Сергей Шаргунов, лидер всероссийского движения «УРА!», бывший третий номер в федеральной тройке списка партии «Справедливая Россия», писатель, публицист и просто интересный человек ответил на вопросы Полит-грамоты.

Дебют

— Сергей, как ты пришел в политику?

— В политику я по настоящему пришел в 2004-м на волне монетизации льгот, вернее, народного протеста против произошедшего. Это была ситуация, когда миллионы стариков были лишены льгот, т.е у нищего из трясущихся рук вырывали ветхую суму. На самом деле, сначала я пришел, конечно, в литературу.

Когда мне было 19 лет, я первый раз пришел в журнал «Новый мир», знал, что это толстый литературный журнал, литературный авторитет, принес туда свои рассказы. На удивление их взяли. Потом стал писать рассказы еще, потом написал повесть — такую нежную повесть про любовь и отправил ее на премию «Дебют» (увидел просто рекламный ролик по телевизору). И вот, к моему удивлению в конечном итоге, я, обойдя 40 000 претендентов на эту премию, ее получил в номинации «крупная проза». Потом выходили новые книги (издательства ВАГРИУС, ЭКСМО), одна книга переведена на итальянский язык, получил государственную премию Москвы.

Но политикой интересовался всегда, она всегда влекла, потому что возмущало и возмущает то, что происходит со страной и хочется быть участником истории, хочется строить историю… России, хочется менять происходящее вокруг себя. Подлинная политика — это дело, безусловно, творческое.

Знакомство с Рогозиным

Я проводил литературный вечер своих друзей, ровесников, писателей в Союзе писателей России, пригласил туда г-на Рогозина. Это произошло потому что я видел — вся остальная оппозиция уже тогда была в запустении, а «Родина» — это крайне популярная партия, где были идеи социальной справедливости, патриотизма (в тот момент вовсе не радикальные идеи), идеи свободы. Эти идеи, помноженные на то, что у партии есть парламентская фракция, были, конечно, перспективными, мне казалось, что именно эта сила может реально противодействовать властям (поскольку, безусловно, я был настроен оппозиционно — как и сейчас). Я пригласил Рогозина, он пришел, выступавшие читали стихи и говорили о том, что ждут такой достойной силы, которая может быть альтернативой власти. Мы стали дружить с Рогозиным. Произошла монетизация льгот. Я привел к нему десант писателей в момент его голодовки, и он предложил мне в последствии возглавить всероссийское молодежное движение партии «Родина».

Я долго думал, советовался со своими друзьями, потому как это было некоторым ущербом для литературного дела, меньше времени писать, да и репутация ампутируется: одно дело, когда ты независимый писатель, другое дело, когда ты партийный писатель, но Рогозин пообещал мне широкую автономию и сдержал свое слово. По сути, у меня было самостоятельное движение… Дальше были разные приключения, интересная жизнь, строительство всероссийского движения, обыски, засады… Я был кандидатом в Мосгордуму, наш список сняли…

Это был с одной стороны романтизм, с другой стороны — такое прямое столкновение с методами действующей власти: я столкнулся с тем, что называется беспредел. Но это было интересно, потому что мы выстояли в этой борьбе. А потом… Рогозина давили, давили… и 8 марта, примерно за 20 дней до своего ухода с поста лидера партии, он сказал мне, что принял решение уйти.

— Он «сломленный» до сих пор?

— Это виднее ему. Я к нему отношусь как к талантливому оратору и природному политику, но он принял решение уйти из партии, и партия таким образом ликвидировалась. У меня был выбор: я мог сорвать этот съезд, мои активисты могли все перевернуть, можно было уйти. Я посоветовался с очень многими и понял, что если человек настаивает на уходе — глупо мешать ему уходить. Дальше, я по-прежнему писал, строил свою организацию, пока партия «Родина» не объединилась с «Партией жизни».

Под начало Миронова

Это был очень сложный выбор, поскольку я достаточно критично отношусь к происходящему в нашем обществе. Сложность состояла в том, нужно ли идти под начало Сергея Миронова, который все-таки известен своими близкими к лакейству высказываниями в адрес главы государства. Я все это прекрасно понимал, так не будем забывать о том, что и «Родина» первоначально позиционировала себя, как «спецназ президента», а в итоге превратилась едва ли не в «спецназ оппозиции». Но нужно помнить о тех взглядах, которые высказывала партия «Справедливая Россия», эти взгляды были абсолютно правильные: идея социальной справедливости и требование свободы, прямые выступления против политического монополизма.

