When the music’s over

За три последних месяца в Санкт-Петербурге сорвалось уже три крупных фестиваля электронной танцевальной музыки: в мае — «Восточный удар», в июне — «Медное озеро», в июле — «DancePlanet». Именно срыв «DancePlanet» из-за не полученного от Комитета по культуре разрешения заставил инициативных петербургских рейверов организовать пикет в защиту рейв-культуры от нападок властей.

«Основная цель акции — привлечение внимания общественности к проблеме запретов рейвов. Еще мы хотим показать администрации, что рейверы — тоже люди, и если с нами долгое время обращаться не по-человечески, то мы можем, в том числе, выйти на пикет», — утверждает один из организаторов мероприятия Валерий Созаев.

— И что, это все наши? — спрашивает один из пикетирующих.

— Ну, видимо, да.

— Странно, в контактовской группе было 500 человек.

Массовости акции действительно не хватало. Пришли всего десять человек, которые скромно встали у памятника Гоголю на Малой Конюшенной улице и развернули плакаты с трудночитаемыми лозунгами.

«Ну да, человек десять всего. Да, точно десять. Пять с плакатиками. Что написано? Да откуда мне знать. «Раве»? «Рейв», да, точно. Против чего-то там», — объясняет по телефону старший лейтенант милиции, не спускавший взгляда с рейверов весь час, что длился пикет. Хотя ему было полегче — он стоял в тени.

Проходящие мимо люди с любопытством смотрят на молодых людей, честно пытаются читать надписи, а некоторые даже что-то спрашивают. «Люди подходят к нам и интересуются: «А что вы тут стоите?» И мы рассказываем. До них доходит какая-то информация, и это хорошо, потому что они будут знать, что такая проблема существует. Наше общество пока нельзя назвать гражданским. А гражданское общество — это то общество, которое отстаивает свои права и свободы, которые существуют и прописаны в Конституции», — объясняет мне Созаев.

Приезжают представители радио и телевидения. Участники пикета охотно позируют перед камерами, шутят, разговаривают о чем-то своем. Чувствуется, что все они знают друг друга, отчего пикет производит впечатление дружеской сходки.

Мимо проходит небольшая группа пожилых иностранцев. Они весело тычут пальцами в плакаты, а в их речи отчетливо слышны слова «Россия», «Путин» и «режим». За ними идет веселый паренек, который, увидев плакат «Рейв против наркотиков», улыбается: «Ага, пчелы против меда». Действительно, стереотипы, сложившиеся в обществе, так просто не разрушишь. Обращаюсь к Созаеву с вопросом о наркотиках на рейвах.

«Знаете, всегда есть возможность, что на мероприятии, где собралось больше 10-20 незнакомых людей, окажется человек, употребляющий наркотики. Поэтому мы не можем с абсолютной уверенностью говорить, что на любом рейве нет наркоманов. Вероятно, есть. Но я могу говорить только за себя и за своих друзей. Мы никогда наркотики не употребляли. Нам интересна сама музыка. Если слушать музыку в состоянии измененного сознания, то ты уже не слышишь саму музыку. Ты слышишь только состояния своего измененного сознания, а это уже не то. Для нас главная ценность — музыка», — отвечает Созаев.

Некоторые рейверы робко предлагают встать поближе к Невскому проспекту, но предложение отклоняется: доблестный старлей все еще пристально наблюдает за пикетирующими.

— Так почему же запрещают рейвы? — интересуюсь у Созаева.

— Есть две основные причины. Первая — идеологическая. Наше государство в последнее время нацелено на то, чтобы унифицировать молодежную культуру. Активно ведется борьба с различными субкультурами: эмо, готами, панками.

Некоторыми государственными органами даже распространяется учебник, где якобы описываются субкультуры, хотя на самом деле там собраны только мифы о них. Во многие школы не только Петербурга, но и других регионов поступило распоряжение, чтобы информацию о подростках, подверженных влиянию тех или иных субкультур, передавать «куда следует». Молодежь сейчас рассматривается как угроза государству. Вторая причина отмены рейвов — борьба с наркоманией. Считается, что рейв — это скопище наркоманов. Значит, лучше их запретить. Нельзя провести разъяснительную работу с молодежью, причем объяснить все нормально, а не так, как это обычно делается у нас. Почему все собравшиеся здесь не употребляют наркотики? Потому что мы понимаем, чем это чревато. Пожалуйста, объясните остальной молодежи, что наркотики — это действительно вред, что это убивает. Запретами ничего не добьешься. Если мы вспомним «сухие законы» в Америке и у нас, то увидим, что это привело к еще большему всплеску алкоголизма, распространению алкоголя не самого лучшего качества и, как следствие, повышению смертности от алкогольного суррогата.

— Ваши оппоненты из некоторых молодежных движений, которые устраивали акции против рейвов, утверждают, что проводить подобные мероприятия на территориях исторических памятников в корне неправильно. Вам есть, что им возразить?

— Ну, возражать подобным организациям бесполезно: аргументов они обычно не принимают. Я могу только привести примеры. В Европе многие рейвы проходят в замках. Тоже исторические памятники. И все в порядке. Если нормально обеспечиваются охрана и комфорт участников мероприятия (а организаторы, в том числе и из России, стремятся к этому), то ничего страшного не происходит. Никто, извините за выражение, на эти памятники не писает, в отличие от «Алых парусов», когда у нас в центре города творится полный беспорядок. Я учитель, и мне иногда приходится бывать там. Это же кошмар, что творится с выпускниками, которые пьяные валяются прямо в центре города. Кроме того, на «Алых парусах», которые санкционированы властями города, не ведется никакой разъяснительной работы с молодежью. Цель промоутеров, которые организуют рейвы, в том, чтобы людям было комфортно. Они предоставляют все необходимые условия, чтобы люди, приходящие на рейв, не навредили памятникам. Страж порядка снова подает голос: час, выделенный администрацией на пикет, уже истек.

— У нас еще три минуты, вообще-то, — бубнит под нос один из рейверов, упаковывая плакат. Старлей его, впрочем, не слышит.

В это время подходит молодая девушка.

— А против чего ребята протестуют? — обращается она ко мне.

— Против запрета рейвов.

— Ой, как страшно жить, — улыбается девушка.

— Ну что, ребята, посидим где-нибудь? — обращается к присутствующим Созаев.

Дружеская сходка продолжилась в ближайшей кофейне.

Сергей Курушкин,
специально для «Полит-грамоты»,
фото автора

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Загрузка...