О мо­лодеж­ной по­лити­ке и пар­тии «Еди­ная Рос­сия» го­ворить ни­ког­да не поз­дно. Дав­но не бы­ло в «Пер­со­не» ин­тервью с пред­ста­вите­лями пар­тии влас­ти. Мы ис­прав­ля­ем­ся. На воп­ро­сы «Полит-гра­моты» от­ве­тил Вита­лий МИЛОНОВ, де­путат Зако­нода­тель­но­го Соб­ра­ния Санкт-Петер­бурга, член фрак­ции «Еди­ная Рос­сия» и за­од­но зам­пред­се­дате­ля пос­то­ян­ной ко­мис­сии по ус­трой­ству го­сударс­твен­ной влас­ти, мес­тно­му са­мо­уп­равле­нию и ад­ми­нис­тра­тив­но-тер­ри­тори­аль­но­му ус­трой­ству, член бюд­жетно-фи­нан­со­вого ко­мите­та.

Про внят­ную оп­по­зицию

— Вита­лий Вален­ти­нович, нач­нем с са­мого на­чала... Что вас по­буди­ло прий­ти в по­лити­ку?

— В 91-м го­ду, ког­да я шел со всту­питель­ных эк­за­менов в Тек­стиль­ный ин­сти­тут, то про­ходил ми­мо стен­ки Гос­ти­ного дво­ра. Там сто­яли на­ци­онал-пат­ри­оты, ко­торые пы­тались рас­суждать о всех бе­дах Рос­сии, Совет­ско­го Со­юза. Я с ни­ми под­рался и мне по­мог в мо­ей бит­ве один че­ловек, его зва­ли Сер­гей. И он мне ска­зал: «А ты из пар­тии?». Так я не­кото­рое вре­мя про­рабо­тал в пар­тии «Сво­бод­ные де­мок­ра­ты», до об­ра­зова­ния «Выбо­ра Рос­сии». Затем по­шел ра­ботать ту­да на вы­боры в 93-м, тог­да я пер­вый раз по­лучил день­ги, до это­го я тру­дил­ся без зар­пла­ты. Мне ка­залось, что так оно и дол­жно быть. Ког­да бы­ли вы­боры, мне впер­вые зап­ла­тили 50 дол­ла­ров. Я да­же не знал, ку­да пот­ра­тить эти день­ги, по­тому что очень боль­шая сум­ма бы­ла для ме­ня. А с де­каб­ря 93-го по де­кабрь 95-го я ра­ботал по­мощ­ни­ком де­пута­та го­сударс­твен­ной ду­мы Вита­лия Савиц­ко­го и был сек­ре­тарем по меж­ду­народ­ным де­лам «Хрис­ти­ан­ско­го Демок­ра­тичес­ко­го Со­юза Рос­сии». В 98-м го­ду мы поз­на­коми­лись с Вади­мом Аль­бер­то­вичем Тюль­па­новым (спи­кер Зако­нода­тель­но­го соб­ра­ния Санкт-Петер­бурга), бал­ло­тиро­вались на од­ном ок­ру­ге, и я во вто­ром ту­ре под­держал Вади­ма Аль­бер­то­вича на вы­борах. Мы с ним поз­на­коми­лись, очень хо­рошо сра­бота­лись и с 98-го я ра­ботал его по­мощ­ни­ком.

— Вы за­кон­чи­ли Севе­ро-Запад­ную ака­демию го­сударс­твен­ной служ­бы при Пре­зиден­те Рос­сий­ской Феде­рации по спе­ци­аль­нос­ти «го­сударс­твен­ное му­ници­паль­ное уп­равле­ние», но за­щища­ете кан­ди­дат­скую дис­серта­цию на фи­лософ­ском фа­куль­те­те СПбГУ. В свя­зи с чем выб­ра­ли но­вое для се­бя нап­равле­ние?

— Фило­соф­ский фа­куль­тет, но на по­лито­логии. Я со­ис­ка­тель уче­ной сте­пени.

— А ка­кова те­ма?

