Член Федерального политического совета партии СПС Мария Гайдар, бесспорно, является одним из самых известных молодых политиков страны. Корреспондент «Полит-грамоты» Сергей Симонов не мог не воспользоваться ее недавним визитом в Санкт-Петербург по случаю участия в Марше против ненависти, и задал Марии несколько интересующих вопросов по актуальным событиям и темам. Не обошлось и без традиционных вопросов ПГ о личных пристрастиях в литературе, музыке и кино.

«Я думаю о людях лучше, чем они есть»

Мария Гайдар и обозреватель Полит-грамоты Сергей Симонов

— Какие у Вас впечатления от Марша против ненависти, в котором Вы приняли участие? Насколько успешно прошло, на Ваш взгляд, мероприятие?

— Мне кажется, прошло хорошо. У собравшихся было хорошее настроение, участвовали самые разные движения. Мероприятие собрало около тысячи человек, и если учесть, что население Петербурга — четыре с половиной миллиона, то это очень удачно. В Москве проживает более десяти миллионов, и политическая акция, собравшая 2-3 тысячи человек, считается в столице очень-очень удачной. Так что сравнение в пользу Петербурга. Но политическое мероприятие это не только цифры, но и настроение, выступления. Мне очень жалко, что не приехали многие наши политики — видимо, кто-то не смог, кто-то не захотел. Но я очень рада, что сама приехала — участвовала в Марше против ненависти первый раз, и думаю, что буду теперь приезжать каждый год, сделаю такую личную традицию.

— В Москве подобные мероприятия проводятся?

— Подобные мероприятия проводятся, но нет определенной даты, как в Санкт-Петербурге, в которую собирались бы почтить память жертв ультраправой агрессии — это очень жалко, я думаю, что эту хорошую традицию можно было бы у вас позаимствовать.

— Своя традиционная дата с недавних времен есть и у русских националистов — 4 ноября, когда проводятся т.н. «Русские марши». Как Вы вообще оцениваете политические шансы националистических сил, насколько националистическая идея перспективна в России?

— Национализм — это настолько широкое понятие, в котором столько путаницы. Национализм в виде армии скинхедов, громящих все на своем пути…

— А вот национализм в форме движения «Народ», к примеру, в котором участвуют бывший яблочник Алексей Навальный, Сергей Гуляев?

— Ну, вот национализм в форме движения «Народ», в котором фактически от национализма есть слово «национальный», это некий…

— … «национализм в пиджаках»?

— Скорее не «в пиджаках», а национализм с цивилизованным лицом; как некое движение, которое говорит о неких национальных интересах, пытается их найти, пытается определить, что такое национальная общность, узнать, что такое национальная идентичность, куда должна двигаться нация. Вот такое движение может иметь перспективы, — вопрос в соотношении между риторикой созидательной и риторикой разрушительной. Будет ли это движение «против» или действительно движение созидательное, которое будет говорить, опять же, о национальных интересах, может быть, национальных особенностях, проблемах, о нашей культуре. Например, проблема, которой может и должна заниматься подобная организация, это закон о возвращении — репатриация. Сколько русских людей живет за границей? Мы говорим о том, что у нас нехватка рабочей силы. За границей проживают люди, русские, у которых отчасти есть проблемы в странах сегодняшнего проживания, которых дискриминируют, — эти люди должны иметь право вернуться. Они могут не воспользоваться этим правом, но они должны иметь его. И мы должны не просто предоставить им такое право, но еще побороться за них, потому что, когда мы говорим о сокращении населения России, мы должны понимать, что вот они люди — рядом, такие же, как мы, — пожалуйста, привози, приглашай! Так что да, есть такая проблема.

Есть и проблема формулирования миграционной политики. Не то что «всех выгнать», а кем должны быть мигранты? Кем должны быть мигранты, которых мы сами хотим привлечь? Ведь это же не ксенофобия, не нетерпимость — это нормальный вопрос, который должна задавать себе нация. Кого мы хотим? Каким образованием должны обладать эти люди? Какие требования должны к ним предъявляться? Сколько и на каких условиях мы хотим их видеть? — а их детей? Когда они могут получить гражданство, когда не могут, что мы делаем для того, чтобы их адаптировать? Вот на все эти вопросы кто-то должен отвечать, и, наверное, должна быть какая-то сила, которая все эти вопросы ставит, но, конечно, в цивилизованной форме. Все-таки это настолько взрывоопасная тема, что чрезвычайно легко перейти грань от чего-то, что может быть полезным и созидательным, к тому, что может быть разрушительным и иметь катастрофические последствия.

