В СМИ рассказывают об очередных евсюковых, расстреливающих людей на улице. Иногда встречаются статьи о чудовищном положении дел в нашей армии. Но практически ничего не пишут об ещё одном закрытом институте нашего общества — о школе. Вернее, пишут, но разве только в контексте ЕГЭ — потому что родители боятся, что их дети не смогут поступить в институт. О самой же школе, укладе жизни в ней почти никто ничего не пишет. Между тем, закрытый от общественного контроля институт — серьёзная проблема нашего общества.

По школе, конечно, не бегают пьяные учителя с пистолетами. Здесь из-за дедовщины не выкидываются из окон ученики. В школах идёт более тонкая работа — приводят мозги к единому стандарту. На повышенных тонах учат тому, как единственно правильно.

Учителя, конечно, готовы говорить о правах человека и правах ребёнка… Правда, нередко только на уроке обществознания, но не на математике, например. Правда, на деле многие занятия по правам человека превращаются в разговор об… обязанностях. Зачем изучать права человека? Почти любой учитель скажет — чтобы не нарушать права другого… На мой взгляд, изучать права человека надо в первую очередь не для того, чтобы заставить школьников их соблюдать, а для того, чтобы школьники научились ими пользоваться. Желание же соблюдать права возникнет после ощущения вкуса пользования ими. Не поняв вкуса, не поймёшь и ценности прав. Только когда ребёнок познает, что права человека имеют практический характер и что он лично в них заинтересован, права человека превратятся в «Права Человека», в ценность, которую хочется защищать, в ценность, по которой хочется жить.

Правам человека и правам ребёнка в школе должно быть место не только на уроках. Уклад школьной жизни, та среда, в которой находится ребёнок, играют важнейшую роль в образовательно-воспитательном процессе. Что же касается воспитания личности, знающей свои права, умеющей пользоваться ими, защищать их, а также уважать права и интересы других, то тут уклад школьной жизни — главный воспитатель. Он оказывает гораздо большее влияние на школьников, чем урочные занятия. Школьный уклад даёт опыт пользования правами человека или, наоборот, как в большинстве наших школ, опыт жизни в бесправии и умение приспосабливаться к такой среде.

Некоторые из учителей, с которыми мы работали по проекту, готовы менять школьный уклад. Но даже в тех редких случаях, когда учителя готовы что-то менять, школа как система к переменам не готова.

Многие ученики говорят, что чувствуют себя бесправными. Но об этом же говорят и учителя, и школьные администраторы. Причина этого бесправия в том, что система построена на лжи. Учитель записывает в журнал одно, а ведёт урок о другом. Отметки учеников совершенно не соответствуют уровню знаний. Администратор отчитывается в мероприятиях, в реальности не проведённых. Всё это, к сожалению, норма для школы. А как по-другому? Учитель не имеет реальной возможности приспособить программу под конкретный класс. Если у ученика «плохие» отметки, то виноватым окажется, конечно, учитель. Администратор не может отказаться от спущенных «сверху» мероприятий… Так что даже в хороших школах пишут одно — то, что нужно начальству, а делают совершенно другое. То, что действительно нужно школьникам. При этом, наверное, ни одна школа не соответствует сложным требованиям многочисленных проверок. А не соответствуешь — штраф. Или меньшая по размерам, чем штраф, взятка.

Главная школьная проблема — её закрытость. И ничего с этой закрытостью на школьном уровне не поделать. Если школу сделать открытой сейчас — придётся увольнять администрацию и всех учителей. Всплывёт множество нарушений, вся ложь, на которой построена система. Ведь первое, с чего надо начать «раскрывшейся» школе, — признать ошибки, чтобы их исправить. А кто это даст делать в закрытой системе? Ведь в системе, построенной на лжи, ошибок быть не может…

Пока на гораздо более высоком уровне, чем школа, данные проблемы не будут решены, невозможно требовать от школы открытости. И попробуй пойди против такой системы. Системы, где ты был обречён лгать и где на лжи все повязаны. «Думаешь — нет, говоришь — да» — модель поведения администратора, учителя, ученика. Этому на практике десятилетиями учит школа, и это в значительной степени влияет на отношение к правам человека в нашем обществе.

