«Война всех против всех», названной Томасом Гоббсом основным принципом существования современного общества, приобретает новые формы. Сетевые. По заявлениям участников круглого стола в информационном агентстве «Росбалт-Юг», в России такая война не прекращается последние 18 лет, а то и больше. И Юг России стал одним из ее форпостов.

Сетевые войны — это войны «шестого поколения». Доктрина сетевых войн была разработана в середине 90-х в аппарате Государственного департамента США, но основные принципы применяются веками. «Разделяй и властвуй», — говорили древние римляне. «Скажите мне, что немцы должны думать завтра утром, фюрер, и они будут об этом думать», — говорил Геббельс, один из крупнейших практиков информационной войны.

Однако сетевые и информационные войны — не совсем синонимы. Современные «сетевики» ничего не говорят. Зато за последние годы создается огромное количество фондов, сообществ, неправительственных объединений и прочих некоммерческих организаций.

Павел Зарифулин, секретарь Международного Евразийского движения;

— Сетевые войны — это новейшее понятие, разработанное нашими американскими коллегами. Это было связано в первую очередь с «оранжевой революцией» на Украине и технологиями, которые были там использованы. Они использовались и раньше, но именно тогда стали распространяться и применяться в остальных странах. Что такое сетевые войны? Понятие было разработано в середине 90-х в аппарате Госдепа США и Пентагона. Его родоначальник — вице-адмирал Себровски. Сетевые войны считаются войнами шестого поколения. Отличаются от высокоточного орудия, от ядерного орудия очень важным аспектом. Они идут в информационной сфере, в качестве базового оружия используется информация, которая с расширением информационных сетей на планете (Интернет, телевидение) выработала новую функцию. С помощью информации возможно создание новых структур — социальных, политических, религиозных — которые могут быть использованы в целях государства, придумавшего это оружие.

Игорь Добаев, заместитель директора Центра системных региональных исследований и прогнозирования ИППК ЮФУ и Института социально-политических исследований РАН, считает, что «сетевая война» появилась еще до возникновения самих сетей:

— Сетевые войны активно использовались нацистами, осуществлялись акции идеологической диверсии, и тогда к информационным войнам сегментарно был присовокуплено понятие сетевые войны. Сетевые считались маленьким вкраплением в информационные. Сейчас ситуация изменилась — информационные войны считаются маленьким явлением сетевых. Информационная война — война «шестого» поколения — может противостоять даже оружию «пятого» поколения. Чему пример — Сербия, страна, не имеющая ПВО, но противостоявшая ударам боеголовок.

Боеголовки бессильны против «человеческого ресурса». Технология проста и одновременно очень сложна: достаточно просто найти противников существующего режима, объединить их под эгидой правозащитной, просветительской, культурной, образовательной организации. Затем остается задействовать эти силы в нужное время в нужном месте. В Сербии, в Украине и на Северном Кавказе действуют одни и те же общественные организации.

Павел Зарифулин:

— МакАртуры, Карнеги, Соросы, Красный крест, Фриидом Хаус… Все эти фонды работали с определенными структурами, готовили общественное мнение и в час икс организовали реальную «оранжевую» революцию, которая стала первой среди успешных революций на карте материка.

Примерами других революций могут быть события в Грузии, «Революция роз», «Революция тюльпанов» в Киргизии.

«Против кого дружить будем?»

Особенность информационной, или «сетевой» войны в том, что она ведется на территории всех государств: и дружеских, и вражеских. И не ограничивается распространением в Интернет определенной информации. Как правило, это интеграция в общественную структуру и жизнь страны. Так, в некоторых фондах, открытых на территории России американцами, сейчас ключевые посты занимают россияне, усвоившие «нужную» систему ценную. Вопрос — кому нужную? Ответ — в целях их деятельности. Одна — благородная: либерализация, помочь в продвижении демократических истин, уважение и толерантность. Другая — навязывание своих установок и шаблонов поведения. Этнический фактор не только используется, но и подрывается. Но сначала предварительно изучается.

