Лидер краснодарских комсомольцев рассказал о лагере Че на Черном море, о том, почему нацболов после акций с Союзом коммунистической молодежи (СКМ) охраняют ветераны и в чем заключается главная проблема других оппозиционных сил.

Все дворники в «Единую Россию»

— Раньше Краснодарский край относился к так называемому «красному поясу» — было такое определение в 90-е — тогда вы были в оппозиции к федеральной власти, но не к местной, а сейчас все изменилось… Как ощущает себя в этой ситуации СКМ?

— Что касается «красного пояса», мы все помним, что поддержка компартии была достаточно серьезная, и Геннадий Андреевич Зюганов на выборах президента в 96-м году получил большинство голосов и при поддержке КПРФ во многих регионах пришли к власти губернаторы-коммунисты. В Краснодарском крае был избран Николай Игнатович Кондратенко, которого жители края до сих пор вспоминают с уважением, и нынешний губернатор Ткачев был членом компартии, как и губернатор соседнего региона — Ставропольского края Черногоров. Но с приходом Путина многое изменилось. Власть поставила под одну гребенку всех губернаторов, внезависимости от их политических пристрастий и от того, от кого они избирались, и поставила их перед выбором выбирать между вступлением в «Единую Россию» с сохранением должности и уходом. То же самое мы наблюдали во время нынешних выборов, когда всех губернаторов вынуждали обеспечить результат, обязывали всех дворников вступать в «Единую Россию». Но само понятие «красный пояс», «красный регион» перестало существовать не потому, что КПРФ стали меньше поддерживать, а потому, что всей России была навязана такая политическая воля, особенно людям зависимым, стоящим в какой-то бюрократической, номенклатурной вертикали. Наша молодежная организация в бытность Кондратенко получала определенную поддержку. Она заключалась даже ни в какой-то финансовой помощи, а в том, что по крайней мере, не мешали общаться с молодежью без всякого страха. Мы как общественная организация имеем на это право по законодательству в ВУЗах, СУЗах, все это происходило без проблем, а теперь общение в основном неформальное, потому что преподавательский состав запуган; всех, кто не от «Единой России», не хотят пускать. Но, тем не менее, находятся преподаватели, которые понимают, что мы приходим к ребятам с благими намерениями. То время отличается от сегодняшнего более сильным давлением на бюрократический аппарат и людей, которые от него зависят, а так — экономически мы и тогда и сейчас обходимся своими средствами, в том числе и на организацию мероприятий. Все-таки тогда возможностей было, конечно, больше.

— Получается, что давление власти ощущается только в этом — в сложностях с организациями встреч в учебных заведениях?

— Нет, конечно, не только в этом. У нас есть актив, который в понимании власти более радикален, участвует, устраивает какие-то протестные мероприятия — митинги, пикеты — достаточно активно. Есть такие ребята … на таких ребят по сравнению с прошлыми временами используются более серьезные методы давления — запугивания со стороны преподавателей ВУЗов, точечная работа со стороны правоохранительных органов. Нам удается как-то защитить их, но, к сожалению, не всех. Так, Рожков — наш молодой, активный парень из Туапсе на сегодня до сих пор находится в следственном изоляторе, по нашему мнению по совершенно надуманному обвинению. По этому поводу на очередной отчетно-выборной конференции КПРФ было принято заявление против политических репрессий. В каждом отдельном случае мы стараемся защищать наших ребят. Для наших активистов ситуация осложняется еще и тем, что во время выборных компаний (здесь много примеров: и Тимашевск, и Геленджик) ребят начинают постоянно приглашать на профилактические беседы, уговаривают прекратить участвовать в выборной компании, говорят, что иначе с работы выгоним или вас, или ваших родителей. Есть и такие моменты, но мы не жалуемся: в нашем активе проверенные люди, которые пришли не за наградами, не из-за каких-то корыстных целей, они пришли осознанно, понимая, что их будут ждать трудности.

— Ваш актив — это представители разных социальных слоев?

— Да, совершенно. Это и дети обеспеченных родителей, и ребята из социально незащищенных семей. В основном это студенчество: работающий молодой человек, он настолько нагружен проблемами, как прокормить свою семью, как побольше заработать, что он не думает ни о какой политике, а студенты все-таки более думающие, больше читающие, пользующиеся тем же интернетом, откуда, собственно только и можно сейчас почерпнуть какую-то информацию.

«Коммунистам нужно омоложение»

— Можно сказать, что в Краснодаре больше нет отделений оппозиционных молодежных организаций, кроме вашего?

— А их в России, можно сказать, и нет, есть какие-то молодежные течения в Питере и Москве. Это яблочники, например, такие активные молодые ребята, на самом деле это группа молодых людей, замкнутых там у себя в Москве и Питере. А что касается регионов, это не только Краснодарский край, это по всей России, СКМ — самая активная протестная часть, это не секрет ни для кого. Даже политические партии, посмотрите, хоть ЛДПР, хоть «Яблоко», хоть «Справедливая Россия» — практически никого нет, не говоря уже о молодежных движениях.