— А не было ли это политическим пиаром?

— Я скажу так. Безусловно, проект не был спущен банально сверху, он был встречен в штыки в администрации президента, расшевелил и расколол элиты. Не обязательно на броневике штурмовать Кремль, оппозиция просто должна быть политической альтернативой. И я думал, что как удалось Рогозина угнать в свободное плавание, так получится и с партией «Справедливая Россия». Общими усилиями. Во многом это получилось. И когда я возглавил всероссийское движение «УРА!», мы приходили под храбрыми лозунгами к головному офису ЕР и там у нас была настоящая битва с едроссовскими штурмовиками. А в Кремле в тот же вечер топали ногами. Я ни на секунду не покривил в своих взглядах, и говорил, и писал всё то, что думаю. И наконец, это была возможность идти в Государственную Думу. Считаю, что эта возможность важная, даже когда выборы превращены в фарс, потому что даже один воин — все равно воин в этом поле. Поскольку мне были даны гарантии, что я попадаю в Госдуму, я посчитал нужным, сохраняя свои взгляды, конечно же идти туда.

— Почему тебе были даны такие гарантии?

— Потому что есть кадровый голод в политике. Как мне было объяснено: ты, Серега, хорошо говоришь, хорошо пишешь, проявил себя хорошим организатором. В данном случае, Миронову можно только посочувствовать, он искренне пытался создать некую альтернативу партии власти, но репрессии в отношении Ройзмана, Лебедева и некоторых других кандидатов показали, что власть с этим не хочет мириться.

— А какие были репрессии?

— Ну, их просто не пустили в списки, их насильно оттуда вычеркнули. Это, во-первых. А во-вторых, можно увидеть как разгромили Ставрополь, где на мартовских выборах партия «Справедливая Россия» взяла первое место, оттеснив «Единую Россию» и уже в декабре мэр Ставрополя, который возглавлял список, был объявлен в розыск, был вынужден бежать из страны, «Единая Россия» своими медвежьими лапами раздавила любой намек на альтернативу в этом регионе. То же самое произошло со мной. Моя кандидатура не согласовывалась с Администрацией президента. Об этом было сказано только г-ну Путину по телефону, — есть писатель, сын священника, хороший парень и весь букет оценок. Он не возражал. И в итоге, на съезде партии «Справедливая Россия» я вошел в федеральную тройку.

Решение «мочить»… — После этого было экстренно проведено совещание в администрации президента, было принято решение меня «мочить». Почему? Во-первых, мы рушили блеф полит-завода, предложенного партией «Единая Россия»: они обещали вести молодых, по своим спискам, а по сути молодых кидали. Здесь молодой оказался в федеральной тройке. Ну и наконец, дело в том, что я никогда не бегал ничего не согласовывал в Администрации президента. Я всегда был самостоятелен. Для них, конечно, это вызов. Потому что изначально они хотят заточить всю политическую систему под лизоблюдов, под рабов, Молчалиных, под людей аполитичных. Путевкой для вхождения в Государственную Думу является равнодушие человека к судьбе народа и страны. Ну, конечно, дальше началась тупая заказуха, стали скупаться таблоиды («Комсомольская правда», «Известия», МК), найти против меня ничего они не могли. Я ни чиновник, ни бизнесмен, разумеется, ни бандит, я писатель. Ну, значит, они стали перелопачивать книги и приписывать отдельные фразы и действия персонажей автору. Это все равно, что Достоевского обвинять в том, что он призывал убивать старушек. Дико и смешно. Главное было, конечно, другое — компромат по политике. Путин собрал Суркова, Грызлова и Миронова. Сурков пришел с папочкой, в которой было дельце на меня. Там были подобраны цитаты, из того, что я говорил о власти. Начнем с того, что Владимира Владимировича Путина мокрой половой тряпкой я никогда не называл. Здесь явно разыгралось болезненное воображение моих недругов. Я критиковал власть в последние годы, таков политический этикет, ни разу не называя президента по имени и не упоминая персонально. Да, я последовательно критиковал власть. И что дальше? Лично Путин потребовал от Миронова убрать меня из федеральной тройки, потому что я оппозиционно настроен. Об этом мне было сообщено. Были разного рода выгодные предложения. Но я почувствовал, что, сдавшись, осуществлю некое предательство по отношению к тем людям, которые поверили, что можно что-то поменять, которые поверили лично мне. И я просто окажусь одним из тех, кто при любом нажатии, при любом давлении — сдается; я отказался капитулировать. Потом эта информация просочилась в СМИ, Миронов сделал громкое заявление, что с Шаргуновым не расстанется. Но приказ есть приказ, и приказ поступил снова, мнение общества давно уже не колышет нашу власть. На президиуме Миронов сказал: «На нас давят, мы должны принять решение». И все послушно подняли руки. Так я был исключен из федеральной тройки. Конечно, это было плохо для тех людей, которые связали себя со мной. Таких людей достаточно много по стране. Людей, которые надеялись через меня достич многого, реализовываться самим, менять ситуацию в обществе. Но это хорошо для меня, потому, что у меня появилась куча свободного времени. Я могу теперь писать как прозу, так и публицистику. И, наконец, все те сомнения, которые отражались на моей репутации, когда я находился в этой системной партии, мне кажется, оказались разбиты. Я не пошел на компромисс с этой гнусной системой.

