­ле при­рода на­шей влас­ти сос­то­ит в том, что она из пи­аров­ских со­об­ра­жений при­думы­ва­ет здра­вые те­зисы. Люди дей­стви­тель­но ус­та­ли от 90-х го­дов с их ха­осом и раз­дра­ем. Люди хо­тят, что­бы с од­ной сто­роны соб­лю­далось на­родов­ластие, с дру­гой — су­вере­нитет на­шей стра­ны. Но этот тер­мин стал уже из­же­ван­ным и оди­оз­ным. По су­ти, этот тер­мин оз­на­ча­ет толь­ко то, что де­мок­ра­тии нет, а ее прос­то са­жа­ют в клет­ку под наз­ва­ни­ем «су­верен­ная». А су­верен­ная оз­на­ча­ет — уп­равля­емая или ав­то­ритар­ная. К со­жале­нию, это так. То есть сам тер­мин — хо­роший, как и мно­гие ос­таль­ные тер­ми­ны, ко­торые пред­ла­га­ет на­ша власть. Дру­гой воп­рос, как он ра­бота­ет. И что он в ито­ге на­чина­ет прик­ры­вать, ка­кие мо­тива­ции и дей­ствия. По­это­му в нас­то­ящий мо­мент, и здесь я со­лида­рен с кан­ди­датом на пост пре­зиден­та Мед­ве­девым, — сло­во «де­мок­ра­тия» не тре­бу­ет при­лага­тель­ных.

— Что боль­ше все­го огор­ча­ет, и что боль­ше все­го ра­ду­ет в рос­сий­ской дей­стви­тель­нос­ти?

— Во-пер­вых, огор­ча­ет не­воз­можность про­явить ини­ци­ати­ву, нес­по­соб­ность ре­али­зовы­вать­ся в об­щес­тве, в по­лити­чес­ком смыс­ле, для мно­гих мо­их сверс­тни­ков. Огор­ча­ет ни­щета ста­риков, то, что мо­лодежь мно­го бу­ха­ет и ма­ло раз­мышля­ет. Огор­ча­ет, что власть за­ин­те­ресо­вана в та­кой дрём­ной, дре­мучей, сон­ли­вой дег­ра­дации граж­дан, за­ин­те­ресо­вана в их апо­литич­ности, что­бы они ни во что не со­вали свой нос. Огор­ча­ет, что в Рос­сии проц­ве­та­ет культ кэ­ша (ког­да день­ги глав­ное), и Рос­сия как стра­на идей, стра­на по­ис­ков, по­лета, прев­ра­ща­ет­ся в сырь­евой чер­но­вик. Раду­ет то, что на­ши лю­ди по-преж­не­му очень жи­вые, всё на са­мом де­ле по­нима­ют, сох­ра­нили в се­бе сти­хий­нос­ти по­эзии. Раду­ет, что, хо­тя де­мог­ра­фичес­кая проб­ле­ма ни­как не ре­шена, ста­ло боль­ше де­тей на ули­цах, не в пла­не бес­при­зор­ни­ков, а в ко­ляс­ках, с ро­дите­лями, с ма­мами гу­ля­ют. Раду­ет, то, что по­яв­ля­ют­ся но­вые ин­те­рес­ные лю­ди, но­вые ав­то­ры, ху­дож­ни­ки, фи­лосо­фы, на­род рож­да­ет сво­их быс­трых ра­зумом Пла­тонов и Нь­юто­нов и про­чих пте­родак­ти­лей ду­ха.

— Сог­ла­сишь­ся ли ты с те­зисом, что рус­ская ин­телли­ген­ция пос­те­пен­но вы­мира­ет?

— Это пло­хо, по­тому что я счи­таю, что ин­телли­гент, как му­равей сок, вы­деля­ет смыс­лы край­не важ­ные для влас­ти, ес­ли не слы­шать ин­телли­ген­цию, то власть прев­ра­ща­ет­ся в уз­ко­лобых ме­нед­же­ров. Смысл ин­телли­ген­ции в том, что­бы смяг­чать удар влас­ти по на­роду.

— Как нуж­но пра­виль­но вос­пи­тывать пат­ри­отизм? Его во­об­ще нуж­но вос­пи­тывать?

— Я ду­маю да! Но преж­де все­го его нуж­но вос­пи­тывать, по­давая при­мер. Госу­дарс­тво, пред­став­ленное на­шей властью, дол­жно по­казы­вать, что оно за­ботит­ся о лю­дях. Тог­да лю­ди бу­дут пат­ри­отич­ны — это в пер­вую оче­редь. Если го­сударс­тво от­чужде­но от лю­дей, ес­ли оно плю­ет на них и жи­ру­ет, то, ко­неч­но, слож­но ожи­дать от лю­дей го­сударс­твен­ни­чес­ко­го во­оду­шев­ле­ния. Дру­гое де­ло, что лю­бовь к ро­дине — это вещь та­кая жи­вая, ни­зовая, поч­венная, ни­каки­ми ис­кусс­твен­ны­ми схе­мами эту лю­бовь не привь­ешь.