— Как вы считаете, если бы был этот правый фланг…

— Понимаете, я за то, чтобы в нашем обществе было бы больше различных крепких общественных объединений неважно какого они — левого, правого фланга, главное, чтобы они не кричали, как те же «Наши» на каждом углу, что у нас в стране все хорошо. Может кому-то и хорошо… Это должны быть те силы, которые смогут позволить себе и критиковать власть, и отстаивать интересы незащищенных. По большему счету, незащищенные это не только пенсионеры, это и молодежь, которой сложно устроиться на работу, заработать. Если бы в нашей стране таких молодежных организаций различного политического толка было бы больше, и они бы влияли на власть, конечно, наша страна бы только выиграла. Потому что, чем сильнее голос оппозиции, тем власть больше вынуждена к нему прислушиваться и принимать решения в пользу простого человека. Что касается нас, то сама наша идеология направлена на помощь обездоленным, хотя в последнее время к нам обращаются и предприниматели. Наверное, сегодня компартия — это единственная политическая сила, которая может объединить и другие общественные организации, чтобы выступить и что-то отстоять, тому примеров много, возьмите последние выборные кампании. Те же общественные организации правого толка с удовольствием идут с нами на контакт в плане получения какой-то информации, защиты, другой помощи.

— КПРФ и «Яблоко» — две давно существующие партии системной оппозиции разных флангов. И в «Яблоке» произошли такие важные изменения — пусть частично, но ушел Явлинский, причем во многом эти изменения произошли под влиянием «Молодежного Яблока», у вас что-то такое возможно?

— Жизнь идет, все течет, все меняется. Последний пленум ЦК компартии показал, что нам тоже нужно омоложение и перед региональными отделениями была поставлена задача всячески молодежь поддерживать, помогать, доверять им какие-то сложные участки. В отношении «Яблока» и других партий, мне кажется, что их основная проблема не в том, кто стоит во главе, а в том, что они не опираются на первичные отделения, если у них в регионе один-два человека- это не региональное отделение. По сути, если с точки зрения партийности и организационной структуры у нас в стране есть только одна партия — компартия. У нас живые первичные отделения, полная демократия, выборность, как это, может быть, не парадоксально для кого-то звучит. Ни у какой другой партии такого нет, если взять «Единую Россию», то это сверху созданная организация, если завтра наш президент или премьер, председатель партии Путин скажет, чтобы весь этот состав перешел в другую партию, так и будет.

— Насчет сотрудничества с другими организациями… У вас были какие-то совместные акции с нацболами?

— Нацболы — это такая специфическая организация, у нас есть их представители в крае, их немного. Скорее всего, эти ребята тяготеют к какой-то силе и активно принимают участие в наших протестных мероприятиях, им это интересно, мы возражений не имеем.

— Сотрудничество только в этом заключается?

— Нет, почему, я четко могу сказать, что мы и защищаем их: проходит акция протеста и в конце наши ветераны окружают их и ведут к трамваю или троллейбусу, чтобы по дороге их никто пальцем не тронул, ребята ведут себя спокойно, скромно, если мы берем на себя за них ответственность, но правоохранительные органы пытаются их как-то зацепить.

— Расскажите подробнее о ваших последних акциях.

— Мы сейчас планируем ряд акций молодежных, посвященных 90-летию ВЛКСМ, для нас это серьезная дата, которую мы будем отмечать достаточно пышно по нашим меркам. Комсомол — это та организация, которая многим дала путевку в жизнь и, мне кажется, если бы она сейчас существовала, то в стране никогда бы не было кадрового кризиса, молодежь не сталкивалась бы со многими проблемами. Просто многие молодые ребята просто не знают, что это такое как это было замечательно. Я только, что вернулся с одного из мероприятий, как раз посвященных 90-летию ВЛКСМ, — это сплав по реке Кубань, активисты из города Краснодара, Новосибирска, Екатеринбурга сплавляются по реке — привлекаем внимание к этой дате, планируем ряд спортивных мероприятий, митингов, концертов. Сейчас на Черном море у нас проходит лагерь Че Гевары, он проходит уже 5 год, туда съезжается левая молодежь не только со всей России, но и из Зарубежья, не говоря уже об Украине и Белоруссии, там, по-моему, Германия и Чехословакия.

— Какое примерно число участников лагеря, вообще участников ваших мероприятий?