Эдуард Попов, доцент ЮФУ, доктор философских наук:

— Начинается процесс обвального возникновения, создания неправительственных организаций на базе землячеств, этнических общин. Украинские организации были созданы во всех регионах России, за исключением Чечни. Трудно не увидеть, что процесс координируется. Судя по всему, центр этот находился за пределами нашей страны, хотя речь идет о российских регионах. Процесс получает второе дыхание, начинает вести систематическую работу, появляется координационный центр, которых их объединяет. Еще недавно Украина рассматривалась как плацдарм для наступления на Россию, как и Кавказ, это плацдарм для расчленения России, удара по болевым точкам в нашей стране.

Потом пошел лавинообразный процесс активизации украинских землячеств, причем речь идет не только о регионах, пограничных с Украиной.

То, что географически канадская диаспора удалена от камчатской, никакого значения в эпоху глобализации и развития Интернета не играет.

Один из участников круглого стола:

— 10 лет на Юге России действовал американский Корпус Мира, который во многих странах «прокололся» как организация, работавшая на ЦРУ. А тут был филиал этой самой чудесной организации. Некоторые фонды находились на базе Северо-Кавказской академии госслужбы. Они могли получить любую информацию, встретиться с представителями администрации любого уровня. Собирается информация, досье лиц первого, второго, третьего эшелона власти. В свое время был так же хорошо изучен Горбачев Михаил Сергеевич. Чем это завершилось для нас, мы очень хорошо знаем.

Кавказское поле

Кавказ чаще ассоциируется с горами, чем с полем. Однако информационное поле южного региона и в особенности его кавказская составляющая является мишенью фондов, объединений и неправительственных организаций уже не протяжении многих лет.

Имеет место и просветительская, и религиозная, и научная деятельность, и прямое финансирование ваххабитского подполья. Впрочем, незачем финансировать подполье — в условиях экономического спада надо просто дать самое необходимое: работу и образование. В республиках, где трудоустраивается около 5% выпускников, а 95% остаются без работы, а уровень безработицы от 35% до 50%, этого бывает достаточно.

Вахит Акаев, профессор Чеченского Государственного университета, доктор философских наук:

— В кавказских регионах тяжелые социально-экономические процессы, и любое внешнее воздействие, обеспеченное финансово, имеет вес. Некоммерческих организаций, которых много развелось на Кавказе и Юге России, особенно много в Ингушетии. Их цель была оказание гуманитарной помощи, поддержки Чечни, чеченских жителей. До сих пор они оказывают влияние на определенные слои чеченской молодежи, на определенный слой интеллигенции. ЮНИСЕФ, Мемориал, Консолидация, Красный Крест — вот там, в этих организациях, люди, которые не имели работу, безработные, не могли приложить свои профессиональные качества в той или иной сфере — нашли себе применение. Влияние этих организаций на молодежь мы ощущаем.

Игорь Добаев:

— Если рассматривать Ростовскую область, то она на фоне остальных регионов Юга России — достаточно благополучная территория. Но это только кажется. Именно здесь проходит основная граница противостояния Запада и России. Связано это с изменившимся после распада СССР геополитическим положением области, ставшей пограничной территорией между двумя цивилизациями.

Исламизм как теория и практика существовал на Северном Кавказе уже в 70-80 годах, после развала Советского союза это движение было усилено, фонды стали поставлять деньги, литературу, обучать юношей и девушек, мусульмане начали выезжать за рубеж и получать сведения и образование. Для примера приведу Карачаево-Черкесию. Там есть Малокарачаевский район, где 10 мечетей, в 6 имамами являются те, кто получил мусульманское образование на Западе.

Руслан Кучмезов, представитель Международного Евразийского движения в Кабардино-Балкарской республике, отметил тот факт, что после утверждения Сочи столицей Зимней Олимпиады 2014 активизировались национальные движения на границах Краснодарского края, Абхазии и Адыгеи.

Коста Кочиев, заместитель директора телевидения Южной Осетии:

— Года два назад была попытка организовать цветную революцию в Южной Осетии, она провалилась. Избрали другой способ — начали работать извне, и в Северной Осетии, и за пределами — в диаспорах, идет массированная атака на раскол общества внутри, создаются НПО, привлекаются НПО на территории южной Осетии. Выделена большая сумма в день на финансирование журналистов в нужном им ключе. За статью платят от 200 до 400 долларов.