Мария на встрече с членами СПС в Петербурге

— Зачастую можно проследить в России такую тенденцию, что организации, акцентирующие внимание на перечисленных темах привлекают к себе большое количество маргиналов. Даже если взять движения, которые вроде как дистанцируются от радикальных позиций, — маргиналы, готовые к проявлению агрессии, активно участвуют и в них.

— Я бы так не сказала. Например, в движении «Народ», которое Вы упомянули, участвует небольшое количество человек, и они не маргиналы. Если посмотреть в целом, то да, есть там маргиналы, и я считаю, что задача национального движения, — если оно хочет сделать что-то хорошее, — проводить определенную чистку в рядах и бороться с экстремизмом и ксенофобией самим. Потому что они-то как раз знают, кто готов к созидательной работе по решению вопросов национальной политики, и наоборот, где разговор идет о том, чтобы ходить и убивать людей. Вообще вопрос еще в том, кто подразумевается под маргиналами, — немалое количество людей считает маргиналами всех, кто занимается политикой.

— Я имею в виду людей, которые настроены агрессивно по отношению к другим, которые готовы выражать эту агрессию.

— К людям, готовым выражать агрессию я отношусь, безусловно, очень негативно. Но я думаю не все люди, считающие себя националистами, и не все люди, которые ходят на «Русский марш» настроены агрессивно. Я думаю, что есть среди них и люди, которые против избиений, имеющие позитивную повестку. Но, может быть, я идеалист и думаю о людях лучше, чем они есть.

— А вот что касается даты проведения главного националистического мероприятия года — «Русского марша». Насколько, на Ваш взгляд, обоснован выбор националистами четвертого ноября, «Дня народного единства»? Существует ли угроза монополизации националистами этой даты?

— Речи о монополизации здесь быть не может. Монополизация происходит тогда, когда приходит власть. А так кто нам мешает проводить в этот день антифашистские митинги? — давайте будем это делать. Давайте требовать от всех, в том числе и от националистов, соблюдения закона, а если они нарушают закон Российской Федерации, то нужно их жестко, принципиально, последовательно наказывать. Если же они не нарушают закон, то пусть выражают позицию, которая у них есть.

«Откуда взяться деньгам?»

— Давайте теперь перейдем к теме, имеющей непосредственное отношение к Вашей деятельности — судьба партии «Союз правых сил», точнее, предлагающийся нынешним руководством СПС самороспуск партии и создание новой партийной структуры. Насколько Вам кажется перспективным проект создания «системной» правой партии?

— Я считаю этот проект абсолютно неперспективным. Самое полезное, что может делать правая партия в существующих условиях — это критиковать власть, предлагать свои варианты. У создающейся партии, я так понимаю, не будет ни запала критиковать, ни…

А отстаивать либеральные ценности?

— Послушайте, ну какие либеральные ценности? За словами, к сожалению, в данном случае скрывается пустота. Говорится, что новая партия «либеральная», «правая», но чем эти заявления подкрепляются? Где они изложили свою позицию — «вот этого хотим, того-то добиваемся, нам все равно с кем, как, наша задача состоит в том, чтобы такой-то пакет мер был реализован». Вот тогда можно было бы простить, можно было бы понять, мол, да, люди одержимы идеей, которую хотят, во что бы то ни стало, воплотить в жизнь. Но никакой конкретной программы нет, даже маленькой конкретной программы, которая, по крайней мере, в глазах кого-то смогла бы оправдать создание проекта. Они скажут, «мы ее сформулируем». Ну, хорошо, но раз вы свою программу еще не сформулировали, то что об этом говорить. Я тоже могу сказать, дескать, я сформулирую великую национальную концепцию — давайте я тогда по этому поводу объявлю себя национальным лидером. Когда-нибудь я сформулирую концепцию, а вы меня по этому поводу поддержите. Это, мягко говоря, не совсем верно. Я не думаю, что это партия, которая сможет привлечь людей, которая сможет выработать внятную настоящую идеологию. Но это моя позиция, — лично я отношусь к созданию подобной партии достаточно скептично.

— Предположим, что эти люди выработают цельную, обоснованную программу, но тем не менее ситуация будет именно той, каковой она сейчас выглядит — т.е. партия будет именно системная. Как Вы отнеслись бы в таком случае к данному проекту?