Сергей также ответил на серию блиц-вопросов ПГ

— Суверенная демократия — это …

— На самом деле природа нашей власти состоит в том, что она из пиаровских соображений придумывает здравые тезисы. Люди действительно устали от 90-х годов с их хаосом и раздраем. Люди хотят, чтобы с одной стороны соблюдалось народовластие, с другой — суверенитет нашей страны. Но этот термин стал уже изжеванным и одиозным. По сути, этот термин означает только то, что демократии нет, а ее просто сажают в клетку под названием «суверенная». А суверенная означает — управляемая или авторитарная. К сожалению, это так. То есть сам термин — хороший, как и многие остальные термины, которые предлагает наша власть. Другой вопрос, как он работает. И что он в итоге начинает прикрывать, какие мотивации и действия. Поэтому в настоящий момент, и здесь я солидарен с кандидатом на пост президента Медведевым, — слово «демократия» не требует прилагательных.

— Что больше всего огорчает, и что больше всего радует в российской действительности?

— Во-первых, огорчает невозможность проявить инициативу, неспособность реализовываться в обществе, в политическом смысле, для многих моих сверстников. Огорчает нищета стариков, то, что молодежь много бухает и мало размышляет. Огорчает, что власть заинтересована в такой дрёмной, дремучей, сонливой деградации граждан, заинтересована в их аполитичности, чтобы они ни во что не совали свой нос. Огорчает, что в России процветает культ кэша (когда деньги главное), и Россия как страна идей, страна поисков, полета, превращается в сырьевой черновик. Радует то, что наши люди по-прежнему очень живые, всё на самом деле понимают, сохранили в себе стихийности поэзии. Радует, что, хотя демографическая проблема никак не решена, стало больше детей на улицах, не в плане беспризорников, а в колясках, с родителями, с мамами гуляют. Радует, то, что появляются новые интересные люди, новые авторы, художники, философы, народ рождает своих быстрых разумом Платонов и Ньютонов и прочих птеродактилей духа.

— Согласишься ли ты с тезисом, что русская интеллигенция постепенно вымирает?

— Это плохо, потому что я считаю, что интеллигент, как муравей сок, выделяет смыслы крайне важные для власти, если не слышать интеллигенцию, то власть превращается в узколобых менеджеров. Смысл интеллигенции в том, чтобы смягчать удар власти по народу.

— Как нужно правильно воспитывать патриотизм? Его вообще нужно воспитывать?

— Я думаю да! Но прежде всего его нужно воспитывать, подавая пример. Государство, представленное нашей властью, должно показывать, что оно заботится о людях. Тогда люди будут патриотичны — это в первую очередь. Если государство отчуждено от людей, если оно плюет на них и жирует, то, конечно, сложно ожидать от людей государственнического воодушевления. Другое дело, что любовь к родине — это вещь такая живая, низовая, почвенная, никакими искусственными схемами эту любовь не привьешь.