— К со­жале­нию, по­ка ты её пи­шешь, на­ше му­ници­паль­ное уп­равле­ние ди­намич­но раз­ви­ва­ет­ся и при­ходит­ся вно­сить пос­то­ян­ные кор­ректи­вы. Я в об­щем наз­вал бы её так: «Осо­бен­ности Мес­тно­го Само­уп­равле­ния Рос­сий­ской Феде­рации». У нас, со­вер­шенно осо­бен­ная му­ници­паль­ная власть, она не по­хоже ни на од­ну по­доб­ную власть в дру­гих стра­нах.

— Сов­сем ско­ро в Петер­бурге прой­дут му­ници­паль­ные вы­боры, как вы счи­та­ете, ка­кие лю­ди нуж­ны му­ници­пали­тетам? И по ка­ким кри­тери­ям «Еди­ная Рос­сия» от­би­ра­ет сво­их кан­ди­датов?

— В воп­ро­се за­ложен час­тичный от­вет. «Еди­ная Рос­сия», ко­неч­но же, бу­дет де­лать так, что бы как мож­но боль­ше чле­нов пар­тии по­пали в му­ници­паль­ный со­вет. В му­ници­паль­ные со­веты, с мо­ей точ­ки зре­ния, дол­жны ид­ти лю­ди, ко­торые по­нима­ют, что та­кое мес­тное са­мо­уп­равле­ние, и ко­торые ис­крен­не пе­режи­ва­ют за судь­бу сво­его рай­она, мик­ро­рай­она, сво­их до­мов. Эти лю­ди дол­жны по­нимать, что за эту де­ятель­ность они де­нег не по­лучат (толь­ко 10% му­ници­палов мо­гут по­лучать зар­пла­ту, это гла­ва и зам гла­вы). Осталь­ные лю­ди ра­бота­ют бес­плат­но и они дол­жны это по­нимать. Я все­цело под­держи­ваю нап­равле­ние у нас в «Еди­ной Рос­сии» по прив­ле­чению мо­лодых кан­ди­датов к вы­борам де­пута­тов мес­тно­го са­мо­уп­равле­ния. Что­бы у нас мо­лодежь, «Моло­дая Гвар­дия» (МГЕР) выд­ви­гала из сво­их ря­дов кан­ди­датов.

— Теперь хо­телось бы по­гово­рить о ра­боте в Зако­нода­тель­ном соб­ра­нии. Лег­ко ли ра­ботать при до­воль­но та­ки нев­нятной оп­по­зиции?

— Оппо­зиция очень внят­ная. Это «Спра­вед­ли­вая Рос­сия», ко­торая пы­та­ет­ся воз­ра­жать прак­ти­чес­ки по лю­бым воп­ро­сам, да­же воп­ре­ки здра­вому смыс­лу. Есть ком­му­нис­ты с оп­ре­делен­ны­ми ле­выми нас­тро­ени­ями. ЛДПР пос­леднее вре­мя за­нима­ет дос­та­точ­но здра­вую по­зицию, мы, ко­неч­но, спо­рим с ни­ми иног­да, но они от­ветс­твен­но от­но­сят­ся к воп­ро­сам го­лосо­вания.

— Нас­коль­ко мне из­вес­тно, «Еди­ная Рос­сия» раз­ра­бота­ла и на­мере­на воп­ло­тить в жизнь так на­зыва­емые «Пар­тий­ные Про­ек­ты». Какое учас­тие в них при­нима­ете вы?

— Я упол­но­мочен пар­ти­ей по­могать в ра­боте с мо­лодежью. Так­же в пар­тии ру­ково­жу ко­мис­си­ей по мес­тно­му са­мо­уп­равле­нию.

— В свя­зи с гру­зино-осе­тин­ской вой­ной де­пута­ты ЕдРа ре­шили лич­но за­нять­ся за­щитой имид­жа Рос­сии за ру­бежом. Вы бы­ли сре­ди от­ко­ман­ди­рован­ных де­пута­тов. Как прош­ла по­ез­дка?