Назир Ахматов, раис-имам города Нальчика:

— Направляющая сила есть. Но не всегда для нас она известна, какие-то имена и фамилии, но кто стоит за этими именами и фамилиями, мы не знаем. Когда создается вакуум в жизни той же молодежи, «пробелы» с нашей стороны, его заполняет кто-то другой.

Идет раскол на национальной почве, между народами. Были случаи, когда в селах требовали перезахоронения людей, которые приняли другую религию.Мы не имеем никаких рычагов влияния. Если бы мы были снабжены и эфиром, и газетами, было бы более ощутимо.

Сведения о Кавказе западные фонды черпают «из первых рук»: при той же Академии наук существует сразу несколько грантодателей.

Оружие массового поражения

Основное оружие, которое используется такими организациями — это социальная активность. В последнее время она возможна через Интернет, но очень часто сопровождается выходом на улицы. Самое безобидное на сегодня явление — молодежные акции флэшмоб, сплав Интернет- и социальной активности, — в умелых руках может приобрести пугающие формы. И в этом смысле, по словам специалистов, «сетевики» не брезгуют ничем, от защиты политических прав сексуальных меньшинств до движения библиотекарей (последнее предпочтительнее — даже не надо заставлять людей читать «нужную» литературу, важно ее предоставить, они сами все прочтут). Дело в синхронизации этих процессов — одинаково важно как привязать ниточку к руке, так и выбрать нужный момент, когда за нее можно дернуть.

Однако «информационная защита» не безнадежна. По мнению Косты Кочиева, на Кавказе это не протокольная, а действительная толерантность по отношению к другим народам, интеграция.

Игорь Добаев считает, что победить «сетевика» может только другой «сетевик»:

— То, что произошло на первой стадии иракской войны, было результатом применения приемов сетевых войн, и мы увидели, как американцы и великобританцы сразу же добились своей цели. Но второй этап они проигрывают. Почему?

Надо сказать, что исламистское движение в Афганистане было инициировано американцами, с целью перенесения военных действий на территорию Советского Союза, особенно в страны Центральной Азии. Это почти удалось, что стало одной из причин развала СССР. И сам развал державы был осуществлен по сетевым принципам. А в Ираке американцам противостоят обученные ими же исламистские силы. С одной стороны — те же исламисты, воюющие за деньги, а за деньги, как вы знаете, можно убивать, но не очень хочется умирать, иначе зачем же тогда деньги. А с другой — моджахеды, для которых смерть священнее, чем для нас с вами жизнь. Этим и объясняется разница в мотивации, тем, что американцы проигрывают и в Ираке, и в Афганистане.

Противоядие, по словам Павла Зарифулина, есть:

— «Сетевики» столкнулись с одной проблемой: в странах, в которых солидарность власти и народа достаточно высокая, или где власть не брезгует использовать силовые методы, сетевые войны вести несколько сложнее. Цветная революция захлебнулась в Армении, когда президент принял жесткое решение на подавление. Несколько попыток сетевых войн захлебнулось в Венесуэле. В России, несмотря на финансирование, оранжевой революции не произошло. Но сетевая война не закончилась.

И защититься обычными методами от таких войн невозможно. Они не имеют срока давности, не имеют передышек и перерывов. Они вечны, как вечны информационные потоки. Так, в настоящее время, по данным Евразийского движения, реализуется американский план «Оранжевая анаконда» по недопущению объединения России и Европы. И невелика печаль, что Европа сама «запускает» в Россию свои фонды, организации и движения. Сетевая война — это война всех против всех.

Силовики только разводят руками — для борьбы с сетевиками у них не только возможностей нет, но и законодательная база не позволяет. По словам участников круглого стола, законы, принятые Госдумой, позволяют жить «весело, вольготно на Руси» только некоммерческим объединениям. Которые учат нашу молодежь толерантности.

Маргарита Корина