Лидер группы «Океан Эльзи» Святослав Вакарчук — видная фигура в украинской политической жизни. Во времена революционного Майдана ОЭ — главные рок-звезды Украины — были флагманами революционной шоу-программы. Вакарчук на оранжевой волне взлетел на пост советника президента Ющенко по культуре, позднее попал в Раду вместе с блоком «Наша Украина — Народная самооборона».

В сентябре прошлого года Вакарчук — невиданное событие! — добровольно отказался от своего мандата. Наш корреспондент во время столичных гастролей нового проекта музыканта «Вночi» расспросил Святослава о подробностях его недолгой политической гастроли.

— Политическая страница биографии закрыта?

— Я думаю, что нет. Я никогда не скрывал свое желание участвовать в жизни страны, готов активно действовать и дальше. Просто не факт, что это нужно делать с помощью парламента, статуса, мандата и прочих вещей. Может быть, тот опыт, который я там получил, нужен был мне, чтобы я смог сделать что-то дальше. А может, мне просто надо было туда прийти, чтобы показать, что можно уйти. Я был первым депутатом в истории Украины, покинувшим парламент. В России, по-моему, так тоже никто не делал. Я считаю, что это прекрасный опыт, я увидел, как надо делать и как не надо делать никогда. На многие вещи смотрю уже не так по-философски, а более осознанно. Хотя если вы меня спросите, хочу ли я заниматься политикой, искренне отвечу — нет. Это не занятие для творческих людей.

— Надо?

— Время покажет. Хотелось бы, чтоб не надо было. Но опять же это, как помните из нашей общей истории, — «если Родина скажет надо». Вот хотелось бы, чтобы она не говорила (смеется). Но если вдруг скажет…

— А как отреагировали люди вокруг, когда Вы покинули Раду? И по каким причинам Вы это сделали?

— Половина людей из тех, кого я слышал, считала, что я герой. Остальные — что я сумасшедший, потому что от такого не отказываются. А я просто абсолютно искренне высказал свою позицию. Я показал, что такие люди, как я, сегодня нужны не там. И оказалось, что то, что я сделал, — это какой-то поступок. Для меня это не было никаким поступком. Для меня это норма жизни. Я не мог там находиться, потому что я честен, во-первых, перед собой, во-вторых, перед теми людьми, которым что-то обещал. Ну не могу я в таких условиях выполнить то, что обещал. Что я должен делать? Опустить голову и скромно говорить: «Извините»? Я просто с поднятой головой сделал то, что счел правильным.

— Всегда получается «жить не по лжи»?

— Да, вроде бы. Когда мне что-то нравится — если, например, правительство делает какие-то вещи, которые я считаю правильными, — я буду это поддерживать. Я часто слышу слова, что рок-музыкант не может сотрудничать с властью. Рок-музыкант, если он любит свою страну, должен сотрудничать хоть с чертом, если он хочет своей стране сделать лучше. И наоборот. Его честность в том, что если он видит, что его мнение расходится с мнением властей, то он не должен играть ни в какую конъюнктуру. Просто нужно всегда говорить правду. А все эти жеманности — идти с кем-то, не идти, стоять рядом, не стоять — это же просто имиджевые вещи. «Вот, — кто-то мне говорит, — я никогда не пошел бы в политику, потому что музыкант и политика — это несовместимые вещи». Да кто вам такое сказал? Рональд Рейган, актер, стал президентом Соединенных Штатов. Хорошим президентом. Одним из лучших, как выяснилось, в истории. Главная сложность — быть честным, не допускать конфликта между своей совестью и своим поведением. Как только я начал чувствовать, что слишком много фальши скапливается во мне, я отодвинул свое депутатство в сторону. Sorry, guys. Not for me.

— Насладиться всеми привилегиями депутатского мандата успели? Мигалки, госдачи, все остальное…

— Я ездил на машине с обычными номерами и открытыми стеклами, незатемненными. Каждый человек, который едет напротив или рядом, должен видеть, кто за рулем и что у него на уме. В Европе вообще не принято ездить с затемненными стеклами. Я абсолютно публичный человек, я не боюсь таких вещей, я не хочу жить на розовом облаке. Одна из проблем истеблишмента двух наших стран в том, что его представители живут в придуманном мире. В мире «Мерседесов», темных окон, VIP-залов. Они приезжают к себе домой, там у них прислуга, их дети учатся в Англии. Это очень опасная вещь на самом деле. Поэтому я стараюсь не отрываться от действительности. Недавно вот получил огромное удовольствие — ездил в Стамбул поддерживать «Шахтер» в финале Кубка УЕФА против «Вердера». И мы поехали с друзьями, может быть, не в самый ярый, но обыкновенный фанатский сектор. Единственное, что мы сделали, — купили чуть подороже билеты, да. Я получил такие адреналин и удовольствие, сидя рядом с обычными, нормальными людьми! А потом на большом экране показали вот эти все официальные ложи… Там даже футбол, мне кажется, по-настоящему нельзя посмотреть (смеется).