— Отлич­но! Встре­тились, по­гово­рили, объ­яс­ни­лись. Дого­вори­лись о сот­рудни­чес­тве. Поз­ва­ли их в Южную Осе­тию с на­ми, поз­ва­ли к нам. Нор­вежцы не­дав­но при­ез­жа­ли на се­минар МГЕР. Воп­рос по по­нима­нию проб­ле­мы вок­руг Южной Осе­тии — это не ка­кая-то кон­крет­ная за­дача, воп­рос в дру­гом, в не­об­хо­димос­ти иметь ши­рокий кон­такт, ди­алог меж­ду на­шей пар­ти­ей и пар­ти­ями цен­трис­тов в Евро­пе. Если у нас есть пос­то­ян­ный ин­форма­ци­он­ный об­мен, тог­да мно­гие ве­щи не на­до бу­дет объ­яс­нять в по­жар­ном по­ряд­ке, а они бу­дут знать на­шу по­зицию с са­мого на­чала. И со­от­ветс­твен­но по­явит­ся вза­имо­пони­мание. «Еди­ная Рос­сия» на вре­мя ос­ла­била кон­такт с близ­ки­ми по иде­оло­гичес­кой плат­форме пар­ти­ями в Евро­пе, вследс­твие че­го бы­ло ут­ра­чено вза­имо­пони­мание. В Евро­пе пра­витель­ство фор­ми­ру­ет­ся пар­ла­мен­том, со­от­ветс­твен­но то, что счи­та­ет пар­ла­мент, счи­та­ет пра­витель­ство. Министр инос­тран­ных дел не мо­жет иметь по­зицию от­личную от пар­ла­мен­та, а пар­ла­мент сос­то­ит из пар­тий, а цен­трис­ты за­нима­ют всег­да хо­рошие по­зиции, ес­ли мы с дру­жес­твен­ны­ми нам пар­ти­ями име­ем пос­то­ян­ный кон­такт — это зна­чит, что пра­витель­ство и чле­ны пра­витель­ства сфор­ми­рован­ны­ми пар­ла­мен­том бу­дут то­же иметь хо­рошие от­но­шения с Рос­си­ей.

Про яб­лочни­ков и «про­чих про­фанов»

— Нас­коль­ко мне из­вес­тно, вы вла­де­ете нор­веж­ским язы­ком, что вас по­буди­ло изу­чать язык ви­кин­гов?

— Я очень люб­лю Нор­ве­гию. Я дав­но изу­чаю эту стра­ну, её по­лити­чес­кую сис­те­му, знаю да­же все пар­тии, ко­торые там есть. Ведь Рос­сий­ское го­сударс­тво бы­ло об­ра­зова­но нор­манна­ми.

— Дав­но изу­ча­ете?

— Изу­чаю язык с 91-го го­да, но толь­ко са­мос­то­ятель­но.

— Нас­коль­ко ус­пешно?

— Не мо­гу ска­зать, что раз­го­вари­ваю на нор­веж­ском так же, как на рус­ском.

— А на ка­ком язы­ке об­ща­лись с кол­ле­гами?

— Ког­да идет по­лити­чес­кий раз­го­вор, ты дол­жен об­щать­ся, твер­до зная, что те­бя пой­мут на 100%, так как ты то­го хо­чешь, по­это­му ес­тес­твен­но я с кол­ле­гами об­щался на ан­глий­ском. Я все-та­ки дип­ло­миро­ван­ный пе­ревод­чик. Но на бы­товом уров­не, ко­неч­но, мож­но на нор­веж­ском. Впро­чем, как и на фин­ском.

— Одна из ва­ших за­коно­датель­ных ини­ци­атив — вклю­чить в еже­год­ный ме­дос­мотр всех школь­ни­ков стар­ше 12 лет про­вер­ку у нар­ко­лога. Неко­торые оте­чес­твен­ные пра­воза­щит­ни­ки вы­рази­ли свой про­тест в свя­зи с этой ини­ци­ати­вой. Рас­ска­жите, чем вы ру­ководс­тво­вались, раз­ра­баты­вая этот за­коноп­ро­ект?

