Ансамбль Христа Спасителя

Я впервые за все время процесса решил послушать все возможные треки группы. Началось все с того, что Pitchfork устроил премьеру нового сингла группы у себя. Даже не так. Начать можно с колонки Линдси Золадз на все том же Pitchfork, где она объясняет, почему Pussy Riot — одна из важнейших групп 2012 года. Дело все в том, что с западной точки зрения Pussy Riot — это не пример судебного беззакония. Это, в первую очередь, музыкальный акт, пострадавший от российского суда.

Раз такая пьянка пошла, раз Pitchfork пишет о группе почти каждый день, а NME и Rolling Stone — реально каждый, и даже консервативный донельзя журнал Uncut публикует интервью с ними, то тогда стоит посмотреть на творческую составляющую. Столь крупное предисловие тут не просто так. Моего коллегу Вову Завьялова уже успели поругать как раз за подобную точку зрения, им высказанную на «Полит-грамоте» — да и мне перепадет. Но все же.

Что такое Pussy Riot с точки зрения музыкального критика? Это простой до тупости (в хорошем смысле этого слова), доведенный до биологического примитива панк. Это ор и крики, нестройные женские — даже девичьи — голоса в разных диапазонах. Это скверный звук, яростный, матерный текст, в котором никто не верит, не просит, не боится, а проклинает, требует и заряжает винтовку. Это скрежет и шум, не лишенные, впрочем, животного ритма.

Все это — ну почти все — уже один раз было испытано на русской земле и тоже было подвергнуто высшей обструкции. Автора деяния звали Егор Летов. Страдать ему пришлось не в тюрьме, а в психиатрической клинике — но здесь, скорее, дело в методах работы государства с контрагентами: карательная психиатрия и показательный процесс — каждому свое.

С другой стороны, девушки — да и их поклонники, и критики с «Питчфорка» — называют Pussy Riot наследниками стиля Riot Grrrl: чуть менее оголтелого девичьего панка из Америки начала девяностых.

В общем и целом, и Pussy Riot — это миф в звуке, становящийся абсолютно реальным в рамках гражданской позиции и доведенный до полуабсурдного предела полуабсурдным политическим процессом.

Линдси Золадз указывает два важных момента, которые, по ее мнению, показывают значимость Pussy Riot. Первый. Это настоящий бунтующий феминизм, сырой женский панк. Он — вольно или нет — противопоставляет себя гиперсексуальному и гипертекстовому посылу той же Ланы дель Рей, девичьему безобидному озорству Лили Аллен и упокоенной душевности Адель. Это «Бунтующая девушка» во плоти: безликая, жестокая, агрессивная и политически активная. Настоящий идеал. Знамя феминизма.

Второй. Pussy Riot показывают, что роль YouTube в массовой культуре безгранично важна. Что ready-made (или, как пишет сама Золадз, YouTube-made) — это новый тон, реальный стиль.

Женская рок-музыка в этом году не раз показывала зубы. Sleigh Bells, Gossip, тот же клип Peaches в поддержку Pussy Riot. В определенной мере к этому списку можно присоединить и Лану Дель Рей, поставившую визуальную раскрепощенность первее музыкальной. Но женскому року начала десятых не хватало доведенного до крайности, оскалившегося и сошедшего с ума манифеста. Не хватало доведенного до абсурда феминизма, который выливал бы ведра желчи на ненавистную власть. И, мне кажется, что нигде, кроме как в России такой манифест не мог бы появиться. Потому что неадекватная, но приметная реакция идет от неуюта общественной жизни, от ханжеской морали, от переизбытка традиционных ценностей с айфоном в руке. Именно при таких условиях озорная девичья музыка с протестом-дискотекой выходит за пределы клуба и начинает громить все и вся невидимой бейсбольной битой.

Так уже было. Ровно десять лет назад российскую музыку узнавали по двум особам из группы t.A.T.u — и там тоже было предостаточно протеста и скандала. Только вместо балаклав на голове были юбочки покороче, а вместо Путина — мамы, папы и школьные товарищи. Тут, конечно, можно говорить, что в случае с Леной Катиной и Юлей Волковой имел место откровенный пиар от продюсера Ивана Шаповалова. Но, во-первых, похоже, и сам Шаповалов не ожидал такого успеха. А во-вторых, Pussy Riot — сами себе Шаповалов, такая самопиар-служба эпохи YouTube.

И, к тому же, мне кажется, что такой свирепствующий феминизм — это та вещь, которую желают многие из артистов, Pussy Riot поддержавших, но в которой все боятся признаться. Годы, возраст, статус, истеблишмент — все эти переменные серьезно мешают собственному самовыражению с балаклавой на голове, а вот Pussy Riot можно, и поддержать их тоже можно.

И последнее. Про нашего слушателя. Я тут вспоминал Егора Летова. И вспомнил еще группу «Ансамбль Христа Спасителя и Мать Сыра Земля». Мне кажется, что если бы Pussy Riot остались на свободе, если бы власть ограничилась только штрафом, то PR смогли бы спокойно обосноваться в когорте этих музыкантов. Различия по мелочам. Грубо говоря, у Pussy Riot есть песня про то, что Магдалена — феминистка, а «АХСМСЗ» предлагают феминисток убивать. По сути, если «АХСМСЗ» — это, по мнению Андрея Лошака, троллинг, то Pussy Riot этим словом тоже можно обозвать. Потому что, наверное, никто так озорно и весело не смог спровоцировать истеблишмент на целый набор защитных рефлексов.

И, наверное, от этого мне кажется, что слушатель у Pussy Riot должен был быть тот же самый. Но процесс все поменял. Теперь они — то ли Егор Летов, то ли Иосиф Бродский. Только попроще, в смешных лосинах и с «ютубом».

Николай Овчинников,
специально для «Полит-грамоты»

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Загрузка...