Команда наблюдателей из Петербурга и Москвы следила за ходом выборов мэра Сочи. Около сорока участников и сторонников оппозиционных партий и движений представляли штаб Бориса Немцова 26 апреля на избирательных участках, пытаясь фиксировать и пресекать нарушения закона. Попытка не пытка? Иногда начинает казаться, что этот утешительный вздох остается единственным уделом. Результаты выборов известны…

Немцов набрал, по официальным данным, 13,5% голосов, единоросс Анатолий Пахомов — 76,5%. Кандидат от КПРФ Юрий Дзагания получил 6,75% голосов, Андрей Колесников от ЛДПР — 1,27%. Еще два самовыдвиженца — Павел Емельяненко и Владимир Трухановский — набрали по одному и половине процента голосов соответственно. Разгромная победа Пахомова в первом туре.

Насколько результат заслуживает доверия? Например, на моем участке (средний результат): Пахомов получил 73%, Немцов — 16%; без учета досрочного голосования: 70% — Пахомов, 18% — Немцов. Наблюдатели с других участков в основном говорили, что у них похожие результаты. Конечный итог: Пахомов — 76%, Немцов — 13%. То есть общая тенденция прослеживается, но если речь идет о 5-7 (и даже 10) сфальсифицированных процентах, которые имеют только психологическое значение, то можно ли объяснять страшным словом «фальсификация» причины поражения?

Перефразирую Булгакова. Разруха в головах, а не в ЦИКах. Первой и главной причиной я считаю отношение избирателей — не к Немцову и не к Пахомову, а к выборному процессу, к собственному избирательному праву.

Простой пример: на участок приходит женщина и доверительно сообщает, что ее коллег из санатория «Золотой колос» накануне привезли на участок на автобусе проголосовать досрочно. Вы возмущены? Она тоже. Только вы, скорее всего, возмущены нечестными выборами, а она тем, что ее не было в этот день на работе и на участок приходится идти самостоятельно. Она нисколько этого не стесняется, ей даже в голову не приходит это скрывать.

Пример второй: поступает заявка на домашнее голосование женщины 1912 года рождения. На месте оказывается, что женщина слишком больна, постоянно воет и пребывает практически в бессознательном состоянии. Ее дочь не видит никаких противоречий в том, чтобы проголосовать за маму: ведь она уже несколько лет получает за нее пенсию.

Участие в выборах для людей стало ритуалом — для кого-то достаточно забавным (приходишь в воскресенье на участок, общаешься со знакомыми работниками домоуправления, школы), для кого-то тягостным, но обязательным. И этот ритуал не имеет ничего общего с сознанием — даже в самом буквальном физическом смысле, что говорить о политической сознательности? Некоторые избиратели приходили на участок, брали бюллетень, а затем в растерянности протягивали его наблюдателям, сидевшим около урны, спрашивая, все ли на сегодня и что еще от них требуется.

Конечно, совсем безграмотных избирателей немного. Зато очень много людей, которые недовольны действующей властью, но голосуют за ставленников «Единой России». Некоторые боятся. Когда им начинаешь объяснять, что по отпечаткам пальцев никто бюллетень сверять не будет и что реальных поводов для страха не существует (можно заставить голосовать, но очень сложно запретить голосовать за кого-то другого или портить бюллетень), люди скептически качают головой. Рассказывай мне тут, дескать, что ты о жизни знаешь?

Еще более частый аргумент: «Все равно от меня ничего не зависит, кому мой голос нужен, я буду голосовать, как все. А пройдет, в любом случае, тот, на кого укажут». Замкнутый круг, но противоречия для избирателей неочевидны. Достаточно часто звучало пожелание прекратить выборы вообще и назначать мэра, как и губернатора, из Кремля.

Общение с народом очень отрезвляет. Особенно если искренне верить в то, что результат выборов пишется сверху. Нет, сверху он только корректируется для красоты. Это, разумеется, уголовное преступление, но даже четырехлетнее лишение свободы виновных не изменит реальные итоги выборов. Как происходят фальсификации?

Досрочное голосование. Во-первых, предложение проехать до участка не вызывает возмущения, а во-вторых, досрочное голосование бывает добровольно-принудительным, но редко открытым. На моем участке на всех досрочных конвертах стояла подпись наблюдателей Немцова (остальные наблюдатели, увы, как показала практика, не были заинтересованы в своей работе), поэтому оснований сомневаться в реальности такого «волеизъявления» значительно меньше.

Массовое голосование на дому. Такое было. Но на своем участке мне удалось на правах наблюдателя пресечь поквартирный обход. Из тех, кто голосовал, 53 человека из 56 безо всякой агитации поставили галочку за Пахомова (они не скрывали этого).

Вбросы. У нас точно совпало количество опустивших бюллетень в урну по факту (наблюдение не прекращалось ни на минуту) со списками и разницей между напечатанными и погашенными бюллетенями. Это дает основания говорить о том, что никаких махинаций на участке с количеством не было. Наблюдатели, которые вбросы зафиксировали или заподозрили, говорили о 10-20 бюллетенях. Преступление? Да. Влияет на результат? Нет. Безусловно, отслеживать любое нарушение необходимо, преследовать за это по закону обязательно, но если речь идет не только о принципах, но и о результате, начинать надо не оттуда. Постфактум возвращающиеся в Петербург наблюдатели много дискутировали, пытаясь решить, что делать. Кто-то говорил о том, чтобы работать на повышение явки, поскольку часть избирателей, готовых проголосовать самостоятельно, на выборы не ходит, разуверившись в своей роли.

Но, на мой взгляд, повышение явки никак не может быть первым шагом. Начало — это повышение уровня осмысленности любого политического решения, принятого избирателем. Это понижение уровня восприимчивости к пропаганде, это развитие критического мышления. Это знание своих избирательных прав. Это понимание смысла и механизма выборного процесса.

Явка — шаг второй. И вот после того, как появится реальность конкуренции, работа наблюдателей станет еще сложнее, но в ней появится решающий смысл. Хотя создать до этого времени прецедент уголовной ответственности нужно.

Просить вернуть выборы нельзя. Их нужно просто вернуть себе. Возможно, нужна масштабная просветительская программа. Я бы предложила сформулировать ее лозунг таким образом:

«Подумай. Выбери. Проголосуй».

Именно в этом порядке.

Дарья Костромина,
активист движения «Оборона»,
специально для «Полит-грамоты»,
фото — Ольга Захарова,
Сочи — Петербург