Чтобы исправить ситуацию с закрытостью школы, надо дать права всем субъектам образовательного процесса — и школьной администрации, и учителям, и ученикам. В идеале у школы должен быть «работающий» попечительский совет, состоящий из выпускников и родителей учеников, которому подотчётны школьная администрация, орган ученического самоуправления; оглашённая стратегия развития; гласный бюджет; администрация школы должна ежегодно отчитываться о своей деятельности перед учениками, их родителями, учителями, членами попечительского совета, решения администрации должны публиковаться…

В отличие от многих других стран, Россия сама определяет, чему надо учить детей. У нас содержание школьной программы — это почти всецело государственное дело. Сегодня на 80% стандарт образования одинаков для всех школьников страны. Ещё 15% — это региональный компонент. Школа может определять лишь 5% школьной программы. ЕГЭ — ещё один серьёзный шаг к унификации системы. Между тем, школа должна идти не от стандарта, а от интересов ребёнка. Чем больше школа может решать сама, тем больше она может дать каждой личности, учесть интерес и потребности каждого ребёнка. Местному школьному сообществу виднее, чем государству, чему надо учить школьников. Согласитесь, разные школы — это разные дети, разные учителя, разные родители. И у них у всех различные интересы и возможности. Между тем, государство крепко держит в своих руках контроль над детскими умами. То про эффективного менеджера Сталина расскажет. То про православную традицию сильной власти в нашей стране.

Важнейший механизм обучения в сфере гражданского образования — ученическое самоуправление. Органы ученического самоуправления для галочки созданы почти в каждой школе. Но почти везде они либо не функционируют, либо из органов САМОуправления, занимающихся отстаиванием интересов и защитой прав школьников, превращены в ретрансляторы позиции учителей и администрации школьникам.

Основное назначение органа ученического самоуправления — защита прав и интересов учеников. Поэтому этот орган не может контролироваться сверху. Дополнительные образовательные мероприятия, развлекательные мероприятия в школе, вопрос школьной формы и функционирование школьного радио, расписание школьных занятий, лоббирование интересов школьников, например, по вопросу расписания занятий и факультативов, составление и оглашение отчёта о соблюдении прав ребёнка в школе, множество других вопросов может быть предметом рассмотрения в органе ученического самоуправления. Он должен иметь возможность встречаться с администрацией школы и учителями, доводить до сведения учеников принятые решения и публиковать их. По важным вопросам школьной жизни орган ученического самоуправления должен назначать общешкольный референдум. Всё это даёт бесценные навыки жить в гражданском обществе, отстаивать свои интересы и уважать чужие, надеяться на себя, а не на президента, делать выбор в сложных ситуациях.

Школьные администрации боятся наделять школьников правами. Они привыкли жить по правилу любой закрытой системы: «Я начальник — ты дурак, ты начальник — я дурак». Им не нужен лишний орган, контролирующий их деятельность. Ежедневные нарушения прав ребёнка, присущие большинству российских школ, будут и дальше скрываться. А там, где нарушения будут «всплывать наружу», крайними будут самые слабые. Разговариваю с ребятами одной из школ при учителе. Одна девочка говорит, что её мальчик всё время называет «черномазой». Реакция учителя: «Чего ты врёшь? Быть такого не могло».

До реального пользования правами — чтобы органы ученического самоуправления (не управляемые сверху, а совершенно независимые) имели реальное влияние на администрацию и реальные полномочия по ряду вопросов, чтобы ученики могли не согласиться с позицией учителя и открыто заявить об этом, чтобы учителя могли уступить при конфликте ученику, признав свою неправоту, даже в этой, относительно неплохой школе, ой как далеко. Школа, безусловно, не готова и всячески сопротивляется тому, чтобы администрация, учителя, ученики получили права. Это, конечно, тяжело и практически невозможно… Но, уважаемые учителя, делайте шаги навстречу открытости. Сколько сможете. По-другому никак.

Максим Иванцов,
специально для «Полит-грамоты»
(фото Ольги Поляковой)