— Я не знаю, чем ру­ководс­тво­вались так на­зыва­емые пра­воза­щит­ни­ки, ко­торые за­выли в си­рены. Завы­ли в си­рены друзья нар­ко­манов или ро­дите­ли, ко­торые нап­ле­вали на сво­их де­тей, что они у них ста­ли нар­ко­мана­ми. А все нор­маль­ные лю­ди под­держа­ли. Руко­водс­тво­вал­ся я здра­вым смыс­лом, не­об­хо­димостью ог­ра­дить де­тей, ко­торые хо­дят в шко­лу и учат­ся, от тех ко­торые боль­ны со­ци­аль­но опас­ным, фак­ти­чес­ки ин­фекци­он­ным за­боле­вани­ем, нар­ко­мани­ей. Пото­му что нар­ко­ман не мо­жет быть один. Став нар­ко­маном, по­нимая свое уродс­тво, они пы­та­ют­ся как мож­но боль­ше лю­дей сде­лать уро­дами, при­об­щить к нар­ко­тикам. Одна пло­хая ов­ца пор­тит все ста­до. Стал нар­ко­маном — сроч­но ди­аг­ности­ровать, чем рань­ше на­чали ле­чить нар­ко­мана, тем боль­ше шан­сов, что он вы­живет.

— А нуж­ны ли пра­воза­щит­ни­ки рос­си­янам?

— 100% нуж­ны. Я очень ува­жаю пра­воза­щит­ни­ков. У нас в Рос­сии их два ти­па: есть очень ма­ло нас­то­ящих пра­воза­щит­ни­ков и есть те, ко­торые се­бя на­зыва­ют пра­воза­щит­ни­ками, это лю­ди, ко­торые за­нима­ют­ся толь­ко тем, что от­ра­баты­ва­ют воп­ро­сы с по­луче­ни­ем гран­тов, учас­тву­ют в ка­ких-то меж­ду­народ­ных про­ек­тах, ос­ва­ива­ют за­рубеж­ное фи­нан­си­рова­ние, а са­ми ни­чего не де­ла­ют. А есть очень ува­жа­емые пра­воза­щит­ни­ки, нап­ри­мер Борис Пав­ло­вич Пус­тынцев, Юрий Инно­кен­ти­евич Вдо­вин, я их дав­но знаю, очень ува­жаю. Мы в раз­ных пар­ти­ях сос­то­им, но лю­ди они очень хо­рошие.

— Как сде­лать их ра­боту бо­лее эф­фектив­ной?

— Это они са­ми дол­жны ду­мать. Пото­му что они сей­час, так на­зыва­емые пра­воза­щит­ни­ки, ти­па Тать­яны Сер­ге­ев­ны Дору­тиной, счи­та­ют, что пра­воза­щит­ник всег­да дол­жен быть в оп­по­зиции. По­это­му, они во­об­ще не вы­ходят с нор­маль­ны­ми ини­ци­ати­вами на нас. Михай­ло­ва выб­ра­ли, вмес­то то­го, что­бы ска­зать: «Мы бу­дем ра­ботать с Михай­ло­вым, нра­вит­ся он нам или нет, но он ом­буд­смен», они сра­зу ска­зали: «Мы с ним ра­ботать не бу­дем, соз­да­дим свой со­вет, на­пиха­ем ту­да яб­лочни­ков, вся­ких ар­бу­зов и про­чих про­фанов». Тол­ку ноль. Их об­щес­твен­ный со­вет ни ра­зу на нас не вы­ходил ни с од­ной нор­маль­ной ини­ци­ати­вой. Мы го­товы ра­ботать с пра­воза­щит­ни­ками, пусть они при­ходят, об­ра­ща­ют­ся.

— Рас­ска­жите, по­жалуй­ста, о том ка­кую мо­лодеж­ную по­лити­ку ве­дет пар­тия влас­ти, и ка­кую роль в ней вы­пол­ня­ете вы?