— Чем зарабатываешь себе на жизнь?

— Я зарабатываю себе на жизнь писательским трудом, тем, что пишу статьи и пишу книги.

— Хватает?

— Ну да, как ни странно. Ну вот сейчас выходят новые разные книги, поэтому пока хватает этих гонораров. Ну, конечно, уход из СР нанес таранный удар по моему кошельку, но я сильно по этому поводу не переживаю. Конечно, много денег уходит на ребенка, у меня сын Иван и я плачу няне. Но денег хватает, потому что в день пишу очень много текстов.

— Как организован, кстати, твой день?

— Если честно, то по-разному. Если мне нужно что-то сделать к определенному часу, то понятно, что я с этим соотношу и все остальные дела, и время подъема. Вообще, стараюсь вставать не поздно — я люблю нормальное пробуждение — часов в восемь, другое дело, что зачастую приходится допоздна работать и это вносит свои коррективы в график.

— Какова численность твоего движения «УРА!»?

— Я отошел от грубой политической машинерии. Движение сохранилось само, ребята уже без меня выходят на улицы, бесперебойно работает сайт. Многие верные люди из «УРА!», поддерживая меня, подвизаются в различных политических структурах. И я к этому отношусь спокойно. Главное, что умом, сердцем и своими делами — они со мной. Я вообще за то, чтобы мои сторонники более плотно взаимодействовали с системой, как можно глубже интегрировались в систему, наша задача — одним прекрасным утром вдруг стать властью.

— Согласишься ли ты с тезисом, что молодежь аполитична?

— Я думаю, что в целом власть аполитична, прежде всего. И сейчас настроена абсолютно менеджерски, она не знает законов политики и политика ее не интересует. Интересует распил бабла, интересует жесткое, как в менеджменте, управление, а соответственно и народ видит, что политика вытеснена из жизни и реагирует на это своим равнодушием. Молодежь в том числе. Если бы был реальный выбор и были бы реальные возможности, то молодежь по-другому реагировала на происходящее.

— В интернете часто бываешь? Куда заходишь?

Каждый день. Захожу обязательно на mail.ru, livejournal.com, odnoklassniki.ru, uragan.su.

— Можно ли сказать, в целом, о чем твои книги?

— Да, наверное можно, хотя сложно. О поиске человеком себя, о поиске подходящего пути в жизни, книги о честности, о том, как жить в ладу с самим собой. Конкретно если говорить, то «Малышь наказан» — повесть о любви, об отношениях парня и девушки, повесть «УРА!» о положительном герое, о том, как парень сталкивается с различными темными ситуациями повседневности и выбирает здоровый атакующий путь или даже ритм. Книга «Как меня зовут?» о профанации общественной жизни и о том, как человек ищет свое призвание в этих условиях. Вот «Птичий грипп» выходит. Эта книга — галерея различных молодежных лидеров, выставленных в виде разных птиц и вот сейчас написана повесть под названием «Чародей» — про молодого человека, который обладал свойствами волшебника.

— Какое самое большое разочарование в жизни?

— Которое произошло лет в 18. Разочарование в жизни — точка. Вообще, в жизни как в таковой. И это разочарование, к сожалению, до сих пор меня не покидает. Это может быть пессимистично, просто я стараюсь об этом никому не говорить. И поэтому, как я вульгарно формулирую: смысл жизни в преодолении, вот я стараюсь преодолевать эту разочаровавшую меня жизнь.

— Ты тщеславный человек?

— Уже нет.

— О политических взглядах

— Мои взгляды синтетичны. Я против неконтролируемой либеральной экономики. Я против монетаризма в экономике, против социал-дарвинизма в экономике, считаю, что в обществе, особенно в отечественной реальности, необходима забота «старших» о младших, т.е. о народе и необходимы широкие социальные гарантии. Это мои экономические предпочтения. В политике — безусловно, я выступаю за народную инициативу, за демократию, за дискуссии, за полемику. Выступаю за гражданские права, которые сегодня попираются сплошь и рядом: в милиции и в армии, и в тюрьме, и в государственных учреждениях, где угодно.