— Святослав, но Вы же из Львова, коренной западный украинец! И поддерживаете донецкую команду? Если верить Первому каналу, то во Львове победу «Шахтера» в кубке УЕФА встретили чуть ли не со слезами на глазах.

— Ну, конечно, львовские «Карпаты» я больше люблю. На самом деле не хочется вступать в полемику ни с Первым каналом, ни с кем-то еще. Просто скажу, что рядом со мной на трибуне сидели и дончане, и львовяне, и харьковчане, и киевляне. И никто из них не поддерживал «Вердер». У меня, например, намного больше друзей в Восточной Украине, чем в Западной. Хотя я сам из Львова. Это сложная тема, ее можно долго обсуждать. Я могу посоветовать: поезжайте во Львов, поговорите там с людьми. И поймете, что все эти политические склоки — полная глупость.

— Ваш отец полтора года назад стал министром образования Украины. Это как-то повлияло на Вас?

— Да, он стал жить в Киеве, и мы с ним теперь чаще видимся. Но это единственное отличие. В общем-то, у нас две параллельные жизни. Мы друзья, но наши карьеры друг от друга никак не зависят.

Мой отец занимается политикой уже очень давно. В 89-м году он был избран в последний Верховный совет СССР как независимый кандидат. Это было то время, когда уже можно было, будучи, в общем-то, никем, обычным преподавателем университета, стать депутатом. Потом он это все оставил, занимался университетом во Львове, стал даже его ректором.

— Не хочется ли воспользоваться его положением, чтобы как-то влиять на образование, претворять в жизнь какие-то свои идеи в этой сфере?

— Разве можно человеку, который пишет заявление об уходе из Рады, задавать вопросы про «воспользоваться положением»? (Смеется.) Это не про меня. Для меня самая большая неприятность — это пытаться пользоваться чьим-то положением. Это такой удар по самомнению! Надо пользоваться своим. А по поводу того, чтобы что-то сделать, конечно же, да. Но это никак не связано с ним, это в принципе всегда у меня есть такое желание. Поскольку я человек, который считает, что учиться надо всегда и образование — это, наверное, на 70 процентов ключ к успеху человека. То есть гены не так много играют, как образование. Думаю, пропаганда образования — это то, чем бы мне хотелось заниматься. По мне — образование даже важнее здоровья.

— Подскажу хорошую мысль — напишите пару песен про ценность образования…

— Я пару таких «общественно-политических» песен в свое время написал. Но сказать себе: а вот я сейчас ка-а-ак начну писать песни, которые кого-то будут вдохновлять, это из той же серии — а я вот сейчас выйду на улицу и влюблюсь в какую-нибудь девушку. Это абсурд. Я пишу песни в основном о любви, потому что это то, что у меня внутри. Я мужчина, я все время чувствую, насколько для меня важна в жизни женщина, насколько для меня важны в жизни чувства. Наверное, это главное, о чем я могу написать. Но иногда хочется создать что-то и на злобу дня, я бы сказал так. Я стараюсь такие песни сдерживать немножко. Давать им остыть, чтоб проходило время. Потому что сегодня кажется, что это злободневная тема, а через 5 лет послушает ее кто-нибудь и скажет: «Это вообще что такое? О чем это? О чем он писал, кому это нужно?» Когда ты пишешь песню «Холодно», «Модель» или «911», то знаешь, что и через 10 лет все будет понятно. Это тоже важный момент.

Одна из причин, кстати, почему, мне кажется, сейчас так мало хорошей литературы, потому что все пытаются писать очень трендово, все пытаются писать сиюминутно, о сегодняшнем, чтобы успеть попасть на полку. Конечно, Достоевский или Диккенс вряд ли могут родиться в такое время. Потому что они никуда не спешили.

— Вы сказали, что политика — это не слишком честное действо. Многие говорят, что шоу-бизнес тоже не слишком чистоплотен, честен и далее по списку. Вам где больше нравится?

— Разница между политикой и шоу-бизнесом на самом деле огромна. Огромна, потому что бизнес, шоу-бизнес и политика — это три стадии человеческих пороков. Обычный бизнес — это жажда денег, жажда богатства. Шоу-бизнес — это жажда славы, а политика — это жажда власти. Мудрость восточная есть: испытание деньгами не проходят только самые слабые — это самый простой круг и его должен пройти каждый сильный человек. Испытание славой — это уже серьезнее. И многие не могут его пройти, примеры мы видим. Хотя кто-то все-таки может преодолеть это. Но только единицы проходят испытание властью. Когда власть не меняет человека, а только делает лучше. Поэтому, конечно, политика — это самый крутой вираж, на который может занести человека. Все-таки ощущение, что ты можешь управлять другими людьми, дает такое количество адреналина, что с ним справиться невозможно. И в этом плане мне очень повезло — у меня от природы столько внутреннего драйва, что больше уже, наверное, и быть не может — просто разорвет на части. Так что я пока что легко обхожусь и без политики.

Беседовал Николай Потатуев,
«Полит-грамота»,
фото — nbuv.gov.ua