— Чем за­раба­тыва­ешь се­бе на жизнь?

— Я за­раба­тываю се­бе на жизнь пи­сатель­ским тру­дом, тем, что пи­шу статьи и пи­шу кни­ги.

— Хва­та­ет?

— Ну да, как ни стран­но. Ну вот сей­час вы­ходят но­вые раз­ные кни­ги, по­это­му по­ка хва­та­ет этих го­нора­ров. Ну, ко­неч­но, уход из СР на­нес та­ран­ный удар по мо­ему ко­шель­ку, но я силь­но по это­му по­воду не пе­режи­ваю. Конеч­но, мно­го де­нег ухо­дит на ре­бен­ка, у ме­ня сын Иван и я пла­чу ня­не. Но де­нег хва­та­ет, по­тому что в день пи­шу очень мно­го тек­стов.

— Как ор­га­низо­ван, кста­ти, твой день?

— Если чес­тно, то по-раз­но­му. Если мне нуж­но что-то сде­лать к оп­ре­делен­но­му ча­су, то по­нят­но, что я с этим со­от­но­шу и все ос­таль­ные де­ла, и вре­мя подъ­ема. Во­об­ще, ста­ра­юсь вста­вать не поз­дно — я люб­лю нор­маль­ное про­буж­де­ние — ча­сов в во­семь, дру­гое де­ло, что за­час­тую при­ходит­ся до­поз­дна ра­ботать и это вно­сит свои кор­ректи­вы в гра­фик.

— Како­ва чис­ленность тво­его дви­жения «УРА!»?

— Я ото­шел от гру­бой по­лити­чес­кой ма­шине­рии. Дви­жение сох­ра­нилось са­мо, ре­бята уже без ме­ня вы­ходят на ули­цы, бес­пе­ребой­но ра­бота­ет сайт. Мно­гие вер­ные лю­ди из «УРА!», под­держи­вая ме­ня, под­ви­за­ют­ся в раз­личных по­лити­чес­ких струк­ту­рах. И я к это­му от­но­шусь спо­кой­но. Глав­ное, что умом, сер­дцем и сво­ими де­лами — они со мной. Я во­об­ще за то, что­бы мои сто­рон­ни­ки бо­лее плот­но вза­имо­дей­ство­вали с сис­те­мой, как мож­но глуб­же ин­тегри­рова­лись в сис­те­му, на­ша за­дача — од­ним прек­расным ут­ром вдруг стать властью.

— Сог­ла­сишь­ся ли ты с те­зисом, что мо­лодежь апо­литич­на?

— Я ду­маю, что в це­лом власть апо­литич­на, преж­де все­го. И сей­час нас­тро­ена аб­со­лют­но ме­нед­жер­ски, она не зна­ет за­конов по­лити­ки и по­лити­ка ее не ин­те­ресу­ет. Инте­ресу­ет рас­пил баб­ла, ин­те­ресу­ет жес­ткое, как в ме­нед­жмен­те, уп­равле­ние, а со­от­ветс­твен­но и на­род ви­дит, что по­лити­ка вы­тес­не­на из жиз­ни и ре­аги­ру­ет на это сво­им рав­но­души­ем. Моло­дежь в том чис­ле. Если бы был ре­аль­ный вы­бор и бы­ли бы ре­аль­ные воз­можнос­ти, то мо­лодежь по-дру­гому ре­аги­рова­ла на про­ис­хо­дящее.

— В ин­терне­те час­то бы­ва­ешь? Куда за­ходишь?

Каж­дый день. Захо­жу обя­затель­но на mail.ru, livejournal.com, odnoklassniki.ru, uragan.su.

— Мож­но ли ска­зать, в це­лом, о чем твои кни­ги?

— Да, на­вер­ное мож­но, хо­тя слож­но. О по­ис­ке че­лове­ком се­бя, о по­ис­ке под­хо­дяще­го пу­ти в жиз­ни, кни­ги о чес­тнос­ти, о том, как жить в ла­ду с са­мим со­бой. Кон­крет­но ес­ли го­ворить, то «Малышь на­казан» — по­весть о люб­ви, об от­но­шени­ях пар­ня и де­вуш­ки, по­весть «УРА!» о по­ложи­тель­ном ге­рое, о том, как па­рень стал­ки­ва­ет­ся с раз­личны­ми тем­ны­ми си­ту­аци­ями пов­седнев­ности и вы­бира­ет здо­ровый ата­ку­ющий путь или да­же ритм. Кни­га «Как ме­ня зо­вут?» о про­фана­ции об­щес­твен­ной жиз­ни и о том, как че­ловек ищет свое приз­ва­ние в этих ус­ло­ви­ях. Вот «Пти­чий грипп» вы­ходит. Эта кни­га — га­лерея раз­личных мо­лодеж­ных ли­деров, выс­тавлен­ных в ви­де раз­ных птиц и вот сей­час на­писа­на по­весть под наз­ва­ни­ем «Чаро­дей» — про мо­лодо­го че­лове­ка, ко­торый об­ла­дал свой­ства­ми вол­шебни­ка.