Во внешней политике я считаю, что Россия должна быть сверхдержавой, которая будет четко отстаивать свои интересы и поддерживать тех, кто нам выгоден. Будь это Сербия с ее ситуацией с Косово, или будь это Приднестровье во взаимоотношениях с Молдавией.

— Что прочел из последнего?

— Мне понравился рассказ, который получил премию Юрия Казакова и был напечатан в журнале «Новый мир», автор Наталья Ключарева, называется «Один год в Раю». Хороший автор и хороший рассказ.

— Кто ближе из русских классиков?

— Лесков нравится. Грибоедов. Люблю, кстати, советскую литературу. Трифонов, Катаев, Юрий Козаков, Валентин Распутин.

— Из зарубежных?

— Нравятся разные авторы, экзистенциалисты Сартр, Камю, безусловно, Луи Селин, Кнут Гамсун.

— А просмотрено…

— Ну, вот я «12» фильм просмотрел. Мне пришлось его посмотреть второй раз, чтобы убедиться в том, что все таки это мазки маслом, там, где можно было соблюсти полутона. Хотя я неплохо отношусь к Михалкову, считаю его талантливым режиссером и политической проституткой.

— Музыка..?

— Люблю некоторые советские песни, особенно военные, люблю русский рок, например, Егора Летова, Янку Дягилеву. Вообще, воспринимаю музыку по настроению — т.е. абсолютно спокойно воспринимаю попсу. Как сказала Анна Ахматова, «я была тогда с моим народом там, где мой народ, к несчастью, был».

— На что сейчас живет ваше движение?

— На энтузиазме

— Как ты относишься к Эдуарду Лимонову?

— С негаснущим интересом. Я считаю, что он сумел с нуля создать реальную организацию в России — раз, во-вторых, у него очень своеобычный стиль и любопытное устроение мозгов. Так что всегда читаю его с интересом. Это один их тех немногих писателей, которых читать интересно.

— Как ты относишься к Касьянову, Каспарову?

— Я бы через черточку их все таки не называл, по той причине, что они немного разные, конечно. Касьянову можно посочувствовать, это такой абсолютно номенклатурный человек, человек из власти, который, наверно, сохранил некоторое головокружение, которому дали обманчивые обещания, и в конечном итоге слили. Я считаю, что «нерегистрация» Касьянова — очередное действие по ликвидации легитимности нынешней политической системы. Я отношусь к нему скептически. Но считаю, что человек имел гораздо больше оснований быть зарегистрированным, чем кандидат Андрей Богданов.

Что касается Каспарова, шахматисты вообще странный народ. Каспаров (здесь я опять повторяю слова Медведева) великий шахматист, и это величие, конечно, в нем отражается. Часто он мне идейно крайне не близок. Но поскольку он занимает достаточно смелую позицию, и в нынешних условиях быть бескомпромиссным оппозиционером опасно для жизни, поскольку его не пускают на телевидение, а по телевизору его поливают грязью, отмечать его негативные стороны считаю неуместным.

— Ты пойдешь на выборы?

— Думаю, они и без меня состоятся.

— А на предыдущие ходил?

— Нет. На самом деле, я даже пришел, но потом развернулся и ушел. Я уже пришел на избирательный участок, потом в последний момент подумал, зачем мне все это? Что касается президентских, у меня есть призрачные чаяния оттепели. Но полагаю, что выборы, поскольку по закону все равно не важно, сколько людей проголосует, будут признаны состоявшимися, это участие ничего не меняет.

— Какое самое большое достижение в жизни?

Мне кажется, я достиг всего, чего хотел. Осталось только развивать. Я внедрил себя в политику и достиг определенной высоты, я врезался в литературу и дальше можно только писать и писать, родил ребенка и его дальше нужно воспитывать. Фундамент есть — осталось строить.

— Планы на будущее…

— Предложений много. Я не пошел в радикальную оппозицию при всем своем сочувствии к ней. В моем случае гораздо достойнее, как говориться, стоять особняком. И еще написать в ближайшее время серию книг и ввергнуть себя с головой в литературу и в интеллектуальный дискурс.

Беседовала Ольга Коровина,
Полит-грамота
Фото из личного архива Сергея Шаргунова