— Мы как пар­тия за­ин­те­ресо­ваны, что­бы у нас бы­ло как мож­но боль­ше сто­рон­ни­ков сре­ди мо­лоде­жи. По­это­му мы пы­та­ем­ся с мо­лодежью выс­тро­ить ди­алог с пол­ным вза­имо­пони­мани­ем и до­вери­ем. Вот у ме­ня по­мощ­ник — ли­дер МГЕР, т.е я о всех проб­ле­мах «Моло­дой Гвар­дии» уз­наю мо­мен­таль­но. Мы ста­ли по­могать Моло­дой Гвар­дии про­водить се­мина­ры, в этом го­ду бы­ло два за­город­ных се­мина­ра, ко­торые при по­мощи «Еди­ной Рос­сии» и ме­ня в час­тнос­ти бы­ли ор­га­низо­ваны, так же круг­лый стол мо­лодых сто­рон­ни­ков. Разу­ме­ет­ся, мо­лодеж­ная по­лити­ка этим не ог­ра­ничи­ва­ет­ся. У нас есть и за­коноп­ро­ек­ты, не­пос­редс­твен­но свя­зан­ные с мо­лодежью. Нап­ри­мер «Моло­дежь дос­тупное жилье», про­ек­ты по до­пол­ни­тель­ной под­дер­жке ря­да ву­зов, соз­да­ния IT пар­ков, где на­ша мо­лодежь бу­дет иметь воз­можность ре­али­зовать свой по­тен­ци­ал, не у­ез­жая в крем­не­вую до­лину. Но, к со­жале­нию, не вы­пол­нил свою фун­кцию ин­сти­тут Моло­деж­ных пар­ла­мен­тов, фак­ти­чес­ки лю­ди са­мо­ус­тра­нились от это­го. Очень обид­но. Мы мог­ли ре­аль­но де­лать мно­го очень ин­те­рес­ных ве­щей, ес­ли бы мо­лодеж­ные ор­га­низа­ции вы­ходи­ли с ини­ци­ати­вами, ведь ник­то ни­чего не пред­ла­га­ет. Ког­да встре­ча­ешь­ся с мо­лодежью, они го­ворят, че­го хо­тят, но ког­да до­ходит до кон­кре­тики, пред­ло­жений, ко­торые мож­но офор­мить в ви­де хо­роше­го за­кона, нет. К со­жале­нию, у нас мо­лодежь по­лити­чес­ки пас­сивна. У неё есть та­кое поль­зо­ватель­ское от­но­шение к влас­ти, рань­ше их ма­ма-па­па в шко­лу оде­вали, а те­перь есть власть, ко­торая то­же дол­жна что-то де­лать, а то, что они са­ми дол­жны ста­вить за­дачи и не бо­ять­ся брать на се­бя от­ветс­твен­ность, это им не­об­хо­димо объ­яс­нять. Вот по­это­му мне «Моло­дая Гвар­дия» и нра­вит­ся, у них идеи есть.

— А ка­кую роль в мо­лодеж­ной по­лити­ке вы­пол­ня­ет МГЕР?

— Я рас­счи­тываю, что «Моло­дая Гвар­дия» в Петер­бурге как ми­нимум, ста­нет нас­то­ящим флаг­ма­ном мес­тной мо­лодеж­ной по­лити­ки. МГЕР дол­жна взять на се­бя фун­кцию три­буны мо­лоде­жи. Любой мо­лодой че­ловек или де­вуш­ка дол­жны знать, что ес­ли у них есть ка­кие-то воп­ро­сы, ко­торые они хо­тели бы об­су­дить, за­дать влас­ти, то у них есть своя ор­га­низа­ция, ко­торая на­зыва­ет­ся «Моло­дая Гвар­дия». Это бы­ло бы очень кай­фо­во, ес­ли бы МГЕР смог­ла се­бя так по­зици­они­ровать.

Бесе­довал Артем Мур­за­ков,
спе­ци­аль­но для Полит-гра­моты,
фо­то ав­то­ра