— Какое са­мое боль­шое ра­зоча­рова­ние в жиз­ни?

— Кото­рое про­изош­ло лет в 18. Разо­чаро­вание в жиз­ни — точ­ка. Во­об­ще, в жиз­ни как в та­ковой. И это ра­зоча­рова­ние, к со­жале­нию, до сих пор ме­ня не по­кида­ет. Это мо­жет быть пес­си­мис­тично, прос­то я ста­ра­юсь об этом ни­кому не го­ворить. И по­это­му, как я вуль­гар­но фор­му­лирую: смысл жиз­ни в пре­одо­лении, вот я ста­ра­юсь пре­одо­левать эту ра­зоча­ровав­шую ме­ня жизнь.

— Ты тщес­лавный че­ловек?

— Уже нет.

— О по­лити­чес­ких взгля­дах

— Мои взгля­ды син­те­тич­ны. Я про­тив не­кон­тро­лиру­емой ли­бераль­ной эко­номи­ки. Я про­тив мо­нета­риз­ма в эко­номи­ке, про­тив со­ци­ал-дар­ви­низ­ма в эко­номи­ке, счи­таю, что в об­щес­тве, осо­бен­но в оте­чес­твен­ной ре­аль­нос­ти, не­об­хо­дима за­бота «стар­ших» о млад­ших, т.е. о на­роде и не­об­хо­димы ши­рокие со­ци­аль­ные га­ран­тии. Это мои эко­номи­чес­кие пред­почте­ния. В по­лити­ке — бе­зус­ловно, я выс­ту­паю за на­род­ную ини­ци­ати­ву, за де­мок­ра­тию, за дис­куссии, за по­леми­ку. Выс­ту­паю за граж­дан­ские пра­ва, ко­торые се­год­ня по­пира­ют­ся сплошь и ря­дом: в ми­лиции и в ар­мии, и в тюрь­ме, и в го­сударс­твен­ных уч­режде­ни­ях, где угод­но.

Во внеш­ней по­лити­ке я счи­таю, что Рос­сия дол­жна быть свер­хдер­жа­вой, ко­торая бу­дет чет­ко от­ста­ивать свои ин­те­ресы и под­держи­вать тех, кто нам вы­годен. Будь это Сер­бия с ее си­ту­аци­ей с Косо­во, или будь это Прид­нес­тровье во вза­имо­от­но­шени­ях с Мол­да­ви­ей.

— Что про­чел из пос­ледне­го?

— Мне пон­ра­вил­ся рас­сказ, ко­торый по­лучил пре­мию Юрия Каза­кова и был на­печа­тан в жур­на­ле «Новый мир», ав­тор Наталья Клю­чаре­ва, на­зыва­ет­ся «Один год в Раю». Хоро­ший ав­тор и хо­роший рас­сказ.

— Кто бли­же из рус­ских клас­си­ков?

— Лес­ков нра­вит­ся. Гри­бо­едов. Люб­лю, кста­ти, со­вет­скую ли­тера­туру. Три­фонов, Ката­ев, Юрий Коза­ков, Вален­тин Рас­пу­тин.

— Из за­рубеж­ных?

— Нра­вят­ся раз­ные ав­то­ры, эк­зистен­ци­алис­ты Сартр, Камю, бе­зус­ловно, Луи Селин, Кнут Гам­сун.

— А прос­мотре­но...

— Ну, вот я «12» фильм прос­мотрел. Мне приш­лось его пос­мотреть вто­рой раз, что­бы убе­дить­ся в том, что все та­ки это маз­ки мас­лом, там, где мож­но бы­ло соб­люсти по­луто­на. Хотя я неп­ло­хо от­но­шусь к Михал­ко­ву, счи­таю его та­лан­тли­вым ре­жис­се­ром и по­лити­чес­кой прос­ти­тут­кой.

— Музы­ка..?

— Люб­лю не­кото­рые со­вет­ские пес­ни, осо­бен­но во­ен­ные, люб­лю рус­ский рок, нап­ри­мер, Его­ра Лето­ва, Янку Дяги­леву. Во­об­ще, вос­при­нимаю му­зыку по нас­тро­ению — т.е. аб­со­лют­но спо­кой­но вос­при­нимаю поп­су. Как ска­зала Анна Ахма­това, «я бы­ла тог­да с мо­им на­родом там, где мой на­род, к нес­частью, был».