— Мне трудно сказать…через лагерь, наверно, около 50 человек проходит, это все зависит от желания людей, потому что лагерь на полной самоокупаемости, а так — природа-то вместит всех. Понимаете, наши акции, они не такие по тысячи — по пять, как у той же «Молодой гвардии», мы понимаем, что это акции с высоким бюджетом, которые привлекают молодежь всякими концертами…Наши акции несут характер или просветительский или характер защиты прав тех или иных граждан, студенчества. Акции подразделяются на два направления, первое — это для нашего актива — просветительского, агитационного характера, второе — это протестные. Самая массовая акция у нас была в 96-м году, когда смогли поднять студенчество в городе Краснодаре, может быть даже сами не ожидали, что молодежь так поднимется отстаивать свои права. В бытность мэра Краснодара Самойленко Городская дума отменила бесплатный проезд для студентов. У нас актив был тогда человек 20, вот представьте, человек десять в Сельхозе, человек десять в Политехе. Никого больше не было. Тем не менее проблема была достаточно животрепещущая для тогдашнего студента, можно сказать, ребятам не хватало даже на покушать. Тогда нам удалось поднять студентов всех ВУЗов, нас поддержали радиостанции бесплатным эфиром, мы вывели несколько тысяч на площадь возле мэрии и отстояли свои права…Несколько лет вперед власть это помнила и не решалась отменять бесплатный проезд, позже, когда все это улеглось, стали уже вводить, но потихонечку — сначала льготные проездные…Пожалуй, эта акция может отстаивать свои права.

«Сталина боятся»

— У вас существуют какие-то постоянные проекты?

— Хороший у нас проект — Школа молодого актива, причем мы не замыкаем ее в рамки политобучения только нашего актива, а сознательно расширяем, чтобы в этой школе могли принять участие желающие учащиеся всех высших и средних учебных заведений, совершенно бесплатно. Мы это делаем для того, чтобы при таких беседах, когда выступают опытные политики, депутаты разного уровня, ребята больше обращали внимание на политику. Потому, что тот молодой человек, который не интересуется политикой, его интересует на дискотеку сходить, попить пива, погулять, попав в атмосферу, где начинают говорить о политике, начинает задавать вопросы и понимать, где он живет, насколько общество несправедливо, насколько, если не быть безразличным, можно решать вопросы в той стране, в которой живешь. СМИ во многом виноваты в создании стереотипа, который сегодня лепится для молодежи…Государству выгодно, чтобы молодежь не интересовалась политикой — все революции совершаются самой активной частью общества — молодежью.

— Вы упомянули, что актив в 96-м году составлял 20 человек, а сейчас?

— У нас организация имеет некое «броуновское движение». Вот приходит к нам молодой человек, занимается сайтом, в протестных акциях, выборах участвует, поучаствовал, потом жизнь сложилась так, что женился, семью нужно кормить, содержать, он уехал к себе в район, тем не менее, он уже в этом районе занимает активную политическую позицию. Он выходит из комсомольского возраста — от 14 до 30 лет — появляются новые ребята. У нас активный костяк молодежи из года в год колеблется где-то от 400 до 600 человек. Мы имеем представительство в районных и городских отделениях. Эти ребята активны, это такие боевые штыки, не обязательно иметь численность в 100-200-300 тысяч человек, достаточно иметь 20 человек активных, напористых, грамотных, можно любую выборную кампанию провести, в том же Краснодаре. Это как тесто — бесформенное, жидкое, но, если туда попадают дрожжи, то тесто начинает как-то набухать, будоражиться, вот так и в обществе: те яркие личности, как дрожжи, могут взбить это тесто так, как надо…Мы не гонимся за численностью, пусть у нас будет немного, как сегодня, завтра нас будет больше, но пусть это будут ребята, которые смогут влиять на общество.

— Как вы оцениваете, в общем, перспективы левого движения?

— Только положительно. Даже социологические исследования показывают, что левые настроения всегда есть в обществе, а сегодня, учитывая тот курс, по которому идет страна, левые настроения только нарастают. Нельзя судить о настроениях в обществе по результатам голосования на тех или иных выборах, потому что мы знаем, что выборы на сегодняшний день несправедливы и нечестны. Мне кажется, из десяти каждый шестой за справедливость, значит наш потенциальный избиратель и последователь. Эти мысли, это движение будет жить всегда в независимости от того, кто будет возглавлять комсомол.

— Павел, прокомментируйте скандал вокруг лидирования Сталина в интернет-голосовании проекта «Имя России».

— Здесь сложилась такая смешная ситуация… Этот конкурс априори замечательный, голосование, я думаю, первоначально шло по правдивому сценарию, потом я начал обращать внимание, отслеживать прессу, интернет-статьи, как истерично руководители проекта стали говорить, что это блоггеры собрались, накрутили специально Сталина, Ленина. Не важно кто бы победил в результате, плохо, что власть это делает инструментом пиар-влияния на массы, накручивая за Николая Второго и срезая за Сталина. Понятно, что власть не устроит результат, что Сталин и Ленин войдут в тройку. Я далек от мысли, что наши пенсионеры сидели за компьютером и накручивали голоса за Сталина, голосовала молодежь.

— То есть вы считаете, что молодежь сознательно голосовала за Сталина?

— Да, считаю, что сознательно и что та сторона голосовала сознательно, накручивая счетчик за Николая Второго. На самом деле очень забавная ситуация, интересно, чем она закончится.

Беседовала Яна Комогорцева,
специально для Полит-грамоты