— Я же и сейчас отношусь к этому проекту достаточно беззлобно. Просто я не понимаю, зачем для создания новой партии нужно ликвидировать существующую партию СПС. Не надо создавать что-то за счет других. Вы имеете право создавать правую партию с кем угодно, хоть вступать в «Единую Россию». И я, к слову, уверена, что если бы вопрос стоял таким образом, то нашлись бы и аргументы в пользу присоединения к ЕР, и аргументы были бы примерно такими же: правая идеология, либеральные ценности, менять изнутри. Но я против того, чтобы меня лишали возможности заниматься политикой там, где я хочу ей заниматься — я против этого. Я против уничтожения существующей партии. Ну ходите, делайте, только оставьте в покое партию СПС.

— Лично мне кажется, что достаточно весомым аргументом в пользу системной правой партии может послужить бизнес. Российские предприниматели в большинстве своем, я предположу, все-таки являются приверженцами либеральной идеи, однако многие из них бояться вкладываться в политический проект, который не является одобренным, небезосновательно боятся потерять свое дело…

— У меня на это есть тот же самый ответ. Понимаете, у меня есть точка, и я на ней стою. Моя позиция, опять же, такова: пожалуйста, делайте, что хотите, только оставьте нас в покое. Я понимаю, что можно бояться, можно ожидать, что там будут деньги. Хотя, знаете, это еще очень-очень спорный вопрос. Потому что, откуда этим деньгам взяться? От бизнеса, который давал на политику? У него сейчас у самого нет денег, и теперь ситуация принципиально изменилась. Раньше Кремль приходил к бизнесу, и говорил «давайте сюда деньги», а теперь бизнес-сообщество приходит в Кремль и говорит «давайте теперь деньги нам, у нас их нет, наши предприятия рушатся». Так что уверенности в том, что на эту новую партию прольется долларовый дождь, быть не может. Я думаю, что доллары сейчас просто так ни на кого не польются. Тем более, все происходящее напоминает ситуацию «Отдайся, Ольга, озолочу» — Ольга отдалась, отец Онуфрий обманул.

«У меня телевизора нет»

На Марше против ненависти

— У «Полит-грамоты» есть традиция задавать в конце интервью несколько вопросов «личного характера». Нам интересны ваши любимые книги, фильмы, музыка. Расскажите читателям о своих предпочтениях…

— У меня много любимых книг, я могу назвать своих любимых авторов: Пушкин, Булгаков, всю классическую литературу девятнадцатого века, конечно же, XX век — люблю Ахматову, например. Из современных авторов люблю почитать Пелевина, Акунина, с большим удовольствием читаю всех наших женщин, которых сегодня много в российской литературе — Татьяну Толстую, Улицкую, Петрушевскую, Дину Рубину, Дуню Смирнову. В целом я люблю прозу все-таки больше, чем поэзию.

— А музыкальные пристрастия Вы хотите утаить?

— Я люблю классическую музыку и русский рок (смеется — П.Г.). Мне могут нравиться отдельные песни международной попсы, но редкие, и российские никогда. Все-таки иностранный язык добавляет этим песенкам смысла, ты вроде их не до конца понимаешь, и они не так раздражают. Что касается зарубежного рока… я могу послушать группу «Рамштайн», но вообще люблю русский рок.

— У «Рамштайна» тоже весьма сомнительные тексты.

— Тексты у них действительно сомнительные, я тоже немного знаю немецкий, но в тексты тут вникать и не нужно. Просто музыка хорошо бодрит. А фильмы… у меня на самом деле больше заладилось с чтением, нежели с просмотром фильмов. Многие хорошие кинофильмы, которые все посмотрели, я не смотрела, а сейчас постепенно восполняю этот пробел. С удовольствием смотрела последние сериалы, которые были сделаны, к примеру, «Ликвидация», «Мастер и Маргарита», «Доктор Живаго», «Идиот». Мне очень нравится в сериалах, что у тебя есть время привыкнуть к героям, с ними обжиться, полюбить их, они уже приходят как будто к тебе домой. Не знаю, Вы смотрели некоторые из них?

— На самом деле ни один. Просто у меня сложился такой стереотип, что наши сериалы это всегда нечто наподобие «Солдат», «Зоны», «Оперов» и прочих прелестей жизни.

— Я вот не смотрела ни «Зону», ни другие. Я почти никогда не смотрю телевизионные сериалы, равно как и телевизор вообще, поэтому у меня таких ассоциаций нет. У меня телевизора нет, и я его не смотрю.

Беседовал Сергей Симонов,
Полит-грамота,
фото — Ольга Полякова