— На что сей­час жи­вет ва­ше дви­жение?

— На эн­ту­зи­аз­ме

— Как ты от­но­сишь­ся к Эду­ар­ду Лимо­нову?

— С не­гас­ну­щим ин­те­ресом. Я счи­таю, что он су­мел с ну­ля соз­дать ре­аль­ную ор­га­низа­цию в Рос­сии — раз, во-вто­рых, у не­го очень сво­еобыч­ный стиль и лю­бопыт­ное ус­тро­ение моз­гов. Так что всег­да чи­таю его с ин­те­ресом. Это один их тех нем­но­гих пи­сате­лей, ко­торых чи­тать ин­те­рес­но.

— Как ты от­но­сишь­ся к Кась­яно­ву, Кас­па­рову?

— Я бы че­рез чер­точку их все та­ки не на­зывал, по той при­чине, что они нем­но­го раз­ные, ко­неч­но. Кась­яно­ву мож­но по­сочувс­тво­вать, это та­кой аб­со­лют­но но­мен­кла­тур­ный че­ловек, че­ловек из влас­ти, ко­торый, на­вер­но, сох­ра­нил не­кото­рое го­ловок­ру­жение, ко­торо­му да­ли об­манчи­вые обе­щания, и в ко­неч­ном ито­ге сли­ли. Я счи­таю, что «не­регис­тра­ция» Кась­яно­ва — оче­ред­ное дей­ствие по лик­ви­дации ле­гитим­ности ны­неш­ней по­лити­чес­кой сис­те­мы. Я от­но­шусь к не­му скеп­ти­чес­ки. Но счи­таю, что че­ловек имел го­раз­до боль­ше ос­но­ваний быть за­регис­три­рован­ным, чем кан­ди­дат Андрей Бог­да­нов.

Что ка­са­ет­ся Кас­па­рова, шах­ма­тис­ты во­об­ще стран­ный на­род. Кас­па­ров (здесь я опять пов­то­ряю сло­ва Мед­ве­дева) ве­ликий шах­ма­тист, и это ве­личие, ко­неч­но, в нем от­ра­жа­ет­ся. Час­то он мне идей­но край­не не бли­зок. Но пос­коль­ку он за­нима­ет дос­та­точ­но сме­лую по­зицию, и в ны­неш­них ус­ло­ви­ях быть бес­ком­про­мис­сным оп­по­зици­оне­ром опас­но для жиз­ни, пос­коль­ку его не пус­ка­ют на те­леви­дение, а по те­леви­зору его по­лива­ют грязью, от­ме­чать его не­гатив­ные сто­роны счи­таю не­умес­тным.

— Ты пой­дешь на вы­боры?

— Думаю, они и без ме­ня сос­то­ят­ся.

— А на пре­дыду­щие хо­дил?

— Нет. На са­мом де­ле, я да­же при­шел, но по­том раз­вернул­ся и ушел. Я уже при­шел на из­би­ратель­ный учас­ток, по­том в пос­ледний мо­мент по­думал, за­чем мне все это? Что ка­са­ет­ся пре­зидент­ских, у ме­ня есть приз­рачные ча­яния от­те­пели. Но по­лагаю, что вы­боры, пос­коль­ку по за­кону все рав­но не важ­но, сколь­ко лю­дей про­голо­су­ет, бу­дут приз­на­ны сос­то­яв­ши­мися, это учас­тие ни­чего не ме­ня­ет.

— Какое са­мое боль­шое дос­ти­жение в жиз­ни?

Мне ка­жет­ся, я дос­тиг все­го, че­го хо­тел. Оста­лось толь­ко раз­ви­вать. Я внед­рил се­бя в по­лити­ку и дос­тиг оп­ре­делен­ной вы­соты, я вре­зал­ся в ли­тера­туру и даль­ше мож­но толь­ко пи­сать и пи­сать, ро­дил ре­бен­ка и его даль­ше нуж­но вос­пи­тывать. Фун­да­мент есть — ос­та­лось стро­ить.

— Пла­ны на бу­дущее...

— Пред­ло­жений мно­го. Я не по­шел в ра­дикаль­ную оп­по­зицию при всем сво­ем со­чувс­твии к ней. В мо­ем слу­чае го­раз­до дос­той­нее, как го­ворить­ся, сто­ять особ­ня­ком. И еще на­писать в бли­жай­шее вре­мя се­рию книг и ввер­гнуть се­бя с го­ловой в ли­тера­туру и в ин­теллек­ту­аль­ный дис­курс.

Бесе­дова­ла Оль­га Коро­вина,
Полит-гра­мота
Фото из лич­но­го ар­хи­ва Сер­гея Шар­гу­нова